Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Первая пара по теории вероятности уже как 20 минут должна была начаться, но препода нет. Открывается дверь, входит препод, начинает что-то искать у себя в столе и говорит: "Какова была вероятность, что я опоздаю? Небольшая, да? А какова вероятность, что прямо сейчас в аудиторию забежит собака? Совсем мизерная, да? А какова вероятность, что я попаду в ДТП? Маленькая, ведь правда? А какова вероятность, что я попаду в ДТП при участии циркового слона, опоздаю к ветеринару и мне придётся прийти на пару с собакой в сопровождении клоуна и полиции, которым я должен показать свой паспорт? — Вы скажете это нереально, но...". И в аудиторию сначала забегает пёс, а потом заходит клоун и полиция))
Эта любовная история в 1936 году потрясла всю театральную Москву. Молодой актёр Вицин влюбился не в кого-нибудь, а в актрису Дину Тополеву — жену народного артиста СССР Николая Хмелёва, худрука студии, которая позже преобразовалась в Театр им. Ермоловой.
Ему было 19 лет, ей — 35, но она ответила ему взаимностью и ушла от мужа. Вместе они прожили почти 20 лет, но официально так и не расписались.
Казалось бы, после такого предательства театральной карьере актёра должен был наступить конец. Однако Хмелёв простил жену и своего ученика Вицина и по-прежнему давал ему новые роли.
Кстати, когда актёр уже был женат, а актриса осталась одна и сильно болела, Георгий Михайлович ухаживал за ней. Приносил продукты, покупал лекарства, оплачивал сиделок. Мало того, в то время законная супруга Тамара Фёдоровна во всём поддерживала мужа.
«Со своей официальной супругой Вицин тоже встретился в Театре им. Ермоловой, — рассказывает директор Музея трёх актёров Владимир Цукерман. — Тамара Мичурина, племянница знаменитого селекционера, работала там бутафором. По рассказам самой Тамары Фёдоровны, их знакомство состоялось на Пасху. Она пришла в реквизиторскую, куда народ принёс куличи и пасху. И в кабинет вошёл Вицин с крашеным яйцом в руке. „Девочки, я пришёл похристосоваться“, — сказал он. Они трижды поцеловались, заглянули друг другу в глаза... и начали встречаться».
«Как он красиво ухаживал за будущей супругой! — вспоминал сценарист гайдаевских комедий Яков Костюковский. — Тамара была женщиной аппетитной. Вицину всегда нравились такие, он говорил: «Полная женщина привлекательнее тоненькой худышки, напоминающей карандашик». Вицин семь раз сыграл Труса. Потом был Хмырь в «Джентльменах удачи», пьяница из комедии «Не может быть». Менялись сценарии, а образ оставался прежним — этакий простачок-выпивоха.
Зрители думали, что в жизни он тоже пьяница, к нему всегда приставали забулдыги и предлагали: «Третьим будешь?» Он отвечал: «Нет, я могу быть только четвёртым и такова концепция».Пока до пьяниц доходили слова актёра, он успевал уйти.
Вицин вообще не употреблял спиртного. На съёмках «Кавказской пленницы» из-за этого возникли проблемы. По сценарию Вицину надо было залпом выпить кружку пива, а он наотрез отказался. Предлагает: «Налейте шиповник». Снимают первый дубль, второй... Выпил уже пять кружек, как кто-то заметил: «Не пойдёт! Пены нет!»
Никулин предложил подложить в кружку вату, но Вицин не выдержал: «Да в меня не влезет шестая кружка. Хоть с ватой, хоть без!» «Как желаете, — вмешался режиссёр Леонид Гайдай. — А снять ещё один дубль придётся. Причём с настоящим пивом». И трезвеннику Вицину пришлось через силу осушить кружку.
В паспорте и на могиле Вицина написана дата рождения 18 апреля 1917 года. На самом деле он родился в 1918 году, а лишний год прибавил себе, чтобы побыстрее поступить в театральный. Официальное место рождения актёра город Петроград (Санкт-Петербург) — тоже выдумка. Он появился на свет в Финляндии в селении Териоки, которое потом отошло к СССР (ныне город Зеленогорск Ленинградской области).
