Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Самые смешные истории за 2022 год!

упорядоченные по результатам голосования пользователей

Где-то на Сумщине приют для животных.

Подъезжает машина, выходит дамочка и говорит:

- Возле дороги бегала хаски. Наверное, хозяева бросили, немножко грустная и потому немножко агрессивная. Но всё-таки жалко. Долго гонялась за бедной собачкой по полю. Еле поймала. Заберите её к себе, пожалуйста.

Ветеринар открывает машину и о*уевает - на заднем сидении сидит... ВОЛК. Настоящий. Серый. Матёрый. С такими же о*уевшими как и у ветеринара, глазами...

Женщина. Голыми руками. В поле. Поймала и засунула в машину волка!!! Потому что он казался ей немножко грустным!!!
1
Ничто так не выдаёт неофита среди болельщиков в фигурном катании, как фраза "Смотрите, ей всего 15, а она уже прыгает четверной!"

Напомню тем, кто далёк от всего этого - у фигуристок есть особый момент в их развитии, то, что в англоязычном мире называется sweet spot. Это возраст, когда их физические кондиции уже позволяют хорошо отталкиваться, но пубертат ещё не наступил, и тело всё ещё остаётся детским - лёгким и компактным. Эффект сильнее, если при этом девочка небольшого роста.

У большинства девушек организм начинает меняться в 13-15 лет - они набирают вес, меняются формы, происходит гормональный сдвиг, влияющий в т.ч. и на психологию. Для многих фигуристок карьера на этом заканчивается, во взрослый спорт они так и не переходят. Но бывает, что половое созревание приходит позже - в этот период, 15-16, реже 17 лет, они как фигуристки выходят на пик своей формы. В этот момент, если они хорошо подготовлены, они могут прыгать и три квада (четверных прыжка) за выступление. Потом, конечно, природа возьмёт своё, и в 18 эта же девушка не сможет прыгать четверные вообще. То есть достижение это носит временный характер.

Этери Тутберидзе, конечно, тренер выдающийся, но всё же суть её подхода - находить вот таких вот девочек, натаскивать их максимально на конкретный возраст, а потом, когда фигура начинает меняться - выбрасывать их на помойку. На языке фигурного катания это звучит как "перешла к другому тренеру". А что им ещё остаётся делать, если больше они ничего не умеют. и в 18 лет остаются на обочине?

Первой в этом ряду была Юлия Липницкая. Да ещё как удачно - пик её формы пришёлся на ОИ в Сочи, где она стала чемпионкой в командных соревнованиях. Липницкой тогда было 15, и отечественные СМИ просто сходили с ума в поисках эпитетов, способных выразить их восторг. Самым употребительным был "гениальная" во всевозможных вариациях. Сейчас Юле 23 и её уже даже не все помнят.

Вот вы знаете, что с ней было потом, после Олимпиады? Если нет, я расскажу. У Липницкой началось половое созревание, она прибавила в весе, изменились пропорции. На этом фоне развился конфликт с Тутберидзе, и она ушла у Урманову. Но достичь своей прежней формы она уже не могла. Это привело к нервному срыву, депрессии и попытке похудеть во что бы то ни стало. Как следствие - анорексии, от которой она три месяца лечилась в клинике в Европе. После чего она приняла решение завершить карьеру. На тот момент ей было 19 лет.

После Липницкой была Медведева, потом Загитова. Обеих тоже причисляли к "гениям", обе уже тоже завершили карьеру. Загитовой, если что, сейчас 19 лет. Потом настал черёд "гениальных" Трусовой и Щербаковой. В свои 17 они продолжают выступать, но статус главного гения уже перешёл к Валиевой. Впрочем, ненадолго - через полгода Софье Акатьевой исполнится 14, её допустят (видимо) к ЧР и эта сказка про белого бычка начнётся заново.

Как видите, "гении" на пьедестали сменяются с калейдоскопической скоростью. Это буквально халифы на час. Срок твоего сияния - два года. Если на них пришлась Олимпиада - считай, повезло. Рекорды прошлого по числу побед (Слуцкая выигрывала чемпионат Европы 7 раз, Соня Хени и Катарина Витт - по шесть) сейчас невозможны. Всё упёрлось только в квады. Пока ты можешь их прыгать - ты кого-то интересуешь.

Но это только вершина айсберга. Внизу, там, под сгорающими за мгновение звёздами - десятки девушек, которые никогда и не получат свой шанс, потому что не успели выйти на необходимый уровень до пубертата. Их судьба вообще никого не волнует. А ведь среди них немало тех, кто мог бы засиять куда ярче, если бы им дали время.

Помимо понятной этической проблемы весь этот конвейер провоцирует на вещь посерьёзнее, близкую к преступлению. У тренеров юных фигуристок очень велик соблазн расширить этот sweet spot, чтобы получить больше времени на подготовку. Сделать это можно двумя способами - ускорив наращивание мышц в "девочковом" возрасте и отстрочив наступление полового созревания. К сожалению, современная фармакология способна "посодействовать" в обоих случаях.

Я никого не буду обвинять, но очевидно, что рано или поздно это ружьё выстрелит. Собственно, обвинения в этом уже раздавались, но скандалы заминали. Хотя конкретно для Тутберидзе в этом нет большого смысла - ей пока проще менять девочек, как перчатки, отправляя созревающих на свалку истории фигурного катания.

Но на мой взгляд, эта система глубоко порочна и отправить на свалку нужно именно её. Летом будет обсуждаться вопрос о повышении возрастного ценза для фигуристок до 17 лет. На мой взгляд, нужно идти ещё дальше, и запрещать участвовать во взрослых соревнованиях до 18-и. Чтобы между собой соперничали взрослые женщины, и стимула рушить их жизнь ни у кого не было. Вот тогда мы и увидим настоящих, а не сиюминутных, гениев, тогда появятся настоящие легенды, которых сейчас нет. Вот только тогда станет ясно, у кого техника и артистизм, а у кого просто пубертат задержался.
В далёком 2009м году в мае я купил ржавую(как оказалось позже) астру Ф. В августе я сдал наконец-то на права и стал на ней ездить. Через какое-то время я стал немного бомжом в самом прямом смысле — расстался с девушкой, с которой жил до этого у неё и уехал в никуда. Так, жил по друзьям, иногда на работе, пару раз в машине. Ну и работа у меня была разъездная. Движок в машине перебрал ещё за деньги, подаренные старшим братом, а потом я в принципе жил на зп, которой хватало на бензин и поесть. Ни на вещи, ни на съём квартиры уже не хватало. Но машинка-то была ржавонькая. И гнила у неё выхлопная система. Потихоньку разваливаясь.

И весну 2010 она уже не особо пережила. Отвалилась банка глушака. С этим милым звуком и банкой, примотанной проволочкой к какому-то крюку под днищем, я нашёл автосервис, где делали глушители. "Кули нам, казакам" подумал я и поехал к "парням". Ну вот так, не глядя особо по сторонам, я заехал, зашёл на ресепшн и озвучил беду:
-Глушак отвалился, сделайте что-нибудь.
На меня посмотрел мастер-приёмщик. Почему-то сдерживая улыбку.
-А что конкретно?
-Ну, приварите, наверное.
Радостно предложил я, помня, что у меня есть 200 рублей "на всё".
-Ну, загоняй, посмотрим.

Загоняю, думаю, какой милый боксик, опрятный, плакатики, ребята в чистом… "Ребята в чистом" смотрели в это время на заезжающую в бокс немного трухлявую астру. Смотрели почему-то с улыбками. Ну так. Знаете, когда смотрят угорая, но не хотя обидеть? Да и мне вообще было по барабану. Написано "ремонт и тюнинг глушителей". Вот я приехал в "ремонт". В общем, загнал, вышел мастер, машину подняли. Осмотрели систему…
Поцокали языками. (я в это время мял в руках два стольника). Мастер и говорит. Ну, мооооооожно в принципе заварить. Ты, говорит, на сколько и что оцениваешь сам? Я сделал вид, что думаю (вот честно, я на тот момент второй раз в жизни видел днище машины. Первый раз видел у папы Жигуль ещё когда в школе учился.
Ну, говорю я задумчиво, рублей на 200 сварка потянет. Наверное.
"Ребята в чистом" угарнули тихонечко (мастер-то рядом).
-Хорошо. Двести как раз и думал назначить. По сто рублей за шов сварки. Ребят, приварите.
И да, мне приварили два крюка к банке, подвесили на резиновые хомуты и отпустили. За двести рублей всё.
Я радостно оплатил, пообещал "МАСТЕРУ", что буду к ним ездить чиниться и свалил долго думая над его улыбкой а-ля Джоконда.

Ясное дело, я не так просто упомянул, что машина ржавела. Она это делала и днём и ночью, зараза и даже по выходным. Так что в тот сервис я ездил ещё раза три "что-то приварить". Мастер уже узнавал, здоровался за руку, "ребята в чистом" аккуратно приваривали мне новую гофру в ржавые останки моей выхлопной, переварили через какое-то время отгнившие в очередной раз с банки крюки приварив к ней стальное кольцо вокруг. Но что-то мне не давало покоя вспоминая их искренние улыбки. А дошло в один прекрасный день.

Приехал я в очередной раз туда с какой-то мелочью "на пару швов". Ну, реально. А они там все бегают в панике, клиентов нет и стоит группа людей у единственного занятого бокса с важным видом что-то обсуждая. Ну и тут я, такой ржавый красивый вруливаю с невинной простотой клинического идиота через ворота. Бросаю машину, выхожу с широкой лыбой к Мастеру, а он мне навстречу, со словами: "Извини, чел, сегодня ну вот вообще ну никак…" и тут к нам подходит один из той группы и начинает меня расспрашивать, что я тут приехал и что мне надо. Я как-то и не смущаясь особо говорю, да вот, мол, выхлопная снова, надо переварить немного. Он вдохновляется и Мастеру говорит:
— О! Пусть загоняет, нам для крупных планов как раз надо снять сварку под разными углами!
— Но ведь, но этой машины не было в проекте…
— Ой, да кто поймёт разницу? Мы оплатим!
И Мастер уже мне с восторгом в глазах:
— Ну, парень, ну ты и везучий! Загоняй во второй бокс!
На мои слова, мол, я не успел сказать, что там надо, он только отмахнулся, мол, разберёмся. Подумал и добавил, чтоб я часа два "погулял" и "не мешался". Должен отдать должное, через два часа как раз отсняли всё. А мне… Мне сделали всю новую выхлопную от пламягасителя и до банки. Бесплатно. Потому что платил телеканал снимавший передачу про… тюнинг выхлопных систем в элитных автомобилях. А этот сервис как раз и занимался. Тюнингом. Выхлопных. Систем. Элитных. Автомобилей.

Потому и угорали так при моём появлении. Я-то на своей астре как-то вот вообще не интересовался, что там и сколько стОит, проезжающее рядом. Я был занят другим. И у меня вообще вот не возникало вопросов, что в соседнем боксе стоял Порш, а за мной в очереди — удивлённый дядечка на Майбахе. У меня была проблема и я решал в тот момент её. А именно — оторванный глушак. Или секущая гофра. Или что-то ещё. А не цена железных коробочек рядом с моей)

Но, знаете, я думаю, в принципе, что так и должны работать профессионалы. Если ты можешь помочь — помоги. С помощи мне у них не убыло. И наверняка варили мне швы ученики, а не мастера. Но варили. В мой бюджет. Не выпендриваясь "не по Сеньке шапка, едь в гаражи". Могли, были свободны, они делали.

Вот такой вот позитивчик. :) не болейте.
Учитель накрыл собой гранату. Четыре секунды длиною в жизнь. Подвиг Юрия Лелюкова

29 ноября 1983 года погиб Юрий Николаевич Лелюков, старший лейтенант запаса, преподаватель начальной военной подготовки школы №2 поселка Иваничи Волынской обл. Военрук закрыл собой приведенную во время урока в действие боевую гранату, оказавшуюся среди полученного из военкомата учебного имущества, и этим спас жизнь двадцати шести ученикам.

После публикации 26 февраля 1985 года в газете “Комсомольская правда” очерка “ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ” Юрий Лелюков был награжден орденом “Знак почета”, кафедра НВП и физподготовки одного из педагогических институтов добилась присвоения его имени. После его гибели учебные гранаты стали сверлить.

...День был ясный, сухой и холодный.

Учитель начальной военной подготовки второй средней школы Юрий Лелюков посмотрел в окно и взял со стола одну из учебных гранат.

- Внимание, - сказал он двадцати шести ребятам, сидящим в классе.- Вы давно просили показать принцип обращения с гранатой. Надеюсь, вам эта штука в жизни не пригодится, но тем не менее: слушайте, смотрите и запоминайте!..

Значит, так: чтобы привести гранату в боевое положение, нужно прижать спусковой рычаг и выдернуть кольцо - я это делаю. Теперь, если отпустить рычаг, у нас, в учебной гранате, просто щелкнет, а в боевой раздастся хлопок, и пойдет дымок. До взрыва останется четыре секунды. Тогда бросайте гранату, не мешкая. Итак, я отпускаю рычаг...

- А если задымит? - весело спросил кто-то.

Лелюков улыбнулся. И отпустил рычаг. Раздался хлопок, и пошел дымок.

Вряд ли двадцать шесть девчонок и мальчишек поняли в то первое мгновение, что случилось.
Вряд ли понял, что случилось, в то, самое первое, мгновение и сам Лелюков. Боевая граната - в классе?! Глупость, нелепость, абсурд!

Но он все же был военным человеком. Старшим лейтенантом запаса... Дым пошел. Значит, четыре секунды - и все. Значит, надо спасать детей. Что делать?! Отбросить гранату? Подальше от себя? Куда? В классе двадцать шесть пар ничего еще не понимающих глаз. Граната. Глаза. Снова граната. И снова глаза. И вдруг-окно! Ну, конечно же,- окно! До него было всего лишь полшага. «Ничего, ребята, ничего. Вы только не пугайтесь...»
Внизу, в школьном дворе, гуськом, точно утята, вышагивали на обед шестилетки.

Едва не метнулся он к двери. И, должно быть, тут же понял, что потерял еще одно мгновение: ну, конечно же, там, в коридоре за дверью кабинета, сидели дети. Школа была тесновата, и время от времени парты выставлялись прямо в коридор. Да и глупо было рваться к двери - не успеть...

Он повернулся к классу спиной, шагнул в угол, неловко нагнулся и крепко, намертво прижал гранату к животу. Пытаясь что-то сказать, только с силой выдохнул из легких воздух...

Говорят, он был хорошим учителем. Говорят, у него не было проблем с дисциплиной в классах. Говорят, классы эти слушали его, разинув рты. И выходил он из этих классов всегда окруженный ребятами. Собирался построить в школе тир. Собирался организовать гандбольную команду. Он много чего собирался сделать к той минуте, когда, взглянув в окно, взял с преподавательского стола одну из учебных гранат и сказал: «Слушайте, смотрите и запоминайте!..»

...Взрыв оглушил класс. В оглушительной тишине, точно снег, сыпалась с потолка побелка. В оглушительной тишине падали стенды. И в оглушительной этой тишине ошеломленные десятиклассники бросились к двери.

Все. Двадцать шесть человек. Живые.

- Стой, ребята! Как же Юрий Николаевич?!

Трое из них вернулись и в дыму вынесли Лелюкова из класса. Сейчас, Юрий Николаевич, говорили они, сейчас, еще минутку...

К ним бежали учителя. Бежали врачи. Мчались «Скорые»...

Остались без отца восьмилетняя Алеся, годовалый Юрасик, стала вдовой жена Лариса.

Это произошло 29 ноября 1983 года. Ежегодно в этот день ученики тех двух классов приходят в Иваничевскую среднюю школу №2. Заходят в класс, где свой последний урок мужества и человечности провел их любимый учитель и где висит его портрет. Идут на кладбище.

В школе более двадцати лет действует музей Юрия Лелюкова. Среди многочисленных экспонатов школьный журнал, открытый на той же странице и пробитый осколками гранаты. А также сотни писем, которые пришли тогда со всех концов Советского Союза. Во многих из них стихи, написанные людьми, которые никогда не видели учителя, но преклоняются перед его подвигом.
Как-то Юрий Никулин шёл с утра пораньше пешком на работу и стал свидетелем страшной трагедии - молодая женщина и её шестилетний сын были сбиты автомобилем на пешеходном переходе. Мать скончалась. Мальчик просто чудом не пострадал. Просто его руку вырвало из ладони матери при наезде. Первое что сделал Юрий Владимирович это снял свой пиджак и накрыл им тело женщины, чтобы мальчишка не видел изувеченную, залитую кровью мать. Очень быстро приехала милиция оцепившая место происшествия, "скорая помощь", зачем-то пожарные, собралась огромная толпа зевак. Все они охали, ахали и обсуждали произошедшее. Как-то так вышло, что без внимание остался только плачущий мальчишка сидевший на обочине дороги. "Ну как так?" - подумал Никулин, вышел из толпы (милиция увидев известного актёра останавливать его не стала только честь отдала) и сел рядом с мальчиком. Утешил как мог, подарил свой красный галстук с изображением пчелы, а потом ещё и на такси домой к бабушке увёз.

В этот день у Никулина была назначена серьёзная встреча с японской делегацией. Юрий Владимирович естественно опоздал. Опоздал почти на полтора часа, да ещё и вошёл в кабинет без пиджака (костюм приобретался специально за границей для протокольных мероприятий), без галстука, в белой рубашке с закатанными до локтя рукавами. Руководитель токийской делегации Ито Кобаяси и его коллеги посчитали внешний вид и опоздание Никулина оскорблением, нарушением протокола, на котором азиаты зациклены, и демонстративно покинули цирк.

Только спустя пять лет Кобаяси узнал истинную причину опоздания директора Цирка на Цветном Бульваре. Никулина пригласили в столицу Японии прислав за ним самолёт принадлежащий компании. В офисе Юрия Владимировича встретило семьдесят восемь низко поклонившихся японцев без пиджаков, без галстуков и в белых рубахах рукава которых были закатаны до локтя.
3
ОБЗОР ТЕРМОСА
"Раз он в море закинул невод, —
Пришёл невод с одною тиной."
(А.С.Пушкин)

У моего приятеля сын второклассник, шустрый парень и будущий блогер-миллионник. Зовут его Марик.
Сегодня, правда, у него не миллион подписчиков, а чуть меньше, всего три: папа, младший брат и бабушка.
Ну, ничего, если на твоём канале пока нет ни одного видео, а у тебя целых три подписчика — это уже большой успех.
Вот, на даче, в новогодние праздники, Марк и задумал снять свой первый видеообзор. Только что обозревать? Кошку Дусю? Трудновато, она всё время убегает ещё на этапе установки штатива. Обзор на Салют? Так его уже давно расстреляли, остался только закопчённый след на снегу. О, а ему же дедушка подарил отличный фирменный термос. Вот это дело, с обзором термоса можно и миллиард просмотров набрать, если повезёт.
Установил Марик на кухне штатив, закрепил телефон, включил запись, вошёл в кадр и начал:

«Всем привет, кто не подписался, подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки.
Сегодня у нас на обзоре мой новый термос. В него влезает один литр чая и чай должен сохраниться горячим 48 часов.
Вот это мы и проверим. У меня есть: чайник, заварка. Папа, не заходи, я же снимаю обзор! Сахар, лимон, градусник, бумажка на которой мы напишем все данные, карандаш и резинка, чтобы прицепить к термосу бумажку и карандаш…
Итак, наш чаёк готов, меряем температуру, получается 96 градусов. Закрываем плотно пробку, крышку, всё записываем и уходим. Не переключайтесь, скоро встретимся на реке."

Марк подошёл к делу серьёзно, собрал в рюкзак всё съёмочное оборудование, отпросился у папы, встал на лыжи и пошёл через лес в сторону реки. Километра три всего.
Хотел дойти до самой речки, но плюнул, очень уж холодно, да и встречный ветер. Остановился Марк среди снежной пустыни, установил штатив с телефоном и продолжил свой ролик:

«Дорогие друзья, вот мы уже и на природе. Там, видите, лес, а вон там вдали, речка.
Итак, в записке на термосе я написал, что чай залил в 10.00.
Сейчас 15.20 мы втыкаем термос прямо в снег и вернёмся сюда завтра в это же время, тогда и посмотрим какая у чая будет температура.»

Чтобы не потерять термос в снегу, Марк построил рядом небольшого снеговика и довольный собой, вернулся на дачу с красными щеками.
На следующий день, Марик опять собрал рюкзак, встал на лыжи и уехал снимать свой одинокий, замёрзший термос.

Вернулся блогер очень сердитый, даже небольшую слезу пустил, когда папа спросил - что случилось?
Марик молча положил на пол пакет, перевернул его, из пакета с деревянным стуком высыпались три замёрзших рыбины и термос.
Вручил папе записку и всхлипнув, отвернулся к окну.

Папа принялся читать детский почерк сына:

«Чай налит в 10.00
Температура чая 96 градусов.»

Далее шёл размашистый взрослый почерк:

«Дорогой, незнакомый друг, сейчас 9.30, температуру чая померить мы не смогли, потому что нет градусника, но сам чай просто обжигающий, а главное очень вкусный, сахар в меру, да ещё и лимон к месту. Нас тут целых шесть человек и на всех по чуть-чуть вполне хватило согреться.
Простите, что испортили вам эксперимент, в качестве извинений оставляем немного нашего улова.
Удачи вам на ютьюбе и с Новым годом!

P.S.

Снеговик у вас очень красивый.»
Израиль - удивительная страна! Не боюсь повторять это снова и снова! Случай из жизни, на мой взгляд это повествование стоит прочтения!

Вчера вечером где-то между интервью, покупкой мусорного ведра, поисками холодильника и митингом я оказалась в районе центральной автобусной станции Тель-Авива. Место великое по многим причинам, в частности по числу живущих там рядом народов.

Иду голодная, уставшая мимо магазина «Наташа», веселых филиппинок, не менее радостных эритрейцев, бесконечных лавочек с конфетами, чехлами для телефонов и прочим ассортиментом «все по 10».

Сворачиваю раз, сворачиваю два, три и вижу классное домашнее эфиопское кафе. Запах — кайф. Внутри только свои. Захожу, вижу на плите что-то.

— Шалом!
— Шалом, хамуда! Ты что-то ищешь?
— Да нет, я поесть просто хотела. А что это такое?
— Это типа овощных котлет.
— Класс. Можно две?
— С радостью. Вот тебе еще лепешка.

Беру котлеты, сажусь за пластмассовый столик, рядом за большим столом группа эфиопов сидит ужинает, смотрит телевизор и периодически ржет, поглядывая на меня. Минут через 10 встаю, подхожу к женщине, которая накладывала мне еду:

— Сколько с меня?
— Мы с гостей денег не берем.
— Ну ладно, это ж ваша работа.
— Нет.
— В смысле нет?
— Это наш дом.

Тут я оглядываюсь, вижу ванную, семейный фотографии, детские игрушки и наконец-то понимаю, что я просто зашла с улицы в чужой эфиопский дом и попросила меня накормить. Что ела не поняла, но было вкусно. А хозяевам — весело. В наше время это уже замечательно.
Работаю начальником смены. Жена хозяина художница. Красивая дамочка, умная, талантливая, но бухает. Запив, начинает рисовать портреты, и как-то у неё получается зацепить характер. То есть, смотришь на рисунок и понимаешь, что у этого человека на уме, чем он живёт, чего боится и прочее. Раньше я про такое читал в книгах, считал авторским воображением, но поверьте, я видел это в реальности. Неделю назад шефа не было, и тут не территорию въезжает его жена. Машина разбита, сама синющая, села в уголке цеха, поставила в ногах бутылку водки и начала, периодически отхлебывая, молча рисовать портреты рабочих в обычном блокнотике самой простой шариковой ручкой. Я, конечно, маякнул, чтобы работа продолжалась, типа, ничего не происходит и всё, как и надо. Позвонил шефу, он приехал, забрал её домой и, по слухам, потом закодировал. А блокнотик я подобрал, там было около 20 набросков, и.. я наконец понял, кто спиздил болгарку.
В бригаде добычной лавы работал грузин. В то время, как его земляки на рынке фруктами торговали, он в шахту полез. Причём, не столько из-за денег он стал шахтёром, а из-за возможности приобрести новенький автомобиль. В те далёкие годы авто невозможно было свободно купить, тем более только что с конвейера. На предприятии нужно было "встать на очередь" (как у нас говорили), не иметь залётов в вытрезвитель по пьяни и в "обезьянник" по хулиганке, не работать, спустя рукава. В общем, на получение автомобиля могли рассчитывать передовики производства с солидным опытом работы в бригаде. Грузин был из их числа.

