Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Он сделал всё что подобает мужчине: родил трех сыновей, вместо дерева вывел новый сорт роз, названый его именем, выкупил и отреставрировал семейный замок... Но главное что он подарил миру, это радость и смех... Зовут этого человека, Карлос Луис де Фюнес де Галарца - или просто Луи Де Фюнес!
Тщедушный, сорокалетний Миша, в своих толстых очках и с белобрысым коконом, прикрывающим лысину, выглядит как неуместный, престарелый Петя, из давно закрывшегося Дворца пионеров.
Но рядом со своим Геликом, Миша уже выглядит не работником ботанического сада, а загадочным путешественником, с трогательной и тонкой душевной организацией. Его как-то сразу хочется взять под свое крыло, особенно женщинам.
Ну, да не об этом речь.
У Миши сломался Гелик. Не то чтобы совсем сломался, но стал как-то не так тарахтеть и не так ехать. В знакомом сервисе моторист поколдовал, покрутил головой и сказал:
- Командир, тут бы нам с тобой нужно тестер один иметь, чтобы все проверить и отрегулировать правильно. Но такого тестера у нас, конечно, нет. А без него, я даже и не знаю как быть. Нет, не возьмусь. Мороки много. Да и не факт, что вслепую получится, только время потеряем. - А что за хитрый тестер такой? Почему у вас его нет? - Да, ты понимаешь, все собирались купить, но как-то руки не доходили, а главное, он бывает нужен, может, один раз в год, никак не чаще. Это такая небольшая фигня, размером с фонарик, но стоит он тысяч четыреста, сейчас может и больше. Ну и покупать его, ради одного раза в году, как-то не очень… Но в твоем случае, без этой штуки совсем никак. - И что делать? - Что делать…? Что делать. Ничего. Что делать? Муравью... А, знаю! Вот мы что сделаем! Есть один сервис в районе Южного порта, я им там иногда кое-чем помогаю, когда сами не справляются. Сервис небольшой, но правильный, оборудование там на уровне. Так вот у них есть этот тестер, во всяком случае, два месяца назад, точно был. Вот тебе адрес. Там автомойка и сразу рядом этот сервис. Придешь и покажешь им бумажку, я вот напишу как эта штука называется, чтобы не перепутали ничего. Скажешь, что тебя Леха послал, Леха – моторист. Они дадут. Скажи, что до завтра, или даже до сегодняшнего вечера. Мне с ним возни-то на час, полтора всего, потом сразу вернешь, они до одиннадцати обычно там торчат. Успеешь. Да, только ничего им не давай, я потом сам разберусь. - Так это же отлично, ладно, побегу, чтобы времени не терять. А кого там спросить? - Да любого кто будет, скажи, мол, тебя Леха – моторист послал. Вопросов не возникнет. Давай, одна нога здесь...
Через час Миша был уже на месте, быстро нашел нужный автосервис, влетел, поздоровался со всеми и обратился к самому пузатому и солидному мастеру:
- Здравствуйте еще раз, меня к вам Леша – моторист прислал за вот этим приборчиком, вот он тут на бумажке написал.
Мастер взял листочек, почесал затылок, кому-то крикнул, чтобы из пиджака в машине принесли ключи от сейфа, потом с этими ключами кого-то послал в кабинет к сейфу, наконец принесли футляр и мастер, вручая прибор Мише, спросил:
- Когда вернешь? - Леша сказал, что если горит, то можно и сегодня, он там меня ждет, сразу и будет делать, но если не горит, то завтра. - Ладно, завтра будет нормально. Но, если сегодня, то тоже можно, мы тут до ночи сидим. Давай, пока, Саше привет…
Миша примчался на всех парах на метро, вручил Лехе прибор, удовлетворенный Леха, не вынимая сигарету изо рта, сказал:
- О, он.
И нырнул в разобранный Гелик.
Через четыре часа, Миша опять уже стоял у дверей сервиса, чтобы вернуть драгоценный прибор хозяевам.
