Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+
06 сентября 2023

Новые истории - основной выпуск

Меняется каждый час по результатам голосования
Его звали Залупа.

Родители тут ни при чем – мы не говорим про имя. Оно мало кому было интересно, тем более, когда есть емкое прозвище.

Начну, пожалуй, с тех времен, когда никакой Залупы не было. Он пришел к нам во втором классе транзитным пассажиром, маленький лысый человек восьми лет. Учительница, Валерия Валерьевна, бегло прошлась по его недлинной биографии и усадила где-то в середине класса. Ботаники грелись на первых партах, распездалы - на Камчатке, так что ему была прямая дорога к неопределившимся.

Анька, влюбленная в меня еще с детского сада, на той неделе болела, и новенького посадили ко мне.

- Валентин! – представился он.

- Круто, чё, – ответил я. Мне он не показался в тот момент Остапом, к которому надо тянуться.

Таким случилось наше знакомство.

Следующий эпизод произошел той же зимой. В классе на стене висел замечательный стенд, скромную половину которого занимал дедушка Ленин, а вторую – его дело. Пестрая коммунистическая агитка в два квадратных метра.

Репутация вождя была безупречной до того непримечательного утра, когда чуть ниже бороды улыбающегося Ильича не появилось слово «ХУЙ». Это стало откровением прежде всего для Валерии Валерьевны. Добрейшей души женщина, к тому времени раздобревшая и телом, представить себе не могла, что второклашки, с трудом справляющиеся с «ма-ма мы-ла ра-му», так уверенно и каллиграфически могут разбрасываться «хуями». Но факт оставался фактом – был Ленин, и был хуй. Не какой-то случайный, походя намалеванный, а преднамеренный, циничный и бросающий вызов партии. Стенд был высоко, и чтоб подписать вождя, злоумышленнику пришлось встать на стул.

В авторстве никто не признался, и после обеда всех заставили прийти, писать всякие слова типа «хомяк», «улица» или «трамвай». Графологическая экспертиза во имя торжества добра.

Были все, кроме новенького. Он рассказывал потом, что совсем забыл об этом, и потому не пришел, но для преподавательского состава это было прямым доказательством вины. Вызвали его мать в школу – с отцом этот трюк не прошел бы ввиду его отсутствия, как такового.

- Такой маленький, а уже себе позволяет такие выходки, - вздыхала Валерия Валерьевна, скрестив руки на лобке, - и я не удивлюсь, если он еще и курит.

Непонятно, как это вязалось между собой. Мать виновника торжества кивала с пониманием и обещала усилить педагогический процесс.

Слухи в школе разносятся быстро, и к тому моменту все знали, что злосчастный «хуй» принадлежал перу (фиолетовому фломастеру, если быть точным) Лехи Дырявого, отъявленного хулигана, прозванного так за отсутствие переднего зуба. В восемьдесят девятом году в начальной школе незазорно было иметь кличку «дырявый».

Не сомневаюсь, что об этом знал и новенький, но не выдал. Просто стоял под осуждающим взглядом Валерии Валерьевны, после подзатыльника матери на виду у всех, гордый восьмилетний пацан с бритой головой. Он не испугался Дырявого – он вообще никого не боялся, просто это бы пошло вразрез с его жизненными правилами. Я так думаю.

***

Прошло несколько лет, и даже страны, в которой мы жили, уже не стало, а в статусе Лысого (тогда его так называли) ничего не изменилось. Никто не брал его в компанию, а тот в ответ не показывал виду, что его это задевает.

Наш военный городок был маленьким – шесть или семь пятиэтажек, плюс школы, начальная и средняя, детский сад, да пара магазинов. Был еще клуб, где проходили торжественные мероприятия и иногда крутили фильмы. Там же проводились дискотеки, и там же Лысый обрел новое прозвище.

Дискотеки устраивались не нами и не для нас, малолеток одиннадцати-двенадцати лет, но нам уже разрешалось присутствовать первые несколько часов.

Светка была хороша уже тогда, и было понятно, что ее ждет большое будущее. Танцевать с ней хотели все, удавалось это немногим. Даже просто подойти решались единицы. Лысый решился.

- Отвянь! – скривила губы она, и, помолчав несколько секунд, добавила, - залупа!

На его беду рядом оказался Славка Комар, и уже наутро никто не обращался к лысому иначе, чем Залупа. Драться было бесполезно, Залупа прижилась мгновенно.

Залупа был примерным семьянином, в отличие от остальных членов ячейки общества. Отца не было – по официальным данным он погиб в Афгане, по неофициальным – мать утопила его в колодце. Ее не посадили – многодетная, а через связи сделала справку, что он погиб, защищая интересы государства, так что теперь семья получала пособие. У Залупы было пять сестер – две старше и три младше. Никто точно не знал, но на семерых детей приходилось не менее четырех отцов. То ли мать их была доверчивой женщиной, и каждому мужику отдавалась, как принцу, то ли просто хотела в своем положении чувствовать себя женщиной, но заканчивалось все роддомом и исчезновением кавалера с горизонта.

Мать наверняка считала парикмахеров героями скандинавских сказок, потому стригла сына сама и только опасной бритвой. Он ходил абсолютно лысый и в порезах, которые потом становились маленькими шрамами.

Залупа часто прибивался к разным компаниям, то на футболе, то зимой в снежки, но был для нас, как Прибалтика Европе.

Он был нерукопожатным элементом школьной структуры, Залупа-одиночка, недоразумение в привычном укладе вещей.