Часть зарплаты сын кавказских гор отправлял родственникам в Грузию, какую-то часть откладывал в кубышку и на "пожить" тоже надо. Между тем очередь на авто продвигалась вперёд. И случилось так, что новая партия машин пришла довольно быстро, и грузин оказался в числе счастливчиков. Что ж, он - без пяти минут автовладелец!
Оплачивать нужно сразу всю сумму, а она совсем не маленькая. Подсчитал свою кубышку, однако в ней сумма недостаточная. Товарищи по работе чем могли – помогли, но всё равно не хватает много. Это сейчас можно по мобильному телефону позвонить родственникам и друзьям и через пару минут тебе на карту перечислят энную сумму. Раньше таких "вкусняшек" не было – ни мобильника, ни пластиковой карты. Перевод денег занимал по современным меркам довольно длительное время. И в данном случае это был не выход.
Грузин обращается к одному из ребят:
- Слушай, ты на машине. Давай на городской рынок прокатимся.
Товарищ согласился:
- Поехали, прокатимся.

Приехали на крытый рынок. Сало, мясо, мёд - это всё не то. Грузин прямиком направился к торговым рядам с фруктами к своим землякам. О чём-то переговорил с одним торговцем, подошёл ко второму, третьему, прошёл весь ряд. Товарищ наблюдает со стороны, всё равно не понимает, о чём они разговаривают по-грузински.

Мужчины Кавказа восхищённо цокают языками, жестикулируют руками, меж собой радостно выражают эмоции. И... один за другим понесли шахтёру-грузину деньги. Тот их пересчитывает, прячет в карман, что-то записывает в блокнот. Не прошло и получаса, как требуемая сумма денег была собрана.
Едут назад. Товарищ интересуется и грузина:
- Родственники, что ли, или друзья?
Грузин отвечает:
- Нет. Никого не знаю.
Товарищ от удивления чуть руль из рук не выпустил:
- А как же они тебе деньги дали, если вы не знакомы?
Тут грузин сам удивился:
- Как-как? Попросил и дали. Сказал, где работаю, их домашние адреса переписал и кому сколько должен. С получки буду по адресам денежные переводы отправлять.

В тот же день деньги за новенький автомобиль были уплачены в полной сумме, и вскоре в бригаде ещё одним автолюбителем стало больше. Грузин продолжал работать в шахте и постепенно возвращал долги своим землякам. Когда был закрыт последний рубль долга, грузин на своём авто уехал в Грузию.
7
Не всегда герои те, кто метко стреляет по врагу. Иногда героем можно стать военный, отказавшийся подчиниться приказу. Эта история о генерале, который стал героем, потому что отказался воевать.

На первом фото внизу — герой Курской дуги и многих других ключевых сражений Второй мировой войны генерал-лейтенант Матвей Шапошников. Но его имя вошло в историю не потому, что он храбро сражался под Курском, и не потому, что его бригада первой форсировала Днепр. Главным его подвигом был и навсегда останется отказ расстрелять мирную демонстрацию рабочих в Новочеркасске в июне 1962 года. Несмотря на повторенное несколько раз распоряжение начальства стрелять по демонстрантам на мосту через реку Тузлов, Шапошников категорически запретил подчиненным ему танкистам и мотострелкам открывать огонь. «Не вижу перед собой такого противника, которого следовало бы атаковать нашими танками», — ответил он члену политбюро ЦК КПСС Микояну и выключил рацию.

Рабочие Новочеркасского электровозного завода вышли на демонстрацию потому, что накануне им было объявлено о снижении зарплаты на 30 процентов, одновременно радио сообщило о повышении в СССР цен на продукты тоже на 30 процентов. По пути к горкому КПСС демонстранты несли с собой плакаты с портретами Ленина и коммунистическими лозунгами.

Единственным «крамольным» лозунгом был плакат «Хрущева — на колбасу!». Когда охранявшие горком автоматчики открыли по людям огонь, Шапошников пытался остановить бойню, но этими стрелками распоряжался лично командующий округом генерал Плиев и расстрел продолжился, пока площадь не оказалась буквально заваленной трупами мужчин, женщин и детей. Это был почти полный аналог николаевского Кровавого воскресенья. Один из младших офицеров, осознав масштаб трагедии, тут же на площади застрелился.

Шапошников был уволен из армии за неподчинение приказу и исключен из КПСС, но после этого стал распространять письма с информацией о Новочеркасской трагедии по стране и миру. Благодаря ему о расстреле рабочих узнали за рубежом.

«…Партия превращена в машину, которой управляет плохой шофёр, часто спьяну нарушающий правила уличного движения. Давно пора у этого шофёра отобрать права и таким образом предотвратить катастрофу».

«Для нас сейчас чрезвычайно важно, чтобы трудящиеся и производственная интеллигенция разобрались в существе политического режима, в условиях которого мы живём. Они должны понять, что мы находимся под властью худшей формы самодержавия, опирающегося на огромную бюрократическую и вооружённую силу».

«Нам необходимо, чтобы люди начали мыслить, вместо слепой веры, превращающей нас в живые машины. Наш народ, если сказать коротко, превращён в политически бесправного международного батрака, каким он никогда не был».

Эти слова обрекали его на долгую опалу и даже тюрьму. Шапошникова обвинили в измене родине, и только благодаря заступничеству маршала Малиновского, воевавшего с ним на Курской дуге, обвинения были сняты. Всю жизнь генерал казнил себя за то, что не повернул оружие против убийц в военной форме и не встал на сторону рабочих. И все же в той ситуации он был единственным русским офицером, отказавшимся стрелять в собственный народ.

Генерал-лейтенант Шапошников пережил Советский Союз, был полностью реабилитирован и в свои последние годы пользовался огромным уважением коллег-офицеров и жителей Новочеркасска. Он остался в народной памяти героем-военным, который впервые в жизни отказался выполнить приказ. Тем, который не стрелял.
Об относительности мировосприятия

Почти 10 лет назад довелось мне работать на арктических островах со студенткой. Отношения были чисто рабочие - это предупреждение для тех, кто читает в надежде на клубничку. Полтора месяца мы бродили в грязище вдоль побережья, копали ее и тонули в ней же, мерзли и мокли в море и под дождями со снеговыми зарядами. За все это время не видели ни одного человека, зато живности кругом хватало: песцы, лемминги, чайки, белухи и прочая живность. Студентка все ждала белого медведя, но было непонятно: хочет она его увидеть, чтобы увидеть, или чтобы как следует испугаться и понять, каково это – испугаться по-настоящему. Ружье у меня с собой было, но иллюзий на его счет я не имел: чтобы завалить белого медведя в ближнем бою из двустволки надо иметь очень большой блат у Бога или взвод боевых ангелов, однако ни того ни другого у меня не было. Но время шло, а медведи обходили нас стороной...

В середине августа море очистилось ото льда совсем, и мы начали вдольбереговые маршруты на надувной лодке. Чтобы не таскать с собой лишнее барахло, палатку оставили в базовом лагере, а жили в маршрутах в лодке, под тентом. Лодку на берег вытаскиваешь, барахло из нее вдоль бортов снаружи ставишь – и получаешь квартиру размером 1.1 на 3.5 м, хорошая однушка на двоих:) В спальниках на надувном днище – одно удовольствие! В тенте были прозрачные вставки-окошки, так что светло и все видно.
Как-то после шторма, немного промокнув, вытащились на берег меж двух холмов, организовали пространство, поели и залегли спать. Ружье я всегда клал заряженным на надувной борт лодки, так что моя готовность к отражению неожиданностей складывалась из времени на то, чтобы проснуться, и чтобы протянуть руку, т.е. секунд 5 на все про все.

Ночь полярного дня, сумерки, по тенту слабо шумит моросюн, в спальнике тепло и сухо... Студентка тоже почти с головой в своем спальнике, лежим валетом. Дрыхну.
Вдруг раздается мощный удар по тенту и почти сразу – второй! Спросонок первое ощущение – землетрясение! Лодка качается! Открываю глаза. Надо мной покосившийся с одного боку тент, в нем окошко, покрытое каплями дождя, в окошке – морда медведя с выражением «Че это вы там делаете?!». Потом морда отодвигается, появляется лапа с когтями и хреначит (с точки зрения мишки – не сильно) по дуге тента. Дуга лопается, в окошке появляются пять дырочек веером. «Ах ты ж падла, мы же теперь промокнем!» - думаю я и со всей силы бью ладонью по баллону лодки. Раздается гулкий удар, медведь от неожиданности отскакивает и его становится видно целиком. Здоровый, гад! Размером почти с лодку... От удара на меня сваливается с баллона ружье, я его высовываю из-под тента и даю дуплет в воздух. Медведь отскакивает чуть дальше и ожидает продолжения шоу: надо же – три раза всего потрогал какую-то упругую инопланетную фигню и столько сразу событий со звуковым сопровождением. Я быстро перезаряжаю ствол, беру еще пару патронов в руки, впрыгиваю в болотники и в одних трусах выпрыгиваю из лодки. Краем глаза успеваю увидеть: студентка сидит в лодке, не вылезая из спальника и МОЛЧА и очень СПОКОЙНО смотрит на шоу с другой стороны баррикад. Из меня же адреналин бьет фонтаном: в трусах на медведя – это даже для меня круто. Помня, что лучшая защита – наступление, бегу на медведя, чвакая по размокшей тундре болотниками на босу ногу, ору что-то типа «Пошел вон, козел белобрысый!» (не матерюсь, рядом дамы!). Ствол в руках, но не стреляю... До мишки метров 20, он сидит на попе и смотрит на клоуна. Метрах в пяти от него мы не выдержали – я остановился (ну не прыгать же на него!), а он, наоборот, встал (ХЗ, чего от этой обезьяны ждать...). Несколько секунд мы смотрели друг на друга. «Миша, ну я не могу не прогонять тебя, там же студентка!». Это я сказал вслух, потому что надо было что-то сказать. «Да ладно, я понял. Давай я сделаю вид, что тебя испугался, но имей в виду, это я чисто так, для отвода глаз» - это сказали мишины глаза. Медведь развернулся и неторопливо побежал вглубь острова, а я пошел за ним. Он оглянулся – ты идешь? – я выстрелил в воздух. Тут он перешел на трусцу, я побежал за ним, постреливая в воздух. Через 50 метров у меня кончились патроны и я остановился, а медведь – нет. Он так и убежал неторопливо за холм. Я подождал немного, увидел его на следующем холме и понял, что он ушел по-честному. Мокрый от дождя, адреналина и пота я пошел к лодке. Студентка так и сидела в ней, не шевелясь, и глядя на меня. «Ушел, можно спать дальше». «А он не вернется?». «Кто его знает, но надеюсь, что нет». «Красивый медведь» - сказала она и легла спать. Я залез в спальник, немного выправил тент, и долго думал, пока не заснул, почему же я, опытный полевик, так дрожал и стремался этого медведя, пока мы с ним гонялись, а студентка молча и спокойно на все это смотрела и даже не испугалась? Что ж я, совсем никудышный трус?

Утром за завтраком спросил ее о наболевшем. Она с удивлением посмотрела на меня и говорит: «Вы же моей маме пообещали, что вернете меня целой и невредимой, чего мне было бояться? Я же Вам верю!». Я застыл, переваривая услышанное. Вот почему я так боялся – за меня никто никому ничего не обещал! А она добавила: «Тем более Вы так бегали в трусах по тундре за медведем, Вас любой испугался бы!».

Я до сих пор не могу понять, был ли это комплимент или я правда такой страшный. И до сих пор стараюсь найти перед полевыми работами кого-нибудь, кто кому-нибудь пообещает, что я вернусь. Мне так спокойнее.
Друг рассказал намедни. Он сам татарин по национальности:
- Зашёл вчера в отдел продаж. Там шум, ор. Двое манагеров спорят с пеной у рта, остальные разделились на два лагеря, команды поддержки, кто-то тихонько нейтрально в сторонке прячется. Спор горячий, глаза кровью налитые у убоих. Один топит за Путина, второй за Украину и Европу. Слова уже не выбирают. Один, понятно, бендеровец, второй кремлёвский фашист. А мне надо было уточнить вопрос один по работе, одергиваю их, отвлекаю. Тут они меня вдруг замечают, и интересуются моим мнением. Я им спокойно говорю, когда вы славяне друг друга всех поубиваете, придёт наше время, и великое тюркское знамя малинового джихада взовьется над Евразией.
Оба спорщика и болельщики ахуевают разом. Непонимание в глазах сменяется на гнев. Оба уже готовы кинуться на меня.
- Вот, говорю, видите как легко вас примирить. Всего то нужен общий враг. И вы уже снова братья. Найдите себе общего врага, только не меня, и прекращайте эту хуергу.

С пикабу.
История про военное училище

Идём в патруле со старшим. Встречаем курсанта с нарушением формы одежды. Лето, жарко, он с тремя расстёгнутыми пуговицами. Собираемся спросить у него документы, чтобы записать данные и передать командованию, а он просит его не палить, типа, он спортсмен, собирается на какие-то зональные соревнования ехать в Калининград и очень ему туда хочется, а за такой залёт могут и от сборной отцепить.
Наш старший - мужик честолюбивый, и говорит, что он вообще-то тоже спортсмен, и вот тут примерно метров 500 до красного ларька, давай, дескать, заключим пари: если курсант быстрее добежит - то так и быть, отпустят его, а если проиграет - сдадут с потрохами. Ну, встали на линию, я скомандовал: "На старт – Внимание – Марш".

На первой же сотне метров наш командир ушёл в неплохой отрыв, но не успел я им возгордиться, как оказалось, что на второй сотне метров курсант свернул в ближайший переулок, и пока командир, рвущийся к цели, это заметил, курсанта уже и след простыл.
10
Итак, представьте, полупустая маршрутка медленно плетётся по улицам города. На остановке заходит довольно симпатичная, на мой взгляд, тридцатилетняя женщина. Подробно описывать её не буду, скажу кратко - всё при ней. А следом за ней вскакивает мужчина приблизительно того же возраста с большой и, судя по всему, тяжёлой сумкой. Маршрутка резко дёрнулась, и по инерции этот мужчина подался вперёд к той самой женщине и наступил ей на ногу. "Ну что же вы как слон в самом деле, — сказала она, - неужели нельзя поаккуратнее". Мужчина посмотрел на неё виноватыми глазами и извинился. Но она не унималась: "Держаться надо было".
И тут этот мужчина произнёс слова, в которые постарался вложить максимум боли и скорби: "Женщина, но вы же видели, что я не нарочно, тем более, что я перед вами извинился, ну что мне ещё сделать, чтобы вы успокоились?".
Лично я в тот момент ожидал от неё любого ответа, но даже мне, с моим врождённым цинизмом и солдатской грубостью, в голову не могло прийти на что способен женский ум. Итак, готовы?
- Что, что, замуж меня возьмите.
Водитель от неожиданности остановил автобус, в салоне наступила гробовая тишина. Даже пятилетняя девочка, сидевшая за мной и всю дорогу что-то бормотавшая, замолчала. Так продолжалось, наверное, минуту или около того. (Хочу заметить, что на лице женщины в тот момент не было даже намёка на прикол). И тут уже не выдержал я (ну как же без меня-то), говорю:
- Слышь, мужик, ты ответь что-нибудь, посмотри, публика ждёт.
Он посмотрел на меня, потом на нас всех, перевёл взгляд на женщину и сказал:
- Я на следующей выхожу, вы со мной?
- Да, - твёрдым голосом ответила она.
- Браво! — крикнул я, и вся маршрутка без какой либо команды начала аплодировать.
Они действительно вышли на следующей остановке, и я услышал, как подавая ему руку, на выходе, она сказала: "Меня Людмила зовут".
Двери закрылись...
4
Таможенник в токийском аэропорту попросил меня подойти. На его экране просвечивался мой чемодан, где четко виднелось пять бутылок водки.
- Что там?
- Лекарства. Для меня. Русские.
- Велком ту Джапэн! Проходите.

Так в 1995м я попал в удивительную страну. С пестрой сборной работников российских АЭС. В начале 90х, международное сообщество, напуганное Чернобылем, оплатило русским тренинги по всему миру. Чтобы, значит, они там уму-разуму подучились, и больше реакторы не плавили. МинАтому начало фартить. На халяву во всякие Штаты-Канады, Франции и Швеции сначала понеслись московские чиновники, потом их дети, потом - друзья и секретарши, ну а реальные практики попадали разве что случайно (мне лично предложили ехать всего за неделю; еле успел визу поставить).

Японская поездка состояла из визитов на разные АЭС. Забегая вперед, скажу, что технический результат оказался нулевым. Кроме дисциплины, ничего из увиденного к нам не подошло бы, а один из нас мимоходом даже предсказал возможность фукусимской аварии, произошедшей 16 лет спустя (в тот день мы лениво переваривали обед, выйдя к морю, возле Каравадзако-Каривской станции, когда кто-то заметил: " А ведь ежели здоровенная цунами ебанет, так может и пиздец прийти". Остальные подумали и важно закивали). Но я не об этом.

С группой ездили два переводчика. Японцы в возрасте. Ростом с шестиклассников. Незаметные и работящие, они поочередно делали свою непростую работу. С одним из них я как-то сошелся. Так получилось, что после первых трех ночных пьянок я понял, что так сдохну, и завязал с водкой без закуси и хоровым "Ойся, ты ойся" в гостиничном номере. Сразу стало получаться выспаться, помыться, и провести минут тридцать в лобби, попивая классный кофе, и рассматривая знакомые слова в английских газетах. Тот переводчик приходил еще раньше, и с удовольствием отвечал на мои вопросы про японскую жизнь. А я объяснял ему термины, которые встречались на курсах. Он ухватывал их моментально, и уже днем, вместо нудного описания незнакомых слов, блистал "йодной ямой" и "ХОЯТом".

Эти двое, повторюсь, были очень вежливы и скромны. Но иногда даже их сдержанность давала сбои. Мы были дикие. Особенно при культурной программе, когда встречались с местными в ресторанах, или по выходным ходили на экскурсии. Внутренний Распутин рулил. Я видел, когда при какой-то особо резкой выходке одного из нас на какой-то миг их лица переставали дежурно улыбаться, и на миг проскакивало выражение какой-то брезгливой усталости. В те утренние разговоры я пытался извиниться, и объяснить ситуацию своему японскому собеседнику. Он неизменно соглашался.

Но однажды произошел случай, изменивший все. Нас потащили в какой-то музей, типа краеведческого. Атомные специалисты (под мухой, как обычно), ржали над глупостями японцев, не придумавших ватных штанов вместо кимоно, пивших жиденький чай из кривых чашек, и делавших окна и двери из бумаги. Редкие местные шугались громкого гогота. Мой переводчик только сжимал губы. Но вот мы подошли к подсвеченному листочку с иероглифами. Переводчик сказал, что это очень красивый пример японской поэзии. Эту хокку написала мать внезапно умершего ребенка. Она очень трогательная, и в переводе звучит так:

Больше некому стало
Делать дырки в бумаге окон.
Но как холодно в доме!

Как-то стало тихо. Попросили еще раз перевести. Народ переваривал услышанное. А потом двухметровый, самый громогласный и вечно поддатый дядька (вроде как из сурового "Маяка") как-то глотнул, скривил лицо, и молча заплакал.

А утром переводчик был задумчив и сказал что-то вежливое, путаное и странное. Я только понял, что не все еще потеряно...
Утром 12 апреля 2009 года 56-летний американец Дуглас Уайт с женой и двумя детьми возвращался из отпуска во Флориде домой в Миссисипи на чартерном двухмоторном самолете Кинг-Эйр 200, рассчитанном на 8-9 пассажиров.

За 20 лет до того Дуг учился летать на маленькой одномоторной Сессне и даже получил лицензию. Незадолго до этого дня он решил восстановить навыки и снова начал учиться на Сессне. Пилот разрешил ему сидеть в правом кресле. Оборудование самолета серьезно отличалось от того, что знал Дуглас, и он поинтересовался, как работает радиосвязь, чтобы тоже слушать переговоры с диспетчерами.

Пожилой пилот, ветеран войны во Вьетнаме, выполнил взлет и настроил автопилот на плавный набор высоты. И … завалился набок.

Представьте, что вы сидите за спиной мотоциклиста, тот едет по прямой и внезапно исчезает, и вы оказываетесь в седле в одиночестве, а до этого только на велосипеде катались. Знаете, что надо тормозить, но где тормоза?

Дуглас знал, что надо делать, но совершенно не знал как. Подавляющее большинство приборов на панели было ему незнакомо, мертвый пилот блокировал некоторые из них, и он никогда не управлял самолетом с правого сиденья. Но он знал, как связаться с диспетчером.

Дуг так уверенно говорил по радио, что диспетчер сперва решил, что проблема только в том, что пилот потерял сознание и требуется срочная посадка, а самолет под контролем второго пилота. Дугласу пришлось объяснить, что он всего лишь пассажир, который немного летал на Сессне.

Диспетчеры в США не обязаны знать, как управлять самолетом. На счастье Дугласа, в тот день в смене центра Майами работала диспетчер Лиза Гримм, пилот и опытный инструктор. Она не летала на Кинг-Эйр, зато хорошо знала как работать с новичками.

Дуглас очень боялся отключать автопилот. Он видел, что самолет продолжает набирать высоту несмотря на то, что выставленный заранее предел в десять тысяч футов был уже преодолен. Пилот не успел настроить автопилот до конца. Если автопилот не выключить, то самолет продолжит набирать высоту, и в какой-то момент ему перестанет хватать скорости, он потеряет управляемость и упадет. Лиза убедила его, что автопилот следует отключить и проинструктировала что и как делать. Отключив автопилот, Дуглас столкнулся с новой проблемой: нос самолета продолжало задирать вверх. Требовалось изменить настройки. Кнопка находилась рядом с рукой, “но я же этого не знал”. Однако он наблюдал за пилотом во время взлета и успел заметить, что именно тот делал. Нужный переключатель находился где-то под телом пилота.

Дуглас позвал жену, но вытащить тяжелое тело из кресла в узкой кабине ей не хватило сил. В итоге она затянула ему ремень безопасности потуже и держала мертвого пилота за плечи, прижимая его к спинке кресла вплоть до конца полета.

Дуглас перевел самолет из режима набора высоты и следуя указаниям Лизы Гримм изменил курс и начал медленное снижение.

В это время диспетчеры работали как проклятые, расчищая небо и переводя остальные самолеты на запасные частоты (один пилот оказался туповат и вклинивался в переговоры Лизы и Дугласа восемь раз, пока, наконец, не перешел на другую частоту.)

Где-то через полчаса перед Дугласом встала новая проблема: необходимо было переключить радио на частоту диспетчеров аэропорта. Потом он говорил, что ему было очень страшно, ведь Лиза была его единственным источником информации. Процесс переключения частоты не был очевиден (достаточно сказать, что радио было четыре штуки и Дуглас даже не был уверен поначалу, какое из них - его!) и перед тем, как это сделать, он постарался убедиться, что знает, как вернуться на предыдущую. Однако, у него все получилось.

Диспетчеры международного аэропорта Форт Майерс были готовы. И снова повезло: один из них оказался пилотом. Он уже закончил смену, когда начальник перехватил его у выхода. Но Брайан Нортон тоже летал только на маленьких Сесснах и Чероки. И тут повезло в третий раз: еще один диспетчер вспомнил о своем старом друге, опытнейшем инструкторе с большим стажем именно на Кинг-Эйр. Он позвонил ему на мобильный телефон и тот ответил. В то воскресное утро Кари Соренсон уже сидел в своем кабинете, и материалы по Кинг-Эйр были у него под рукой.

Дуглас задавал вопрос диспетчеру, тот передавал вопрос товарищу, товарищ спрашивал по телефону Кари и Кари отвечал.

– Сэр, самолет на автопилоте или вы летите сами?

– Господь бог и я ведем его на пару!

