Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Доктор Масюлис - хирург. Старый и опытный. Очень строгий и педантичный. Никогда не улыбается. Преподаватель он хороший, говорит ясно, по делу, объясняет без лишних сложностей, не зацикливается на деталях, конспектировать его лекции - одно удовольствие.

Но мы - двадцать пятикурсниц иняза - давно устали и от доктора Масюлиса, и от его лекций по хирургии, и вообще от четырёх лет военной кафедры. По идее, студентам-иностранникам - прямая дорога в военные переводчики. И кто это выдумал готовить из нас "медсестёр ГО?" И кого можно подготовить, когда так много предметов, так мало времени и даже нет учебников? Анатомией нас уже мучили, фармакологией морочили, строевой подготовкой изводили, гражданской обороной голову дурили... так, а теперь главный предмет - "госпитальная хирургия". Оно и понятно - что должна уметь такая никудышная медсестра? Сделать перевязку. Ассистировать хирургу при очень примитивных операциях. Во всяком случае, доктор Масюлис так думает. И гоняет нас в хвост и в гриву.

Я у доктора Масюлиса хожу в любимчиках. Я почему-то не падаю в обморок ни в операционной, где положено простоять несколько операций (молча, тихонько, в угoлочке, но простоять), ни в перевязочной. И крови не боюсь. Однокурсницы мне завидуют - многим делается дурно от одного взгляда на хирургические инструменты. Наверное, у меня железный желудок. Или у них воображение лучше развито. В обморок почему-то валятся самые высокие и крупные, а во мне еле-еле полтора метра, и самой маленькой однокурснице я с трудом достаю до плеча. Литовцы - люди рослые.

(Одна фобия у меня всё-таки есть - я не могу научиться делать уколы. Ну, не могу я уколоть живого человека иголкой! Не могу. Но нас много, удаётся спрятаться за спинами более храбрых, а зачёт я благополучно сдаю на манекене с резиновой заплаткой.)

Ещё я хорошо запоминаю термины и названия. Доктор Масюлис принимает это за интерес к предмету, а я просто люблю слова - филолог же! А слова здесь красивые: корнцанг, троакар, шпатель... А ещё мне нравится, что в названиях инструментов сохраняются фамилии изобретателей - этакая историческая преемственность, принадлежность к старинному ордену: Лю-эр, Ко-хер, Биль-рот, Холь-стед, Лан-ген-бек... "Лангенбек" меня смешит - "длинный клюв".

Ну, и конечно, сказывается домашнее еврейское воспитание: учат тебя - учись, чёрт бы тебя побрал! Учись! Лишних знаний не бывает!

Оно, конечно, лишних не бывает, но всей учёбы нам осталось два месяца, на носу защита диплома и государственные экзамены, продохнуть некогда. А у меня ещё одна беда - конспект по марксизму-ленинизму оказывается слишком короткий. А надо, чтобы был "развёрнутый". То есть, просто исписанная общая тетрадка - читать же это никто не будет. Но без этого конспекта не допустят к экзамену. Я нахожу выход - беру в библиотеке "Хрестоматию классиков марксизма-ленинизма" и переписываю всё подряд, пока не наберётся нужный объём.

Идея хорошая, но вот делать этого на лекции доктора Масюлиса всё же не следовало. Потому что хирурги - люди весьма наблюдательные, а чтобы от его предмета отвлекались - такого доктор Масюлис не потерпит. Я попадаюсь, как первоклассница с "посторонней" книжкой на коленях. Доктор просто в бешенстве. Вы знаете, как выглядит литовское бешенство? Оно никак не выглядит. Но почему-то всё понятно.
Но я ещё не успела оценить размеров бедствия. Доктор Масюлис останавливается надо мной и говорит очень медленно, почти по слогам:"Послед-няя практи-ка в боль-нице вам не за-считывается. Будете от-рабатывать заново."

А вот это уже катастрофа. Двадцать пять часов - в другое время я бы их как-нибудь нашла. Но недописанная дипломная работа! Но госэкзамены! А выхода нет - диплом можно получить только вместе с военным билетом. Значит, придётся отработать по ночам.
Однокурсницы посмеиваются - это же надо умудриться пострадать за марксизм-ленинизм! Я вяло огрызаюсь. Они правы. Действительно - особое везение.