Вошел внутрь и с перепугу, чуть не выскочил обратно на улицу. В сервисе что-то было явно не так:
Кто-то радостно и матерно закричал, кто-то наоборот, матерился зло. Даже петарду за спиной взорвали для пущего веселья, но самое странное и неприятное было то, что центром всеобщей суеты, оказался как раз Миша. Миша немало смутился, оглянулся по сторонам и протянул футляр с прибором толстому мастеру.
Довольный мастер открыл футляр, мельком глянул и сказал:
- Не пугайся, мы тут все даже деньги поставили на то, вернешься ты, или нет.
Ты, как только сегодня ушел с нашим тестером, я сразу подумал: Какой, нахер, Леша – моторист? У нас же Саша – моторист, ну, в крайнем случае, может быть Паша, но точно не Леша. И как я, старый дурак, повелся на такой тупой развод? Полмиллиона – это все-же полмиллиона, не кот начхал. Но, как гри-ца, хорошо, что хорошо кончается, всегда приятно иметь дело с честным человеком. Вот тебе моя рука, а вот визитка, если что, обращайся, всегда поможем и скидку сделаю.
Когда Миша вернулся за своим, уже полностью готовым, немецким танком, его встретил ошарашенный Леха – моторист:
- Слушай, я сейчас звонил в сервис, а они говорят, что тебя там сегодня вообще не было? Я что-то не понял. Ты где взял эту штуку? - Ну, там где вы и говорили, напротив автомойки. - Какой напротив?! Это совсем другая, левая контора, а я тебе говорил рядом с автомойкой…
Кайя Каллас призвала задержать российский ледокол в случае помощи немецкому судну
Глава европейской дипломатии Кайя Каллас сообщила, что российская сторона обязана помочь застрявшему в арктических льдах немецкому танкеру, но Евросоюз обязан задержать российский корабль.
- Если российская сторона откажется от помощи немецкому танкеру — это лишний раз оголит перед всем миром степень ее агрессивного настроя. Они не ценят человеческие жизни и для них политика на первом месте, в первую очередь страдания обычных ученых.
Если российская сторона все-таки соизволит отправить судно, то ЕС будет вынужден изъять ледокол — тут действуют мировые правила, а не российское беззаконье, где можно шляться кому попало и нарушать предписания. Таков закон. Российской стороне решать — быть людьми или нет, — заявила Каллас.
Мне тут даже комментировать не надо. "Мы обосрались, вытрите нам жопу, а мы вас говном измажем. А если откажетесь-вы бесчеловеки" Хохлизм головного мозга это заразное.
Да тоните вы нахуй со своими мировыми правилами, предписаниями и обосранными жопами. А мы агрессивно и бесчеловечно поржем.
Предлагаю нашим депутатам принять закон и запретить слово "реклама", заменив его на "разводилово". А как честно будут звучать по телевизору фразы дикторов: "Мы вернёмся после небольшого разводилова, не переключайтесь".
Вася побледнел и пошевелил в воздухе пальцами: - Вжу-вжу-вжу ! - сказал он пчелиным голосом. (Ю.Коваль, Приключения Васи Куролесова)
Живу в Коста-Рике, работаю на стрельбище. В минувшее воскресенье спортсмены устроили на дальней галерее очередную стрельбу с беготнёй, "соревнования" называется. Беготню скоропостижно прервали на втором часу, потому что спортсменов стали кусать пчёлы. Спортсмены вызвали пожарных (здесь это в порядке вещей - пожарные обучены ловить дикую природу. Пчелиное гнездо размером больше кулака уже считается опасным, поскольку вмещает достаточное количество насекомых закусать человека до смерти.) Пожарные прибыли, гнезда в зарослях тростника с ходу не нашли. И уехали. Спортсмены обозначили место вылета пчёл вешкой. В конце дня президент спортивной ассоциации предложил администратору стрельбища, то есть мне, устранить "безобразие". Желательно до следующего воскресенья, когда у них опять соревнования. Я сходил осмотреться на месте - так меня начали кусать метров за пять до вешки. Самое обидное, что ещё в четверг мы косили на галерее траву, и никаких ужасов не наблюдалось, м-да... Одну пчелу удалось прихлопнуть и унести с собой. Позвонил нашему работнику Фернандо, попросил совета. Тот сразу заявил: "не возьмусь ни за какие деньги", и припечатал: "верная смерть!" (Оптимизм наш долг, - сказал государственный канцлер.) Доложил ситуацию шефу. Шеф пообещал вызвонить знакомого пчеловода. Так кончилось воскресенье. ...