Впоследствии, Кари вспоминал, что когда он понял, что имеет дело с пилотом, пусть и очень неопытным, то решил максимально упростить Дугласу задачу. Мол, пусть он летит как на Сессне. Ему не нужно пытаться изучать на лету дополнительное оборудование и приборы, с основными он знаком, и это главное.

Дуглас очень нервничал. За его спиной были жена и две дочери. Но на его счастье, информация проходила по нелепо длинному каналу из четырех человек без искажений, погода стояла прекрасная, самолет был полностью исправен и у Дугласа все получалось. Конечно, когда он только отключил автопилот и осваивал полет в ручном режиме, то не сразу смог выдерживать ровную скорость (примерно как у тех, кто только учится водить автомашину и еще не чувствует толком педаль газа) и она колебалась в пределах аж ста узлов. Но уже через полчаса колебания снизились до всего десяти узлов.

Вдали показалась ВПП. Дугласа ждал еще один сюрприз: на Кинг-Эйр было всего две позиции переключения закрылок в то время как на знакомой ему Сессне их четыре. Но он справился и с этим, и с выпуском шасси, а, главное, с выдерживанием нужных курсов, скоростей и высот.

И снова везение: обычно ветер в тех местах заметно сильнее, но в тот день его почти не было.

Посадка прошла великолепно, “Я сел словно бабочка, у которой болели ножки”, вспоминал потом Дуглас. Уже остановившись, он понял, что не знает, как выключить моторы и, испугался, что кто-то из наземных спасательных служб "попадет под винты". Пусть и не сразу, но он справился и с этим.

Все переговоры записаны и доступны. Голос Уайта звучит напряженно, но уверенно. Только один раз, уже после посадки, он всхлипнул вслух.

История на этом не закончилась. Дуглас Уайт решил, что теперь он точно станет настоящим летчиком. И стал им. Он получил лицензию и за последующие десять лет набрал больше тысячи часов на… Кинг-Эйр, и среди его полетов – несколько спасательных миссий на Гаити.

Источники:
https://www.aviaport.ru/digest/2009/04/14/170873.html
https://www.aopa.org/news-and-media/all-news/2009/april/14/unintentional-king-air-pilot-an-interview-with-doug-white
https://www.youtube.com/watch?v=aqPvVxxIDr0
https://www.youtube.com/watch?v=cq1b2ZfDYDg
Давно было, во времена доткомовского пузыря. У всех русских эмигрантов внезапно обнаружился талант к программированию. Я тогда преподавал программирование в бизнес скул. Был у меня студент из Одессы. В Одессе он был начальником колбасного цеха, причем уникальным, поскольку это был чуть ли не единственный беспартийный начальник. По его рассказам, парторг предприятия регулярно ловил его где-нибудь вблизи цеха, хватал за рукав и интересовался:
- Ты почему на партосбрания не ходишь?
Он тоскливо отбрехивался, мол, я ж бепартийный, че мне там делать?
Потом КПСС растворилась, СССР закончился и он умотал в Америку, где начал играть на барабане в ресторанном джазе. А с началом роста спроса на программистов (с приличными окладами) решил переучиться. Раз приходит на занятия и рассказывает:
- Шел вчера мимо синагоги, а из нее как раз толпа народа вываливает. И среди них наш парторг. Хватает он меня за рукав и спрашивает: "А ты че в синагогу не ходишь?"
1
Предпоследний год прошлого тысячелетия. Это была моя первая экспедиция весной в Арктике. Апрель, вокруг белым-бело, днем яркое солнце и жара под -25 градусов, ночью огромное звездное небо, часто полярные сияния и прохладно, до -40. Иногда налетает пурга и тогда все белое не только на земле, но и везде, такой 3D-белый мир. Наша задача – пробурить несколько скважин в точке, расположенной в 400 км от поселка. Чтобы туда добраться и там отработать нужно недели 3 времени. Снаряжается санно-тракторный поезд – во главе ставится трактор-болотоход, за ним цепляются жилой балок, сани с оборудованием и буровой, позади – еще одни сани с генераторной и топливом. Вся эта громыхающая конструкция медленно переваливается по снеговым наметам высотой до полуметра и, визжа полозьями по сухому снегу, со скоростью километров 10-15 в час ползет куда надо. Ехать тяжело – через каждые пару минут на каждом снеговом надуве балок с мерзким скрипом поднимается немного вверх, а потом с коротким грохотом рушится вниз. Мы ползли в одну сторону почти 4 суток... Курящие иногда расклинивались в открытой двери балка, и курили, но это считалось опасным – можно было при очередном «падении» балка с надува не удержаться и улететь за борт. Иногда, когда движение замедлялось немного, можно было выскочить на твердый снег и пробежаться рядом с ползущим балком, размяться. Однако долго бежать рядом было тяжело – хоть скорость и небольшая, но бежать по неровному снегу очень неудобно.
Чтобы немного развеяться, я часто садился с трактористом в кабину и контролировал по GPS направление нашего движения, потому как ориентиров никаких вокруг нет, особенно если пуржит.
Так вот, сидим как-то с трактористом, рулим в легкой пурге на север. Начинаются сумерки. Все вокруг скрипит и колыхается, как все последнее время. Тракторист поворачивается ко мне что-то спросить, и вдруг я вижу, как глаза его расширяются, глядя куда-то мимо меня, и он начинает подбородком и носом показывать в сторону, не убирая рук с рычагов. Я оглядываюсь, ожидая увидеть НЛО, снежных людей, бабу в ступе или еще что, но вижу еще более удивительную вещь – параллельным курсом, совершая гигантские прыжки по снежным надувам, трактор ДОГОНЯЕТ ДВЕРЬ! Дверь немного раскачивается, то наклоняется, то встает почти вертикально, но упорно гонится за нами! Меня несколько сковало от непонятного ужаса, оборачиваюсь к трактористу и понимаю, что он примерно в таком же состоянии пытается увеличить скорость, чтобы ОНО нас не догнало. Но дверь продолжает за нами нестись и в какой-то момент, сквозь грохот дизеля и лязг гусениц мы отчетливо слышим, что дверь очень громко и очень хрипло матерится! Я кричу трактористу: «Стой!», потому что инопланетная дверь не должна уметь так выражаться, значит, это своя дверь, вдруг ей помощь нужна (хотя непонятно, как оказывать первую помощь двери? кого-нибудь этому учили?). Когда трактор почти остановился, дверь догнала нас и упала плашмя на снег. А на нее упал наш Главный инженер отряда, который и приводил эту дверь в движение. Он валялся и дышал, как кашалот, выброшенный на берег, бессмысленно улыбался и продолжал тихонечко материться. Мы его на двери поднесли к балку и отпаивали чаем больше часа.
Как показало следствие, Главный стоял с приоткрытой дверью и, придерживая ее, курил. Народ в балке кто дрых, кто читал… На очередном ухабе дверь снесло с петель и она грохнулась рядом с балком. Главный, как рачительный хозяин, не мог допустить потери стратегически важной двери и выскочил за ней. Подняв ее он с ужасом понял, что это не особо изменило ситуацию: теперь балок потерял не только дверь, но и его. Орать было бессмысленно, и, когда мимо него проползли замыкающие сани, Главный принял несколько странное, но вполне очевидное с его точки зрения решение – он схватил дверь в охапку и помчался с ней догонять трактор. Бегать с дверью вообще нелегко, а особенно в сумерках по неровному снегу, растопырив руки во все стороны. Бросить дверь и догнать трактор Главному даже в голову не пришло – он и дверь были неразделимы. Ему удалось сделать невозможное – он почти перегнал трактор и при этом переорал его, чтобы быть замеченным! Обратно мы навешивали дверь втроем… Главный же после этого еще года два не курил, говорил, что не получается: как только сигарету достает, так руки сами на ширину двери разводятся😊
Я военный.
Познакомился с девушкой, пригласил на свидание.
Сидим, она говорит о себе, обо мне, и я на автомате азбукой Морзе по столу сказал: "Милая".
Она посмотрела на меня и отбила: "Ты тоже".
В Москве! Девушка! Морзе!
Женюсь!!!
1
Что я узнал! Когда был в 4-ом классе, перед летними каникулами мы дарили цветы учителям, и у меня был огромный дорогой букет. Надо было поздравить учителей, но... Они были жестокие и несправедливые! И я подарил той, кто по-настоящему заслужил, уборщице. Но на следующий год мы её не увидели. И вот спустя 9 лет друг рассказал, что она его соседка, и тогда она от счастья ушла из школы и открыла своё дело. Говорит, что я ей надежду подарил.
18
По мотивам Троцкого…
Несколько длинновато, но из песни слова не выкинешь…
Довелось мне, лет 15 назад, поработать на Аляске. Пришлось много ходить по ледникам и в их окрестностях. Именно тогда я окончательно проникся мыслью приобрести наконец-то ледоруб. Мечтал я о нем давно, еще с детства. С одной стороны, крайне полезная штука при перемещениях по скользким поверхностям всех типов, с другой – некий символ мужества и братства настоящих мужиков. В России для страховки в горах хватало альпенштока – деревянной палки с металлическим концом, но на аляскинских ледниках резко возобладала первая составляющая мечты о ледорубе (а я – фанат техники безопасности). В результате ледоруб был приобретен, что воспринималось мной также как некий переход на более высокий уровень относительно альпенштока. Так как роста во мне 195 см (босиком), то ледоруб был подобран с ручкой соответствующей длины, и когда я шел по улицам аляскинских поселков, держа его как трость и слегка согнувшись (все же ручка у него короче, чем у трости), то выглядел почти как престарелый Эдмунд Хиллари.
Работы закончились, надо возвращаться на Родину. Т.к. ледоруб имеет специфическую форму, возможность провоза его под видом трости в аэропорту вызывала у меня сомнения. Коллеги сказали, что на Аляске на них обычно не обращают внимания, там таких много. Я его на всякий случай поместил его в свой 150-литровый рюкзак и обложил вещами, книгами и т.д. В аэропорту Фэрбенкса действительно проблем не возникло – сдал в багаж и до свиданья. Но рейс был с пересадкой в Нью-Йорке… И вот там я почти попал. Багаж взвешен, но перед его уплыванием на транспортере он проходит еще раз спецконтроль и просвечивалку. И вот тут большая (ОГРОМНАЯ, с меня ростом, но в три раза шире) негритянка, в форме секьюрити, подрывается со своего места, тормозит ленту транспортера и смахивает с нее мой рюкзак. А на экране просвечивалки на бледном фоне моих вещей четко виден во всей своей остроконечной красоте металлический ледоруб. И темно-синяя снаружи и почти черная по факту тетя грозно спрашивает меня, что это такое? Я английский и сейчас плохо знаю, а тогда совсем зеленый был. Смысл я понимал, но детали от меня довольно часто ускользали. И меня немного переклинило. Говорю, что это icebreaker, мол, ледоруб. Но это для меня он был ледоруб, а для тети это прозвучало как ледокол (это я потом уже понял). Нью-Йорк находится на юге США, южные негритянки вообще очень мало знают что-нибудь про лед, но телевизор смотрят. Зная из него, что в США большая проблема с ледоколами (их практически нет), но, по-видимому, плохо представляя, что же это такое, она резко встала на защиту капиталистической собственности и могущества своей страны и в жесткой форме заявила, что вывоз ледоколов из США категорически запрещен! Я, видя перед собой ледоруб, а не ледокол, позволил себе усомниться в том, что без ледоруба США загнется. «Нельзя!» - сказала тетка и потребовала, чтобы я достал ледокол. Делать нечего, разбираю 150 литров барахла и достаю ледоруб. Он немного поюзаный мною, но вполне блестящий и грозный. Тетка смотрит на него и видно, что начинает сомневаться в том, что перед ней морское судно. «Что ты с ним делаешь обычно?» - спрашивает она меня. Я беру его в руки, замахиваюсь и пытаюсь показать, как будто я лезу вверх по ледяному склону. Тетка отскакивает от меня, включает в голове режим сирены и меня под руки подхватывают два неизвестно откуда материализовавшихся копа. У меня отбирают орудие убийства негров и копы с теткой начинают на совершенно непонятном мне английском диалекте обсуждать, что со мной делать. Тетка призывает одновременно в свидетели и обвинители парня с соседней стойки, который до этого с большим интересом наблюдал за спектаклем. Он подходит, вникает в проблему и без слов начинает ржать. Эта троица смотрит на него с некоторой обидой, мол, мы тут преступника почти поймали, а ты веселишься. Парень берет мой ледоруб, с нежностью его осматривает, гладит, потом подходит к колонне за стойкой и показывает, как он, пользуясь ледорубом, как бы залезает по ней наверх. Попутно он объясняет, что это не ледокол, а ледоруб (тут я наконец-то осознал, что это ice pick). Тетка врубилась в тему, копы тоже, меня отпустили, но что делать дальше – тетка не знает. Парень отдает мне ледоруб, сказав, что он увлекается альпинизмом, ледоруб хорош и он мне даже немного завидует. Я его благодарю, но ситуация пока патовая. Вылет приближается. Тетка куда-то звонит. Возле нашей стойки уже я один, остальные спецконтроль проходят по сторонам и глазеют на нас, показывая пальцами. Через 5 минут появляется импозантный мужчина в темно-синем костюме и галстуке, внимательно знакомится с композицией и выслушивает объяснения тетки. Я понимаю, что это спецагент из ФБР и меня сейчас ближайшим рейсом в Гуантанамо отправят. Мужчина поворачивается ко мне и вдруг на чистом русском языке устало-тоскливо меня спрашивает: «Ну и какого хрена ты эту железяку в Россию прешь? У нас там таких не делают, что ли? На…я тебе и мне все эти проблемы?!». Мужик оказался представителем Аэрофлота. Я объяснил, что да как, что, мол, дурак, но ледоруб мне дорог и жить без него не могу. Пусть берут в багаж, и я никого не убью в самолете, если меня в багажное отделение не пустят. «Вот, …, Троцкий на мою голову!» - обреченно сказал представитель, уточнил, как я попал в Нью-Йорк, и повернулся к негритянке, которая подозрительно смотрела на нас (сейчас эти русские до чего-нибудь договорятся и вообще кранты!). Но мужик оказался профессионалом и предложил план. Они вместе позвонили в службу охраны аэропорта Фэрбенкса и убедились, что там меня пропустили с ледорубом и что в самолете до Нью-Йорка я никого не проткнул, т.к. мы с ледорубом летели в разных частях самолета. Тетка успокоилась, представитель Аэрофлота, облегченно вздохнул, сказал: «Парень, ты так больше не делай, здесь тебе не там! Идиот!» - и ушел. Тетка принимает соломоново решение – ледоруб дальше полетит отдельно как спецсредство. Она категорически отказывает мне, когда я собираюсь сложить вещи в рюкзак, т.к. я более не имею права к ним прикасаться до окончания перевозки. Рюкзак она складывает сама, и я тихо офигеваю, потому что делает она это быстро и профессионально, в результате чего он получается меньше по размерам, чем у меня самого накануне. Увидев мой взгляд она не без самодовольства говорит, что до секьюрити несколько лет работала на упаковке багажа и опыт не пропьешь. Ледоруб обматывается какими-то тряпками и обертками, на него составляются документы на отдельную перевозку и вроде бы ситуация разрешилась, уже идет посадка на мой рейс. НО! Трогать багаж мне нельзя, а отправка багажа транспортером уже закончилась. До багажного бокса метров сто по прямому коридору, тележек здесь уже нет. Негритянка что-то бормочет в рацию и от багажного бокса к нам прибегает взрослый, но очень маленький тщедушный негритенок. Тетка вешает на него мой рюкзак (а там килограммов 40), дает ему в руки ледоруб и требует отнести это в сдачу багажа, но этому (показывает на меня) ничего не трогать! Соблюдать это требование она отправляет давешних копов. И вот по длинному коридору, на полусогнутых ножках, шатаясь из стороны в сторону и опираясь на ледоруб, как престарелый Эдмунд Хиллари, почти невидимый под рюкзаком, плетется носильщик, за ним иду я с легкой сумочкой ручной клади, а по сторонам идут два здоровых копа с дубинками и оттирают народ в стороны. Из-под рюкзака раздается плач негра, обвиняющего всех в эксплуатации маленьких, который постепенно усиливается. Народ вокруг шарахается, и кто-то ржет, кто-то сочувствует. Я стараюсь держать нейтральное выражение на морде, потому что черт его знает… Негритенок дотаскивает мой багаж до его приёмки на погрузку уже почти ползком, сваливает его на полку, и со стоном, обматерив меня и копов, уползает куда-то отлеживаться. Копы отдают документы на спецгруз и сам ледоруб тоже в багаж и сматываются. Я прохожу последний контроль и вижу, как издалека мне машут руками тетка-негритянка и парень-альпинист. Сажусь в самолет. Трехрядный гигантский Боинг, мне повезло, я у окна.
Когда все расселись, ко мне подходят две стюардессы (уже наши, русские), удостоверяются, что я - это я, и говорят: «Вы знаете, на борт передали спецгруз на ваше место, но в багажном отделении его не возят, а спецотсек у нас занят. Вы не против, если он полетит с вами?». И кладут на багажную полку надо мной мой ледоруб. Улыбаются и уходят. Самолет взлетает. А я до самой Москвы не мог успокоится и все думал, с какого ряда начинать мочить всех ледорубом, как Троцкий… А ледорубом пользуюсь до сих пор😊
Еду в полупустой электричке. Заходит бабка с недовольным видом и ищет, к кому бы прицепиться. Села рядом со мной, напротив нас парень, лет 20. Цокала языком, разглядывала его: волосы лохматые, оранжевые джинсы, яркая футболка. Прокомментировала его внешность и завершает: "Ну и чего ты ходишь так? Клоун, что ли?". Парень с покерфейсом включает на телефоне весёлую музыку из детского мультика, достаёт из рюкзака три яблока и жонглирует, глядя на бабку. Молча. Не мигая. Это было прекрасно!
12
Социология и биология
---------------------
Виталик был приземленным человеком. Тихий и спокойный, занимался биологией, инфузориями-туфельками и другими, полезными и не очень бактериями и вирусами.
Семейный быт у него был спокойный, имея стабильную работу в институте и контракт с фондом по изучению экологии, где Виталик подрабатывал, создавал стабильную финансовую подушку, не очень большую, но стабильную.
Семейный очаг Виталик поручил своей веселой жене-хохлушке Гале. Галя работала помощником директора в каком-то достаточно популярном заведении, хоть по уровню ЗП Галя не могла чем то особым похвастаться, но работа помогла обрасти ей кучей подруг, которые обожали тусоваться у Гали в кабаке, причем часто за ее счет, ибо Галя была не только веселой и гостеприимной, но и обладала очень дорогим качеством - не могла отказывать знакомым.
Часто, в дружеской беседе, Виталик высказывал недовольство тем. что Галины подруги пропивают часть ее зарплаты, но на конфликт не шел, ценил климат в семье и спокойствие.
Пока что-то не произошло...
В тот ясный день, я позвонил Виталику, с предложением зайти к нему, поговорить.
- Заходи.....но вот только Галя немного не в духе, может и послать...

Хм, что бы Галя кого-то послала, такого я не помнил за последние 10 лет, даже что бы слово грубого сказала..
- А что случилось-то, Виталик ?
- Да....ээээ....там....высказался по поводу бактерий...
- Где высказался ?
- Да к Гале пришли подруги и там одна такая была, глистообразная....ну я ....эээээ...
Поняв что из Виталика больше по телефону не вытянешь, договорились на вечер.
--------------------------------------------------------------------------
- Да он их нахер послал, в жопу, в буквальном смысле слова - кричала Галя, краснея от злости.
- Ко мне люди пришли, сели, поговорили, выпили, Виталику налили, он сидел, сидел, потом говорит - вы все из жопы, прокричала Галя еще раз и захлопнула дверь комнаты.
Хм, чего чего, а такого я не ожидал.

Виталик и Галя - оба интеллигенты, и при слове жопа краснеют.
- Виталик, что на тебя нашло то ?
- Да Серег, не совсем так все было, Галя преувеличивает.

В итоге, после 30 минут выуживания деталей злополучного вечера картина была маслом:
Как обычно собрался цвет бомонда, незамужние бабы, ибо замужние вечерами ходить по гостям не будут, которые кроме неустроенной личной жизни имели еще и осточертевшие им работы - кто бухгалтером 15 лет работает, кто помощником юриста, кто неудавшимся юристом, кто в магазине на кассе лет 5 оттрубил уже.
О чем может говорить такой цветник? Начали они с наболевшего:

1 Тема . Мужики козлы.

Виталик, хоть не совсем был согласен, но лично знал парочку таких, поэтому не спорил, хотя обидно становилось все больше и больше.

2 Тема. Правительство козлы.
Виталик тоже промолчал, ибо на политические темы предпочитал не дискутировать.

3 Тема, прививки и вирусы.
Тут Виталик, уже достаточно накидавшись беленькой стал прислушиваться, вернее его на этом моменте и прорвало.

Глядя на Галину тусовку и слушая разговоры про то где мы все живем, у Виталика срослось, он выдал фразу, единственную фразу, которая как гром в пустыне, парализовала буквально всю кампанию:

- Глисты всегда ноют что живут в жопе. Это социология. Только вне жопы, они нежизнеспособны. Это Биология, - сказал Виталик и ушел.
Смысл сказанного дошел до компании спустя несколько секунд.
----------------------
Спустя 2 дня они помирились
Подруги, если их так можно назвать, перестали ходить к Гале в кабак и в гости.
Появилось гораздо больше времени на семью.
А скоро, как по секрету сказал Виталик, Галя подарит второго сына.
Все решила одна фраза.
Так что биология и социология - далеко не самые последние науки на земле.
Всю жизнь боялась собак. Вышла замуж, муж страстно хотел пса, а я кота. Я отказывалась от собаки, а муж от котов, потому что не любит их. Но как-то раз зимой возвращались мы из гостей и увидели на дороге сбитого щенка. Не знаю, что мной двигало, но я схватила этого малыша и тут же начала звонить в круглосуточные ветклиники. Муж был в шоке, но молча ездил со мной по городу. В двух клиниках сказали, что щенок не жилец, а в третьей взялись вернуть его к полноценной жизни. И вылечили! Осталась только лёгкая хромота и отмороженное ушко. Щенок вырос в небольшого нелепого пёсика, ушастого и толстолапого, но скромного и послушного, я полюбила его всем сердцем, с удовольствием ходим с ним гулять, бегаем по выходным в парке.
Спустя время поздно вечером мне позвонил муж, сказал, что нашёл сбитого котёнка. Мы по старой схеме поехали в ту же клинику, где котёнка и спасли. У него небольшие проблемы с челюстью и тоже отмороженное ушко. Муж кота обожает, они вместе валяются на диване и смотрят футбол. Я теперь прониклась к собакам, а муж к котикам.
Жил до 17 лет в деревне. Много разной живности держали: козы, коровы, куры, фазаны. Как-то раз на озере ещё и диких утят поймал. Загнал их в клетку и спать пошёл. Среди ночи вышел на улицу в туалет, а рядом с клеткой с утятами мама-утка стоит. Детки по клетке запрыгали, загулили, мама так и стоит, не уходит. Открыл клетку и отпустил всех.
С тех пор никогда не охотился и не ловил никого. Мама… Она и есть мама.
Самого младшего на этом снимке, Борю, немцы повесят на шарфике, и родным удастся спасти его в самый последний момент. После войны он выучится на рабочего, будет трудиться на радиоламповом заводе.
Двух старших немцы угонят в Германию, но они сумеют сбежать по дороге и присоединятся к частям Красной Армии. Валентин станет плотником, а девочка, Зоя, закончит курсы медсестер, и когда вырастет, будет работать в детской больнице города Гагарина и поможет не умереть одному маленькому мальчику, который сейчас пишет эти строки.
Ну, а парнишка, что сидит на стуле, однажды утром 12 апреля 1961 года скажет: "Поехали!"
Всех с праздником!
Юра, мы исправляемся.