Вечером после длиннейшего учебного дня я притаскиваюсь в больницу и докладываюсь. Меня отправляют не в хирургию (где, правда, ночью тоже не сахар - раны болят по ночам), а в лёгочное отделение. Там заболела медсестра, и любой паре рук будут рады. Даже таких неумелых рук, как мои.

Нормально. Шестьдесят больных. Две или три медсестры. А что надо делать? Конечно же, уколы. В огромном количестве. Но я же не умею! "Научишься."

И начинается очень долгий вечер. Я, вообще-то, не так уж и плохо справляюсь. Всё, как учили. И стерилизатор открываю правильно - крышкой к себе, чтобы паром не обожгло, и шприцы собираю, соблюдая стерильность... и, короче, тяну время, как могу. Но этот момент всё равно наступает. Сестричка Ванда собирает для меня всё нужное в эмалированный тазик, разворачивает меня за плечи и отправляет в палату с указаниями, что кому. Руки у меня дрожат, в тазике всё дребезжит. Я подбадриваю себя тем, что больным ещё хуже - потом мне становится стыдно...

И тут - потрясаюшее везение. Первая же больная, которую мне надо уколоть, оказывается бывшей медсестрой на пенсии. Она оценивает ситуацию мгновенно - и начинает вполголоса меня подбадривать:"Вот, молодец, ты же всё правильно делаешь, так, воздух выпустила, держи шприц под таким-то углом, теперь плавно... умница, видишь, и мне даже совсем не больно." (Ага... Не больно ей. На ней уже живого места нет, а тут такая криворукая неумеха...) Вся палата наблюдает за нами с любопытством, и вдруг остальные женщины тоже включаются:"...колите, сестричка, не бойтесь, у вас лёгкая рука..." "...не боги горшки обжигают..." "...давай, дочка, ты же умная, студентка, небось..." Все, как одна, убеждают меня, что им совсем не больно. Я понимаю, что они меня просто успокаивают, мне хочется плакать, но после пятого укола дело уже идёт веселее. На публике плакать - это абсолютно исключено. (Плакать я буду потом, когда oкончится смена, от пережитого страха, от напряжения - и от облегчения.)

Практика укладывается в четыре ночи. Уколы делать я научилась. Фобия побеждена. Я приношу доктору Масюлису подписанную бумажку из больницы. Теперь ещё зачёт и экзамен. Доктор на бумажку не смотрит. Он молча берёт мою зачётку и - автоматом! - ставит мне пятёрку по своему предмету. Неожиданно. И, честно говоря, неслыханно! Но очень по-литовски: наказан - прощён - всё забыто.

И от этой истории остаются у меня два воспоминания. Больные женщины - целая палата! - которые изо всех сил хотят подбодрить робкую неумелую девчонку. И как красиво и медленно восходит солнце, когда идёшь домой с ночной смены, а все страхи уже позади.

Учительницу уволили за то, что она сфотографировалась в купальнике.