***

Маленький военный городок был окольцован сараями и гаражами, а по внешнему периметру шли огороды.

Я приехал оставить в сарае велосипед, в прекрасном расположении духа, только с озера, пожалуй, лучшего места летом.

Он разгребал завал. Ночью резвился шквалистый ветер, и береза с соседнего участка завалилась на их теплицу. Пиздец пришел и ей, и помидорам внутри. Соседний участок принадлежал главному инженеру. Положить ли хуй или просто ничего не делать – это все к нему. Но попробуй предъявить – сожрет.

Березу надо было распилить, обрубить ветки, растащить все, и потом восстанавливать теплицу. Работы чуть больше, чем очень много, для тринадцатилетнего парня. Но это же Залупа – кто ему помогать будет?

Не знаю, что на меня нашло, но я вернулся в сарай за двуручной пилой – Залупа со своей ножовкой выглядел неубедительно один на один с березой.

Мы хуячили до самого вечера, а потом я перелез через забор и насрал в парнике главного инженера, оборвал все огурцы и сделал им шоколадную панировку. Зло должно быть наказано.

- Я очень хочу вырасти, - сказал он тогда.

- Потом, взрослым, будешь вспоминать детство, и жалеть, что оно промчалось, - ответил я. Пиздел – врагу не пожелаешь такого детства, как у Залупы. Он был единственным мужчиной (пусть и с огромным авансом) в большой семье (тоже не идеальной). Но выбирать не приходилось, ни тем, ни другим.

Мы сидели на теплом рубероиде труб теплотрассы, и я очень хотел, чтоб нас никто не видел вместе. Сейчас мне стыдно за это.

***

- Залупа, пойдем! – в класс заглянула физиономия Дырявого и исчезла.

Тот попытался подняться из-за парты, но я взял его за плечо.

- Сиди.

- Может, там помочь надо? – повернулся он ко мне.

- Сиди, – повторил я.

Залупа оказался нормальным парнем, хоть и не стал для нас своим. Прошло полгода после спецоперации «говняная буря в теплице».

- Не понял!? - Через минуту опять заглянул Дырявый. Теперь уже целиком. – Пошли, говорю.

- Он никуда не пойдет, - сказал я и охуел от своей смелости. Может, дело в том, что в классе были Генка и Боря, мои друзья, а Дырявый выступил соло. Это не мешало ему с корешами сразу после уроков отпиздить меня хоть одного, хоть в компании с Борей и Генкой, но слово уже было произнесено. Зачастую история вершится спонтанно.

- Залупа? – Дырявый проигнорировал меня, но маховик был запущен.

Ему была важна поддержка, и он ее получил. Возможно, впервые в жизни.

- Я никуда не пойду.

Мы подрались после уроков. Скорее, нас отпиздили, хотя их было всего на одного больше. Очень здорово, даже когда тебя бьют, чувствовать рядом плечо, а не пятки за спиной. Плечо Залупы было крепким, а кулаки – тяжелыми. Дырявому потом выправляли носовую перегородку, хотя надо было бы вправить мозги.

Они не перестали доставать Залупу, но это был первый случай, когда получили реальный отпор.

***

В гости к Залупе никто не ходил – занятие бесперспективное и эстетически сомнительное. Сестер полон дом, да и мать к детям относилась с изрядной долей похуизма и небольшой – презрения, хоть к своим, хоть к чужим. Но дело главным образом было в другом. В их подъезде жил Башкир, больной на всю голову человек. Голова его, кстати, была выдающейся, правда, по габаритам, а не начинке. Средних размеров телевизор, посаженный на плечи, такой и сейчас на полках магазинов не затерялся бы диагональю. Его и Башкиром-то из-за башки назвали, а не по национальности. Он вообще татарином был.

Трезвый – отшельник в засаленной майке. Пьяный – Джон Рэмбо во Вьетнаме. Вьетнамцами в такие минуты он считал всех. Даже вьетнамец-участковый старался находить себе дела в другом месте.

Пикантность ситуации крылась в самогоне, который поставила на поток мать Залупы. На этом они и сошлись с Башкиром. Спрос родил предложение.

Башкир был мужчиной видным, хоть и уродливым, мать Залупы тоже эффектная мадам, полностью подтверждавшая тезис о страшной силе красоты. В том смысле, что была страшной и сильной. Страсть появилась не сразу, но окрепла быстро. Мать отправляла детей постарше гулять, маленьких – в другую комнату, и потный Башкир наваливался на нее попыхтеть.

Залупу это страшно злило. Башкиру было похуй.

В один из таких моментов мы и застали его у подъезда. Он, понурив голову, сидел на лавке и вырезал на ней что-то ножом. Нож был прекрасный, швейцарский, его Залупе привез дядька. Реально из Швейцарии - он отсидел в свое время за спекуляцию, а теперь имел бизнес и постоянно мотался по Европе. Раз в год заезжал в гости, всегда с подарками, два года назад привез Залупе нож. «Смотри, чтоб мамка не видела», сказал он тогда. Дядька был словно человеком из другого мира, всегда привозил такие штуки, о существовании которых мы не подозревали, даже если это – обычные шоколадки. Тогда был последний его визит – говорят, убили в Москве.

- Пойдем на водонапорную башню, - предложил я, - голубей постреляем?

Он только покачал головой.