В Коста-Рике ничего и никогда не делается быстро. Говорят, даже здешняя программа-время (вечерний выпуск новостей на первом канале ТВ) начинается с опозданием на несколько минут. Подтвердить или опровергнуть не могу, поскольку не смотрю телевизор. Или ещё: пару лет назад мы продлевали разрешение на функционирование стрельбища, так нам его выдали двумя месяцами позже, работали без разрешения. Никого это не волновало, никого! нас даже не оштрафовали, только приостановили проведение экзаменов на право ношения оружия... Так что обещание шефа я услышал, но нынешним понедельнчным утром сидел и мысленно планировал подвиг: где купить шляпу с защитной сеткой типа "накомарник", из чего сделать "дымарь", сколько понадобится дихлофоса. У меня нет аллергии на укусы, с 4-х до 6-и утра насекомые почти не активны, высок шанс порубить тростник и уничтожить гнездо... - Здравствуйте, я пчеловод ! - влетел в офис энергичный мужичок. - Показывайте, где ? От удивления я предложил кофе. Он отказался и, в свою очередь, стал совать мне рекламу косметики из прополиса. Я достал пакетик с дохлой пчелой, так и познакомились. Он тоже Маркос. У Маркоса были и шляпа типа "накомарник", и "дымарь", и комбинезон с перчатками. Он быстренько облачился и полез в заросли, а я вернулся в офис. Вскоре и шеф подъехал. Что выяснилось: дальняя галерея огорожена стеной из шин. Шины теоретически засыпаны внутри землёй, но одна стопка оказалась пустая. В пустых шинах поселились пчёлы. По оценке пчеловода, гнездо спокойно существовало три года, а в воскресенье спортсмены поставили рядом мишень. Ну и засадили десяток пуль прямо в пчелиные соты, xороший повод озвереть. Братцы! когда он выкатил эти пустые шины на открытое место, нашел матку и пересадил её в деревянный улей - вокруг него земля шевелилась, столько там было насекомых! Он акуратно собирал их щеткой и каждый час слал шефу короткие видеоотчеты. Потом погрузил улей в пикап и уехал мимо нас не прощаясь. - А могли бы мёдом торговать, - сострил шеф. - Однако быстро приехал! - подивился я. - Энтузиаст своего дела, - объяснил шеф и затуманился: - Всё ж таки 200 долларов многовато... В последнем за сегодня сообщении знаток пчёл рекомендовал пару дней никого не пускать на дальнюю галерею - остатки роя будут агрессивно летать вокруг, пока не убедятся, что гнездо опустело.
Человек влипший в кредиты и ипотеку напоминает лягушку попавшую в бочку магазинного молока . Как та ни старается, как не сучит лапками, смесь крахмала , воды и пальмового масла в этом псевдопродукте никак не взбивается в сливочное масло и вылезти из бочки не удается ...
В маленьком городе Сибири жила женщина по имени Алина. Соседи знали её как тихую, аккуратную, всегда вежливую. Она работала библиотекарем, любила порядок и старые книги, говорила негромко и почти никогда не спорила. В её взгляде всегда читалась осторожность — будто она боялась занять слишком много места в этом мире.
Когда-то у Алины была своя маленькая двухкомнатная квартира — подарок от покойной бабушки. Там пахло яблочным пирогом и свежим бельём, там стояли старые часы, которые бабушка заводила каждое воскресенье. Это было её убежище, её память, её опора.
Но потом в её жизни появился Руслан.
Руслан был высоким, уверенным в себе мужчиной с громким голосом и привычкой говорить так, будто его слова — истина в последней инстанции. Он умел производить впечатление: дарил цветы, обещал заботу, говорил, что Алина «слишком добра для этого мира» и что он станет её защитой.
Алина поверила.
