История №977654

Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь. Чертовски верная сентенция, оказывается. Причем буквально верная. Приехавши как-то с дачи и слетевши шляпой, обнаружил, что под окнами в Царицыно какой-то джазовый фестиваль. В парке много кто фестивалит. Почему бы и не сходить посмотреть, спросили мы себя и пошли. Тут сто метров с половиной.

А туда не пускают в парк. Идите, говорят отсюдова. То есть оттудова. Со входа номер девять. У нас тут фестиваль. Джазовый. Полпарка перекрыли милиционерами и торгуют моей малой родиной по две с половиной тыщи самый дешевый кусок. Девять тыщ - кусок для вериимпотентов со стоянкою. Да шоб оне провалились вместе со своим джазом. Единственное в парке кафе с кофеем и то перекрыли.

Хорошо Лёха позвонил, отвлек от покупки билетов. Позвонил и сходу:

- Твой, - говорит, - выкормыш мне всю кухню залил. Молоком.

"Мой выкормыш" - это Лёхин кот шотландской вислоухой породы. Я его пару раз из пипетки молоком кормил, когда тот в котячьем возрасте лапы откинуть собирался. Не откинул. Ничего себе выросла скотинка. Килограмм на десять чистого мяса. Плюс характер. Стоически вороватый, я бы сказал, характер. То есть знает, что накажут. Знает, что поймают и отберут. Но все равно стащит и попытается надкусить.

- Представляешь, - тем временем продолжает Лёха, - подхожу к двери на кухню, а из-под двери что-то белое торчит. Присмотрелся, а оно не торчит вовсе, а вытекает. Молоко потому что. У меня похолодело даже. Внутри.

У меня тоже похолодело. После того как скотина выросла, ему молоко стало противопоказано. Тут мы с Лёхой расходимся. Он считает, что его коту молоко просто нельзя, а я считаю, что противопоказано. Хотя и можно. Кот от молока, простите, дрищет. При этом молоко просто обожает. Вот я и считаю, что коту молоко можно, а всё остальное не его, кота, проблемы. Не он же за собой лоток выносить должен. И не то что бы я кота больше любил, чем Лёху. С Лёхой мы с дошкольного возраста дружим еще. Но кот маленький и беззащитный, а Лёха здоровый. У него вообще прозвище Носорог, у Лёхи. Вид такой. И рост. И вес, да что уж там. Ну я поэтому чаще всего на кошачьей стороне выступаю. Потому что я и кот вместе почти как Лёха, а если что, то Лёха в ботинки все равно не нассыт, а кот вполне может.

- И вот открываю я дверь на кухню, - Лёха все никак не дойдет до развязки, - а эта сволочь, нет, эта скотина. Уронил со стола два литровых пакета молока. Прогрыз оба. Выдавил. Сидит! Сидит в луже молока и жрет его, как алкоголик водку с похмелья. Потому что понимает - праздник будет недолгим. Ну, я его за шкирку взял. И в ванную. Так он не сопротивляется, нет. Он лапы по дороге облизывает. Три успел облизать, пока я его под душ не засунул, последнюю под душем досасывал.

- Гад ты, - это я Лёхе, - не дал доесть. Все равно же уже последствий не избежать. И молоко кроме него никто пить не будет. Разве что соседи снизу, коли до них дотечет.

- Почему не дал доесть? - Лёха мне, - дал. Я, кстати, из машины звоню. Мы к тебе едем. Возьми кота на пару дней, а? А я Нью-Йорк по-быстрому слетаю и тут же вернусь.

Пошутил, слава богу, отдал кота в кошачью гостиницу на передержку. А то мне тогда к этому фестивалю только дрищущего кота и не хватало для полного счастия. Гостиница, кстати, до сих пор работает, но уже давно продается. Никому не надо?