В фильмографии актёра тоже есть неточности. Первой его ролью в кино называется опричник в картине Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный». Но Георгий Михайлович говорил, что в глаза не видел Эйзенштейна, а первый раз на экране появился в роли железнодорожника в фильме Сергея Юткевича «Здравствуй, Москва». Это был 1945 год.
Позже Григорий Козинцев снял его в роли Гоголя и собирался снимать в «Гамлете». Вообще поначалу Вицину прочили карьеру драматического актёра, но в 1961 году вышла короткометражка Гайдая «Пес Барбос и необычный кросс», и его киносудьба изменилась. Он стал Трусом, а Гамлета сыграл Смоктуновский.
Георгий Вицин мог иметь всё: машины, дачи, деньги. Но страсти к богатству у него не было. «Он был бессребреником, — говорит Владимир Цукерман. — Старался жить скромно. Прятался от назойливой публики в своей квартире или уединялся на природе с мольбертом».
В конце жизни Вицин выступал с юмористическими концертами, а на гонорары покупал еду для бродячих собак.
Георгий Вицин сыграл более ста ролей в кино. Зрители полюбили его за Труса, а ему больше других нравилась роль сэра Эндрю в «Двенадцатой ночи» (1955 год) режиссёра Яна Фрида. «В Англии вышла статья, очень приятная для меня, где было написано, что я точно ухватил английское чувство юмора, — говорил актёр в одном из интервью. — Но Би-би-си почему-то назвала меня „Выпин“. Возможно, телекомпания предсказала мои будущие „пьяные“ кинороли?»
В юности Вицин часто исполнял роли стариков, а в зрелом возрасте — юношей. В фильме «Максим Перепелица» он играл деда Мусия, который по сценарию был на 30 лет его старше. А в 38 лет снялся в «Запасном игроке», где исполнил роль 18-летнего Васи Веснушкина.
Молодого, 28-летнего, оболтуса в «Женитьбе Бальзаминова» Георгий Михайлович тоже сыграл уже в зрелом возрасте — в 48 лет. Сценарий был написан под него, но фильм начали снимать спустя десять лет. Естественно, за это время актёр постарел. «Я сам себя загримировал, — рассказывал Вицин. — Где сеточку из краски нарисовал, где веснушки сделал, чтобы морщин не было. Придумал паричок, нос подтянул. Шпатлёвку смешал с красной краской, чтобы лицо «похудело». Режиссёр посмотрел на мои художества и сказал: «Буду снимать!» Из-за столь сложного грима сам Вицин называл картину «Женитьбой Бальзамированного».
Вицин очень серьёзно занимался йогой. Стоял на голове, принимал позу лотоса, не ел мяса, регулярно медитировал. Кстати, к йоге его приобщил Савелий Крамаров, с которым они познакомились на «Джентльменах удачи». Актёры тогда подружились: оба в кино играли чудаков, а в жизни были интеллигентными, начитанными людьми.
Когда Крамаров уезжал в Америку, все свои ксерокопии (йога тогда была запрещена) он передал Вицину.
Однажды Вицина узнали в очереди, стали уступать место. «Я не Вицин, я его брат», — стал обманывать людей актёр. «У тебя такой замечательный брат, что и ты имеешь право без очереди - проходи!"
Простудился. В поликлинике сказали, что с лекарствами туго и посоветовали дышать над картошкой. Пошёл копать картошку. Пропотел, простуду как рукой сняло. Всё-таки умеют у нас лечить.
Оборачиваешься назад, вспоминаешь - а вроде бы и ничего особенного – вполне себе штатные ситуации. Теплотрасса – штука вполне понятная и почти родная. Во всяком случае, за те четыре с половиной года, что я на ней проработал, мы вполне подружились. Девятнадцать камер на полутора километрах прокладки – от котельной до площадки головного предприятия. Обслуживание этого хозяйства входило в мои обязанности.