Не за прогулы, не за профессиональную непригодность, не за вопиющее нарушение правил безопасности, повлекшее за собой непоправимое и даже не за пьянство на рабочем месте. Нет.
За фотографию в купальнике.
Не знаю, оговаривается ли как-то особо ношение купальников и последующее фотографирование в оных в педагогических ВУЗах, имеются ли на этот счёт какие-то специальные предписания для учителей, существуют ли профессиональные, учительские модели купальных костюмов, фотокарточки в которых не являются крамолой, есть ли госкомиссия, регламентирующая длину учительских юбок и глубину учительских декольте. Я не располагаю такой информацией.
Но зато точно знаю, что у многих учителей есть дети. Да у большинства! Понимаете? Нет? Ну, подумайте! Дети — они ведь от чего? Не от аиста. Нет-нет-нет! И не в капусте их с озадаченным видом обнаруживают, как бы вам этого ни хотелось! Дети, увы и ах - всегда от секса. Понимаете?
А секс это что? Это же форменное безобразие! Пися в писю! Стоны! Крики! Пот! Сперма! Олег, возьми меня за волосы! Танюша, я щас, щас, Танюшааааааааа!!! Понимаете?
А потом они вот этими самыми руками учить детей идут? Улавливаете логику?
Какая безнравственность! Никакой купальник рядом с таким развратом не стоял! Сексом то они, поди и вовсе без купальников занимаются! Безобразие!
А туалет! Ходят туда и натурально какают! И как только не стыдно! Гордое имя учитель носят, а сами при этом — какают из попы. Я извиняюсь, самым тривиальным образом! Говном! Да-да, им родимым! Не бисером, не блёстками и даже не бабочками! А ещё учителя! И секс у них, и какают, и наверняка, когда дома мизинцем о ножку стола ударяются - «эх блять!» говорят! Да точно говорят!
Надо бы с ними построже! Чтобы ни секса! Ни купальников! Ни каких иных испражнений!
А то ишь, распоясались! Фотографируются, понимаешь! Бесстыдники! Не по-советски это, товарищи! Не для того мы на Колчака в сабельную атаку ходили, чтобы вы тут потом , в светлом будущем секс да купальники вытворяли! Не для этого Лазо в топке то горел! Эх вы! Срамота!

ФАЛЬШ-АТАКА
Увидел в телепрограмме анонс фильма про военных подводников, и
вспомнился старый знакомый моего отца Сергей Васильевич, капитан первого
ранга, командовавший в Великую Отечественную подлодкой типа «С» на
Черном море. Когда-то давно, при Советской власти, у него даже книга об
этом вышла, но в нее не вошел эпизод, рассказанный как-то капитаном за
столом в очередной День Победы. Вообще в войну было много неоднозначных
случаев, которые вышестоящее командование могло оценить высокой боевой
наградой, а могло – трибуналом, иногда просто в зависимости от своего
настроения. Этот эпизод как раз такого рода.
В первые месяцы войны «эска» занималась своим обычным делом – рыскала по
морю в поисках транспортов противника и пыталась их топить. Изредка
атаковала вражеские корабли непосредственно в портах. Однако, когда
немцам удалось после сухопутного наступления блокировать Севастополь,
основной задачей для черноморских подлодок стал подвоз боеприпасов и
продовольствия в осажденный город. Водоизмещение субмарин было
небольшим, и, чтобы побольше увезти груза и облегчить их вес, с лодок
снимали все вооружение и сводили экипаж к минимуму. Из Севастополя же
вывозили раненых и гражданских.
Немцы, конечно, пронюхали об этих рейдах, и вскоре их минные заградители
в сопровождении сторожевых кораблей стали активно минировать вход в
Севастопольскую бухту, чем сильно досаждали нашим подводникам. С той
поры минные заградители являлись их главными врагами.
И вот в очередной раз подлодка Сергея Васильевича с большими
приключениями прорвалась сквозь минные ловушки и разгрузилась на
севастопольском причале. Однако в обратный путь ее загружать людьми не
стали – приказали быстро возвращаться на базу и подвезти очередную
партию боеприпасов. Возвращаясь, «эска» вновь с превеликим трудом
проскочила сквозь минные заграждения, и тут же экипаж обнаружил
вражеский корабль, который спокойненько, без охраны сторожевиков,
расставлял мины у входа в бухту. А бояться немцам особо и нечего было –
их давно никто не атаковал: ни с воздуха, ни с моря.
Эта картина буквально взбесила Сергея Васильевича, но сделать он ничего
не мог – с лодки было снято всякое вооружение. «Попугать, что ли, этих
гадов», - пришло ему в голову. То, что он задумал, начальство могло
капитану не простить – осажденный город ждал боеприпасов, а тут какая ни
на есть, но потеря времени, к тому же подлодка себя обнаруживала и могла
быть атакована после того, как немецкий корабль позовет на помощь
авиацию или быстроходный крейсер с глубинными бомбами. Но ненависть не
только к врагу вообще, а именно к минным заградителям затмила доводы
рассудка, к тому же пассажиров на борту не имелось, и в случае чего
моряки рисковали только собственными жизнями…
Капитан приказал подняться на поверхность, причем так, чтобы был виден
не только перископ, но и рубка. После чего субмарина произвела
фальш-атаку - маневр, имитирующий торпедное нападение.
Журналисты любят такой газетный штамп – «эффект разорвавшейся бомбы». Но
тут он очень точно отражает впечатление, которое произвела на немцев эта
фальш-атака. Они уже забыли, когда на них нападала субмарина (а может,
такого с ними вообще никогда не случалось), и на заградителе началась
настоящая паника – только этим можно объяснить последующие действия
немецкого экипажа. Фрицы как раз спускали на воду очередную мину и в
результате своего крайне нервного маневра на нее же и налетели. Через
несколько минут все было кончено – вражеский корабль ушел на дно, даже
не успев спустить на воду спасательные шлюпки.
«Эска» благополучно вернулась на базу, и Сергей Васильевич, как и
положено, сообщил о гибели немецкого заградителя на собственной мине. Но
о том, что этому предшествовало, умолчал. От греха подальше.