©️ Сергей Волков
Немного о кофе…
На пятом курсе (1997 год) для повышения своего финансового благополучия устроился я через своих знакомых подрабатывать в Москве в кофейную кампанию Чибо. Кофе я до этого никогда не пил, относился к нему нейтрально, ну да работать там – не значит его пить.
Взяли меня мерчендайзером, в задачи входило контролировать наличие кофе в магазинах, правильную расстановку на полках, по возможности – привлечение новых магазинов к распространению этого кофе. Про Чибо знал только то, что это немецкий кофе – и более ничего. За полгода до этого был на стажировке в Германии, ездил как-то в Дрезден, гулял там по берегам Эльбы, где с удивлением узнал, что на склонах южной экспозиции в долине Эльбы находятся вроде бы самые северные в Европе виноградники…
Участок, за который я отвечал, находился в районе Крылатского, включая в себя также начало Рублевского шоссе. Именно здесь, недалеко от пересечения с Крылатской улицей, обнаружил я как-то, находясь на свободной охоте за новыми магазинами, гастроном «Ежик». Меня он привлек своим названием, к тому же хотелось немного согреться (был октябрь). Зашел. Наметанным взглядом оценил, что «нашего» кофе у них в продаже нет, но магазинчик симпатичный, кругом порядок – есть шанс заманить его в наши сети. Попросил провести меня к руководству магазина, мол, я по делу. Привели меня в небольшой кабинетик, заставленный шкафами с документацией, посередине – два стола, за ними сидят два мужика лет по 40. Представились товароведами, чего надо… Говорю, что я из кофейной кампании Чибо, распространяю наш товар, предлагаю приобретать у нас и продавать хороший немецкий кофе Чибо, мы предлагаем Чибо Фамили, Майлд, Мокка и самый классный – Чибо Эксклюзив. Один из мужиков сразу вскинулся – немецкий кофе?! Я говорю:
– Да, из Германии.
Мужики, чуть не хором:
– Что, прям там растет?!
Тут я немного подрастерялся… Кофе не пью, ничего про него не знаю, где он там растет – на грядках или на деревьях – не в курсе, пока работал как-то так и не думал на этот счет. Но делать нечего, главное – товар впихнуть!
- Да, - говорю, - прям там и растет!
Мужики ржут: кофе только в южных странах водится, иди отсюда, уже повеселил на весь день!
- Немецкий кофе растет на склонах южной экспозиции в долине реки Эльбы, в окрестностях Дрездена, там ему на пределе хватает солнца, поэтому он имеет очень специфический вкус, но в целом - приятный напиток, высоко ценится в Европе, вот наконец и до нас дошел. Рядом с плантациями кофе расположены также самые северные виноградники в Европе, вы, как товароведы, должны про них знать!
Мужики примолкли, т.к. подробная информация привела их в некоторое недоумение: хз, может там и правда эти немцы что-то новое вывели… По ценам кофе приемлемый, упаковки красивые… Говорят, давай мы сейчас пробный заказ сделаем, посмотрим, как пойдет, с руководством все обсудим и если пойдет – будем брать. Заполнили документы и я с ними отбыл.
Дня через 3 была поставка кофе в «Ежик», а еще через 3-4 дня я решил заехать к ним, посмотреть, как выставили разные сорта и предложить поставить по нашим правилам. захожу в магазин. Наш кофе стоит на отдельной витрине, в правильном порядке (рекомендации по расстановке к первой поставке прилагались), все путем, придраться не к чему. Спрашиваю у кассирши, как берут. Она говорит, что хорошо, товар новый, всем нравится, берите, молодой человек, не пожалеете. Я говорю, что это я его и поставляю. Тут тетка меня резко удивила: услышав это, она сразу заорала на весь магазин куда-то во внутренности магазина: «Николай, Вася, он пришел, идите быстрее!!!». Меня такая реакция больше напугала, чем удивила, думаю, надо когти рвать, пока не поздно. Но не успел. Прибежали давешние товароведы и под руки уволокли меня в свой шкафный кабинетик. Посадили на стул в дальнем от входа конце стола, один остался меня сторожить, второй куда-то тут же вышел. Но я даже спросить не успел, что происходит, как он уже вернулся, но не один, а с высоким пожилым армянином. «Вот, Армен Вахтангович, это он!». Армен Вахтангович несколько мгновений меня рассматривал с некоторым изумлением, потом тоже присел и откуда-то достал бутылку коньяка. Второй товаровед сел рядом и таким образом они меня почти окружили. «Ну, давай выпьем за немецкий кофе Чибо, произрастающий на берегах Эльбы южной экспозиции» - неожиданно сказал Армен и всем налили. Несмотря на то, что алкоголь я не употреблял, пришлось приложиться, потому что понять, что происходит, я все еще не мог.
- Кофе будете еще заказывать? - спросил я, чтобы что-то спросить.
- Немецкий? – спросил товаровед.
- Да, немецкий, с берегов Эльбы – твердо ответил я, и представил, как в мою голову летит бутылка коньяка.
Тут эти все трое заржали, причем товароведы почти в один голос, а Армен с приятной хрипотцой мудрого человека. Они качались на стульях, били руками по столу, показывали на меня руками и не могли остановиться! Я сидел, ничего не понимая, и хлопал глазами. Потом Армен успокоился и говорит: «Василий, расскажи ему, он ничего не понимает!».
Тот, с трудом сдерживаясь, поведал следующее. Когда я пришел к ним первый раз и стал толкать кофе, они почти решили меня послать, т.к. таких ходоков ходило много, и я был уже четвертый, кто в том день им что-то предлагал. Но их зацепил немецкий кофе, который, как они твердо знали, в Германии не растет. Но я привел подробности произрастания, мол, географически уникальный кофе, и они немного засомневались в своих знаниях. Решили попробовать и разобраться, что це за сорт такой. После того, как я ушел, они позвали Армена (тут выяснилось, что он и есть управляющий магазином) и рассказали ему про предложение. Армен над ними посмеялся от души (немецкий кофе!), но они ему рассказали про берега Эльбы южной экспозиции… Послали кого-то в соседний магазин за пачкой Чибо эксклюзив, заварили, попробовали. Понравился, но как он может быть из Германии? Короче, они почти до утра сначала пытались найти о Чибо какую-нибудь информацию в интернете (а он был очень медленный и работал не ахти), обзванивали знакомых из других магазинов, в два ночи съездили на какую-то базу к корешам, где им рассказали, откуда его привозят и где фасуют, что в его составе и т.д. За это время они выпили две бутылки коньяка и под утро так и заснули в офисе…
- Парень, никакой кофе нигде в Германии не растет и никогда там не рос! Твой Чибо делается из арабики и робусты, которые растут в Южной Америке, Африке и Азии! В России он появился два года назад (в 1995), и только поэтому его мало кто знает и ты смог нам запудрить мозги!
Они долго мне рассказывали про кофе, про его сорта, как и где он растет, где его делают… Чувствуется, что за ту ночь они сами знатно выросли как кофейные специалисты. А я за ту лекцию узнал о кофе больше, чем до и после… Армену та ночь тоже запомнилась, т.к. он давно, видимо, не участвовал в таком интеллектуальном драйве по выяснению, что же им пытается впарить какой-то пройдоха-студент… Во всяком случае, расстались мы очень хорошо, и я уехал с большим заказом на новый кофе.
В кофейной компании я проработал полгода, в «Ежике» появлялся примерно раз в неделю, и каждый мой приход тетя на кассе вопила «Николай, Вася, он пришел!» - и мы, дождавшись Армена, шли в кабинетик пить, кто кофе, кто коньяк, кто кофе с коньяком. Именно тогда я попробовал кофе, хотя пристрастился к нему позже, через 2 года, в иных условиях. После того, как я защитил диплом и ушел из компании, года два я у них изредка появлялся, когда пробегал мимо, но потом магазин закрылся и вроде бы система гастрономов «Ежик» исчезла. По крайней мере, я их больше не встречал. А жаль, у них был самый вкусный немецкий кофе со склонов южной экспозиции из долины реки Эльбы!
Когда-то занимала управленческую должность и набирала персонал. Работа с деньгами, без общения с клиентами, но частые звонки между сотрудниками. На собеседование пришла глухая девушка, читала по губам и писала ответы в телефоне. Взяла её, сообщила всем сотрудникам, что новенькая не слышит и ей нужно писать сообщения. Поняла, что мои ребята лучшие, когда они создали общий чат, в котором переписывались на обеде. Просто для того, чтобы глухая девушка могла участвовать в разговорах за столом.
9
Разговор этот произошел лет пятнадцать назад. И вот сейчас я его вспомнила.
Однажды меня занесло корректором в маленькую редакцию. Совсем маленькую – офис занимал обычную квартиру в старом доме на Фонтанке. Ну и коллектив, соответственно, был оптимизирован экономным владельцем издания до предела – в нашем теремочке трудились плечом к плечу редактор, художница Ника, верстальщица и рекламщица - обе Верки, большая и малая. Необходимость такого элемента газетной деятельности, как журналист, не помещалась в начальственной голове. Зачем он нужен, если столько разных текстов произрастает на тучной ниве интернета, и всего-то делов – собрать их заботливыми руками редактора. Чтобы не нарваться на месть раскрученных саблезубых авторов, контент умыкался у тихих провинциальных графоманов и в покрытых розовыми девичьими прыщиками лирушечках. В общем, журналиста не было. Зато в отдельном кабинете красило ногти умопомрачительной красоты и глупости созданье, гордо называвшее себя офис-менеджером. Вначале премудрое начальство пыталось обойтись и без корректора, но нудные рекламодатели такой подход признали порочным. Пришлось уступить капиталу.
В первые дни, еще не разобравшись в особенностях редакционной политики, я сильно недоумевала, читая поступавшие от редактора, пожилой простодушной Тамары Николаевны, тексты. Кроме того, чувствовалось что-то странное в отношении ко мне сотрудников. Трудноуловимое – не то настороженность, не то опаска. Точнее сотрудниц – это был типичный женский монастырь. Единственный самец, большой раскидистый фикус Вася, ютился на подоконнике, грустно прижав ладошки-листья к стеклу. Окно, естественно, выходило во двор-колодец привычно угрюмого вида.
Через пару недель, когда все как-то потихоньку вошло в рабочую колею и в перерывах мы дружно гоняли на кухне чаи, я улучила подходящую минуту и спросила – что это было? Девицы переглянулись и засмеялись.
Как выяснилось из их рассказа, я была здесь уже не первым корректором. Причем два предыдущих успели произвести неизгладимое впечатление. Оба, точнее обе, были, как деликатно выразилась Верка большая, херакнутые. Первая посвящала все свободное время обличению козней нечистой силы, и легкомысленные молодые сотрудницы довольно скоро почувствовали себя неуютно. Вторая же отличалась редкой чистоплотностью. Мыла она все. Когда она вымыла под краном купленное в киоске мороженое, девицы решили, что вечный поиск ошибок пагубно влияет на душевное здоровье корректоров.
Но я мыла только руки и фрукты, с нечистой силой же и так всегда на короткой ноге, поскольку постоянно чертыхаюсь, - в общем, все облегченно выдохнули.
Мы очень мило сработались. Народ все был жизнерадостный и не вредный, общие темы – мужики и дети – всегда были под рукой, так что поводов для конфликтов не находилось. Единственное неудобство возникало, когда девицы вспоминали про телевизор. Стоило нам собраться на кухне в обеденный перерыв или на чай-кофе, как они тянулись за пультом. Я не протестовала. Просто стала выходить на обед минут на пятнадцать пораньше. Пила кофе и читала какую-нибудь книжку. Потом вваливались буйные Верки, плюхались на стулья, начинался шум-гам-телевизор. Я мирно брала книжку, чашку и отчаливала в тихую гавань, обратно на рабочее место.
Мои исчезновения не остались незамеченными.
В один прекрасный день, когда я встала и развернулась к выходу, сотрудницы подступили с вопросом – какого хрена.
- Девчонки! Просто я не люблю телевизор, вот и все, - объяснила я.
- Как это? - не поняла Верка большая.
- А… а для фона? – растерянно спросила Верка маленькая.
- А зачем? Вот зачем тебе телевизор «для фона»? Как это – «для фона»? – полюбопытствовала, в свою очередь, я. Тем более что меня действительно давно интересует этот странный феномен.
Верстальщица вдруг возмутилась.
- Потому что я не люблю тишину! Мне в ней неуютно.
- А мне наоборот, - проникновенно пыталась втолковать я. – Хочу слышать свои мысли. Вот тебе – разве этот галдеж не мешает их слушать?
Наступила тягостная пауза.
- Но я вовсе не хочу слышать свои мысли!
- Нет, ну как же все-таки без него? – вступила Тамара Николаевна. – А дома?
- И дома так же.
Девицы сопели. Телевизор орал. Я переминалась с ноги на ногу.
- Ужас… Бедные твои родственники… - наконец протянула Верка большая. - Да ты тиран! Даже тираннозавр!.. Нет, я все-таки не понимаю. Почему?!
И я сделала ужасную глупость. Пустилась в объяснения.
- Ну смотри. Вот он включается - это как если бы вдруг ко мне домой ввалились незнакомые гнусные рожи – о, во-во, вроде этих - и начали завывать, обсуждая новые приключения певицы Валерии или балерины Волочковой. Или Путина с Медведевым. Или еще хуже – сами певицы с балеринами приперлись. И кругом они тычут мне в нос своим грязным бельем, новыми пулялками и всячески производят принуждение к групповому замужеству. А я сижу в своей фланелевой пижамке со слониками, кофе мой стынет, и никуда от них не деться. Короче, мне все это мешает.
- Мешает чему?!
- Думать, - застенчиво ответила я.
И тут в их глазах однозначно прочиталось: «Вот оно! Корректор! Мы так и знали!»
Верка буркнула, помолчав (а все согласно кивали):
- Танька. Ты больная. Тебе надо к психиатру.
- Отчего же мне? Смотрите, вам неуютно в тишине - почему? Да потому что вы не можете остаться наедине со своими мыслями. Так, может, это вам надо к психиатру?
Все внимательно на меня посмотрели.
И Верка членораздельно, внятно пояснила:
- Нет, нам не надо. Тебе надо. ПОТОМУ ЧТО НАС БОЛЬШЕ.
(Татьяна Мэй)
1
Неожиданно образовался заказ с большим объемом сварочных работ. Наши сварщики могут не успеть в срок, даем срочное объявление на радио и в газете. На следующий день стали поступать звонки, отобрали тройку кандидатов и пригласили на собеседование.
Бригадир говорит:
- Ну какое собеседование, на словах они все Лев Толстой, а на деле х#й простой. Нужно пробную работу сразу предлагать выполнить.
Первым пришел мужчина средних лет, в костюме с галстуком и в шляпе.
Просим рассказать о себе:
- Варил трубопровод на Дальнем Востоке.
- Поподробнее можно, каким электродом можете работать?
- Пох&ю каким.
- Материалы с которыми работали?
- Пох&ю какие.
Бригадир приносит две металлические пластины, просит кандидата сварить внахлест.
Кандидат уверенно включает сварочный аппарат, настраивает режимы, вставляет электрод в держак, прикрыв глаза просто рукою ловит дугу и начинает варить.
Мы с бригадиром отворачиваемся, с восхищением оцениваем:
- Какие натренированные глаза, даже щиток не взял.
Чувствуем по запаху что кроме электрода и металла горит какая-то тряпка, оборачиваемся:
- Слышь мужик у тебя галстук горит!
Тот продолжает варить с невозмутимым видом:
- Процесс сварки прерывать нельзя ни в коем случае.
Предъявляет две сваренные пластины бригадиру, они как будто склеенные листы бумаги, нет ни потеков ни подрезов, все аккуратно. Тот делает заключение:
- Профессионала такого уровня впервые вижу, в остальных кандидатах нет смысла.
Мужик отвечает:
- Мне пох&ю каким, пох&ю что и как, можно и без щитка, но галстук проеб@ть это надо постараться...
В Одессе почти сто лет со дня основания (1792) не было водопровода. Воду возили водовозы, причём издалека, так как в приморской зоне колодцы дают воду солоноватую, пригодную только для технических целей. Артезианские скважины называли фонтанами. Скважины с лучшей питьевой водой нашлись в ~10 км от центра города. Туда построили дорогу и стали называть Фонтанской дорогой. Она и теперь так называется. В старой песне "Фонтан черёмухой покрылся" - это на улице вдоль дороги росла черёмуха. Лучшая вода оттуда стоила дороже, но водовозы норовили привезти воду из колодцев поближе и продать по цене фонтанской. Знатоки, хозяйки пробовали и говорили: "Нет! Это не Фонтан!".
Иногда жизнь дарит мимолетные встречи и ситуации, как своеобразные визуализации гариков от Игоря Губермана...
Томск, вечер, возвращаюсь в гостиницу голодный. Рядом с ней – небольшая пекарня с разными вкусностями. Вся светится и заманивает.
Захожу. На витринах – многообразие пирогов размером где-то 40 на 60 см, которые для покупателей режут на куски по их просьбе. Из голодающих я один, за прилавком – молодая девчонка, которая спрашивает, чего мне хочется. Я долго выбираю, потому что все вкусно, всего хочется, но лопнуть не входит в мои вечерние планы. Наконец выбираю непочатый пирог и прошу кусок от него. Девушка кладет пирог на большую доску, заносит над ним огромный нож и спрашивает: «Сколько?». Я прикидываю свои возможности и прошу четвертинку. Нож, начавший движение вниз, замирает. «Сколько-сколько?». «Четвертинку».
Девушка поднимает на меня большие глаза: «Вы знаете, я училась в школе на тройки и умею резать только пополам, дроби не знаю. Половину возьмете?». Честно, я этого не ожидал и немного завис, глядя на нее. Потом отвис и спрашиваю: «А два раза пополам вы можете отрезать?». «Могу, если пальцем покажете». Показал, как резать. Она заворачивает мою четвертинку и спрашивает: «А вы можете сказать, что такое осьмушка? Тут бабуля одна приходит, хочет взять осьмушку, а я не могу ей отрезать, не понимаю, а она объяснить не может, сразу ругается». Сказал, что просто надо три раза пополам порезать, показал как. Девочка себе схемку на бумажке нарисовала и спрятала, заулыбалась: «Теперь у нас продажи поднимутся! Спасибо вам!».
И тебе спасибо, девочка, за тягу к знаниям. И вам приятно съесть осьмушку, неведомая мне бабуля!
Часов в 10 звонит младшая дочь (9 лет): «Папа, я с качели упала, ударилась, рука очень сильно болит». Поехал, забрал из дома, отвез в поликлинику к травматологу, нашли перелом, наложили гипс.
В обед, звонит старшая дочь (12 лет): «Папа, я Лерке за мороженым в магазин побежала, упала, ногу ободрала». Забрал, захожу к травматологу, тот осмотрел, отправил на перевязку, стал заполнять карту, потом смотрит на меня и говорит: «Вроде бы у меня сегодня Иванова уже была?», я ему подтверждаю, да приводил, только младшую Леру, а это старшая Маша. В общем, отвез Машку домой, не успел на работу приехать, звонит жена: «Я руку дверью прижала, палец опух!». С женой доктор принял меня без лишних вопросов, констатировал перелом и отправил накладывать гипс.
Потом поглядел на меня так многозначительно поверх очков и спрашивает:
- Ивановы на сегодня кончились?
3
в Тюмени директор школы разослала в родительские чаты вот такую инструкцию

Инструкция на время онлайн обучения для родителей от директора школы.

Уважаемые родители! Чтобы Ваши дети чувствовали себя дома комфортно также как и в школе во время онлайн обучения, предоставьте им все возможные условия как в школе. Например, пусть в ботинках пинают по стенам оставляя следы, на столах выцарапывают имена своих любимых (или тех кого они не любят). Не выключают свет в комнатах, затыкают во все открытые отверстия фантики от конфет и чипсов. Приклеивают под столы и стулья жвачку. Разбрасывают по комнате кусочки бумаги и мимо урны кидают мусор. Каждые 10 минут идут в туалет и кидают в потолок влажные туалетные салфетки. Пусть во весь голос кричат и бегают с одной комнаты в другую. И самое главное ни в коем случае не кричите на них, ведь вы можете испортить их нежную психику, а главное берегите свои нервы, ведь нервные клетки не восстанавливаются.

А дети немного пошалят и все. Ведь это дети. Тем более их у Вас всего 3 или 4. Не как в школе по 33 - 40 в классе. И это ведь только на две недели. А потом они обратно вернутся к нам.

С уважением директор школы и администрация
Середина 90-х, закончилась учебная геологическая практика после 2 курса в Крыму. Экспедиций никаких нет, прибиться примерно по специальности на сезон не к кому. Поэтому после практики я собирался ехать в Забайкалье сам, ходить по горам и набираться геологического опыта. Из снаряжения – самосшитый непромокаемый спальник, котелок и рюкзак, который я дошивал в поезде. Для защиты от медведей озаботился приобретением на вокзале в Симферополе перцовых хлопушек. На них было написано «От собак», поэтому взял две (медведи крупнее собак), чтобы с гарантией:)
С пересадкой через 5 дней добрался до поселка Старая Чара на БАМе. В поселке никого не знаю, иду по улице. Никого. Вообще. Даже собаки не гавкают. Света в домах нет, только некоторые окна светятся синеватым цветом. Начинает темнеть, страшновато уже немного – где люди?! Обнаружил старое двухэтажное здание с надписью «Удоканская экспедиция», на втором этаже окно желтым светится. Раз экспедиция, значит геологи, свои, а главное - слава богу, люди нашлись! Поднимаюсь наверх. Часть кабинетов пустует, дверей нет, окна выбиты, единственный островок жизни – в кабинете где свет горит. Захожу. Большая комната, в ней трое мужиков сидят, вокруг образцы на столах, карты, какие-то старые отчеты… Короче, рабочая обстановка. Мужики на меня смотрят, мол, ты кто такой и чего тебе надобно? Говорю, что студент, что приехал на самопальную практику, что хочу туда-то и туда-то попасть, не подскажите, где можно на пару дней остановиться, пока продуктов куплю и т.д.? У мужиков глаза по пять копеек – студент на практику сам приехал?! В то время это было как появление инопланетянина. Отодвинули дела, сделали чай, сидим общаемся. Андрей, Гена и еще один (не помню имени). Для начала я выяснил, почему поселок вымер: оказывается, по телеку показывают сериал «Богатые тоже плачут», поэтому все у телевизоров. У меня немного отлегло от сердца, а то уж думал, что в зомбиарий какой-то попал. Довольно быстро разговор подошел к защите от медведей. Оружия у меня нет, говорю, но зато есть две перцовые хлопушки! Мужики вповалку – уморил, студент! Покажи! Достаю обе. Они длиной сантиметров 5, в виде цилиндрика. Смотрятся смешно, конечно… Геологи их как увидели, вообще рассудок потеряли, захлебываются, пальцем показывают и сказать ничего не могут – мол, вот это, против медведей?!! Ой, уморил пацан! Да их на котлету поперчить не хватит! Мне аж обидно стало, я взял и хлопнул одну…
В себя я пришел, лежа на двери в коридоре, снаружи кабинета. Сверху на мне шевелится Андрей и тихо матерится. Воздух как огонь, глаза ничего не видят, из кабинета вообще какие-то подвывания слышны. Расползлись с Андреем в стороны, наощупь он довел до крана с водой, кое-как помыли лицо и шкуру. Сильно лучше не стало, но хоть что-то видно. Пробрались в комнату, открыли окна, чуток проветрили. Остальные умылись, сидим. Общее ощущение: «Твою мать, что это было?!». Никто не может понять, как от такой мелкой пукалки такой блиц-эффект. «Дай состав глянуть». Протягиваю Гене вторую хлопушку. Шрифт мелкий, освещение не очень… Он тянется на стол за очками, цепляется петлей хлопушки за собственную пуговицу… Двери в кабинет уже не было, поэтому я улетел дальше и пострадал меньше. Вокруг стола слышен рев трех медведей, которые одновременно матерятся на меня, на хлопушки, на студентов вообще, на Гену и просто от избытка перца в воздухе… Операция по обесперчиванию территории повторяется. Пьем чай. На столах документы не взять, все в перечной пыли, мужики ржут, что впервые такой нетрадиционный повод не работать, а пораньше домой уйти. Общий вывод: от медведей – шикарная защита, главное поближе подпустить и не обделаться! Я сижу грустный: «Мужики, а вот теперь у меня нет вообще ничего, мы всю мою защиту на нас же и извели». Те переглянулись: ничего, чего-нибудь придумаем…
Так у меня появился кров в поселке, подробная информация, как попасть туда, куда я хотел, какие-то продукты… В качестве антимедведина Андрей на сезон отдал мне свою мелкокалиберную винтовку: «Супротив твоих хлопушек это, конечно, ничто, но может хоть застрелиться успеешь!».
Мелкашка мне пригодилась, но это уже другая история. К перцовым средствам защиты я с тех пор испытываю большое уважение, которое неоднократно подкреплялось на практике. А главное – я долго поддерживал с мужиками добрые отношения, а они иначе как «перчёнными братьями» нас не именовали.
Немного о чае