В это время из подъезда вышел Башкир, вытирая руки о сальную майку. Сел на лавку и отвесил Залупе подзатыльник, такой, от которого тот кубарем покинул место для сидения и растянулся в траве.

Башкир ухмыльнулся, и закурил. Он явно только совершил коитус, из-за которого мать выставила сына погулять за дверью. Залупа поднялся на ноги и затравленно посмотрел на обидчика. В его глазах не было обреченности, только голая, пульсирующая ненависть.

- Когда-нибудь я тебя убью.

- Пошел нахуй отсюда, щегол! – отмахнулся тот, но я поверил. При всей своей скромности Залупа умел быть убедительным.

***

Больше дождей, чем в том июле, я не припомню. Но нам это было на руку. Середина девяностых – такое время, когда каждый вертелся в меру сил, и зачастую лопасти винтов воротил легко топили лохов на веслах. Командир части, еврей со стажем длиной в жизнь, нормальным образом прокручивал весь фонд заработной платы через банк, но минимальный срок вклада составлял полгода, и это означало только одно – шесть месяцев всем сосать хуй. Спасались пайком и смекалкой. Мы, четырнадцатилетние, целыми днями пропадали в лесу, потом появлялись где-то в районе трассы Екатеринбург – Пермь с полными корзинами грибов. Торговля шла бойко, тогда мы постигали азы коммерции. Обладателям отечественных машин порой нарочно называли неподъемные цены, чтоб отвадить, и ждали, когда же тормознет мерс, и щедрый новый русский отвалит нам деревянных.

Так было и в тот день. Последнее воскресенье июля. Все близкие грибные места истоптали, и пришлось шагать дальше. Нас было пятеро – четверо парней и Аня. Она в те времена была настоящей пацанкой, и часто шаталась с нами.

К трассе вышли около восьми вечера. От солнца остался подкрашенный край неба, но грибы надо было продать сегодня. У меня корзина больших белых и пятилитровое ведро маленьких, крепких, высшего сорта. Элита блядь. Я вообще, за месяц принес родителям денег почти столько же, сколько они бы заработали за полгода, если б им не забывали платить.

- Завидую я тебе, - сказал он улыбаясь. Мы ссали за автобусной остановкой, пока наши коллеги по бизнесу на трассе рекламировали грибной товар.

Я не понял сначала. Чему завидовать-то, когда ссым? Член у меня больше? Или напор сильнее? Струя более правильной формы? Скорее всего, последнее.

- Если бы меня любила Анька, знаешь, каким бы я был счастливым? – он все так же ссал и улыбался.

Это правда, я говорил уже, что Анька влюбилась в меня еще в детском саду, и вопреки логике, до сих пор сохранила чувства. Я просто принимал это, как данность. Хотя, признаться, она становилась весьма симпатичной девушкой.

- Я не против, если что, - пожал плечами и тоже улыбнулся.

- Да что ты понимаешь, - по-доброму отмахнулся он, но взгляд его был серьезным и каким-то… взрослым, что ли.

Минут через десять тормознула тонированная бэха. Она громко пердела, будто мотоцикл. Серьезная, новая. Нам фартило. Прикинул, что можно просить не меньше сотки, хоть за ведро, хоть за корзину.

Правила джентльменства никто не отменял, потому сначала товар предлагала Анька. Мы встали кучкой следом. Из машины какое-то время никто не выходил – всякое бывает, может, у человека деньги в трусах или ремень никак не отстегивается.

Наконец распахнулись все четыре двери и оттуда вышли мужики – по одному из каждой. Самому старшему из них не было и тридцати, но они всяко были вдвое старше нас. Только тогда мне стало немного не по себе. Заметил, что машина была без номеров, и эта наблюдательность не добавляла оптимизма.

- Так, мелюзга, чё там у вас? Грибы? – водитель сплюнул на землю, небрежно, и достаточно зловеще. Они все были в кожаных куртках, и это в июле.

- Уралмашевские… - шепнул Генка. Это было тихое, неброское слово, бьющее почти в самое основание пирамиды Маслоу. Бравые, и не очень, ребята, по заветам Дубчека строящие бандитизм со славянским лицом, это были те люди, с которыми очень грустно иметь конфликт интересов.

Принадлежали эти четверо к группировке, или вся мишура была частью имиджа – неважно. Мы реально обосрались.

- Эй, щегол! – обратился второй к Аньке. – Почем ведро отдашь? Задаром?

- Полтинник! – небрежно ответила та, - и это только за грибы. Ведро не продается.

- Ты – баба что ли? – хохотнул водитель. – Да еще и резкая. Люблю таких.

Анька сделала шаг назад.

Уралмашевские переглянулись.

- Значит так, хуесосы, - озвучил свой план третий, со шрамом ото рта до уха на левой половине лица, - вы сдристнули отсюда, а с девочкой мы прокатимся.

Коротко, ясно и очень страшно.

Водитель пнул ведро Генки, и грибы полетели в овраг. Невелика потеря, когда ставки серьезно возросли. Шрам глянул на четвертого, тот чуть кивнул, будто давая разрешение. Вся компания с блядскими ухмылочками, которые тем сильнее хочется стереть с лица, чем меньше имеешь на это возможности. Заходили полукругом, шрамоватый раскинул руки.

Анька с мольбой в глазах обернулась ко мне – к кому же еще, я ж, блядь, ее Дон Кихот. Представляю, как ей было страшно тогда, если сам я почти щелкнул тумблером «обосраться».

В фильмах в такие моменты начинается экшн – у нас начинался пиздец.