Увидев лозунги «Верим в Путина», Патриарх немного растерялся.

Вспоминается будто вчера произошло.Середина восьмидесятых,бог знает как я оказался на окраине города да еще и в крайне неблагополучной его части,настоящие задворки с часто встречающимися заброшенными полуразвалившимися домами.Помнится я искал какое-то учереждение и заплутав вышел к большому пустырю заросшему по колено травой,по моим расчетам стоило мне его пересечь и я вышел бы к нужному дому.По пустырю была протоптана еле заметная тропинка по которой я и пошел,пройдя буквально метров с тридцать я неожиданно увидел что по обе стороны от тропы разлеглись бездомные собаки.Собак я не боялся вообще,даже больших и лающих,отец научил обращению с ними,принцип прост,если пес не бешеный и не получил команду от хозяина-"фас",то если ты уверен в себе и не показываешь страх ,то как бы он не рычал и гавкал,пес не набросится.Но тут было другое дело,их количество и то как они смотрели на меня.Как в городской черте сбилась свора собак голов в тридцать для меня загадка.Конечно это была моя ошибка,я запаниковал и побежал,мало того,побежал не назад к дороге и людям,а через пустырь к видневшимся  гаражам.У собак сработал древний инкстинкт,они начали преследовать и загонять жертву...Боже...как я бежал,наверное не хуже Усэйна Болта с Майклом Джонсоном в придачу,собаки хватающие за пятки лучше любых тренеров,понял я за эту пробежку.И все равно я бы не успел и не писать мне этот рассказ,а быть растерзанным на чертовом пустыре,если бы не его величество "Случай" в лице четверых бомжей пьющих на окраине пустыря портвейн.Услышав лай и увидев как я удираю ,они закричали что бы я бежал к ним,сами же они будто были готовы к нападению,откудо-то в руках у них оказались железные арматурины ,я успел забежать за их спины и началась битва.Озверевшие,раззодоренные погоней,наверняка голодные собаки,обладая численным перевесом на время потеряли страх перед людьми и они набросились...Но и в людях проснулось нечто звериное-удары арматурой и ногами,рыкание,мат,лай,визжание,скулеж и рев все смешалось в этой короткой в три-четыре минуты битве бездомных людей с бездомными собаками.Сражение закончилось полным разгромом своры,я же только и успел отдышатся,нечем не успев помочь.Словами не передать как я был благодарен мужикам спасшим меня,словами не передать,но можно было попробовать передать деньгами,мне было тринадцать лет и денег у меня с собой вообще могло не быть,но на счастье оказалось рублей пять,большая для меня по тем временам сумма,они не хотели брать,я оставил деньги на ящике где стояли бутылки с портвейном.Это конечно мелочь по сравнению с тем что они сделали для меня,но...чем мог.
 Троих из этой четверки никогда в жизни больше не встречал,а вот одного из них время от времени видел и общался,он обитал в районе где я жил.Деньги у меня он брать отказался категорически,мне кажется попроси я сам у него деньги и он расшибся бы в лепешку,но нашел бы их для меня.Он мне как-то процитировал немного изменив, Антуана Сент-Экзюпери-"Ты всегда будешь в ответе за того,кого ты спас".Так вот,прошло несколько лет и я как то шел с знакомой девчонкой,проходим с ней неподалеку от мусорных контейнеров и  вдруг из одного из них вылазит мой старый друг и хрипло так орет мне-"С девушкой познакомился ,сынок?",и я ему кричу в ответ-"Да,папка".Не передать то удивление которое я увидел в глазах девушки,я ей говорю что папку с завода уволили и пока что, как то так...Девчонка оказалась то что надо,с хорошим чуством юмора,пообещала показать очень приличную свалку,где ее безработная мама бутылки собирает...