Работали в экспедиции на дальнем арктическом острове (детали раскрывать не буду, т.к. все участники еще живут и здравствуют, могут шею намылить за разглашение). Остров небольшой, народу 15 человек, столовая в большой палатке. Основная группа работает недалеко от лагеря, несколько человек, включая меня, шарахается маршрутами по всему острову. Встречаемся, соответственно, за завтраком и на ужине. Одна из центровых фигур экспедиции (помимо начальника, конечно) – механик Серега. От него зависит работа дизеля, тепло в бане, и вообще он отвечает за все, что должно крутиться и выделять тепло и электричество. Механик прошел несколько дрейфующих станций в Арктике, работал не один раз в Антарктиде, характер имеет веселый нордический и спокоен, как его трактор ДТ-75. Раздразнить его очень сложно, довести до взрыва – невозможно, поэтому затяжная позиционная война началась совершенно неожиданно – выяснилось, что и он и я нежно любили чай каркадэ. Этот замечательный напиток (кому чай, кому компотик) я любил потому, что в горячем виде его благородная кислинка с сахаром замечательно освежала после тяжелых маршрутов по тундре. Аналогичное воздействие на меня оказывало только густое варево из брусники, но в столь высокоширотной Арктике она уже не водилась. Почему каркадэ любил механик осталось загадкой, видимо, это была простая настоящая любовь, которая необъяснимая. Проблема была в том, что каркадэ в наших запасах было мало, а у Сереги был приоритет, т.к. он был Главный Механик, а я просто геолог. Пили мы каркадэ только по вечерам, строго подсчитывая листики в чужой кружке, но больше его от этого не становилось… Запасы благородного напитка были оценены нашим поваром в неделю его потребления всем составом. Пришлось временно объединиться с механиком и запугать всех остальных, чтобы о каркадэ даже не мечтали. Срок увеличился до 2.5 недель, но на фоне двухмесячных работ ситуацию это не спасло. Помогла случайность…

На противоположном конце острова была заброшенная полярная станция, на обширный склад которой мы иногда наведывались. За 10 лет после ее закрытия там никто не бывал, кроме белых медведей, т.к. даже суда сюда не заходили – далеко и ледовито. Поэтому при достаточной настойчивости можно было найти много интересного. Вот Серега как-то и раз и нашел… Привозит в лагерь с полярки две фанерные бочки, литров по сто каждая. Открываем за ужином одну – сушеный лук. Уррра, теперь все будет в три раза вкуснее! Открываем вторую – там каркадэ! Никто даже пикнуть не успел, Серега мгновенно обнял бочку: «Моё!». Мне он благородно отдал все запасы нашего каркадэ и честно заваривал свой только из бочки. Аромат от его напитка шел немного странный, но цвет его был даже гуще, чем у меня, что Серегу очень радовало. Механик поглощал напиток чуть не ведрами, листики все съедал (как и я). Единственное, что его огорчало – не было той самой кислинки, но все понимали, что для чая, полежавшего 10 лет в бочке среди медведей, это, наверное, нормально. Остальной народ радовался за нас, так как уже отвык от каркадэ и особо не претендовал ни на мой, ни на механический. Тишь да благодать установились в лагере по утрам и вечерам…

Как-то раз, недели через две, Серега подходит и спрашивает: «Слушай, а когда ты в домик на отшибе ходишь, у тебя струя какого цвета?». Нормального, говорю, обычного. «А у меня темно-красного, цвета каркадэ…». Сходи к доктору, говорю, пусть он тебе что-нибудь пропишет или анализ какой сделает… «Не, не пойду, чего он будет мой каркадэ анализировать!». И не пошел.

Подходил к концу второй месяц, готовились к переброске. Мой каркадэ почти закончился, неумеренное потребление бочкового чая механиком привело к тому, что он уже тоже нащупал дно бочки. За пару дней до вертолета он торжественно вечером перевернул бочку, вытряс из нее последние чаинки себе в кружку и потянулся за чайником. «О, смотрите, тут какой-то листочек выпал» - раздался голос нашего милейшего доктора. Он поднял небольшой клочок бумаги, выпавшей со дна бочки и прочитал вслух: «Упаковщица номер пять. Свекла сушеная шинкованная». Серегина рука застыла над столом с поднятым чайником. «ЧЕГООО???!!!».
Как выстояла кухонная палатка – никто не знает до сих пор. Стол устоял только потому, что его ножки были закопаны в землю. Народ рыдал и ползал между стульев, рвал бумажку друг у друга из рук и почти каждый орал «Упаковщица номер 5, свекла сушеная…». Двое оставшихся суток медведи обходили лагерь стороной, потому что из него регулярно раздавались крики «Упаковщица номер пять!» и остров начинал дрожать…
Серега с тех пор каркадэ не пьет совершенно, хотя цвет струи у него нормализовался довольно быстро. Я же компотик из цветов суданской розы как любил, так и пью.
Начало текущего тысячелетия. Работаем в Восточной Арктике, база в Тикси. В те годы заброска наших экспедиций осуществлялась в основном военно-транспортной авиацией – договаривались через неких посредников с летчиками гарнизона и на АН-12 перевозили себя и грузы. Часто этими бортами летали и военные с семьями, и просто тиксинцы, кому надо было. Вылет из средней полосы шел с одного из аэродромов дальней авиации, мы обычно летали с Калужской или Новгородской областей. Соответственно, когда летишь на запад, аэродром посадки толком неизвестен, он может поменяться прям в полете. В Воркуте обычно была посадка на дозаправку.
Как-то раз судьба сложилась неудачно и пришлось мне эвакуироваться из Тикси посреди полевого сезона. Летчики сказали, когда у них борт на запад, я с рюкзачком приехал. В АН-12 пассажиры обычно летают в небольшой гермокабине, которая сразу за кабиной пилотов, а дальше, до рампы в хвосте – грузовой отсек, он не герметичный. В гермокабину нас набили 28 или 30 человек, точно не помню – это на 6 посадочных мест. Летим стоя, прижавшись друг к другу до потери индивидуальной формы. На сидячих местах – жены военных с маленькими детьми, которые попеременно орут. Взрослые тоже очень хотят, но стесняются. Иногда стоящие у двери в грузовой отсек ослабляют его винтовой замок, и тогда все жадно вдыхают воздух, попадающий оттуда. Вместе с ним в гермокабину поступают тяжелые концентрированные волны рыбного духа, потому что борт наполовину забит мороженой рыбой для родственников, начальства, друганов и многих других. Долго дышать этим невозможно и холодно, двери закрываются, через полчаса цикл повторяется. До Воркуты лететь 5 часов. К посадке там у меня болели отдавленные соседями руки. На дозаправку полчаса-час, все разбрелись по полосе и радуются свободе. Потом снова в воздух. На этот раз мы сели под Рязанью через 4 часа. За все время от Тикси – около 10 часов – ни крошки во рту, потому что мой сухпай был раздавлен при трамбовке еще в Тикси, и все время стоя. Почти всех встречают родственники или еще кто-то, а я даже не знаю, куда с аэродрома идти, как в Москву добираться. Спросил у кого-то, мне махнули рукой в сторону шоссе. Иду по рулежке в сумерках, оглохший от 9 часов рева моторов, с еще на расправившимися после давки частями тела, думаю, как добираться дальше…
Что меня заставило обернуться – не знаю до сих пор. Но обернулся – а меня догоняет по полосе АН-12 и рубит воздух винтами всего метрах в 20 за мной. Как я его не услышал? Отскакиваю в сторону и чисто рефлекторно взмахиваю рукой. И тут происходит неожиданное: АН догоняет меня, тормозит, открывается боковой люк, сваливается трап и по нему – бортмеханик, который подбегает ко мне охреневшему и орет на ухо: «… … … мы за тобой полрулежки уже ползем, не знаем, как согнать с полосы! Ты чего тут шляешься да еще и лапами машешь?! … … …». Я ору в ответ, что с Тикси прилетел, тут первый раз, мне в Москву надо, иду к шоссе, куда послали… Он дико смотрит на меня и кричит: «Полезай, до Ступино подбросим! Быстрей давай!». Не успев осознать, что и как, залезаю по трапу в гермокабину… А там – рай! Гермокабина вся вылизанная, светлого тона, по левому борту – откидной столик, стоят ДИВАНЧИКИ! На столике – гигантские красные помидоры, огурцы, зелень какая-то, а за столиком сидит очень симпатичная женщина чуть постарше меня тогдашнего. Бортмех сажает меня за столик, говорит, что лететь минут 10 и скрывается в кабине. Я в полном ступоре – из предыдущего адского АН-12 попал в рай и это тоже АН-12! Женщина мне улыбается и предлагает отведать помидорчик… Те 10 минут полета были лучшими минутами в воздухе за всю мою жизнь! Помидор – вкуснейший плод на свете! Свободная гермокабина, красивая дама (оказалось, что она жена то ли штурмана, то ли второго пилота). Воздушная сказка! Но она быстро кончилась, меня высадили в Ступино и дальше я добирался на электричке. И только в ней до меня как-то неожиданно дошло, что из-под Рязани до Ступино я добрался по сути автостопом на самолете! И до сих пор это самый крутой мой автостоп:) Остановка пассажирского поезда «Нерюнгри-Москва» на БАМе, которая возглавляла до этого мой рейтинг автостопа, прочно отошла на второй план. Что дальше – не знаю, на космодромах я очень редко бываю:)
На прошлой неделе подъехал к дому, припарковался рядом с подъездом, в котором находится моя квартира. Около подъезда тусили мамаши с годовасиками, тугосерями и детьми чуток постарше. Я поздоровался и пошёл домой.
Утром, в субботу, в 09:15, звонок в дверь, причём это не скромный звонок, а прям такой наглый звооооон. Проснулись, я пошёл открывать дверь, смотрю в глазок - стоит соседка. Открываю дверь, а она мне: "Здрасьте, доктор!". Я аж проснулся, откуда, говорю, знаете что я врач? Она отвечает: "Вчера, когда вы подъехали, я под лобовым стеклом у вас увидела пропуск на территорию ГКБ и вашу фамилию на нём. Вот и привела к вам моего сыночку глянуть - у него что-то с горлом (на минуту, я ни разу не детский врач, и тем более не ЛОР, я реабилитолог). От такой наглости я, конечно, опешил, но даму с сыном впустил и даже произвёл осмотр горла и сделал звонок другу-педиатру. Диагноз был поставлен - воспаление миндалин, и предложена срочная госпитализация в больницу с целью уточнения диагноза. И, если потребуется, удаления этих самых миндалин. Распрощались, она ушла, я подумал - какие наглые бывают люди, и пошёл лёг в кровать дальше смотреть свои заслуженные сны.
Вечером этого же дня у нас намечался небольшой сабантуй с друзьями в честь второй годовщины нашей свадьбы. Пришли гости, мы выпили по паре рюмок, всё, как у людей. В 20:00 звонок в дверь. Я без задней мысли открываю дверь, стоит она, и вещает: "Сыначке плохо, температура 39, что делать?". Я отвечаю: "Мадам, ёптить, я ещё утром сказал - срочно в больницу, зачем ребенка гробить?". "Да, - говорит тётя, - мы решили полоскание попробовать, боимся операции". Следующий её вопрос меня просто убил. "Вы что, пьяны?!" - заявляет мне тётя. - "У меня ребёнок болеет, а вы тут пьёте!". Я на секунду задумался, не перепутал ли я свои хоромы на западе столицы со свои скромным отделением, подумал и понял, что нет. Просто тётка перегибает палку. Вежливо попрощался и пошёл к друзьям.
Рассказал им, посмеялись, забыли.
Утром в воскресенье звонок в дверь. Догадываетесь, кто пришёл? Правильно.
Первый вопрос: "Вы протрезвели?".
Второй: "Что делать с сыном?".
Узнал номер её квартиры, послал, вызвал скорую, пацана увезли.
После этого я стал врагом всех мамаш в радиусе 3 км от дома и пьющим врачом.
В детском саду детям раздали бумажные заготовки фигурок лягушки и попросили раскрасить. Вечером, когда я пришла забирать сына, воспитательница вышла ко мне и прям трагически сообщила, что мне бы надо позаниматься с ним, а то он даже не знает что лягушка - зелёная. И показала раскрашенную Тёмычем фигурку - чёрную, с красными точками. Сын во время этого разговора молча стоял рядом, потом не выдержал: "Мама, это же краснобрюхая жерлянка, как она может быть зеленой?".
Ранние девяностые, если вдуматься, были жутким временем. Начавшиеся невыплаты зарплаты, реальный страх голода, криминал, спирт "Рояль" в ларьках, тупые кокшеновские комедии, пьяный и обосанный президент в Кремле, комиссионки на каждом углу и далее по списку. Люди ходили покупать шмотки на проходящий китайский поезд, а причиной увольнения в трудовых книжках писали - ликвидация учредителей. Я тогда закончил второй курс тюменского индустриального и, удачно отмазавшись липовой справкой от романтической геологической практики, принял волевое для себя решение не растрачиваться впустую на отдых, а устроиться куда-нибудь подзаработать.

В сущности, выбор работы для студента был тогда невелик. Можно было, к примеру, устроиться сторожить садик или стройку. Преимуществом такой работы было то, что можно было водить по ночам в сторожку знакомых барышень и даже, при наличии состоятельных друзей, брать у них на ночь видак с кассетой увлекательного тевтонского порно. Но я в те дни как раз переживал очередную грандиозную любовную драму и решил на некоторое время подвязать с женщинами с целью осмысливания причин происходящего. Не то, чтобы я хвастаюсь, но девки тогда меня обламывали с редким постоянством. И вдобавок у работы сторожем был ещё один нюанс - при всех потенциальных возможностях она имела серьёзный недостаток - платили мало, всего полтинник в месяц.
Был ещё вариант подстричься покороче и сдаться в какую-нибудь бригаду, кои создавали тогда все кому не лень. Почти все мои товарищи, с кем после армии ходили на бокс, уже торчали в оных. И даже уже успели наполучать в общее пользование старые праворукие шушлайки, на которых важно носились по городу, как совы над просекой. Но саму мысль о том, что придётся лупить кого-либо за то, что у него есть деньги, а у тебя нет, я как-то всегда находил несколько абсурдной, поэтому этот вариант тоже не рассматривал.
*

В конце концов, я решил тупо пойти грузчиком. Они, судя по объявлениям, требовались везде, и зарплата у них была значительно выше, чем у тех же сторожей.
Первое место, куда я устроился, был наш хладокомбинат. Там я проработал, чтобы не соврать, ровно один день. В бухгалтерии на меня завели первую в моей жизни трудовую книжку, где была прописана моя должность - «работник склада». Сам склад, куда меня отправили, располагался в ангаре за толстой железной дверью с табличкой «ЗАКРЫВАЙ ДВЕРИ, БЕРЕГИ ХОЛОД!». Повсюду в нём стояли большие промышленные холодильники. За одним из таких в углу, трое остальных работников склада стоя пили по очереди что-то из мутной стеклянной баночки, запивая это водой из стоявшего на перевёрнутом ящике чайника. Моему появлению никто из них не удивился. Мне лишь сунули старую фуфайку, а вслед за ней и баночку со словами:

- Пей. - Я принюхался. Пахло больницей.
- А закусить есть? - робко поинтересовался я.

Подавший мне банку привстал и, отломив со стенки холодильника кусок намёрзшего там снега, протянул мне, повторив:

- Пей. Ща коров привезут.

Не знаю почему, но я выпил. С трудом, конечно, ибо до этого дня спирт я ни разу в своей жизни не пробовал. Его могучее действие я ощутил практически мгновенно и, видимо, оно и помогло мне выжить в следующие два часа, когда мы крючьями выгружали целую машину коров, точнее их обледенелые туши, которые затем наваливали на заднюю дверь склада, одни на другие до самого потолка. Адский труд. Когда мы к обеду закончили, и пошли к себе в угол пить чай с пряниками, то сил не было даже держать чашку в руках.

После краткого чаепития по кругу была вновь пущена баночка со спиртом, от которой мне даже не пришлось отказываться, потому что к тому времени я уже пьяно дремал, привалившись спиной к холодильнику. Вероятно, меня решили пожалеть и больше не будили, и почти до конца рабочего дня я там и проспал. Проснувшись, я обнаружил, что во сне я завалился набок и лежу возле ящика на своём фофане. Голова моя при этом оказалась зажатой между чайником и холодильником. Всё тело ужасно затекло и кроме этого жутко болели уши. Зажав их руками, я пешком доковылял до второй городской больницы, где по вечерам подрабатывал медбратом одноклассник, учившийся в «меде». На моё счастье была его смена, и он тут же провёл меня к дежурному врачу. Вынесенный мне диагноз удивил всё приёмное отделение.

Как выяснилось при обследовании, одно ухо я умудрился об холодильник обморозить, а на втором, что было рядом с чайником получить ожог первой степени. Доктора, смазали мне уши разными мазями и замотали голову бинтом, взяв с меня честное слово, что в конце недели я появлюсь у них на осмотре, чтобы они могли показать мои чудо-уши студентам мединститута. Случай-то, как они сказали, совершенно уникальный. Я даже немного загордился собою тогда. Правда, когда я причапал домой и смотревшая очередную серию «Просто Марии» мать увидела меня во всей красе, то чувство гордости несколько ослабло. Подумав, что меня избили бандиты-рэкетиры, сирену она тогда врубила нешуточную. Хорошо ещё, что отец был в командировке. Кое-как её успокоив, я прошёл к себе в комнату, отказавшись от ужина.
*

Уши у меня болели ещё несколько дней. Кожа на них начала облазить, отваливаясь целыми кусками, которые с удовольствием пожирал наш домашний кот Кузя, впоследствии по причине безжалостной кастрации перекрещенный в Изю. После того, как уши зажили окончательно, я решил снова поискать работу. Хладокомбинат я уже не рассматривал, поняв, что второй рабочий день мне там не выдержать. На второй день поисков я устроился грузчиком на почтовый участок тюменского железнодорожного вокзала, где честно отработал две недели. Там, слава богу, во время работы не пили, да и люди были постарше и посолидней. Молодой был вообще я один, все остальные годились мне в отцы, называли меня «студент» и с работой особо не напрягали.

Основной моей обязанностью было вслушивание в процесс перекидывания из рук в руки посылок во время разгрузки, с целью обнаружения характерного «булька». Услышав желанный звук, я тихонько присвистывал, и обозначенная посылка укладывалась в особую кучу возле задней стены склада сплошь подрытую воровскими норами. Под вечер такие посылки дербанились в дальнем углу склада, спиртное утаскивалось с той стороны и употреблялось в кустах подальше от вокзальной площади. Алкоголь был в дефиците, и поэтому вероятность получения посылок с возможной выпивкой на нашем участке устойчиво стремилась к нулю.

Зарплату на участке выдавали дважды в месяц, что меня тогда, по всей вероятности, и сгубило. Получив на руки сумму адекватную трём моим месячным стипендиям, я на радостях внял доводам коллег по работе о безусловной святости пролетарских традиций, вместе с ними отправившись проставляться за первую зарплату в нашу привокзальную пельмешку. Вроде как бы выпить по кружке пивка. Там я купил всем по пиву и по беляшу. Сперва хотел взять на закуску появившиеся тогда в продаже чипсы, но бригадир, с сомнением повертевший в руках шуршащий пакетик, веско произнёс:

- Не у каждого коммуниста от картошки хуй стоит.

Проникнувшись, я и взял всем беляшей. А после пива, послушавшись мудрых советов, о том, что понижение градуса издревле считается в рабочей среде дурновкусием, я заказал водку, затем под водку пельмени и снова водку. Потом, помню, все дружно стали стрелять у меня мелкие деньги. На все мои опасения, что денег мне уже просто может не хватить рассчитаться, я слышал:

- Да не ссы, студент, завтра скинемся, обратно всё получишь!

После этих благородных, но, как выяснилось впоследствии, совершённо лишённых жизненной почвы заявлений, я, раздав практически весь аванс, захмелел окончательно и вскоре, пропустив всех друзей моих медлительный уход, уже безмятежно дремал за своим столом. Очнулся я уже за полночь, совершенно один, с головою гудевшей как мигалка и полным отсутствием денег в карманах. Вокруг меня, словно герои Эллады, дружно дрыхли вокзальные бомжики. Кое-как добравшись пешком до дома, я, не раздеваясь, рухнул в постель.

На следующий день меня еле-еле подняла мать. С трудом разлепил глаза, я обнаружил, что уже половина одиннадцатого. Спать мне хотелось как собаке Павлова. В ушах шумело так, словно кто-то приложил к ним две огромные морские раковины. Из-за двери доносился разговор родителей:

- Да что с ним творится? - сердито вопрошал у матери вернувшийся утром с командировки отец.
- Может, просто устал? - пыталась та как-то сгладить ситуацию.
- Да какой там устал? К нему же в комнату зайти невозможно, выхлоп стоит как на спиртзаводе. Ладно, вечером с ним поговорю.

На работе я появился только к полудню. На участке все ходили с похмелья злые и зелёные как инопланетяне. В ответ на мои робкие вопросы о деньгах, вчерашние кореша морщась отворачивались и, в конце концов, послали к бригадиру, который суровым рэпом мне объяснил, что никто меня на верёвке туда не водил и соответственно никто никому не должен. А ежели я лично решил угостить товарищей по работе (за что мне, конечно, спасибо), то и должен делать это от души, а не вести себя впоследствии с сослуживцами как кошерная интеллигенция. Тут такое не приветствуется. И вообще работать надо, никто здесь за меня пахать не нанимался.

Использование в бригадировой речи такого стилистического приема как бессоюзие придавало ей особую стремительную выразительность, и, несмотря на жуткую головную боль, до меня мало-помалу дошло, что все мои полумесячные заработанные деньги я, увы, безвозвратно проканал как Буратино курточку. Молча начав работать, я стал обдумывать сложившееся положение, и вскоре, вместе с осознанием факта банального кидалова, ко мне пришло и чувство обиды на коварство вчерашних собутыльников. План мести созрел быстро и к концу трудодня моими стараниями были отобраны и заныканы «на вынос» четыре тяжеленные посылки. В трёх из них по квитанции шли учебники в школу МВД, а в четвёртой ехала кукла, умеющая отчётливо и жалобно говорить «ма-ма» каждый раз, когда посылку переворачивали.

Подготовив, сей злодейский акт возмездия, и, отказавшись от опохмела, я поспешил после работы домой, решив больше на участке не появляться, явственно понимая, что после последней моей выборки деловые отношения с коллегами запросто имеют все шансы перейти в романтические.
*

Третьим моим местом работы, куда меня устроила мать, стала коммерческая фирма «ПЭКо». Устроила через соседку снизу, чей родственник работал там охранником в круглосуточном ларьке, что тогда покрыли весь город, как бык Европу.

- Что мне там делать-то надо? - спросил я мать вечером.
- Будешь там пока на подхвате, лучше уж в ларьке, чем по вокзалам спиваться.

До этого с бизнесом в своей жизни я никогда не сталкивался и вообще, честно говоря, только недавно и узнал, что само слово бизнес пишется через Б.

Моя новая должность называлась помощник руководителя. Появилась она не так давно, но уже начала пользоваться популярностью у нарождающегося бизнесменского корпуса. В принципе, и сама наша фирма возникла недавно. Дядя моего директора, отмутив в свою практически личную собственность несколько энергопредприятий, для проводки каких-то своих тарифов учредил нашу фирму-прокладку, где директором поставил своего племянника. Его он выдернул с какой-то государевой конторы, предоставил ему офис, выделил жильё и подъёмные. Ставить на хозяйство кого-то не из родственников тогда считалось не комильфо. Да и наёмных управленцев, коих сейчас как говна за баней, в начале девяностых просто не было.