Из-за моей спины вышел Залупа.

- Я их отвлеку, - шепнул он, - а ты хватай Аньку, и бегите со всех ног. Лучше врассыпную – за всеми не погонятся.

Я не знал, как он будет отвлекать отморозков – не Байрона же читать? Чуть кивнул Генке и Боре, вроде поняли.

Валентин сделал два быстрых шага вперед, отодвинул Аньку за спину и толкнул ко мне.

- Вы чё, хуесосы? – четвертый, который до этого молчал. – Попутали?

Рано, слишком рано. Я взял Аньку за руку и подтянул назад. Этот был главным, и в шоу «Интуиция» на вопросе «Человек, который убивал?» я бы точно показал на него.

Главный сделал шаг к Залупе, вытянул руку, чтоб схватить дерзкого юнца за лицо.

- Бегите!! – громко крикнул тот. Мы с Анькой бросились в отделявший нас от леса овраг. Боря с Генкой через трассу в другую сторону, разводя траектории. Краем глаза я видел, как Валентин ударил главаря куда-то в район печени – до лица было не достать. Хорош отвлекающий маневр, ничего не скажешь. Теперь бы успеть ему удрать. У меня был ценный груз – Анька, так что помочь я не мог. Только взобравшись по ту сторону оврага, позволил себе оглянуться. Охуел.

Валентин не собирался убегать. Он острее нас чувствовал правду жизни – всем вместе никогда не бывает охуенно, и за каждое благо всегда кто-то платит.

- Пидарас! – орал главарь. – Он меня порезал.

Теперь я увидел, что Валя бил не кулаком – тем самым швейцарским ножом, самой дорогой своей вещью. Вогнал по самую рукоять, увесистую, с белым крестом в красном квадрате. Вытащил и попытался снова ударить. В этом и был его план.

Первый же удар по голове сбил его с ног. Нож выпал, благополучно подхваченный кем-то из ублюдков.

- Ань, беги! – Я твердо собирался остаться. – К заправке, оттуда позвони участковому, да хоть кому-нибудь.

Пока перебирался через овраг, двое погрузили главного в машину, а третий, Шрам, бил лежащего Валентина. Злосчастный нож мелькал в его руке. Валя уже не двигался, а этот гондон продолжал втыкать в него лезвие.

- Лыба, уймись! – остановил его водитель. – Он жмур уже, придурок! Поехали.

Лыба, здоровый черт, как тряпку швырнул Валю в багажник. Нет тела – нет дела. Поднял взгляд на меня, на четвереньках выбирающегося из оврага, и я возблагодарил небеса, что у него в тот момент не было либо времени, либо пистолета.

Вряд ли это были уралмашевские, но Вале от этого не легче. Когда говоришь, что всех закроешь спиной, все же ждешь рядом такого же безумного, сумасбродного плеча. Счастье, если дождешься.

Он очень хотел стать таким, как все мы, честно снося ухмылки и равнодушие, не понимая цены своей уникальности и не держась за нее. Больше всего на свете он хотел вырасти, и стал взрослым в четырнадцать. Он жил и ушел Человеком.

И теперь, в последнее воскресенье июля, когда любой уважающий себя моряк уже к обеду ни за что не останется сухим, я всегда вспоминаю своего друга, который оставил этот мир, подарив ему нас.

Я помню.

Его звали - Валентин.
Как Мари Кюри вынесла травлю и поставила на место Нобелевский комитет. Она открыла радий, получила две Нобелевки, но позволила себе роман с женатым мужчиной и стала объектом всеобщего порицания.

Мария Кюри вписала свое имя в историю науки золотыми буквами. Она первая женщина, получившая Нобелевскую премию и первый человек, который получил ее дважды. Она открыла полоний и радий, и, в сущности, создала ядерную физику – но это ей не помогло, когда она единственный раз в жизни позволила себе всерьез увлечься мужчиной, а не научными исследованиями. Бульварные газеты с наслаждением обсуждали личную жизнь Мари: как же! первая женщина в команде профессоров Сорбонны и – такое! «Похитительница мужей!», – шипели ей вслед. «Чужая, интеллигентка, феминистка», – злобствовал основатель антисемитского журнала Гюстав Тэри.

Нобелевский комитет после этого скандала холодно попросил Мари не приезжать на церемонию вручения премии. Мари ответила так же холодно: «Считаю, что нет никакой связи между моей научной работой и моей личной жизнью», приехала в Швецию, там — спина прямая, голова высоко — получила премию и — все. Силы кончились, ее отвезли в больницу, и врачи месяц возвращали ее к жизни...

Замуж Мария Саломея Склодовска выходила без большой любви, но по большой симпатии и отчасти – по необходимости. Она родилась в Российской империи, в Варшаве, а там на исходе ХIХ века возможностей заниматься наукой у женщины не было. Мария с золотой медалью окончила гимназию и... пошла в гувернантки. Это было проявление сестринства: сначала Мария работала, чтобы помочь сестре (та училась медицине в Париже), а потом сестра работала и оплачивала учебу Марии.

В 1891 году Мария успешно поступила в знаменитый университет, изменила на французский манер имя на Мари, получила степень магистра физики и магистра математики. У нее был план вернуться на родину и работать там для ее процветания и славы, но Краковский университет отказался принимать на работу женщину.