Летом – ремонт арматуры и сальниковых компенсаторов, зимой- периодический осмотр – закапало где- то, подтянуть ключиком. Ключик на 32 мм, и в зависимости от диаметра труб, от полутора до двух десятков шпилек по периметру фланца.
Половина камер с неработающим, или забитым всякой дрянью дренажом, а это значит, что трубы по брюхо в воде – и нижние гаечки подтягивать приходится окунаясь. Вода в камере (это просто бетонная коробка, зарытая в землю) как правило горячая – температура труб – 110/ 90 оС, если уровень поднимается до трубы, вода начинает кипеть.
Зимой особенно забавно – открываешь все крышки люков, ждёшь минут пять, пока пар выйдет, и камера немного остынет, раздеваешься по пояс, и вниз – иначе, если полезешь в одежде, она промокнет, и в мокром на морозе становится неуютно. Вот так и работал – за смену семь- восемь раз в сауне побывать доводилось. Резиновые сапоги с плотно зашнурованными голенищами, и промасленные брюки позволяли нырять в воду не промокая- ноги всегда оставались сухими. Вылез, отряхнулся, оделся – и вперёд.
Очередной отопительный период начался с неприятности – две камеры запарили намного сильней обычного. Значит где- то свищ – или протечка – труба лопнула. Расстояние от камеры до камеры – метров семьдесят. Вскрывать экскаватором весь грунт до коробов – потом поднимать короба – минимум неделя. Потом ещё ремонт – кто знает, что там произошло? Может сварщику на двадцать минут работы, а может там участок трубы менять придётся.
Нам на всё дали три дня – причём в настолько жёсткой форме, что даже не обсуждалось.
Первым делом надо было определить место протечки. Я напялил на физиономию защитные очки, шапку с ушами, все открытые места были обмотаны чем попало – во избежание ожога. На лоб приладили шахтёрскую лампочку, надел две пары рукавиц и полез.
Представьте себе горизонтальный прямоугольник, в который вписаны две окружности -это теплотрасса в разрезе. И сверху и снизу по центру между трубами есть пространства примерно треугольного сечения – нижнее затоплено кипятком, а в верхнем в принципе можно протиснуться. Если постараться. Головой упираюсь в короба, и считаю количество стыков – длина короба – два с половиной метра, сколько насчитаю до свища – там и будем копать – чтобы не вскрывать всю трассу. Экономия времени называется.
Примерно на третьем коробе мне эта экономия обернулась уже не привычной сауной, а нормальной такой скороваркой. Дышать совершенно нечем, в кастрюле с кипятком уютно только первые пять секунд. Очки запотели сразу, ничего не видно, фонарик вообще не пригодился – продолжаю ползти, отсчитывая затылком стыки. Как сейчас помню – свищ я нашёл после восьмого стыка.
Для тех, кому неведомы тайны агрегатного состояния воды – вылетая из трубы под давлением 6 кгс/см2 на атмосферное давление, вода температурой 90 градусов мгновенно превращается в пар.
Мне дважды сильно повезло – во первых, что ползти пришлось всего двадцать метров (а могло быть и шестьдесят), а в вторых, свищ был снизу, и поток бил в пол. Ура, нашёл, можно возвращаться.
Ага. У труб на этот счёт было несколько иное мнение. Трассу прокладывали в шестидесятые, изоляция была выполнена по тем, дремучим технологиям. Трубу обкладывают стекловатой – не нынешней мягкой и ласковой базальтовой минераловатой, а той, ядрёной, Советской, выспаться на которой – гарантия злобного зуда на коже на три- четыре дня. Всё это обматывается сеткой- рабицей с мелкими ячейками, и зашивается снаружи брезентом.
Брезент почти весь сгнил, рабица проржавела и поосыпалась местами, оставив закруглённые проволочные крючья, а стекловата только и ждала, чтоб кто- нибудь проехался по ней голым пузом. Что мне для её удовольствия и пришлось исполнять – когда ползёшь вперёд, тебя ещё гладят по шерсти, а пятишься назад, аки рак – куртка и ватник неизбежно задираются.