Мой директор, получив свои первые в жизни крупные деньжищи, последовательно выполнил весь, свойственный тому времени, алгоритм действий. А именно - приобрёл в «комке» рыжую кожаную куртку-косуху, напечатал себе первые чёрно-белые визитули и купил старый 123-й Mercedes. Мерседес был зелёновато-серый, с задним приводом и дизельным двигателем. Его, некогда блестящая краска, с годами потускнела, приобретя тот бутылочный оттенок, который в старину называли цветом «влюблённой жабы». Нормально мотор заводился только с утра, в нагретом же состоянии капризничал. Тем не менее, шефу его автомобиль очень нравился, он ласково называл его «мой пепелац» и лично периодически выходил вниз протереть ему зеркала. Вот благодаря этому крокодайлу меня и приняли на работу.

Совершив в уме нехитрые арифметические действия, директор вычислил, что взяв меня в штат, он даже сэкономит на времени и на соляре. От меня же требовалось выполнять мелкие поручения, помогать грузить в ларьке товары при подвозе, толкать мерина в случае явного его незавода, либо сидеть внутри при работающем двигателе, пока директор будет выходить из него «делать бизнес».

Ларёк наш находился прямо под окнами нашего офиса. Покупка его была первой коммерческой инициативой моего директора. Что, в принципе, неудивительно, тогда все их ставили. Но с ларьком ему, можно сказать, повезло. Во-первых, стоял он недалеко от центра, а во-вторых, в отличие от тогдашних уличных уродцев, обычно изготовленных из приваренных к швеллеру листов железа, нашей фирме от, не так давно сдохнувшей «выездной торговли», достался профессиональный торговый павильон, настоящий маленький магазинчик.

Сам офис располагался в недавно переделанном под кабинеты бывшем заводском актовом зале с оставшимся соответствующим антуражем. Мне все эти высокие лепные потолки, полированный паркет и огромные хрустальные люстры сильно напоминали загс, куда я весь прошлый курс по переменке таскал своих одногруппниц подавать фальшивые свадебные заявления для получения талонов на заветную отоварку в «брачке». Популярное было тогда среди студентов занятие. Но, в общем-то, со стороны всё у нас в офисе выглядело достаточно солидно. Возле входной двери гордо красовалась табличка «Первая Энергетическая Компания».

Состоял офис из двух кабинетов, причём первый был проходной. В нём под большим цветным постером «Эллен и ребята» сидела нанятая чуть раньше меня секретарша Марина, смазливая лохиня с глупыми газельими глазами, беспрерывно жующая с открытым ртом появившуюся недавно забугорную жвачку «Love is…». Что происходило вокруг неё она особо не понимала, да и не старалась понять. В первый же свой рабочий день я ей задвинул, что, насколько мне известно, наша фирма учреждена для торговли чебурашками, которых шефу будут поставлять из белорусских лесов, где, собственно говоря, чебурашки и водятся. А под вечер случайно услышал, как она на полном серьёзе излагает эту версию какой-то своей подруге по телефону. Телефон стоял перед ней - новенький «Панасоник», по которому она обычно отвечала заученную фразу:

- Нет его, вышел «Мерседес» проверить... А кому перезвонить-то?

Директора она боготворила и при его появлении заметно краснела. Но, в принципе, существо она было безобидное, и всё своё свободное время я торчал возле её стола. Тем более, что там я, по крайней мере, не мёрз.
Во втором же кабинете, где располагался сам директор, всегда стоял ощутимый морозец. Причиной тому было стоявшее в левом углу кабинета невиданное по тем временам чудо - кондиционер. После покупки, думая, что именно так он и должен работать, директор установил его на самое последнее деление, где была нарисована голубая снежинка. Спорить с шефом было особо некому, поэтому в его кабинете холодно было как в вытрезвителе. В правом углу стояла кадка с другой входившей в обиход новинкой - вечнозелёным деревом из искусственной зелени, которое упорно поливала приходившая по вечерам уборщица. Один раз я даже видел, как она, цепко ухватившись, втихаря вырвала пару листочков на рассаду, спрятав их в тряпочку.

Посреди комнаты находился стол, на котором стояла другое заграничное диво - бэушный PC 286 с треснувшим снизу монитором, который шеф включал, когда садился играть на нём в тетрис. Сбоку от стола с компьютером стоял шкаф для документов, за стеклянными дверцами которого заманчиво посверкивали яркими этикетками диковинные разноцветные ликёры «Кюрасао». Время от времени, когда директору надоедало играть на компьютере, он вставал и по очереди вытаскивал бутылки из шкафа, задумчиво рассматривая сквозь них видневшийся в окне кусочек улицы. После чего уровень его деловой активности даже несколько повышался, и директор начинал звонить «по делам». Хотя, дел-то, надо сказать, как раз и не было и, затарив с утра ларёк, добрую часть рабочего дня мой начальник мучался вечным вопросом передовой русской интеллигенции - Чё делать?

Делать ему, в основном, было тупо нечего. Помимо ларька и дядиных тарифов вся деятельность фирмы сводилась к каким-то случайным сделкам, случайные товары покупались у таких же начинающих предпринимателей и продавались случайным людям. Всё это гордо именовалось посреднической деятельностью. В ходу тогда было построение цепочки от владельца товара до конечного покупателя. Там могли находиться совершенно разные фирмы и люди, но бывало, что всё каким-то волшебным образом срасталось, и в конце каждый мог получить свою малую дольку. Вот и наша контора участвовала тогда во множестве таких, по большей части беспонтовых операций и даже умудрялась иногда чего-нибудь продавать.

Схема работы была простая: по рекламе находился потенциальный покупатель, которому нужна была некая продукция, за которую он может рассчитаться каким-либо своим товаром, который в свою очередь пользуется спросом у какого-нибудь третьего или четвёртого лица, часто размещавшего своё объявление в той же самой газете. Оставалось только свести нужных продавцов и покупателей. Самое интересное, что некоторые сделки всё же прокатывали, причём с нашей нехилой наценкой. Но чаще всего посредническая цепочка трагически разрывалась, оставив большинству горе-участников лишь фантомную боль по упущенной выгоде, которую они, как правило, уже успевали посчитать, а некоторые и потратить.
*

Ларёк же работал как часы и, как мне теперь кажется, он один и приносил реальную прибыль. С утра мы с оптовых баз подвозили в него всё то фуфло, которое тогда пользовалось спросом: пепси, пиво багбир, сигареты (магна, бонд и мидвест), цветные презервативы, растворимые соки зуко и юпи, жвачки турбо, коробки с пакетиками сушённых бананов, шоколадки топик, конфеты мамба и прочие деликатесы, некоторые из которых уже и не вспомнишь. Алкоголь потяжелее завозили даже два раза в день: ликёры, водку маккормик и распутин. Наверняка всё это было левое-прелевое, но кому тогда могло прийти в голову, что когда-нибудь товары будут проверять на предмет контрафакта?

Самое замечательное, что, на мой взгляд, было в ларьке это наша продавщица Танька. Продавщицей была она одна, лишь по воскресеньям подменяясь дочкой бухгалтерши. Работать в ларьке ей, по-моему, нравилось. Зарплату ей платили небольшую, но она неплохо добирала на ночных продажах, ведь ларёк был открыт до часу ночи. До этого Танька трудилась на нашем моторном заводе, где она собирала корзины сцепления для «москвичей».

- Я с корзинкой - говорила она - прошла Крым, Рым, Берлин и Токио. Как Красная Шапочка.

Лет ей было немногим за тридцать. Довольно привлекательная для своего возраста разведёнка, хотя уже с некоторой долей осенней усталости в глазах. Меня она всегда поражала перлами, которые с невозмутимым видом без труда выдавала на любое происходившее событие или реагировала на просьбу покупателей. Вот только некоторые из них, которые я сейчас могу припомнить:

- Двери закрывайте - жёны изменять будут!
- Вы зажигалку или покупайте или на место ложьте. Я не Прометей всем огня бесплатно давать!
- Ты почему мимо урны бросил?! Вот из-за таких рождаемость и падает, никто попасть не может!
- Как я вам, молодые люди, икру в вобле нащупаю?! Я вам что - гинеколог?

Вторым нашим работником в ларьке был, навсегда победивший анорексию, охранник Володя. Патологический, по сути, бездельник, как и большинство своих собратьев по профессии. Девяносто процентов своего рабочего времени Володя неторопливо натирал специальной бархоткой свой перстень-печатку, похожую сбоку на лёгкую шахматную фигуру. Тогда, кстати, работать в охране было даже, в какой-то мере, престижно. Это сейчас у нас полстраны охранники, в каждом городе поутру одна картина - толпа мужчин в камуфляже домой с узелками бредёт с дежурства, половина с похмелья.

Видно было, что Танька ему нравилась, он всячески её опекал и очень стремился завоевать её расположение, часто встревая в ссоры с покупателями, приключающиеся по причине её острого языка. Танька же периодически его обламывала.

- Какой целоваться, Володя? - смеялась она - от этого ж только пломбы вылетают.

Володя приглядывал за директорским мерсом, что стоял сбоку от ларька, днём - чтобы не спёрли антенну, а по вечерам, когда становился заметным мигающий красным цветом маячок сигнализации, следил чтобы не пинали по дверям и колёсам. Сигналки тогда только появились, и пнуть по машине, чтоб она заорала на разные голоса, многие прохожие считали удачной мыслью.
Ещё одним охранником в нашем ларьке числился какой-то тайный индивидуум, которого велел оформить туда дядя директора. Ну, вы понимаете, куда ж без них было…
*

Всю первую свою трудовую неделю я проездил с директором на его пепелаце. Первый день на заднем сиденье, а потом, когда директор осознал, что при такой езде он сам больше похож на моего водителя, и рядом. Начиная со второй недели, он уже периодически сажал за руль меня. Я бы лицемерил, если бы утверждал, что такое занятие меня не радовало. Пару раз мне даже удалось засветить из мерса свою физиономию знакомым, что весьма укрепило мой статус «на районе». Кроме этого мы отвозили бухгалтерше печать, накладнушки, счета и прочие важные для бизнеса документы. Вся эта движуха была, по сути, беспонтовая и сейчас всю эту деятельность легко заменили бы факс с электронкой, но тогда всё это казалось абсолютно естественным.

Как правило, пару раз в неделю Директор обычно надумывал посексовать и тогда мы катили к его полюбовнице. Он, как и большинство рано женившихся мужчин, земную жизнь пройдя наполовину, успел ко второй половине обзавестись настоящей своею любовью. Его femme fatale была средних лет красавицей модильянистого типа, с зелёными, как у беды, глазами. Выглядела она, надо отдать ей должное, очень даже ничегошно. Когда мы заезжали за ней, и я пересаживался назад, то переднее седушку приходилось даже отодвигать, чтобы влезали её длинные, в розовых лосинах ноги. Городская секс-индустрия по сравнению с нынешними временами была на зачаточном уровне, поиски спонсора считались тогда в обществе определённой нормой, и такие старлетки пользовались тогда довольно устойчивым спросом у появляющегося предпринимательского класса. Позже с появлением интернета и индивидуалок спрос на услуги подобных дам резко снизился.

Домашнего телефона у неё не было (о сотовых тогда даже не слышали) и для того, чтобы их рандеву состоялось, мы вначале подъезжали к магазину стройтоваров, куда я заходил высмотреть её мужа, лысого и унылого типа, работавшего там продавцом. Удостоверившись, что нужный объект на месте, мы шумахерили к пансионату директорской крали, заскочив по дороге в свой ларёк, где шеф обычно выписывал на себя вафли «Кукуруку», ликёр «Амаретто», сигареты «Магна» и пачку презервативов, (а иногда, исходя из каких-то собственных своих соображений, он брал две), после чего мы летели к его фаворитке. Условившись со мной, вернуться часа через два-два с половиной, он поднимался наверх, а я оставался в мерсе. Несмотря на все свои грандиозные планы, возвращался он уже максимум через часик, и мы уже не торопясь, тащились в офис. В «бункер», как говорил директор.

В случае же когда лысого на месте не было, мы разворачивались обратно, либо ехали на озеро Андреевское мыть машину. Доступ к воде тогда был свободный и мы, искупавшись, до блеска натирали директорский мерс кусками поролона. Толкать после наш унитаз по песку одному было невозможно, и я обычно просил помочь кого-нибудь ещё, внося в сонную жизнь пляжа определённое разнообразие.

Иногда, домчав до города, мы не ехали сразу в офис, а специально ехали прокатиться по нашей главной городской артерии - улице Республики. Это кажется сказкой, но машин тогда было мало и можно было гонять днём по городу из конца в конец как духу божьему над водою. Тем более что тогда на дорогах народ от иномарок просто шугался в разные стороны. Сейчас, когда любая девочка на ренушке готова без проблем протаранить подвернувшуюся ей на пути «каешку», в это верится с трудом, но так и было.

Езда вообще, надо сказать, была достаточно комфортна. Теперешняя ситуация, при которой кто на дороге пропустит тот кунак, а кто подрезал - кровник, создалась лишь с введением автокредитования, когда на дороги выехал легион соплижуев на кредитных застрахованных авто… Ну, вы помните…

Время от времени мой начальник вывозил свою даму сердца прогуляться, правда, выбор мест для отдыха тогда был довольно ограниченным, это сейчас в Тюмени кафушек как в Париже. А в те времена какие-либо светские мероприятия почти не проводились (вероятнее всего по причине полного отсутствия светского общества) и все развлечения сводились к походу в один из трёх-четырёх тюменских ресторанов, бывшими тогда центрами городской цивилизации.

В зале представители многочисленных блаткомитетов, соседничали с деловыми, челноками и этническими авторитетами. Среди тогдашнего тюменского бомонда считалось естественным ходить в рестораны в спортивных костюмах и сдвигать столики с понравившимися соседками, а главным показателем, демонстрирующим особую утонченность во вкусе, был вопрос к принёсшему заказ официанту:

- Слыышь, а ты сам-то будешь это хавать?!! - и рефреном - Нет, ты скажи – ты сам-то будешь это хавать?!!

Дамы у всех были примерно одинаковые: прокуренные красавицы-потаскухи с химзавивкой, вульгарным макияжем (Матисс отдыхает) и пошлыми манерами, которые тогда, впрочем, были в порядке вещей. Некоторые из наиболее изысканных и продвинутых девиц дружно тестировали появившиеся тогда светящиеся клипсы, что, по общему мнению, придавало им вполне загадочный и мулинружевский вид.
Представления людей о прекрасном всегда обусловлены особенностями их общественного бытия, поэтому сей нарисованный эстетический идеал на тот момент полностью соответствовал общепринятым канонам.

Наверное, учитывая всё это, директор туда обычно не совался, предпочитая тихариться с возлюбленной в кафешке «Белая сова», что открылась тогда на выезде из города.
Договорившись с ней заранее, мы забирали её на углу в двух кварталах от её дома, где она ждала нас у «хлебного», нервно прохаживаясь там как Фанни Каплан по заводу Михельсона.

Сейчас «Сову» уже перестроили, а тогда её внешний вид был довольно эклектичен, и сама постройка походила на дом, где прятали Бен Ладена. Интерьер тоже соответствовал. Стены, оклеенные обоями под шелк, украшали дешёвые картинки в позолочённых рамках. Зал разделялся на кабинки с арками из крашеной и покрытой лаком фанеры.
Музон играл тоже клёвый: «Комбинация», «Технология», «Мираж» и тому подобное. Но сервис был на высоте - всё вкусно и быстро и я всегда наедался там на халву, как щенок на помойке. Тогдашние повара ещё не научились делать порции гомеопатическими, присвоив им мудрённые иностранные имена, как это сейчас повсеместно принято. В каждой кабинке на столе лежала книга жалоб и предложений, и наша зеленоглазая дама всегда писала туда отзывы, которые я потом с удовольствием перечитывал: - Сидели у вас в cаве. Ели люляки баб. Очень понравилось.

Посетив «Сову» мы, если позволяла погода, обычно сворачивали на озеро искупаться. Назад в город, толкнув мерс, за руль садился я, а мой директор с полюбовницей садились ворковать на задние сиденья. Через некоторое время, судя по доносившемуся оттуда директорскому хрюканью, там начинало происходить нечто глубоко интимное. Везти их я старался медленно и только через час подвозил к тому же «хлебному», где, напоследок красиво поцеловав шефа с неистовой компрессией русской драматической актрисы, его пассия выходила из машины и дальше до своего пансионата шла уже пешком, высоко вскидывая колени и на ходу поправляя свои живописно растрепанные волосы.

- В бункер - вздыхал директор.
*
Тот день я запомнил хорошо, что, неудивительно учитывая высокую динамику произошедших в течение его причинно-следственных событий, в результате которых мне довелось первый раз в жизни побывать в соседнем с нами Екатеринбурге..

- Ой, там такое! Гудит как улей родной завод - закатила глаза Танька, когда я с утра появился на работе, - Иди скорее, тебя шеф уже спрашивал.

Гудело всё как раз из-за Таньки. Как выяснилось, прошлой ночью наш Володя, не разобравшись, отлупил у ларька двух молодых людей, покупавших у Таньки три бутылки водки Diamond. Отлупил, неправильно истолковав их фразу:

- Дайманда, три флакона.

Обычно все называли эту водку "Димон".

Пострадавшие умники на беду оказались какими-то мажорами и, пообещав Володе, что его сексуальная жизнь вскоре разнообразится, скрылись в ночи на папиной «девятке», с визгом переключая скорости и оставив после себя лишь черный дымящийся след на асфальте…
Видно сразу же и попёрли жаловаться папикам.
По хорошему, в такой ситуации, на месте родителей нужно было выдать сынкам пару подзатыльников по жёсткому диску, чтоб не шарились по ночам за водкой и делу конец. Но один из отцов, видимо, так не считал и с утра подключил к этому делу свою «страховую компанию».

Поэтому, то утро в нашей фирме и началось с разборок. Володе от греха велели втаптывать домой, что он и сделал, слившись с несвойственным ему проворством. Когда я поднялся в офис, то помимо нашей секретарши обнаружил там сидевшего на стуле у двери директорского кабинета незнакомого парня спортивного вида, на которого испуганная Марина таращилась, словно девственница на вич-инфицированного насильника. За дверями у шефа что-то гневно бурчала подъехавшая мажорская крыша.
В ответ им также гнусаво бубнили присланные директорским дядей «наши». Маринка подслушивала этот диалог, затаив дыхание. По-видимому, переживала за директора. Спортсмены свалили где-то минут через десять. Спустя ещё минут пять выглянул запаренный директор и позвал меня к себе.

- Падай в капсулу - он протянул мне ключи от машины - надо на вокзале одного человека встретить. Он со Свердловска через час на поезде приезжает. Зовут его Григорий Иванович, стой на площади, он сам к тебе подойдёт. Встретишь, привози сюда. Вот тебе на горючку, заправься.

На вокзал я успел вовремя и даже успел заправиться и прокатиться мимо находившегося сбоку от вокзала почтового участка, по пути посигналив бывшим коллегам. Они как раз тусовались там в курилке и, увидев меня за рулём мерседеса, дружно вылупили глаза от удивления. Тогда появиться на мерсе было просто бомбой, это сейчас никого никакой машиной не удивишь. Довольный произведённым эффектом я подрулил на площадь и вскоре ко мне подошёл здоровенный мужик в годах, в костюме и с портфелем.
- Иваныч - протянул он руку. Рука была тоже огромная, ручища я б лучше сказал. Когда мы подъехали к офису, то нас на улице уже ждали директор с дядей. Меня они отправили помогать Таньке, а сами повели гостя в офис.

На обед я повёз их всех вместе в «Сову», где шеф с дядей на пару всячески облизывали гостя. По оказываемым ему знакам внимания было заметно, что он был для них очень важен, дядя даже заказал для «гостя с Урала» песню. Как я понял Иваныч приехал к нам утверждать те самые тарифы, ради которых и открывалась наша фирма. Пили они коньяк «Три бочки», причём Иваныч несмотря на возраст пил больше всех, но не пьянел, что, впрочем, было немудрено учитывая его медвежью конституцию.

Проторчали мы там часа три. Сперва они обсуждали дела, но понемногу, как это обычно бывает за столом, разговор дошёл и до женщин, а точнее до падших женщин, которые тогда только появились по тюменским баням и саунам. Ныне, когда в любой бане имеются собственные штатные куртизанки, а в каждом населённом пункте есть своя объездная, где пасутся «сосущие в терновнике», в это верится с трудом, но, тем не менее, раньше их не было. Наш гость, как выяснилось, ещё не имел опыта общения с профессиональными жрицами любви, но как бы был не против даже на старости лет получить оный, а заодно и подписать те самые заветные тарифы.

Поэтому когда мы вернулись в офис, то директор велел Марине подыскать сауну или баню подходящую ему для отдыха с гостем такого высокого уровня. Сами же они проследовали в кабинет директора, где продолжили поить гостя с Урала коньяком.
Получив такое ЦУ от директора, наша секретарша Марина начала обзванивать сауны, всем своим видом выказывая неодобрение планируемому бесчинству. Лицо у неё при этом было такое, будто её саму глотать заставили. В результате непродолжительных поисков она заарендила сауну на заводе сантехзаготовок, презентовавшую себя как «элитную».

Примерно через полчаса деловая часть встречи, по всей видимости, завершилась, и кабинет шефа покинул его довольный дядя, подмигнув напоследок сердитой Маринке. Ещё минут через пятнадцать вышли шеф с Иванычем и все вместе мы спустились к нашему ларьку, где, взяв упаковку баночного пива, двинули в сауну.

- Надо же - увидев Иваныча, сказала Танька - такой большой и без гармошки.
*

На скамейке возле дверей сантехзаготовок, в позе врубелевского демона, сидел на корточках охранник в камуфляже. Увидев наш мерс, он вскочил и привёл администраторшу, пышную тётку с претензией на элегантность, вышедшую к нам с дежурной улыбкой:

- Отдохнуть к нам? В элитную? Сейчас Виталик подойдёт, всё организует, проходите за мной.

Идти нам пришлось мимо бара, где за стойкой скучала одинокая миловидная деваха и мимо двух других, по всей видимости, «неэлитных» саун, одна из которых была совсем рядом с нашей. В её открытую дверь было видно стол, за которым расположилось несколько накачанных типков криминального вида. Стараясь на них не глядеть, мы подошли к нашей двери, ключ от которой нам вручила администраторша.
В том, что наша сауна была элитной, не было никаких сомнений. Об её элитарности говорило всё - плакаты Ван Дамма и Саманты Фокс на стенах в двух комнатах отдыха, мягкая мебель, музыкальный центр и видеодвойка Фунай, мигавшая в углу красным глазом недобитого терминатора.

На стол мы поставили привезённый с собою Туборг, а в музыкальный центр, чтобы не злить быков за стенкой, воткнули кассету Шуфутинского. Судя по их грозным рожам, в дыню они могли дать из самых общих соображений.
Сама парилка была в отдельном помещении, где был небольшой, обложенный кафелем бассейн и стояло несколько мягких кушеток с простынями на них. Видимо там обычно и происходило всё то, что Мопассан возвышенно называл в своих, довольно смелых на тот момент произведениях, неземной страстью.

Подошедший вскоре Виталик оказался тощим и пронырливым шнырём с бегающими глазами. Волосы у него были длинные, а в левом ухе была серьга в виде пацифистского значка. Вероятно, он был каким-то неформалом.

- Нам гостя нужно уважить - кивнул ему шеф на Иваныча.
- А какие гостю нравятся? - деловито осведомился тот.
- Давай блондинку вези…. получше - буркнул ему Иваныч, недоверчиво глядя на его серёжку, которую он явно принял за признак латентного гомосексуализма.
- Ну, одна блондинка ещё не секс, ещё не секс - фальшиво протянул Виталик, сделав ударение на слове «одна».

Иваныч на миг задумался, взглянул на часы и, решив, по всей видимости, осуществить все свои тайные эротические грёзы, заказал Виталику двоих, поинтересовавшись у него при этом:

- Что, прям бери и делай что хошь? -
- Что хочешь, только не бросай их в терновые кустики - отшутился Виталик и исчез.
*

Мы сели пить пиво и где-то уже через четверть часа на пороге, «дыша духами и туманами», возникли ведомые Виталиком профессионалки. Появились они довольно эффектно, используя весь набор стандартных сексуальных раздражителей - кудри, чулки, каблуки и т.п. Надо сказать, это были первые увиденные мною продажные женщины, и впечатления от них были самые позитивные. Вначале ведь все считали, что проститутки должны быть по определению красивущими как в тех западных фильмах, где мы все их до этого видели. Такие туда и шли. Сейчас, когда в сауну привозят стадо набранных по соседним деревням носорогов, об этом уже никто не вспоминает.