А ее любил Пьер Кюри, замечательный физик; они дружили, а главное, «смотрели не друг на друга, а в одном направлении». Пьер писал ей: «Я даже не решаюсь представить, как это было бы прекрасно, если бы мы могли прожить наши жизни вместе, очарованные нашими мечтами: твоей патриотической мечтой, нашей гуманистической мечтой и нашей научной мечтой».

Конечно, потом Мари полюбила своего мужа. Он был самый лучший, у них были одинаковые политические убеждения, принципы и взгляды на жизнь, общее дело, огромное уважение друг к другу. Потом появились две общих дочери.

Когда в 1906 году Пьер трагически погиб, Мари потеряла не мужа, она потеряла целый мир. Они вместе не пуд соли съели; они просеяли тонны уранита в своей лаборатории, которые друзья обзывали смесью конюшни и картофельного погреба. И оба расплачивались за свое открытие здоровьем: Пьер чувствовал постоянную усталость, у Мари воспалились подушечки пальцев (а это симптом лучевой болезни)... И это Пьер, ее Пьер заставил Нобелевский комитет признать заслуги Мари и дать премию не только ему, но и ей тоже:

Мне бы хотелось, чтобы мои труды в области исследования радиоактивных тел рассматривали вместе с деятельностью госпожи Кюри. «Действительно, именно её работа определила открытие новых веществ, и её вклад в это открытие огромен (также она определила атомную массу радия)».

И вот Пьер ушел. Мари было 39 лет, и каждое утро она заставляла себя открывать глаза. Депрессия держала за горло холодной костлявой рукой. Мари переехала на окраину Парижа, оставила дочерей на тестя и с головой ушла в работу. В Парижском университете ей предложили место мужа, и так мадам Кюри стала первой в истории университета преподавательницей, потом профессором с собственной кафедрой. Она работала, как проклятая. Коллеги предложили ее кандидатуру в Академию наук Франции – и тут началось такое!

Позже биографы Кюри назовут это «полемика», но полемика сводилась, в сущности, к одному вопросу: «может ли великий ученый, нобелевский лауреат быть членом нашего уважаемого консервативного заведения, если он женщина?». Она проиграла два голоса (некоторые источники говорят, что один) и никогда больше не соглашалась выдвигаться в Академию наук.

После смерти Пьера прошло четыре года, когда Мари наконец-то сняла траур. Она ожила настолько, что увлеклась мужчиной, своим старым знакомым, бывшим учеником мужа Полем Ланжевеном. Он был на пять лет моложе, у него была жена и дети. Поль был несчастлив в браке, но не будем требовать от него невозможного. Он был влюблен в Мари, и он боялся жены. Этот роман стал достоянием общественности. Была опубликована переписка:

Я дрожу от нетерпения при мысли о том, чтобы вновь увидеть тебя и также рассказать, как сильно я тосковал о тебе. Целую тебя нежно в ожидании завтра.
После этого правые газеты устроили Кюри настоящую травлю: «о, как ты гоготал, партер!». Однажды под ее окнами собралась целая толпа разгневанных защитников общественной нравственности, и Мари с дочерьми пришлось уехать из дома. После упомянутой публикации Гюстава Тэри в антисемитском журнале Мари подумывала покончить с собой, а Ланжевен вызвал этого Тэри на дуэль (дуэль не состоялась, никто из них не стал стрелять). Кто тогда помог Мари, так это Эйнштейн, который отлично понимал цену всему.