После свадьбы Руслан настоял, чтобы они жили вместе с его матерью — Вероникой Павловной. «Мама уже в возрасте, ей тяжело одной», — сказал он. Алина согласилась. Она всегда соглашалась.
— В нашем доме всё делается по правилам, — сказала она в первый же день. — Надеюсь, ты умеешь быть хорошей женой.
С тех пор жизнь Алины превратилась в бесконечный экзамен. Вероника Павловна придиралась к еде, к уборке, к одежде.
— Суп пересолён. — Полы плохо вымыты. — Женщина должна выглядеть скромнее.
Руслан поддерживал мать.
— Мама лучше знает, — говорил он. — Ты должна стараться.
С годами упрёки стали привычным фоном. Если Алина задерживалась на работе, Руслан обвинял её в безответственности. Если она покупала что-то для себя, Вероника Павловна называла её расточительной.
Алина молчала. Она стыдилась даже своих слёз. Ей казалось, что, может быть, она действительно недостаточно хороша. Она старалась ещё больше: вставала раньше, ложилась позже, экономила на себе.
Квартира Алины пустовала — она сдавала её, чтобы помочь семье. Деньги Руслан забирал «на общие нужды». Он мечтал открыть бизнес, потом поменять машину, потом вложиться в какое-то дело. Мечты менялись, но денег всегда не хватало.
Прошло восемь лет.
Алина почти забыла, что значит жить без напряжения. Она научилась угадывать настроение мужа по шагам в коридоре. Она научилась предугадывать замечания свекрови.
Иногда, возвращаясь в свою квартиру, чтобы проверить жильцов, она задерживалась на пару минут в пустой комнате. Садилась на подоконник и смотрела в окно. Там она чувствовала странное тепло — будто кто-то невидимый говорил ей: «Ты имеешь право».
Но дома её ждали требования.
Руслан становился всё более раздражительным. Его проекты не приносили прибыли. Он винил обстоятельства, друзей, рынок — всех, кроме себя.
— Нам нужны деньги, — повторял он всё чаще.
Однажды вечером Руслан и Вероника Павловна позвали Алину на кухню. Лицо мужа было серьёзным, у свекрови — торжествующим.
— Мы решили, — начал Руслан, — что пора продать твою квартиру.
Алина замерла.
— Что?
— Это разумно, — вмешалась Вероника Павловна. — Деньги вложим в бизнес Руслана. Семья должна работать на общее благо.
— Но… это квартира моей бабушки, — тихо сказала Алина.
Руслан нахмурился.
— Опять начинаешь? Ты часть семьи. Значит, всё твоё — общее.
— Ты всё равно там не живёшь, — добавила Вероника Павловна. — Не будь эгоисткой.
Слово «эгоистка» больно ударило. Восемь лет Алина отдавала всё: время, силы, деньги. И всё равно — недостаточно.
— Нам нужно твоё согласие, — холодно сказал Руслан. — И лучше, чтобы ты не устраивала сцен.
В этот момент что-то внутри Алины треснуло.
Она вдруг ясно увидела: восемь лет она пыталась заслужить любовь, которой не было. Восемь лет её доброта воспринималась как слабость. И если она сейчас согласится, она потеряет не просто квартиру — она потеряет себя.
Алина медленно подняла голову.
— Нет.
В кухне повисла тишина.
— Что ты сказала? — Руслан не поверил.
— Я не продам квартиру.
Вероника Павловна фыркнула.
— Ты неблагодарная! Мой сын тебя содержит!
— Нет, — тихо, но твёрдо ответила Алина. — Я работаю. И деньги с аренды — мои. Я позволяла ими распоряжаться. Но это была моя ошибка.
Руслан встал, стукнув ладонью по столу.
— Ты забыла, кто в этом доме главный?
Алина посмотрела ему в глаза. Раньше она бы опустила взгляд. Но сейчас не отвела.
— Я не вещь, — сказала она. — И не источник денег. Это моя квартира. И я не дам вам её продать.
Руслан начал обвинять её в предательстве, неблагодарности, эгоизме. Вероника Павловна говорила, что Алина разрушает семью. Слова летели, как камни.
Но впервые Алина не принимала их на свой счёт. Она чувствовала странное спокойствие. Страх исчез.