Приехал я как-то по делам в полк дальней авиации и там был свидетелем
следующего случая. Нужно сказать, что полк этот предназначался для
работы по надводным целям, т.е. по кораблям вероятного противника,
поэтому обмундирование летчиков было не совсем обычным. В частности, они
вместо обычных куртки и брюк надевали штаны особого покроя, который в
народе назывался "ползунки". К штанине же пристегивалась резиновая
лодка, которая после аварийного покидания самолета автоматически
надувалась...
И вот, идут полеты. Внезапно при подходе к аэродрому у одного самолета
загорелся сигнал "Пожар в двигателе". Оценив ситуацию, командир
приказывает штурману и командиру огневых установок (КОУ) от греха
прыгать, что они и выполнили.
КОУ выпрыгнул и сел нормально, а у штурмана случилась фетяска.
Выяснилось, что он в полете спустил лямки штанов с плеч, чтобы не жали,
а когда поступила команда "Покинуть борт!", в суматохе забыл их
поправить. В строгом соответствии с законами физики, штаны со штурмана
слетели. Но не совсем. Совсем им слететь не дали шнурованные ботинки.
Так они и летели: сначала надутая лодка, потом штаны, потом штурман,
потом парашют...
Находившийся на аэродроме люд получил громадное эстетическое
наслаждение. Разошлись только во мнениях: одни считали это новой фигурой
высшего пилотажа, а другие - экстремальным стриптизом.

К истории о родителях и детях. Моя подруга, сорокалетняя замужняя дама, приехала в Москву навестить родителей. Утром она проснулась от запаха маминых блинчиков, позвякивания посуды на кухне и яростного шепота папы: "Тише ты, ребенка разбудишь!"

Купили доченьке веб-камеру, и теперь ровно одна треть комнаты идеально
убрана.