Виталик, получив деньги, дематериализовался, пообещав заглянуть через часик. Иваныч с привезёнными им девицами проследовал в парилку, закрыв за собой дверь, а мы с директором снова плюхнулись в кресла допивать пиво.
Но не успели мы с ним докурить сигареты, как из сауны донёсся возмущённый вопль:

- Вы кого привезли?! Кого привезли?! - Иваныч выбежал к нам босиком, замотанный в простыню, словно римский патриций. На левом плече у него была татуировка в виде русалки в армейской пилотке. Суть его претензий сводилась к следующей фразе:

- ЛЫСЫХ привезли!!!

Редко когда потом я слышал равный по силе эмоционального воздействия крик. Иваныч определённо был не в курсе изменившихся тенденций в intim hair.

- Давай нормальных, нах… мне эти больные! - возмущался он.

Директор резво вскочил и начал его успокаивать, обещая сейчас же позвать нашего волосатого сутенёра и потребовать у него не менее волосатых работниц. Вероятно, дальнейшие события и развивались бы по такому сценарию, если бы не случившееся в следующие секунды происшествие, остановившее все пламенные сентенции и вообще повлёкшее за собой полное изменение амурных планов «гостя с Урала».

А произошло следующее - высказав своё негодование, Иваныч развернулся и направился к бассейну, по пути размахнувшись, чтобы пнуть по стоявшей на полу пустой пивной банке. По банке он, к несчастью для себя, промазал, но зато поскользнулся и, выдав весьма сложный набор телодвижений, обрушился на пол, умудрившись при этом приземлиться на свою же собственную ногу. Нога при падении явственно хрустнула, после чего Иваныч выпучил глаза, широко открыл рот и заорал как Джельсамино.

Мы с директором даже слова сказать не успели, как всё это случилось. Нога его начала опухать прямо на глазах, стремительно достигая в колене размеров футбольного мяча. Иваныч ревел как трубадур. Ситуация быстро выходила из-под контроля и директор решил взять её в свои руки.
Первым делом он пнул по двери в парилке и велел выглянувшим на крик девкам исчезнуть. Шлюх тут же унесло как Элли с Тотошкой. Иваныч перестав на мгновенье вопить, проводил юных прелестниц взглядом полным боли и инфернальной тоски.
Затем, после кратких размышлений директор надумал положить Иваныча на кушетку и таким образом вынести его наружу. С большим трудом напялив на него костюм, мы погрузили мы его на кушетку, еле-еле вытащив её за дверь. Весил он точно не меньше пианино.

В соседней сауне братки лупили нашего Виталика. Тот плакал и обещал им «субботники». Совсем не бить сутенёра в то время было, по меньшей мере, моветоном. А тут им ещё такой колоритный подвернулся….

Увидев Иваныча они на минутку бросили Виталика и выглянули за дверь.

- А чё ногами-то вперёд тащите? Смотри, дядь, зажмуришься, примета плохая, - они дружно хохотнули.

Но потом, войдя в положение, даже послали двоих помоложе, чтоб те помогли нам дотащить Иваныча до выхода. Дальше мы, кое-как загрузив его в наш пепелац, двинули в старую ещё травматологию на Ленина. Иваныч поутих, но периодически издавал продолжительные стонущие звуки, напоминающие тирольские напевы. К счастью доехали мы быстро. В регистратуре сидели две смешливые, похожие на ангелов, медсестры. Мы рассказали им о происшедшем с нашим командировочным несчастном случае, и они сразу же отправили нас на рентген.

- Мать - земля моя родная - присвистнул дежурный врач, взглянув на снимок из рентгенкабинета - гипс-то на лимите. Перелом у тебя, батя.

Гипсовал он ногу минут сорок, насвистывая при этом что-то мажорное. Потом доктор выдал Иванычу пару таблеток и прописал полный покой. Загипсованная во всю длину нога Иваныча стала походить на знаменитую Пизанскую башню. Самое ужасное было то, что штанина на эту ногу уже никак не налазила, и с минуту с ней промучившись, нам пришлось заткнуть её ему за пояс. Вид при этом у Иваныча получился, мягко говоря, нетривиальный. Директор хотел отвезти его на ночь в какую-нибудь гостиницу, но Иваныч отказался.

- Давай домой, - махнул он рукой, - погостил уже…
Когда мы вели его мимо регистратуры, то стоявшие за стойкой весёлые врачихи высунулись и, улыбаясь, посоветовали ему в следующий раз быть осторожнее в командировках.

- Тьфу, бляди, - выйдя за дверь, сплюнул Иваныч.
*

К вокзалу мы подъехали уже в полной темноте. Купив Иванычу в кассе практически последний купейный билет на ближайший поезд до Свердловска, мы за полтинник доштырились с носильщиком, который, погрузив гостя с Урала на свою тележку, довёз его до самого перрона. Там было безлюдно. Лишь местами фланировали личности замаскированные под праздношатающихся дам разного возраста. Тоном человека продающего уворованный с приисков килограмм плутония они шепотом предлагали водку и различные продуктовые дефициты. Опасались они, по-видимому, пары серых мусоров-побирушек, что, словно связанные тюремными браслетами, вместе бродили по перрону. Увидев нашу процессию, они подошли поближе. У одного из них из сапога торчала видеокассета, а второй держал в руке целлофановый пакет с жареными карасями.

Они даже обрадовались хоть какому-то развлечению и довели нас до места предполагаемой остановки нашего вагона, идя впереди нашей тележки.
Поезд мы ждали минут двадцать. Директор ушёл покупать у тёток коньяку в дорогу. Иваныч молча сидел на своём портфеле, белея в темноте загипсованной ногой и мрачно смотрел на великое таинство межполового общения, что демонстрировали ему двое собак-любовников обосновавшиеся рядом на рельсах.

Когда подошёл наш поезд, то директор о чём-то переговорил с блондинистой проводницей и подозвал меня к себе.

- Ты давай всё-таки, не в службу, а в дружбу, с Григорием Ивановичем скатайся. Мало ли что… Я позвоню, там встретят, а ты первой же лошадью обратно...

По моему мнению, которое, впрочем, никого не интересовало, ехать мне с ним не имело особого смысла, но и отказаться было неудобно. Особенно после слов о дружбе.
*

В купе, куда мы с директором завели Иваныча уже сидели двое. Бабулька в жёлтой футболке с надписью «Мы остановим гепатит В!», читавшая вслух книжку-сонник, и её внук лет четырёх-пяти от роду, весь в пятнах от ветрянки. Мы соорудили Иванычу что-то типа ложа из матрасов и подушек, и он уселся в него как в кресло. Сам я залез наверх. Директор выдал мне денег и бутылку коньяку для Иваныча, распрощался с ним и откланялся, а мы поехали.
Бабуся, в общих чертах расспросив нас о случившемся, перешла в соннике на слово «баня».

Положение обострялось наличием в купе её внука. Не знаю, что творилось в его маленькой измазанной зелёнкой голове, но, увидев замотанную бинтом ногу Иваныча, он схватил бабулю за руку и громко прошептал:

- Бабушка, это что - МУМИЯ?

И вот почти целый час, этот гадёныш, не переставая, продолжал хныкать:

- Бабушка, это мумия, баба, пожалуйста, убей мумию, бабушка, ну, пожалуйста - канючил он, покуда не отрубился.

Бабуля, видимо привыкшая к его нытью, особо не грелась и продолжала изучать сонник, зачитывая Иванычу самые интересные, с её точки зрения, места. Уютно стучали колеса, позвякивала ложечка в стакане, а она монотонно бормотала:

- Парилка во сне означает, что Вас ждёт нехорошая компания. А если Вы поскользнулись в бане, будьте готовы к некрасивому поступку со стороны домочадцев. А вот сон о парении в новой бане снится завистливым людям, - бабуля сама начала потихоньку заплетаться и, наконец, тоже заснула.

Иваныч с интересом прослушавший всю эту информацию, отхлебнул коньяку и поднял голову на меня.

- Не берёт, спирту бы…. Он достал докторские таблетки и запил их очередным глотком коньяка - Ты когда-нибудь спирт пил?
- Один раз - вспомнил я хладокомбинат - ожог с обморожением получил.
Иваныч впервые за всё время взглянул на меня с уважением.
- А так чтоб чёртики приходили пил? - он помолчал и добавил - а я пил.
Мне стало интересно, и я спросил:
- Ну и что, к вам приходили?
- Черти нет - он помолчал, - Валерка приходил.
- Какой Валерка? - не понял я.
- Валерка из «Неуловимых мстителей» приходил, в очках, - Иваныч гнал уже конкретно.

- Обостряга - подумал я и решил больше ситуацию не провоцировать и молчать как в плену у фашистов.
К счастью Иваныч, приговорив больше половины бутылки, вскоре погрузился в сон, держа перед собой коньяк, словно философ, любующийся цветком лотоса, и я вздохнул с облегчением.

Вот так мы и доехали. Ранним утром прибыли в Екатеринбург, где по приезду к нам в вагон зашли двое встречающих Иваныча молодых людей, и все вместе мы благополучно выгрузили его из вагона.

- Ну, - Иваныч, прощаясь, крепко сжал мне руку, - давай. С блондинками, смотри, осторожней, они несчастье приносят.
*

Город я тогда толком и не посмотрел, после всего вчерашнего зихера и наполовину бессонной ночи сам я уже был как усталая подлодка. Побродил вблизи вокзала, посмотрел в видеосалоне очередной гнусавый боевик и отправился в кассу покупать билет домой. На обратном пути я успел выспаться и заработать из-за сквозняка насморк. В Тюмени я был после обеда и, хотя директор разрешил мне не выходить, отправился на работу, решив оттянуть реакцию родителей на моё появление.

У ларька курила ничуть не удивившаяся моему появлению Танька.

- А Володи так и нет, сгинул как тень отца Гамлета, одна тряпочка и осталась, - грустно улыбнулась мне она, - посидишь смену со мной сегодня? - я кивнул и пошёл доложиться директору…

Проработал я в «ПЭКо» ещё полтора месяца и уволился уже к сентябрю, когда началась учёба в институте.
*

Вот так, собственно говоря, и протекал тот бестолковый водевиль с моим первым трудовым опытом, весь состоявший из нелепых случайностей, в которых, как известно, обычно и реализует себя некая скрытая закономерность

Впереди меня ждал диплом, безработица, мой первый собственный бизнес, первый автомобиль, первые деньги, потраченные на поездки в столицу, покупку дебильных диоровских костюмов, посещение различных злачных мест и прочие «фальшивые бриллианты», как все эти вещи называл Чехов. Само собой разумеется, все эти чудеса планомерно переросли в проблемы, разборы, подставу друзьями и потерю всего заработанного. В общем, всё как у людей, такое в ту некуртуазную пору было сплошь и рядом. Хотя кому-то, безусловно, повезло больше, некоторые тогда даже на английский футбольный клуб успели заработать.

А потом бурные девяностые закончились. Как хрен с бугра откуда-то возник один, никому не известный подполковник, неплохо знавший устройство гитлеровской Германии с её землями и гаулейтерами. Расставил вместо них своих ворюг-губернаторов и начались крысиные двухтысячные. С их кумовством, наглаженными банковскими чмошниками, семинарами по даче откатов, наседающими мигрантами, ежедневными голливудскими авариями на наших дорогах и прочей другой хренью, которую все вы не хуже меня знаете.

Хотя, безусловно, не всё так плохо. Всё, как полагается, идёт своим чередом, я женился, отучился за речкой, объехал полмира, директорствую, дочка растёт как доллар, жизнь продолжается, я б сказал европейски. По выходным мы всей семьёй ездим, как на работу, в какой-нибудь большущий торгово-развлекательный центр. Берем на первом этаже продукты, катим тележку к машине и сгружаем их в багажник.

После чего, на блестящем эскалаторе поднимаемся на второй этаж, где супруга с дочкой, разбив местность на квадраты, с неослабевающим энтузиазмом прочёсывают местные бутики. Я в это время сижу в какой-нибудь сетевой жрачке, пью беспонтовое безалкогольное пиво и листаю городские глянцевые журналы-поминальники, где надоевший всей Тюмени десяток-другой бизнесменов-эксгибиционистов в сотый раз даёт интервью, рассказывая о своих коттеджах, своих детях-индиго, своих часах, авто и собачках. С видом умудрённого сомелье они разглагольствуют, какое вино они предпочитают пить в это время года, и учат подрастающую офисную биомассу как правильно делать бизнес. Это всё очень интересно.

Затем мы обычно подымаемся на четвертый и идём в кино. Если там нет ничего интересного, то едем домой, ставим машину в забитый двор, поднимаемся к себе, кормим псину, кошку и смотрим телевизор с его бесконечными увеселительными передачами и нынешним биологическим разнообразием ботоксных звёзд. Вечером я беру поводок и выгуливаю собаку. Возвращаюсь домой и жена меня спрашивает:

- Ну, как?
- Нормально - рапортую я - две лужи и куча...

Всё не так плохо. Вот только немножко грустно, словно в старом заброшенном парке аттракционов осенью. Но совсем немножко.

А может это просто тупо возрастное. Конечно, девяностые вспоминаются неоднозначно. Время было такое, во многом жёсткое, не серебряный век. И судеб изломанных хватало и прочих задвигов. Но ведь на то время, по сути, и пришлась молодость. Ностальгия, знаете ли, подлая девица. Несмотря на все заплёты, нет, нет, да вспоминаются времена студенчества. Когда в голове не было никаких траблов, детей, жён, любовниц и можно было идти по городу без забот, девчонкам незнакомым на балконе помахать, а через полчаса, все печенюшки у них сожрать и в койку…

О чём, на самом деле, этот мой рассказик я даже и сам уже не понимаю. Догадываюсь только, что пора с ним закругляться, хорош уж вас мучить. Скажу, буквально, ещё пару слов об участниках тех событий:

Мой бывший директор трудится помощником местного областного депутата, коим, естественно, является его дядя. Облысел. Мерседесу не изменил, ездит на «Гелике». Мы бибикаем друг другу на дороге.

Володю встретил недавно, работает начальником службы безопасности большого офисного центра. Весит уже за центнер, узнал его по печатке. Танька живёт с ним, у них сын-студент, они не расписаны.

Маринка неожиданно нашлась через «одноклассников» - вышла замуж за управляющего омским банком, родила ему двух дочек. Муж старше её на двадцать четыре года. Живут в Черногории.

Года три назад в Паттайе, в баре наткнулся на Виталика. Меня он не вспомнил, просто по пьяни разговорились. Он, как я понял, успел тогда понаделать долгов и свалил из России. Работает замдиректора фабрики по выпуску канцелярии. Жена тайка, дети тайцы. Джип «Чирок», свой дом.

С Иванычем я больше не встречался. Где-то уже в конце девяностых, смотря по телеку концерт, посвященный дню энергетика, увидал его сидящим рядом с непотопляемым рыжим основателем олигархического капитализма в России, в ту пору председателем «РАО ЕЭС». Иваныч поседел, но выглядел всё так же бодро и представительно, словно старый опытный гладиатор.

Ну, вот вроде и всех вспомнил. Жизнь словно мудрая учительница потихоньку расставляет нам всем свои отметки.

Спасибо, кто дочитал.
Всем удачи.

Чтоб не носили передачи.)

© robertyumen
Я, молодой геолог, должен доставить из Москвы в Питер довольно много экспедиционного снаряжения и прочего груза, т.к. экспедиция вылетает в Якутию из-под Питера. Отправлять транспортной кампанией неудобно и хлопотно, поэтому решаю отвезти снарягу на машине. В моем распоряжении имелось на тот момент «яйцо на колесиках» - японский микроавтобус Тойота Таун Айс 1996 г., и права, полученные полгода назад. Опыт вождения уже есть, но ко всем неожиданностям на дороге еще не адаптировался. Чтобы не удлинять путь, решил выехать пораньше и пройти Москву насквозь через центр, пока нет пробок, а не ехать вокруг по МКАДу.
Итак, начало 2000-х годов, начало июня, около 4 часов раннего утра, Москва…
Живу на юге Москвы, поэтому пошел на север с целью попасть в начало Тверской улицы, а с нее уже на Ленинградский проспект и далее прямо до Питера. Начало Тверской – за Красной площадью, а с юга к ней подходит Большой Москворецкий мост (который начинается на Васильевском спуске и идет через Москву-реку на Большую Ордынку). Вот с нее я и приехал… Машин нет, народу нет, солнышко встает, спать еще хочется… Съезд с моста возле храма Василия Блаженного довольно странный на мой утренний взгляд, куча бетонных блоков и знаков стоят как попало и пытаются объяснить всем своей конфигурацией куда можно, а куда нельзя. Я решаю эту задачу в рамках своих возможностей, проезжаю прямо и поворачиваю направо, попадая на улицу, которая мне визуально знакома, но названия которой я не помню. Улица пустая, симпатичная, идет почти туда, куда мне надо. Еду не спеша, пытаясь понять, куда попал и куда она меня выведет. Проезжаю ее почти до конца и вдруг попадаю на светофор, который стоит почему-то задом ко мне, а за ним стоят машины в ряд, но почему-то во всю ширину улицы – И ВСЕ СМОТРЯТ НА МЕНЯ! Останавливаюсь чинно перед светофором, пытаясь осознать, что пошло не так, как вдруг сзади раздается приближающийся рев сирен, ко мне подлетают две гаишные машины и блокируют меня, одна спереди, вторая сзади. Из них выскакивают четыре гаишника (светофор все еще работает, машины все еще стоят и смотрят на меня), берут меня на абордаж, вытаскивают из моего микрика, забирают ключи, закрывают машину, сажают в заднюю машину, а передняя с одним водителем-гаишником остается возле моей. Машина со мной разворачивается и под сиреной несется обратно к Васильевскому спуску в сторону Кремля. В это время светофор переключается и за нами едут все машины, которые стояли за ним. Все это занимает менее минуты и только возле Кремля до меня наконец-то доходят две вещи: 1) улица, по которой я ехал, имеет одностороннее движение; 2) меня похитили гаишники и дальнейшая моя судьба непредсказуема.
Гаишники в машине зажали меня на заднем сиденье с двух сторон, молчат, но смотрят со странной смесью уважения, сожаления и удивления. Подлетаем с сиреной к началу моста возле храма, там стоит еще одна машина гаишников. Меня в нее сажают на пассажирское сиденье спереди, захлопывают дверь и возле нее встает гаишник, чтобы я не сбежал. Спереди за рулем сидит огромный мужик в форме, с погонами майора. Он что-то дослушивает по рации, поворачивается ко мне и с огромным удивлением оглядывает. Молча. Я в футболке, под два метра, стриженный налысо, весь мокрый (жарко, хоть и ранее утро).
- Ты кто такой и откуда взялся? Документы есть? – спрашивает.
Отдаю ему документы, представляюсь хрипло.
- Ты понял, почему ты у меня тут сидишь?
Говорю, что начинаю догадываться, но где накосячил – пока не понимаю.
- Ладно, - говорит, - поехали, покажу.
Заводит машину, мы выдвигаемся в начало моста и он едет по моей траектории, попутно объясняя мне, где и что я нарушил. Объясняет все спокойно, доходчиво, но в голосе его чувствуется все еще нерассосавшееся удивление перед человеком, которому он все это рассказывает. Когда мы доехали до моей машины, он закончил фразой:
- Итак, четырнадцатое твое нарушение: остановка перед светофором с его обратной стороны на улице с односторонним движением. Это твоя машина? Показывай, что везешь.
Говорю, что ключи у вашего коллеги. Оставшийся охранять мою машину гаишник по взмаху его руки открывает микрик. Майор долго молча смотрит с разных сторон на забитый под завязку салон с лопатами, генератором, кучей баулов, ящиков и т.д. После чего так же молча разворачивается, и мы вместе возвращаемся на исходную позицию возле храма.
Остановившись, он всем корпусом поворачивается ко мне и спрашивает:
- Ты понял, что я тебе рассказал и что ты сделал?
- Теперь понял…
- Повторяю: в сердце столицы, почти на Красной площади, на глазах трех изумленных экипажей машин ГАИ и лично моих глазах целого майора ты 14 раз нарушил Правила, и был остановлен только после погони в начале улицы Варварки, на которой одностороннее движение (я, про себя черт, так вот как улица называется!). Как ты думаешь, что тебе за это будет?
Раннее июньское утро постепенно начало превращаться в моих глазах в мрачные вечерние сумерки… На вопрос майора у меня совершенно на автомате был сформулирован единственный ответ:
- Насколько я понимаю, в данной ситуации вы меня даже до Лобного места не доведете, а расстреляете прям здесь, всеми тремя экипажами? Можно я хотя бы буду стоять лицом на восток: последний раз на солнышко посмотрю, да и вам целиться удобнее будет?
Майор замер, вглядываясь в меня, потом хмыкнул и говорит:
- Ты не волнуйся, мы не промахнемся, все хотят в тебя в упор по обойме засадить.
Сумерки в моих глазах превратились в кромешную ночь.
- Прежде чем мы тебя к стенке поставим, скажи, что за барахло у тебя в машине? Его после расстрела куда девать?
Я начал рассказывать, что везу экспедиционный груз в Питер, там то-то и то-то, сам из МГУ, геолог…
- Куда планировали лететь, что делаете?
Понимаю, что он хочет, чтобы я перед смертью немного успокоился и принял должное возмездие за вопиющие нарушения без нервов.
Начинаю рассказывать, что работаем мы в Восточной Арктике, изучаем вечную мерзлоту, подземные льды, в тундре, там мамонты, носороги и т.д. Как только я дошел до мамонтов, майор меня прервал:
- Подожди.
Высунулся из машины и своим ребятам:
- Так, все кто свободен – подошли сюда, открыли правую дверь и слушаем, что он говорит!
Дальше я часа полтора рассказывал про мерзлоту Якутии, мамонтовую фауну, тундру современную и тундростепь древнюю, наши в ней работы и т.д. Мне задавали вопросы (!), причем не только майор, но потом и гаишники! Я отвечал, мы спорили (!) про то, сами мамонты сдохли или им древний человек помог… Гаишники слушали с неподдельным интересом, я почти забыл, что это лекция перед расстрелом.
Когда все вопросы прояснили, майор говорит:
- Иванов и Петров (фамилии изменены, я их уже не помню), отвезите его к машине и проводите до начала Тверской, чтобы он больше никуда не заехал!
Я, в некотором офигении:
- А как же мой расстрел?!
- Пока откладывается! Дело у тебя интересное, в нем от тебя больше пользы будет, чем в виде корма червям! Но больше не нарушай, будь внимательнее! Удачи!
Я, все еще не приходя в себя:
- Спасибо!
Гаишники, пока везли меня к машине, сказали, что не иначе как где-то с обратной стороны Земли на Америку астероид упал: майор в их отделении слыл страшным монстром и не зря его ставили на контроль дорожной ситуации на самых ответственных участках. А что с ним сегодня произошло – непонятно, потому как за мои нарушения мне действительно светил расстрел. Они проводили меня с мигалкой аж до Белорусского вокзала, поставили на вылетную магистраль и только удостоверившись, что я поехал в нужном направлении, развернулись и ушли обратно.
А я ехал и не мог поверить случившемуся. До сих пор уважаю мамонтов и их соратников по тундре, за то, что они были, и что их судьба до сих пор интересует даже полицейское начальство. Осенью я несколько раз приезжал на Васильевский спуск, хотел подарить майору зуб мамонта на память, который привез с полевых работ, но так его и не встретил. Фамилию он свою не назвал.
Правила я с тех пор стараюсь не нарушать, а под лобовым стеклом у меня болтается небольшой кулончик в виде мамонта, привезенный из Якутска.
Пост ДПС на въезде в Нерюнгри (южная Якутия), 2016 год. Еду на Тойота Секвойя с московскими номерами, машина забита под крышу грузом, стоит мощная грязевая резина. Останавливает меня молодой гаишник. Проверяет документы, обходит машину, морщится и спрашивает: «Чего это вы такую резину нацепили? Из Москвы приехали и думаете, что в Якутии дорог нет?!». Я, внутренне обалдевая, улыбаюсь и отвечаю: «Я не думаю, я знаю!». В результате он затребовал обратно документы и полчаса пробивал по всем базам, включая, наверное, Интерпол, что это за редиска к ним пожаловал в гости. Ничего не нашел, очень огорченный вернул документы и сказал: «Я дежурю здесь обычно через 2 дня на третий. Если вы честный человек, на обратном пути вы найдете здесь меня или моих коллег и расскажете, что у нас хорошие дороги, ясно?!». Пришлось согласиться и смотаться, пряча улыбку. Через полтора месяца на обратном пути пост был закрыт, пришлось возвращаться нечестным человеком. Записку оставлять не стал.
В 2018 году еду вновь на той же машине и на такой же резине. Дорога пустая, тьма кромешная, пост ДПС этот прохожу около часа ночи. На нем меня тормозит пожилой гаишник с явными кавказскими корнями, проверяет документы, просит выйти из машины. Я после 14 часов за рулем выхожу, потягиваюсь. Он светит мне в лицо, я щурюсь. «Пройдемте на пост!». Опаньки, это чего ж я такое нарушил, что аж на пост ведут? Иду за ним. На посту он показывает на стул, достает пирожок и наливает в стакан чай. «Ешьте и пейте чай!». Пытаюсь отказаться – нарываюсь на стальной взгляд профессионального служителя закона. Пью, давлюсь пирожком, хоть он и вкусный. «Вы торопитесь? Где ночевать собираетесь?». Нет, говорю, не тороплюсь, собирался в городе в кабине покемарить и дальше ехать по зорьке. «Ясно. Я на дежурстве. Вон в углу у нас кушетка, ложитесь, в 6 вас подниму. Вы устали, ехать вам в таком состоянии я запрещаю». Сказано это было таким сурово-заботливым тоном, что возражать не стал, залег на диванчике и отлично покемарил до рассвета. Утром получил еще стакан чая. Пока пил, гаишник меня спрашивает: «Вы года два назад тоже ведь тут проезжали?». Я чуть не подавился чаем, не фига себе, думаю, меня второй год местные гаишники пасут! Рассказываю ему про встречу с молодым два года назад, про свои работы по всей Якутии. Пожилой улыбается: «Я пока дежурил, все на вашу машину глядел, приметная. Вспомнил, как мне коллега два года назад рассказывал про похожую машину на грязевой резине и все возмущался, что эти москвичи сидят у себя в столице и думают, что больше нигде дорог нет хороших. Вы на него не обижайтесь, он парень хороший, просто он из Нерюнгри на машине сам никогда не выезжал, других дорог наших не видел, а у нас в городе они и правда неплохие!». Подивился я, вспомнил другие якутские дороги, на которых летом местами после дождя фуры по кабину проваливаются, и говорю: «Вы ему передайте, что я, как честный человек, вам рассказал, что в Нерюнгри дорогие хорошие, и трасса «Лена» стала неплохая, а вот остальные дороги еще ждут своего часа. И если он тоже честный человек, то он согласится!». Отсыпал гаишнику яблок и поехал дальше.
Показывают про отправку войск ОДКБ в Казахстан. Ну там несколько солдатиков с автоматами в руках бредут к рампе ИЛ-76, заходят в самолет. Некоторые знакомые в экстазе, смотри, видишь.
А вот как объяснить что это пропаганда, снятая для них???
Ну невозможно с автоматом с пристёгнутым магазином,неся его в вольном положении, просто подойти к самолету, не говоря про посадку. И ни одного проверяющего офицера рядом.
Есть правила, есть куча проверок, есть чехлы для оружия.
Для посадки в самолёт формируются команды или борта. Каждый знает свое место. Плюс командиры. Перед посадкой проверяется все оружие. Боеприпасы категорически запрещено иметь при себе. Поэтому все раздельно. Автомат в брезентовом чехле, магазины в подсумке. Автомат в положении за спину при погрузке. Проверяет взводный, потом ротный, и даже КВС, могут устроить перекрестную проверку командиры других подразделений. Представьте себе солдатика с полным рожком на высоте в 10 километров, который играясь с оружием, нажмёт на курок.