Если эта чернь будет донимать тебя, просто перестань читать эту ерунду.
«Оставь это для гадюк, для которых эта история и была сфабрикована».
Но «будь ты хоть роллс-ройс, все равно стоять в пробке». Будь ты хоть дважды лауреатка Нобелевской премии, ты живая, ты ранимая, и ты тяжело выбираешься из любовных историй. Прошло три года, и Эйнштейн печально писал, что во время их совместного отпуска «мадам Кюри никогда не слушала, как поют птицы». Радости не было, но личная сила мадам Кюри оставалась при ней. В годы первой мировой войны Мари изобрела мобильные рентгеновские установки, научила 150 женщин на них работать и сама ездила с такой установкой на фронт, помогала раненным. «Мы не должны ничего бояться в жизни, но все понимать», — говорила эта удивительная женщина. И она ничего не боялась, все понимала.... правда, никогда не улыбалась. Первая фотография, где на прекрасном лице Мари снова видна улыбка, появилась в 1921 году, через десять лет после это ужасной истории – она спускается по ступеням Белого Дома об руку с президентом США и сияет. Ее дочь станет второй в мире женщиной, которой дадут Нобелевскую премию.
Гостил я в одной немецкой семье.
На завтрак подали яйца всмятку. Смотрю, что с ними будут делать мои хозяева. Они поставили яйцо в «подъяишник», но не стали колотить яйцо чайной ложкой и отковыривать ногтями скорлупу. Они аккуратно срезали ножом верхушку («шапочку») яйца и стали чинно есть яйцо ложечкой. Я тоже с некоторым трудом поступил также.
А потом, когда мы друг к другу притерлись, немцы по случаю признались мне, что они не хотели передо мной опозориться и что они обычно поступают с яйцами как нормальные люди и разбивают скорлупу яйца ложкой.
Просто так 25.
Садись уже ..... 2.
1995 год. Я построил дом. Ура. Вот заживём.
1995-2001. Живём. Хорошо живём.
22 июля 2001 года. Уебала молния. Пожар сдул 2 этажа. Пиз.... Ну да ладно, все живы, а это главное. Домов ещё можно много понастроить. Было бы желание.
К началу сентября всё было готово. Осталось только возвести крышу. Одним из моих условий строителям, было сделать её такой, чтобы на облагороженном и утеплённом чердаке мог встать бильярд. Бригада задумалась и приступила к расчётам.
Через пару часов подошёл к ним поинтересоваться успехами и застал за странным занятием. Они добыли где-то листок бумаги в клеточку. Нарисовали на нём чертёж будущей крыши. А сейчас по клеточкам расчитывали длину ската. На моё замечание, что вы ребята фигнёй занимаетесь. Всё уже придумали до вас и всем известна теорема Пифагора (в прямоугольном треугольнике квадрат гипотенузы равен сумме квадратов двух других сторон (катетов). Поэтому не страдайте и скажите, что вам подсчитать?
Надо мной поржали и сообщили: "Конёк будет высотой 4 метра. Половина длины дома 8 метров и вынос ещё метр. Считай умник, мы то уже посчитали".
Да не вопрос. Тут же на месте им всё сосчитал в минуту и выдал результат. Бригадир заглянул в бумажку и тяжело задумался: "Как так-то? Всё сходится. Надо было и мне в институт поступать. А то так и помрёшь дураком".
Тут уже мне пришло время охренеть: "Мужики вы это сейчас всерьёз? Это теорема Пифагора. Её проходят в 7м классе. Её знают все".
Следующие полчаса ушли на доказательства теоремы. Я чертил прутиком на песке и объяснял, объяснял ........ После посмотрел на покрытые испариной лица и решил, что про синусы разговор наверное начинать не стоит. Хватит с них и этих сакральных знаний.
Люди в бригаде были примерно моего возраста. Мы ходили в примерно одинаковые школы. Нам ставили двойки и вызывали родителей. Пугали педсоветом и ПТУ.
Кто объяснит мне, где и когда можно прое.... все полученные за 10 лет знания? Для чего эти, совсем неглупые мужики, вообще ходили в школу? Зачем они учились? Чему они учились? Неужели только по принципу: "Сдать и забыть". Ведь если ты сдал, то не получишь ремнём по жопе и тебя отпустят гулять во двор.
Нафиг тогда это всё и в чём смысл мероприятия?
Когда-то услышал выражение: "Нет ума-строй дома". Всерьёз его тогда не воспринял, а потом пришлось задуматься. Кто-то это сказал? Была причина? Народная "мудрость"? Сколько ещё таких профессий где: "Нет ума ........".
А мы всё про ЕГЭ. Хотя видимо всё началось гораздо раньше, а может и всегда было.
Владимир.
05.09.2023.
Вези-вези ... такси-такси ...

Сегодня автор - Соломон Маркович - опубликовал историю во славу сочинских таксистов ...

_____________

А вот моя история
_____________________

Мы с мамой впервые приехали в Адлер - в 1980 году в августе.

В это время народ вовсю смотрел Олимпиаду в Москве.

А мы отдыхали на море - первый раз в жизни - и для меня и для мамы!

Мы - из маленького городка Пермской области. Мама - медсестра. Зарплата - 80 рублей (это со всеми накрутками, а так, оклад был минимальный - 60 рублей!!!)

Но она скопила денег и мы поехали на море!!!

Жили в Адлере у частников - 1 рубль с человека в день, - без удобств - 4 койки в комнате - ни тебе телевизора - ни даже холодильника - даже общей кухни не было и даже общего душа - тоже не было - туалет во дворе типа сортира!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Но мы были счастливы - первый раз на море!!!

В конце отдыха - поехали на экскурсию в соседний город - Гагры.

И как-то так получилось - что отстали от группы...

А на следующий день - у нас уже билеты были куплены на самолет домой ...

Мама была в панике. - Иначене объяснить почему она обратилась к таксистам!

Вобщем таксист (не частник - на государственной жёлтой волге с шашечками) - нас домчал за пол-часа до Адлера, - содрав за это 10 рублей!!!!!!!!!!

1/8 месячной зарплаты моей мамы (или - 10 дней жизни в Адлере)

___________________

P.S. Мама давно умерла, мне уже 50 лет. Но я до сих пор помню - и этому таксисту - так нажившимуся на безвыходной ситуации женщины с ребёнком, - до сих пор - простить не могу!

Таксисты - бездушные подлые твари!!!
10
Никогда не боялась монстров под кроватью и с чистой совестью свешивала ноги, не укрываясь одеялом. Считала, что это моя комната, и всё, что в ней, тоже моё, а, следовательно, и сам монстр принадлежит мне! Думала, что я великий босс и хозяин, но перед тем, как высунуть ногу из-под одеяла, всегда говорила: "Бабайка, спокойно, это я!" - чтоб зря не кусался :)
Не анекдот, было по-правде: ди-джеи на радио затеяли конкурс - что должно быть нарисовано на 10 000-й купюре?
Народ предлагал Черубашку, знак на Чукотке "Здесь начинается Страна", "Анфиску" Пересильд и т.д.
Победил чувак, который предложил нарисовать на купюре 100$!
Такси-такси ... вези - вези (2 серия)

Продолжу про такси.

2000 год, декабрь месяц, Анапа, 22 часа.

Мне нужно домой, в Витязево (примерно 15 километров).

На последнюю маршрутку - опоздал.

На улице - минус 2. Идёт дождь со снегом. - Залепило всё на 10 см. от земли - шуга!

У меня наличности - 200 рублей.