— Если вам нужны деньги, ищите другие способы, — сказала она. — Я больше не буду жертвовать собой.
— Тогда убирайся! — выкрикнул Руслан.
И тут произошло то, чего никто не ожидал.
— Хорошо, — ответила Алина.
Она встала и пошла в спальню. Сложила вещи в чемодан. Руки немного дрожали, но сердце билось ровно. Вероника Павловна кричала из кухни, Руслан требовал, чтобы она «одума́лась». Но Алина больше не сомневалась.
Через час она вышла из дома с чемоданом.
— Ты ещё пожалеешь! — бросил Руслан.
Алина остановилась у двери.
— Нет, — спокойно сказала она. — Я жалею только о том, что не сделала этого раньше.
Она вернулась в свою квартиру.
Впервые за долгие годы — не как гостья, а как хозяйка.
Первые недели были непростыми. Руслан звонил, требовал вернуться. Потом угрожал. Потом просил. Вероника Павловна писала сообщения о «позоре». Но Алина не отвечала.
Она подала на развод.
Работала больше, но с лёгкостью. Начала посещать курсы повышения квалификации. В библиотеке её заметили — она предложила новый проект для детей, который получил поддержку администрации.
Соседи улыбались ей иначе. В её походке появилась уверенность.
Однажды вечером, стоя у окна своей квартиры, Алина поймала себя на том, что улыбается просто так.
Она больше не чувствовала стыда за свои желания. Она научилась говорить «нет». И это слово стало для неё символом свободы.
Через год Алина получила повышение. Она обустроила квартиру заново: покрасила стены в светлый цвет, повесила новые шторы, посадила цветы на балконе.
Иногда ей было грустно — восемь лет жизни не стираются мгновенно. Но грусть больше не была безысходной.
Однажды на городском мероприятии она познакомилась с учителем истории по имени Егор. Он говорил спокойно и слушал внимательно. Он не перебивал, не поучал, не требовал. И когда Алина делилась своим мнением, он улыбался так, будто её слова действительно важны.
Она больше не спешила. Она знала цену себе и своему пространству.
Самое главное — Алина поняла, что её сила всегда была с ней. Просто она боялась её увидеть.
Квартира, которую хотели продать, стала символом её новой жизни. Но настоящая ценность была не в стенах.
Настоящая ценность была в том дне, когда тихая, терпеливая женщина впервые сказала:
— Нет.
И именно с этого слова началась её счастливая жизнь.
P.S. Это и есть обещанный рассказ, написанный ИИ. Признавайтесь, смогли ли догадаться, что эту историю написал не человек, а робот
Давненько я не писал сюда про ошибки журналистов... Не то чтобы их не стало - просто эти ошибки за последние лет 15 стали казаться уже просто глупыми шалостями сравнительно безобидных идиотов. Раньше я все, помню, писал сюда про "великих грамотеев" из "Известий" - то они "откроют" новый элемент - "арсеникум" (мышьяк то есть), то расстояния между городами начнут мерить в квадратных километрах, то (совершенно напрасно) припишут Николаю Ивановичу Пирогову основание Медико-хирургической академии в СПБ (основанной лет за 50 до его рождения), то "заставят" его же самому себе удалять аппендикс в военно-полевых условиях (у меня вообще нет цензурных комментариев насчет этого...). Но вот 14 февраля и "Коммерсант" меня "порадовал". Большая и, в общем-то, хорошая статья, посвященная 90-летию со дня рождения Анны Герман (настоящая фамилия, кстати, как выяснилось, у нее совершенно не "Герман", а "Хёрманн" - "Hörmann"). Но один пассаж в тексте полностью смазал все впечатление от статьи: "Песни для Анны Герман писали Владимир Шаинский, ПЕТР БУЛАХОВ, Алексей Экимян, и другие ИЗВЕСТНЫЕ СОВЕТСКИЕ КОМПОЗИТОРЫ"... Слава Богу, к числу "известных советских композиторов, писавших песни для Анны Герман" не причислили Баха и Гуно! Хватило и Петра Булахова, автора известнейших романсов "Гори, гори моя звезда", "Колокольчики мои", "В минуту жизни трудную", и многих других. При всем уважении к Анне Герман, ДЛЯ НЕЕ Петр Петрович Булахов, умерший более чем за 50 лет до ее рождения (в 1885 г.), написать, увы, ничего не мог! Что мешало автору (а также редактору и корректору "Коммерсанта") потратить лишние 2 минуты на поиски в Вики или любой другой энциклопедии сведений об "известном советском композиторе" П.П. Булахове, если уж они впервые в жизни прочитали где-то его имя? Аллах их ведает! Ну, или это опять "козни" ИИ, для которого, разумеется, и Петр Булахов - вполне себе "известный советский композитор" - хорошо хоть не "прозаик"!