После посадки автомат в чехле переводится в положении на грудь и так весь полет. Туалет в транспортниках есть, но он для экипажа. То есть в туалет не сходить , но у некоторых есть бутылки пластиковые. Такое нетривиальное решение.
Пропаганда сильнее, даже если им объяснить по пальцам, они сделают круглые глаза, остекленевший взгляд и парируют.
- Ну ведь не будут лгать по телевизору??
О тонкостях русского языка

Выражения «ты мне очень нужен» и «очень ты мне нужен» имеют противоположный смысл.

Парадокс русского языка: часы могут идти, когда лежат и стоять, когда висят.
Забавно, но «чайник долго остывает» и «чайник долго не остывает» — это одно и то же.

Кто-то пишет «все, что НИ делается — к лучшему», а кто-то — «все, что НЕ делается — к лучшему». И те, и другие правы.

«Бесчеловечно» и «безлюдно» — не синонимы.
Головоломка для иностранцев. В русском языке слова «порядочная» и «непорядочная» могут быть синонимами, если речь идет о сволочи.

В квартире идут:
в спальню,
в коридор,
в детскую,
но НА кухню.
Что не так с кухней?

Фраза «Я тебя никогда не забуду» звучит нежно и ласково. А вот фраза «Я тебя запомню» — уже как-то угрожающе.

Те, кто был до нас, — ПРЕДки, те, кто будут после нас, — ПОТОМки. А кто мы? ТУТки, ЗДЕСЬки, СЕЙЧАСки или ТЕПЕРЬки?

Фраза «да нет, наверное» одновременно несет в себе и утверждение, и отрицание, и неуверенность, но все же выражает неуверенное отрицание с оттенком возможности положительного решения.

Ох уж эта русская пунктуация: «Здравствуйте, Мария, ответьте, пожалуйста, Андрею, там, кажется, вопрос, который, очевидно, не решен».

Из лингвистических кошмаров иностранца:
утренник — мероприятие;
дневник — книжка;
вечерник — студент;
ночник — лампа.

Только в русском языке предложение может состоять из 5 глаголов: «Решили послать сходить купить поесть».

Кроме исключительного русского сочетания «да нет» есть еще уникальное «бери давай».

На грубом, бранном, некультурном русском языке можно сделать человеку блестящий комплимент, высоко оценить и воодушевить его, а на культурном, литературном, вежливом русском языке возможно опустить человека ниже плинтуса.

Как иностранцу перевести фразу «Если сильно окосел — пора завязывать»? Или «Руки не доходят посмотреть». А фразу «Не стой над душой»?

Как объяснить, что фраза «Ничего себе» означает удивление?

Наверное, только в русском языке можно составить вопрос из пяти стоящих подряд букв алфавита: «Где ёж?»

Только в русском языке фраза «Ноги в руки и вперед» несет в себе какой-то смысл, а не является простым набором слов.

Фраза «Ничего не получилось» выражает досаду, а фраза «Ничего получилось» — удовлетворение.

Как перевести на другие языки, что «очень умный» — не всегда комплимент, «умный очень» — издевка, а «слишком умный» — угроза.

Странные словосочетания:
— миротворческие войска,
— начинает заканчиваться,
— у пациента сильная слабость,
— незаконные бандформирования,
— холодный кипяток,
— сел в автобус и стоял всю дорогу.

Как непросто с русским языком:
облака плывут,
лед тронулся,
грибы пошли,
техника накрылась,
книга вышла,
молоко убежало.
Читая про ваше детство, школу, ваши магазинные полки, поездки на картошку и прочие сельхозработы.. Да, кстати, а ведь никто ни разу не упомянул что его отвлечение в совхоз прервало какой производственный цикл, или, научную струю, не побоюсь этого слова, что привело страну к разрухе. Прокатились, развеялись.
В Россию мы эмигрировали в далёком 1984-м году. В российскую деревню. Да, да, которая умирала. И это было даже немного истиной, ибо столько пустых домов и земли я раньше не встречал. Лично я ехал из интереса. Он до сих пор у меня сохранился. Я жил на Дальнем Востоке, жил, учился, а после служил в армии в Сибири. Это другое. Как и везде. Но вот центральная Россия, она была и есть для меня Америкой. И мы перебрались сюда.
…..В совхозе я выдержал почти год. Скучно стало. Полное равнодушие ко всему, что со стороны руководства, что со стороны трудящихся масс. И, оно бы и пусть с ними, но труд ведь должен вознаграждаться? А с этим было.. никак. Проявил было прыть - показал себя в деле. Пообещал директор пересмотреть мою зарплату: – обожди, вот как только посевная закончится.. вот сейчас сенокос завершим.. обожди чуток, зерно уберём.. картофель выкопаем..
Да, вопрос есть: - вас, шефскую помощь, кого волновал результат вашего труда? Ну хоть кто, хоть бы раз задумался что стало с вами убранной картошкой? А с капустой? Куда их дели?
Так я вам скажу – их сгноили. А что ещё может статься с овощем хранившимся в бурте под открытым небом всю осень, а потом зиму, а потом весну? А? Нет, хоть что-то да останется. На корм скоту. А вот почему бы не поблагодарить шефов за их помощь поставками в школьную, или рабочую столовую этих овощей что потом сгниют в бурте? – это даже не рассматривалось. «Экономика должна быть экономной»?
Ладно. Жить-то надо и я вернулся в транспорт. Устроился в автобазу мелиорации. Структура следующая; в Москве министерство, в областном центре главк, в райцентрах механизированный колонны которые и проводили эту самую мелиорацию по договорам с совхозами. Где нужно осушали, где надо обводняли. Моя задача возить им на объект трубы для закапывания.
Волка кормят ноги, шофёра рейсы. И тут случилась неувязочка; пока бригада приедет из райцентра на объект, пока раскачается, а уже пора и удочки сматывать. Рабочий день до шести вечера и время в пути в него входит. От того у меня в день рейс, редко два. А этого мало. И предложил я прорабу – я буду грузить труб побольше, а мы потом их раскидаем по рейсам. Прораб проникся. Ему это даже хорошо – случись непогода, в поле не только что гружёный камаз на затащить, порожний не вытащить. А так трубы уже на месте.
Приехал грузиться. Крановой кинул пачку. Я прошу – давай ещё? Загрузили. Тут мужичок какой-то – а ещё возьмёшь? – Возьму. .. - а ещё?
Оказалось это гл. инженер той базы. Загрузили мы трубы пирамидой.
Аккуратно до поля доехал. Ну да металл возить приходилось. Пару рейсов сделал, а по трубам, считай, три вышло. Уже интересно жить.
Первый звоночек прозвенел дня через три – заскулила учётчица. Её муж работал на таком же камазе.
- ты по многу грузишь. Это опасно. Так нельзя
- Мне надо заработать
- Нам с мужем всегда денег хватает..
Скулит и скулит. Я внимания не обращаю. Но, через ещё пару дней ко мне в автобазе подошли авторитетные ребята – Слышь, малый, ты по многу грузишь.
- Мне надо
- Нам плевать на твои надо. Мы не хотим что бы оно стало нашим.
Я к директору – шеф, как труд?
- О, отлично!
- шофёры волнуются что и их припашут так возить
- передай им, никого припахивать не стану. Хотят, пускай грузятся. Не желают, ну и не надо.
Я вышел, передал ответ. Шофёры мне в глаза посмотрели – ну-ну, мы тебя предупредили.
Недели две отработал. Приезжаю на очередную загрузку, грузят первоначальную пачку труб и, всё. – почему?
- запретили
- кто?
- там – и показывают на окно в кабинете.
Прихожу. Сидит кукла. Я ей – в чем дело?
- Я запрещаю.
- А кто ты?
- Я мастер по погрузке.
- Откуда взялась? Раньше ведь тебя не было
- Раньше не было, а теперь я здесь и я запрещаю.
Я к гл.инженеру. Тот спускается, дает команду грузить.
На моё счастье гл.инж. как запечный сверчок всегда на месте..
Ладно. Проходит отчетный период и при очередном моём появлении на погрузку требуют что бы я поднялся к гл.буху.
- Здрасте – здрасте. - Так, малый, трубы это металл, металл идёт в учётах первым классом груза. Да, они пустые и длинные, и мы оформляли их четвёртым классом. А так как ты возишь полный кузов, мы тебе теперь будем оформлять их первым классом. Иди грузись.
Доводилось слышать раньше, что резать расценки в России привычная игра конторских работников в борьбе за «рост производительности труда». Теперь убедился сам. Однако у меня бонус – за меня мехколонны, прорабы. Они, по сути и были последними в оплате транспорта. И про их выгоду я упоминал.
Я гружусь. Привожу на объект. Отдаю документы прорабу. Он выписывает мне свои вместо прежних.
Так прошло лето.
Уж небо осенью дышало..
В очередной раз меня посылают зайти к гл.буху. Зашел
- Значит так. Коли ты возишь. Мы будем ставить вопрос перед главком что бы так возили все.
- Тётя, сидите на попе. Я сам в главк поеду.
Не стал грузиться, развернулся и поехал в главк. Время было послеобеденное. Главного «главка» не было. Был его зам. Мужичок в «пинджаке и в галстуке».
Рассказал всё. Не утаивая. Всю эпопею. Прошу оставить меня в покое.
Мужичок посидел, покрутил карандаш.. – Не понимаю, но почему? Почему они не могут так возить как ты возишь?
- Не для того деды делали революцию что бы их внуки пахали.
- Но ты же пашешь? Значит, можно.
- Нельзя. Объясняю; если вы, завтра, заставите их так загрузиться. Будет следующее: мне набьют морду и я уволюсь. А их загрузят. И они сделают как в прошлый раз.. О прошлом том разе, о нём мне в курилке со смехом рассказывали сами шофёры когда я только устроился. Нужно было срочно перевезти куда-то какой-то груз. Не помню причины, но им это было не по сердцу. Но их загрузили и отправили. И они. Добравшись до трассы. Подъехали до первого же поста ГАИ и, к гаишникам – братцы, командиры, вы посмотрите что они твари делают! У меня рулевое болтается, а они меня в рейс выгнали
- а у меня тормоза шипят, шлангов нет, всё на скрутках..
- а у меня..
- а у меня..
Долго ли умеючи сделать машину не пригодной для эксплуатации. А гаишникам что, им рыбка сама в сеть пришла. Машины с дороги и за будку, рапорт по инстанции. Был шорох по верхам. Кого потом премии лишили, кому выговор по партийной линии.
- Нельзя их силой заставлять. Загрузятся они, выедут на трассу. Повзрывают колёса, там по задней тележке перегруз есть, бросят машины. И будет вам геморрой.
Мужик посидел, помолчал.. – Но ты же возишь
- Нет. Я тоже, не вожу. Прощайте.
Вышел, сел в машину и уехал. Заехал домой, написал заявление на увольнение. В автобазе как этого ждали, подписали сразу. Директора в те дни не было. Он уже после ко мне приезжал. Звал назад. Уверял, что всё утряс.
Но мы с братцем уже нашли и ремонтировали себе камаз
В одной конторе отправили машину в рейс. В дороге у неё полетел мотор. Пока водитель ездил за помощью, машину раскурочили по запчастям. И стоял камазик под забором в ожидании списания.
Мы обратились к директору – машину мы восстановим. Работу для него найдём. Нужна квартира.
Этот камаз мы восстановили и покатались по стране. От Новосибирска до Керчи
Так вы говорите что СССР сломался по причине низкой цены на нефть?
Ну-ну.. :-))
Недавно знакомый выяснял отношения с налоговой. Его, как директора ООО, пытали, зачем он отправлял деньги фирмам, которые имеют признаки фирм-однодневок. На что тот отвечал, что здание налоговой в три этажа, на входе охранник-вышибала, в комнатах работают молодые девушки, заправляет всем пожилая дама, всех называют клиентами, то есть, имеются все признаки борделя. Тоже просил пояснить... Получил штраф.
Чем русские отличаются от американцев

Если русский митингует — он смело отстаивает правду, борется с засевшим в Кремле узурпатором. Если американец митингует, он зомби, предатель, мародёр, попирающий законы и Конституцию.

Если русский любит Россию и ходит в футболке с триколором — он агрессивный нацист. Если американец любит США и ходит в футболке со звёздно-полосатым флагом — он патриот.

Если русский любит США, он умный и порядочный человек. Если американец любит Россию, он фрик, сектант или падкий на подарки пенсионер.

Если русский президент общается с президентом другой страны — он или продаёт Россию, или покупает за русскую нефть одобрительное похлопывание по плечу. Если американский президент общается с президентом другой страны, он выстраивает взаимовыгодное равноправное сотрудничество между двумя странами.

Если русский президент предупреждает американского о последствиях — это опасный маньяк, который, впрочем, не представляет ни малейшей угрозы для США. Если американский президент предупреждает русского о последствиях — это терпеливый политик, который тратит время на вразумление агрессивных дикарей.

Если русский плохо говорит на английском языке — он сиволапый неуч, деревня. Если американец плохо говорит на русском — он славный парень, выказывающий огромное уважение к русской культуре.

Если президент России декларирует пророссийские лозунги — это воинствующий тиран, представляющий опасность для всего цивилизованного мира. Если президент США декларирует проамериканские лозунги — это нормальный президент, действующий в интересах своей страны.

Если русский МИД не соглашается с Госдепом США — он идёт на бессмысленный конфликт, вредя тем самым и России, и другим странам. Если Госдеп США не соглашается с русским МИДом, он проявляет твёрдость в защите демократии и общечеловеческих ценностей.

Если русские войска освобождают город от террористов — это кровавые мясники, жестоко расправляющиеся с храбрыми повстанцами. Если США уничтожают мирных жителей ковровыми бомбардировками — это доблестные воины света, рискующие жизнями ради спасения планеты от безусловного зла.

Если русские требуют оплачивать свои товары в рублях — это смехотворный шантаж и нарушение всех возможных договоров. Если американцы крадут сотни миллиардов долларов, лежащие на счетах в их банках, это достойная восхищения твёрдость в защите демократии.

Если русское СМИ выпускает в эфир не до конца проверенный репортаж — это очередное свидетельство лживости русских дикарей, которые всегда врут. Если американское СМИ намеренно выпускает в эфир грубо сфабрикованный фейк — это какая-то русская пропаганда, о чём вы говорите, вообще, как вы смеете выдвигать такие обвинения в адрес заслуженных журналистов?
Зацепила меня эта история:
Есть такая международная регата “The Tall Ships Races”, в которой участвуют парусники со всего мира. Причем в экипажах должно быть не менее половины в возрасте от 15 до 25 лет.
Проходила такая регата и в 2000 году. Участвовал в ней наш барк "Крузенштерн". Начался последний этап. Старт из канадского Галифакса, а финиш в Амстердаме.
Лидерство практически с самого начала захватил "Крузенштерн", но тут приходит сигнал бедствия - на польской шхуне "Погория" с мачты сорвалась одна из участниц Джоанна Церлинска. Девушка осталась жива, но получила тяжелые травмы. На борту врача не было, капитан "Погории" Андрей Шлеминский отправил сигнал "SOS", но на него никто не откликнулся, хотя несколько судов было рядом. Тогда было отправлено радио непосредственно на "Крузенштерн", где были высококвалифицированные врачи. Капитан нашего парусника Геннадий Коломенский принимает решение прервать гонку и дождаться польского парусника. При встрече в условиях сильного волнения удалось переправить пострадавшую на "Крузенштерн", где ей оказали первую помощь. К сожалению состояние девушки было тяжелым, операцию в море провести не удавалось, поэтому барк развернулся в обратную сторону и направился на максимальной скорости к берегам Канады, где передал пострадавшую спасательной службе.
После этого "Крузенштерн" продолжил участие в гонке. Спасательная операция заняла 44.5 часа. Понятно, что о какой либо победе речи уже не шло - другие участники опережали барк на 600 миль, но экипаж не сдавался.
И тут случилось чудо -- основной состав гонки попал в штиль, а "Крузенштерн" оказался в полосе циклона с сильным попутным ветром. В итоге наш корабль вышел на первое место и выиграл гонку.
Наградой стал "Мировой кубок портов Канады".
А уж когда жители Амстердама узнали о спасении польской участницы, то на "Крузенштерн" началось настоящее паломничество.
Как говорится, вот об этом нужно снимать фильмы!!!!

P.S. Девушка выздоровела.

P.P.S. К сожалению, не обошлось и без ложки дегтя - команда второго польского судна "Дар Младежи" подала аппеляцию в судейскую комиссию с требованием дисквалификации "Крузенштерна"...
Я из очень интеллигентной семьи. Мама — преподаватель филфака, папа — доцент кафедры мехмата. Дома полно книг, все смотрят канал «Культура», разговоры о высоком и высоким штилем. Только вот часты ссоры, придирки, родители вечно заняты своими делами, даже могут не поздравить друг друга с днём рождения! И оба с презрением относятся к рабочему классу и вообще к тем, у кого нет высшего образования.
Так случилось, что от универа я проходила практику в другом городе вместе с однокурсницей. В этом городе у неё живут дядя, тётя и их сын. Живут они в обычной хрущёвке и пригласили нас пожить у себя на полтора месяца. Это самые лучшие люди, которых я встречала! Тётя — помощник костюмера в театре, а дядя работает на заводе. Нам выделили комнату, вкусно кормили. Каждый вечер семья собиралась на ужин хоть на полчасика, где все рассказывали о событиях за день, смеялись. А по субботам был большой ужин и просмотр старого советского кино под мороженое или тётин пирог. Иногда приходили друзья сына-старшеклассника, играли на гитаре или в шашки.
Это простые люди, говорят с ошибками, не читали Данте, но душевные и добрые. Уезжала от них со слезами. Как бы я хотела, чтобы они меня, 21-летнюю, удочерили...
Леонид Гайдай перед съёмками комедии "Иван Васильевич меняет профессию" обратился в конструкторское бюро с заданием разработать макет Машины Времени для фильма. Целых полгода специалисты бюро колдовали над "изобретением" и разродились проектом чуть ли не настоящего космического корабля. Главный герой картины — одиночка-изобретатель Шурик даже в самых смелых своих мечтах не смог бы приблизиться к такому техническому совершенству. Требовалось принципиально новое решение. Сроки уже поджимали, съёмки подходили к концу, а в то же самое время режиссёр никак не мог "отправить" одного Ивана Васильевича в прошлое, а другого в наше время. И тут Гайдаю посоветовали: "Есть на "Мосфильме" такой специалист по фамилии Почечуев". В ту пору он работал художником-скульптором на картине "Руслан и Людмила", и молва о нём шла по "Мосфильму", как о мастере на все руки: и лес сказочный сотворит, и чертоги Черномора. Переговоры велись на равных. Гайдай был на мели из-за дефицита времени. Почечуев - из-за дефицита денег. И уже через два дня перед отчаявшимся режиссёром лег новый проект. Вячеслав принес большой лист ватмана, на котором углём было изображено НЕЧТО: трубки, колбы, шарики, пружины, змейки. И провода! Сплошная абстракция и невиданное нахальство. Съёмочная группа онемела. Съёмки явно срывались... Но Почечуев был красноречив, артистичен и убедителен (ему надо было кормить семью). И Гайдай сдался, другого "изобретателя" искать не стал. В кратчайшие сроки, всеми правдами и неправдами, но Машина была собрана. В помощники Почечуеву пристегнули двух слесарей. Вытащили со склада какие-то штуковины, оставшиеся после "Соляриса" Тарковского. Съездили в город Клин на стекольный завод, разместили заказ (который по слухам чуть ли не на следующий день изготовил за пару бутылок водки дядя Вася из продувного цеха). Накупили мигалок, вспышек, реактивов, посуды для химических опытов, и Машина предстала в павильоне во всей красе. Как только она заработала, с первого запуска, она влюбила в себя всю съёмочную группу. Что-то в ней таинственно ворчало, сверкало и булькало, и колыхалось. Фильм был спасён. В результате сам скульптор получил премию от "Мосфильма" - сорок рублей и справку из бухгалтерии: "Деньги выданы за изобретение машины времени", причём, без всяких кавычек.

Самый смешной анекдот за 23.05:
В Австралии встреча с черным котом является удачей.
Потому что кот это самое безобидное что ты можешь встретить в Австралии.
Рейтинг@Mail.ru