Я люблю кататься на велике, причём где-нибудь подальше от людей, машин,
всякого шума. Где-нибудь по грунтовкам, среди полей, лесов, озёр.
Если посмотреть в яндекс картах на область чуть северо-западнее
Новокуйбышевска, можно увидеть довольно большой остров, ограниченный
реками Кривуша, Сухая Самарка и Волга. Размеры острова где-то 20 на 50
км в самом широком и длинном месте. Но эти 20 на 50 км по прямой, а на
этом острове по прямой передвигаться нельзя, так как там такое
количество ручьёв, речушек, рек, луж, болот, топей, озёр, рощ, зарослей
кустарника и т. п., что все дорожки и тропинки петляют как корабль,
совершающий противолодочный манёвр. И тропинок там очень много, потому
что этот остров очень популярен у охотников, рыболовов, браконьеров,
грибников, собирателей ягод и просто любителей покататься на вездеходной
технике, потому что там много всякой добычи для всех этих охотников на
дары природы. И тропинки эти зачастую ведут в никуда. Т. е. пылишь ты по
дороге, которая плавно переходит в тропинку, которая через некоторое
время просто обрывается посреди поля или рощи. Почему так – не знаю.
Природа там очень пышная: трава выше головы, кусты в два-три
человеческих роста, деревья в высоту метров по 30 – не джунгли, конечно,
но для Самарской области очень даже богато.
Я обычно доезжаю на машине до переправы через р. Кривуша (это южный
берег острова), бросаю её там, достаю велик, переправляюсь и катаюсь по
острову, наслаждаясь свежим воздухом, ароматами трав и пением птиц.
Проезжаю километров 15-25 по средней степени убитости грунтовке (я езжу
в разные места, поэтому и расстояние разное), добираюсь до Волги (это
другая сторона острова, и там полно песчаных пляжей), купаюсь, загораю,
наслаждаюсь видом на Жигулёвские горы, устраиваю небольшой пикничок из
того, что с собой взял, а потом обратно. Всего это у меня занимает часов
5-7 (да, переправа работает с 6 утра до 7:30 вечера).
Так было и в этот раз, по крайней мере, до половины пути всё шло именно
так. На велосипеде я доехал до Волги, причём последняя часть пути шла по
залитым грязью грунтовкам (похоже, чем ближе к Волге, тем больше воды в
грунте, поэтому дороги долго не просыхают). Мне даже понравилось на
минимальной скорости (передача 1-2) перебираться с пробуксовками через
грязевую жижу, которой там были заполнены все низинки. Я несколько раз
сплавал, перекусил, при этом пришлось отдать часть еды как дань невесть
откуда взявшимся двум собакам неизвестной породы, потом с часок
повытягивался на тёплом песочке в полном одиночестве и засобирался
назад. Поначалу я с ленцой покручивал педали, потому что ещё не отошёл
от той расслабленности, которая меня накрыла на берегу. Но потом над
головой загрохотало, и слегка заморосил дождик, поэтому я прибавил.
Успел я проехать километров 5 (всего назад ехать в этот раз мне было
километров 15-17), и тут меня накрыло грозой.
- Мне пиздец, - сказал я жене по телефону, - до переправы я должен
успеть добраться вовремя, но велик придётся бросить, так как ехать на
нём нельзя – грязно, скользко, - катить его рядом по дороге тоже нельзя
– грязь набивается между колесом и крылом, катить по траве тоже не
вариант, так как трава мне по плечо. Так что вернусь поздно.
Успокоив, таким образом, супругу, я взвалил велик на себя (сука тяжёлая,
на раму-карбон денег нет, а стальная рама с колёсами в районе 15 кг,
которые приходится тащить одной рукой) и, периодически поскальзываясь по
грязи, зашлёпал в сторону дома. Я решил пронести велосипед немного
подальше, так как когда начался дождь, я был на узкой дороге, идущей
посреди длинного болота, и велик там, особо, спрятать негде.
Ну, проскользил-пропадал-прошёл я пару км и набрёл на рыбаков. Они туда
приехали на Ниве, с ночевкой (т. е. водка-пиво, еда включены). Добрые и
не совсем трезвые люди, едва увидев меня, предложили мне пива и водки
(от последней я отказался, сказал, что у меня на переправе машина стоит
и мне ещё ехать). А пивка стаканчик съел, благо дело шлёпать такими
темпами по самым оптимистичным подсчётам мне было ещё часа 2, за это
время, учитывая физическую нагрузку, этот стаканчик улетучился бы, а