Украинцев в свое время возмущало наличие у Януковича золотого унитаза. А вот наличие золотого унитаза у Зеленского - не возмущает. Следовательно, дело не в золотом унитазе, а в жопе, которая на нем сидит!
Люблю свой телефон! Тут он мне опять написал, что я герой! Прямо так и пишет: ты прошёл хрен знает скоко шагов и побил свой предыдущий рекорд! То есть мой дружок не пишет мне: «Ты, нищеброд, у которого нет денег на такси, пёрся по жидкому снегу, промок до … (вам по пояс будет), потом ждал автобус, хлюпая носом…» Нет! Он мне написал: ты опять установил рекорд! Прошёл скоко надо!!! А жена мне всё талдычит: выброси свой андроид, он у тебя хреновый. А ей её айфон пишет: «Вы не дошли до десяти тысяч шагов девять тысяч девятьсот девяносто девять, вы отстой и позор человечества» На хер мне такой гаджет? Люблю свой!
Из другого города в гости к нам приехала начинающий врач Марина. Она нам по мужу двоюродная племянница, а также ординатор и почти хирург. Очень увлеченный.
За ужином Марина попросила рассказать ей о некоторых общих родственниках. У мужа семья большая. Его рассказ о родне может никогда не заканчиваться.
Стоит ему дойти до жизненного пути Хосе Аркадио, как уже забываешь подробности про Аурелиано Хосе. Страшно увлекательно, а также неисчерпаемый ресурс для семейных встреч.
Только муж стартовал со своей сагой о Форсайтах, как Марина уточнила: «Был ли у кого-то из них диабет, инфаркты, инсульты и аутоиммунные заболевания?»
Срезала рассказчика на взлете. В медицине муж полный профан. В рассказе о семье пропускает кучу важных подробностей: кто чем болел, от чего умер и кашлял ли перед смертью.
С Мариной вообще невозможно рассказать историю гладко, потому что она активный слушатель. Оживляется на словах «диагноз» и «больница», выясняет симптомы и просит вспомнить, какие лекарства были назначены. Была ли язва желудочная или кишечная. А если грипп, то с осложнениями или без.
— Просто дыхание перехватывает, — неосторожно сказал муж, объясняя масштаб каком-то своего культурного потрясения. Ему казалось, он соскочил с медицинской темы.
— А боль за грудиной почувствовали? — воодушевилась Марина. — А должен был? — удивился муж. — Ну, когда дыхание перехватывает, возможна боль за грудиной, — пояснила Марина. — Ишемическая болезнь, очень опасно.
Стало понятно, что впредь нам следует избегать выражений «кровь стынет в жилах», «глаза полезли на лоб», «ноги отваливаются» и «уши завяли». А «сердце ушло в пятки» вообще чревато вызовом скорой помощи.
К концу вечера вооруженная худо-бедным семейным анамнезом Марина с доброжелательной хищностью посмотрела на меня и спросила, а как в моей семье дела с отягощенной медицинской наследственностью.
«Все умирали практически здоровыми!» — малодушно ответила я.
Но знаете, шикарный растет врач. Всех вылечит. Догонит и вылечит. Достанет до печенок, возьмет за живое, положит на лопатки, зуб даю.
Пассажиры "Титаника" собрались на стихийный двухчасовой митинг, где выразили решительное осуждение агрессии айсберга, который не имел никаких прав нападать на их мирное судно...