Дышать совершенно нечем, глаза лезут из орбит, полметра протискиваюсь, пытаюсь поправить одежду, потом продолжаю это судорожное проталкивание. Начинает кружиться голова – боюсь потерять сознание. Уже весь исцарапанный, ватник разорвал в нескольких местах – прямо кусками оставляю его на крючьях – такова скромная плата за попытку выбраться из этого ада.
Когда наконец, дополз до выхода, понял, что вот это и есть конец. Мои «добрые» коллеги, чтобы мне легче дышалось, поставили на трубы вентилятор вплотную к коробу. С силуминовыми, бл…дь, лопастями по полметра. И без кожуха. Вроде пропеллера от самолёта. Толку от него не было совершенно – разве что на метр продувал межтрубный объём, зато гремел, сука, вовсю, и вылезти не давал – мне бы ноги лопастями пообрубало, если бы сунулся. И орать бесполезно – ничего не слышно.
Дальше ничего не помню – пришёл в себя, когда меня уже вытащили на травку. Ватник в клочья, на пузе несколько глубоких царапин, но жив, цел, и почти не пострадал.
Через полчаса экскаватор раскопал трассу – наткнулись на непонятную трубу, которой там в принципе быть не должно – поперёк трассы над верхним коробом. Кому- то пришло в голову, что это может быть газопровод – аккуратно, ручной дрелью, чтобы без искр, просверлили отверстие – давления вроде нет, но меркаптаном (одорирующая присадка к природному газу – сам он не имеет запаха) воняет. Решили не трогать от греха подальше. Отверстие зачеканили.
Раскидали остатки земли лопатами, подцепили верхний короб пауком (четыре троса с крючьями на концах, надетых на одно кольцо – каждый крюк цепляет свой угол короба), приподняли, передвинули легонько, поставили рядом с трубой, перестропили два троса паука с другой стороны трубы – ура, вытащили.
Фонтан пара вверх – коллеги смотрят на меня с глубоким изумлением – «Ты как оттуда вообще живым вылез, не сварившись?»
Вторая часть Марлезонского балета. В соседних камерах отглушили участок трассы, сливать пришлось всего семьдесят метров трубы, а не полтора километра – иначе это на пару дней ушло бы. На следующий день сварщик заварил свищ, заполнили, надавили – держит.
Можно закапывать. Витка- крановщик, поднял короб, но разворачиваясь, и одновременно опуская его, зацепил стрелой толстенную тополиную ветку. Опустили короб, перестропили паука через трубу, подогнали на место – не опускается, гадина. Ветку замотало под блок, троса провисают по стреле, а короб продолжает висеть, как висел – блок не двигается. И ещё труба эта между тросами- смотрит на нас и ухмыляется. А стрелой опустить нельзя – место крайне неудобное, стрела почти горизонтально, иначе не дотянуться, Витька попробовал, автокран начало задирать на воздух- так его и на бок положить можно.
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….. здесь непечатно.
Короб болтается в воздухе, ни поднять, ни опустить – вниз ветка не даёт, вверх труба мешает.
Я засунул сзади под ремень монтировку, залез по тросам до блока на стреле, зацепился за стрелу ногами, и вниз головой минут за десять бестолковых усилий выковырял большую часть ветки. Уравнять натяжение тросов по стреле и вниз на глаз невозможно, как только блок решил провернуться, стрела естественно сыграла. Монтировку я выронил, но сам удержался. Довольно неприятно раскачиваться вниз головой.
Дело происходило во дворах Новочеркасского (тогда Красногвардейского) проспекта, возле ПТУ нашей же конторы. Была перемена, и за этим спектаклем наблюдали несколько десятков зрителей.
Ничего особенного – обычные трудовые будни. Однако благодарные зрители сопроводили такое зрелище громкими возгласами, и даже поаплодировали. Уцепился за тросы, перевернулся, слез вниз и продолжил работу.