немного допинга для поднятия боевого духа войск в такой ситуации не
помешает. Один мужик (хозяин Нивы) предложил мне оставаться ночевать с
ними, так как уже поздно (6 часов вечера) и до переправы я могу не
успеть.
Я, как честный долб… неумный человек, сказал, что меня ждёт жена,
поэтому я пошёл дальше, а вам спасибо за угощение.
Валера, так звали хозяина т/с, тогда предложил оставить им хотя бы
велик, так как с такой обузой я далеко не уйду. Он заверил, что они его
не украдут. Я поколебался пару секунд и согласился (мужики выглядели
нормальными работягами). Дал мне свой адрес и номер телефона, и мы
договорились, что встретимся на следующий день в обед, когда они
вернутся домой. Заодно, они посоветовали мне идти не той дорогой, по
которой ездят машины, и по которой приехал я, а свернуть на тропинку, по
которой, по их словам, можно будет здорово срезать и выйти без всяких
петляний сразу к переправе. Я их поблагодарил, в очередной раз отказался
от «посошка» и резвым шагом направился дальше, сука, Хабаров, блин
Сусанин долбаный.
По тропинке идти было легко: не было велика на горбу, и под ногами была
примятая трава, по которой не скользили ноги. Настроение было хорошее,
вокруг никого не было, после дождя в перелесках висел туман, было тихо.
Я представлял себя в доисторическом ливневом лесу (сырость и дымка после
дождя располагают, знаете ли), когда ещё не было машин, заводов и вообще
цивилизации, когда твоё выживание зависело только от тебя самого, твоих
сил, ума, выносливости. И чувствовал я себя в это время полным сил,
молодым, здоровым и очень умным, что вот так здорово выбрал лёгкую и
короткую дорогу. По дороге обдирал и трескал торн (ягода такая вяжущая),
в голове были всякие лёгкие и глупые мысли…
Так прошёл час. Время 7 вечера, а переправы я так и не вижу. Я прибавил
шаг, туман прибавил плотности, а солнце убавило яркости (кстати, спасибо
Медведу, после перевода часов на московское время у нас сейчас темнеет
часов в 8 вечера)…
Взглянул на телефон: 19:05 – местность абсолютно незнакомая, спросить
дорогу не у кого, но под ногами кончилась тропинка и началась грунтовка,
что как бы, ободряло. Понижал настроение тот факт, что по раскисшей
земле опять стало тяжело идти. Но делать нечего, время поджимает, и я
побежал.
19:20 – бежать по лужам весело не получается, дорога скользкая,
постоянно петляет, от неё расходятся другие дороги и тропинки, которые
хз, куда ведут. Поэтому путь выбираю по принципу «примерно в ту сторону,
в которой должна быть переправа».
19:25 – я понял, что торопиться больше некуда и, хотя на мне были всего
лишь майка и шорты, при этом я был промокший насквозь, приближающейся
ночи я не сильно испугался. Я знал, что надо идти прямо, и я выйду к
Кривуше. Почему меня это ободряло? Потому что у свояка есть моторная
лодка, и он меня вывезет.
Позвонил свояку, сказал, что я хз где, но иду верным путём. Бери лодку,
поезжай вдоль берега и смотри, не помашет ли кто в темноте чем-нибудь
светящимся. Это буду я, а пока отбой, а то у меня телефон разряжается
(ага, как в плохом американском кино).
Телефон я выключил совсем, так как начались звонки от жены и родителей,
типа, где ты, как. Понятно, что они переживают, но помощи от такой
заботы ноль, а вреда при садящемся аккумуляторе – более, чем до фига.
Почти стемнело, а я был хрен знает где, но с дороги не сворачивал и
сохранял бодрость духа. И тут я заметил, что закат у меня слева, т. е. я
иду на север… в сторону Волги…
- Ебёна мать! – я повернулся назад и увидел вдали огни большого (не
города) НПЗ. Новокуйбышевского НПЗ. А чуть в стороне отсвет в облаках от
Новокуйбышевска и, чуть далее, вероятно, от Самары.
Ещё где-то час быстрым шагом в обратную сторону. Совсем темно, дорога
почти неразличима, над головой бесшумно летают совы (т. е. звуков вообще
никаких – ни хлопанья, ни шуршания крыльев; лишь тени на фоне неба). И
если в поле хоть что-то видно в отсвечивающих от облаков городских огнях
(удивительно, как далеко этот свет распространяется), то в лесу ничего
не увидишь, пока об это не ударишься. А дороги в лесу просто страх
Божий. Запросто можно совершенно неожиданно шагнуть в лужу по колено