Что делать? - Было бы лето - я бы просто в парке на скамейке переспал. А тут - холодно!

Решаю - брать такси! - Машина как раз стоит напротив остановки.

Спрашиваю цену - 100 рублей (я тогда получал в месяц 1300 рублей).

Стою, думаю.

Кроме меня на остановке стоит девушка лет 20-ти.

Я её спрашиваю - вы куда, - в Витязево!

Я говорю - давай скинемся на такси!

Она, - у меня денег нет! (тогда проезд на маршрутке всего 5 рублей стоил).

Ну, - ладно! - Говорю, - поехали со мной, я плачу!

Сели в машину - мол поехали до Витязево!

Поехали!

Доехали до моего дома.

Я спрашиваю девушку, - тебе куда?

Она называет улицу - там ещё примерно 500 метров всего!

И тут таксист заартачился - говорит - за девушку платите ещё 25 рублей!

Я говорю - ты не охренел-ли - яж уже тебе сотку заплатил, как договаривались!

А он - платите, - а то не повезу!

Девушка чуть не в слёзы - да ладно, говорит, я пешком дойду!

(А на улицу дождь со снегом, шуга - это мокрый снег -по колено!)

Ладно - дал я ему деньги - отвези девушку куда скажет. Сам вышел.

_________________

Вот такие они - таксисты!
11
«Руководство к выбору жен с прибавлением добра и зла о женщинах» составил «только для мужчин» профессор белой и чёрной магии Балтазар Муфий.

Столетние выдержки:

1. Надо выбирать девицу не моложе двадцати пяти лет, ибо очень молодые девицы почти всегда бывают ветрены, непостоянны и капризны.

2. Нужно искать у выбираемой невесты голубые глаза — так как такой цвет глаз означает тихую покорность мужу. (чёрные глаза означают вспыльчивый и коварный характер, серые — склонность к щёгольству и расточительству, карие — признак сплетницы — прим.ред.)

3. Дом можно брать за женою только в том случае, если она подпишет его на имя мужа, иначе она будет постоянно упрекать мужа, что он живет в ее доме, а при большой ссоре может случиться, что жена выгонит его совсем из дому.

4. Перину за женой нужно брать одну и никак не лебяжьего пуху, ибо таковая слишком нежит людей и делает слабыми к работе.

5. Чтобы узнать, насколько она пристрастна к удовольствиям, предложить ей различные прогулки, вечера, балы, театры, и если она откажется, то это явно доказывает её равнодушие к суете мирской.

6. Блондинки бывают почти всегда хорошего характера, то есть, тихи, скромны, любящи, нежны и благонравны.

7. Брюнетки пылки, страстны, капризны, но, несмотря на это, любят своих мужей до безумия.

8. Хитрость, пронырство, коварство, лисья злоба, лукавство, лживость, трусливость, вот явные и отличительные черты характера рыжих.

9. При выборе жены следует основательно узнать, есть ли в ней порок упрямства. Для этого надо ей предлагать различного рода вещи против её желания, и если она хладнокровно будет подчиняться вашему желанию, то это означает, что упрямства в ней нет.

10. Нужно обращать внимание, чтобы жена не особенно была склонна к нарядам и кокетству, ибо это порок и порок большой. Кокетливая жена имеет страсть к поклонникам и поэтому будет стараться, чтобы за ней ухаживали молодые франты. [...] Придёт, например, муж после работы домой и хочет говорить о всяких делах, но у жены сидят гости, преимущественно молодые люди с чёрненькими усиками. [...] Муж хмурится, но, не желая показаться грубым, идёт и садится с женой, где Виктор Николаевич, молодой шалопай, говорит разный вздор, а кокетливая жена умирает со смеха.

11. Нужно желать, чтобы жена была 1) послушна и тиха, 2) не капризна и трудолюбива, 3) чтобы любила своего мужа, 4) была бы рукодельница, 5) в хозяйстве имела бы толк и смышлёность, 6) умела бы хорошо воспитать своих детей.

А ещё - почему нельзя брать за женой больше одного шиньона, детское бельё, старую лошадь, как определить злую тёщу до женитьбы, какая походка должна быть у жены, и другие премудрости - можно прочесть в этой чудесной книге.
Генерал Драгомиров не любил немцев. Однажды пришёл к нему на приём отзейский барон и долго обучал унтер-офицера произносить свою длинную фамилию. Убедившись, что унтер-офицер всё запомнил, немец отпустил его доложить.
- Михаил Иванович, к вам барон фон дер такой-то цу такой-то!
- Зови всех троих! – был ответ.
Лет 25-26 назад. Друг с семьёй съездил отдыхать в Ленинград. Вернулись. Встречаемся у них в саду (д/р его жены). Хохочет. Что случилось?
Ну, знаете-же, что сынуля уже лет 10 - фанатик астрономии, мы ему уже давно купили 300-кратный телескоп. Но он уже растёт, хотел познать космос поглубже и мы решили ему сделать подарок - купить огромный, мощный телескоп. Созвонились с ленинградским заводом (кажется, ЛОМО), обо всём договорились. Поехали, приехали туда, купили. Уезжали поездом и хрупкую и дорогую вещь не сдавали в грузовой вагон, а взяли к себе, в купейный вагон, упаковку положили на пол в общем коридоре вагона.
Представляете... на выезде из страны, в вагон одновременно входят русские погранцы и таможенники, они видят деревяный огромный длиный ящик, военного образца, с какими-то кодами на сторонах, покрашенный в защитный цвет, очень напоминающий упаковку для ракеты. Паника среди служивых! Они быстро выясняют, что её в вагон занесли литовцы, начинают допрашивать хозяина ящика, требуют сорвать все пломбы и показать, какую ракету мы хотим вывезти.
Конечно, всё скоро выяснилось... но они осмотрели и ощупали каждый миллиметр телескопа и ящика. А как, не найдя и не обезвредив ракеты, они потрошили все наши вещи!... Ужас...
"А эта свадьба, свадьба, свадьба..."