Те из пацанов, которые после учёбы устраивались на работу к нам в контору, обязательно проходили так называемый «допуск». Контора была строго режимная, оборонное предприятие. То есть они уже числились в своих подразделениях, но минимум недели две- три отсиживались в единственном несекретном подразделении предприятия – котельной. Пока особый отдел проверял их и их родственников на предмет лояльности.
Так что историю о психованном альпинисте, который по тросам лазил на конец стрелы автокрана, чтобы отковырять ветку, я потом слышал несколько раз- с самыми удивительными подробностями. В том числе и с падением меня вниз, а потом падением туда же и автокрана.
У нас есть чёрный котик Рома, и вот пришло его время уйти на поиски кошки. Пропал, день не было, нашла далеко от дома - обхаживал под машиной огромную бело-серую пушистую кошку (сам Рома чёрный, поджарый, среднего размера и гладкошёрстный). Несмотря на его протесты, схватила и отнесла домой, чтобы хоть поел. Скоро снова пропал и дня 3 не приходил. Я проливала слёзы, и вот он, наш герой: приплёлся еле-еле, сил не было даже мяукнуть, весь был в какой-то грязи, как будто об него ноги вытирали, и плюхнулся спать под стол, не среагировав даже на баранью косточку. Я сделала вывод, что кот серьёзно болен, ночь почти не спала. Утром просыпаюсь, первый вопрос к мужу: "Где Рома, как Рома?". А муж отвечает: "Не волнуйся, он здоров, проснулся, нажрался, а потом за ним пришла его жена и его забрала". - Какая ещё жена? - Ну, эта, такая огромная серо-белая. Представьте - кошка узнала, где он живёт (что ли, он ей адрес сказал?) и пришла в 6 утра сидеть под калиткой! Он к ней и вышел.. Вскоре их роман с кошкой благополучно окончился, потом у него было ещё много пассий, но эту его подругу, которая пришла за ним, я запомнила!
Позвонил юноша. Долго обсуждали конфигурацию компьютера, который он решил покупать. По запросам видно, что мальчик из семьи обеспеченной и вершков нахвататься успел достаточно, но особенно козырял знанием компьютерных жаргонизмов, чего я, признаться, недолюбливаю. Битых полчаса обсуждали его "винты", "мамы", "камни" и прочие "клавы". Затем он попрощался, сказав, что теперь должен доложить о разговоре отцу и завтра - вперед. Минут через двадцать звонит мужчина. Представился, как отец мальчика, звонившего недавно, поблагодарил за внимание, за советы. Как я понял, папа в компьютерах совсем не в курсе, а уж жаргон не знает и подавно. Иначе он бы не заявил: - Все объяснения сына меня устраивают, я только одного не понял. Поясните мне, пожалуйста, попроще - так ли уж обязательно брать четырехметровую видеокарту? Нельзя ли поменьше? У сына не такая уж просторная комната.
Когда Марк Твен был редактором журнала, много времени у него занимало чтение рукописей. Как-то раз, посмотрев на переполненную мусорную корзину, он вздохнул и сказал:— Как жалко, что я не был редактором в то время, когда люди писали на каменных плитах. Какую прекрасную виллу я бы мог построить из присланных рукописей!
Наблюдение - девушки любят цветы до тех пор, пока траты на цветы не касаются их личного бюджета. Жёны между цветами и рестораном как правило выбирают ресторан.
Исследования Сеченова поначалу вызывали отпор со стороны властей. Например, одна из известнейших работ учёного — «Рефлексы головного мозга» — поначалу не прошла цензуру. Когда же она наконец была опубликована, учёного обвинили в «крайнем материализме» и чуть было не привлекли к уголовной ответственности. Однако Сеченов продолжал стоять на своём. «Зачем мне адвокат? Я возьму в суд лягушку и проделаю перед судьями все мои опыты: пускай тогда прокурор опровергает меня», — уверенно говорил он.
Девушка спрашивает мужчину, летящего рядом с ней в самолёте: - А это правда, что авиакомпания берёт дополнительную плату за то, чтобы вы могли сидеть рядом с красивой девушкой? - Да, но я отказался от этой услуги...