Пишу данную историю под впечатлением истории о свадьбе в 1995 году https://www.anekdot.ru/id/1414377/
В той истории о свадьбе в 1995 практически описаны только приметы того времени в стране, и почти ничего нет о личности героини. Мне же довелось за жизнь знать очень неординарные истории личностей с переплетениями свадеб. Трудно решиться обнародовать личностные доверительные сведения о близких людях. Отдает вроде бы непорядочностью. Расскажу о даме, с которой был знаком только на уровне внутридворового общения меж хрущевками, я бы сказал, слабодоверительного.

В этот двор наша семья перехала в конце 80-х. Я выгуливал временами наше чадо в песочницу, где иногда пересекался с мамкой с маленькой дочкой. На вид мамке было лет 30, росточка где-то 170, с прекрасной точеной фигуркой и ножками, прямо статуэтка, с обычным лицом. Обладала манерой говорить острыми, меткими, иронически-философскими фразами, напоминая в этом Фаину Раневскую. Бюджетница, с высшим образованием, дитя единственное. Через некоторое время увидел и ее мужа, он был на вид лет на 5 моложе ее, рослый, где-то 180-182, с широкими плечами, но не качок. Лицо слегка рубленое, мужественное, решительное, но без следов интеллекта, образование школьное, тоже бюджетник. Через некоторое время узнал, что это у нее второй брак, первый прошел без детей, а у него- первый. Причем, как оказалось, это он страстно и настойчиво пожелал жениться на ней. Она в предыдущие годы пользовалась успехом у мужчин и меняла партнеров как перчатки. А этот молодой человек буром на нее попер, женил ее на себе и заделал ребенка. Сильные чувства, видать, у него были.
Спустя месяцы она перестала появляться в песочнице. Оказалось, лежала в больнице. Когда вновь встретились, я поинтересовался, что с ней стряслось. Она выразительно посмотрела на меня, как бы говоря "Ты чего такой наглый, какое твое собачье дело до моих болезней?". Мне стало было стыдно за свою бестактность, как вдруг она выдает, сделав нарочито-комичную обиженно-оскорбленную физиономию: "Им не нравится, как я писяю!". Духом Фаины Раневской как бы слегка повеяло от нее. Подругам она поведала, что ходит теперь на лечение к экстрасенсу. "Пошла на электросекс!"- шутливо говорила она подругам.

Когда их дочке было годика два, этот молодой муж, настойчиво добивавшейся своей жены, загулял от нее и перестал приходить домой. Дочку мама с бабушкой убедили, что папа в командировке. Однажды мамка, гуляя в теплую погоду с дочкой, увидели шедших навстречу папу с женщиной. У дочки был шок, затем истерика: "Папа с другой тетей, папа нас бросил!!!"

Наша семья далее переехала в другой дом, но мы случайно повстречали ее спустя месяцы. Она одна нагнала нас, неспешно идущих на солнышке, и принялась о чем-то беззаботно говорить с моей женой. Тут мимо нас энергичным быстрым шагом проходит вперед ее муж с дочкой, сидящей на его широких плечах. Мамка быстро попрощалась с нами и суетливо поспешила догонять своего мужа, а догнав, пошла почтительно на шаг позади его. Мы с женой предположили, что они помирились. Но через некоторое время узнали, что они все-таки развелись.

Через год- два я вновь повстречал ее. Оказывается, она еще раз вышла замуж, в третий раз, и вновь за своего предыдущего мужа. -Ну как жизнь молодая?- шутливо спросил я ее. И вновь она выразительно посмотрела на меня, как бы говоря: "А твое какое дело, ты что, мне друг или родственник?" Но потом выдала: "Да.... Я всем говорю, что мой третий муж такой же непутевый, как и второй!" И вновь духом Раневской с неустроенной личной жизнью повеяло от сказанного. Наверное, ей очень хотелось, чтобы дочка выросла с отцом, и она наступила на горло своему женскому достоинству.

Еще через несколько лет я повстречал ее с дочкой в последний раз. Она вновь была разведенной. И уже начавшей увядать.

Вчера<< 6 сентября >>Завтра
Лучшая история за 20.05:
Рассказали про некоего западного эко-туриста. Который приезжал с подругой. Турист оказался знающим русский язык. Но разговаривал как-то странно. Необычный стиль речи. И дело не в акценте или плохом знании.
Собеседники спросили: "Как вы учили язык? Носителями-учителями были эмигранты в третьем поколении? Как-то необычно разговариваете".
Эко-турист рассказал свою систему. У любого человека есть любимая книга, которую он знает близко к тексту. У него - Библия. Он взял двуязычную Библию: левая часть страницы на родном английском, правая - на русском. Так и читал каждый день несколько лет. Конечно, были и другие учебники, словари и т.д. Но в основном учил по Библии.
У эко-туриста была ситуация: с подругой заблудились в горах. Целый день блуждали читать дальше
Рейтинг@Mail.ru