глубиной, упасть, встать, шарахнуться лбом о толстый сук и пнуть бревно.
- Ну, что за суканах! – отсвет от города впереди, не больше 5 км, а
дорога идёт по полю влево и назад или вправо и назад.
- Эй, есть здесь кто-нибудь?! Помогите! – а в ответ тишина.
«Господи, ну выведи меня хоть куда-нибудь!!! Сейчас ещё тепло, но в
мокрых мойке и шортах провести ночь и встретить рассвет… не знаю, по
крайней мере, очень не желательно. Возможно, это моя самая большая и
самая последняя ошибка, но я пойду вперёд, напролом».
Идти ночью по лесу удовольствие довольно посредственное. Из-за того, что
ничего не видно, все ветки, брёвна, ямки – твои. Потом лес кончился, и
начались кусты чего-то охрененно колючего (шиповник, торн?), по которым
я шёл не помню сколько, но долго. Потом была ежевика (я это понял,
потому что кусты низкие, а колючки не такие длинные). Потом какой-то луг
с травой по пояс (кстати, как объяснить тот факт, что на лугу, где нет
ни единого дерева, валяется до хера коряг?). Потом болото (немного
ссыкотно ночью переходить незнакомое болото) – хорошо, хоть неглубокое –
по колено, не больше. Когда я понял, что болото мельчает, а склон идёт
вверх, я обрадовался, что наконец-то на твёрдой земле, и можно больше не
бояться утонуть… и тут же получил от дерева суком в глаз.
А главное вокруг тишина. Ведь ночь с субботы на воскресенье, народу
должно быть полно. Ведь когда ещё светло было, слышал же выстрелы
охотников с разных сторон, а ту все как умерли.
Опять перелез через какие-то кусты и уткнулся в болото побольше. Здесь
была видна открытая вода, и лезть через него я побоялся (не потому, что
я такой умный, а потому, что телефон воду не любит, а это – мой
единственный способ сообщить о себе).
Куда идти, направо или налево? Хз какое длинное это болото. А может это
и не болото, а речка или озеро. Но это явно не Кривуша, слишком уж узкая
(-ое?). Может быть проход к Кривуше совсем рядом, стоит только правильно
повернуть. А повернёшь неправильно - будешь до утра блуждать.
- Лю-у-у-уди! Помогите! – попытка – не пытка, вдруг кто отзовётся.
Тихо. Пойду налево.
Я уже топал часа 4-5. Ноги после езды на велике, прогулки и занятия в
качалке (в четверг ходил) начало сводить. А камыш на берегу этого
водоёма, падла, высокий и не понятно как растущий. То он в воде, а то на
берегу. И идёшь так же: то хлюпаешь и чавкаешь, а то шуршишь по траве и
хрустишь сломанными ветками. Поэтому, чтобы не пугать местных пиявок, я
взял выше по склону и тут же получил заслуженный джеб от толстой ветки
какого-то местного баобаба. В голове пролетело: «Гадёныш. Даже если
влупить со всей дури по этой дуре, только себе хуже сделаешь».
Прогуливаясь по крутому заросшему ежевикой берегу этого болото-озера,
легко не заметить не только ветки, но и целые деревья, особенно упавшие.
Одно из них, как мне показалось, радостно легло под меня. Очередной уже
удар по левой любимой голени, полёт с вытянутыми руками в темноту,
приземление опять на какие-то ветки помельче, соскальзывание с них и,
наконец, контрольный в лоб. Итог: ноги как красная мокрая тряпочка, руки
в занозах, изодраны до плеч, зато мой лоб оно не победило!
Вот тут, когда я растёкся трепыхающейся лужицей по земле, мне стало так
сильно неохота больше никуда идти. Ведь сижу же в траве, хоть и мокрой,
но не холодной ещё. И ноги больше убивать не надо. Правда жрать хочется,
аж зубы сводит. Зря я сегодня полбатона собакам отдал. Сейчас бы
заточил, и веселее стало б сразу.
И на фоне этих мыслей услышал гогот. Бля, люди!
- Лю-у-у-уди! Помогите! Мужики! – кричал я довольно гаденько и
неубедительно, потому что до этого уже оборался и сорвал голос.
А в ответ опять гогот. Ну, ничего, мы не гордые, сами допрёмся.
А теперь представьте, сидят мужики уютно за столиком после охоты. Над
столом очень тусклая лампа, едва видно друг друга. На столе полный
комплект охотника (см. «Особенности национальной охоты»). Травят байки,
и тут треск в лесу и на них выходит такое 2-метровое чудо, как у Райкина
«весь в паутине, весь в бычках»
- А это чё такое? – отозвался первый, кто смог подобрать челюсть.
- Мужики, я заблудился, спасите! Где здесь переправа, где Кривуша? Меня
на берегу ждут, подскажите, я пойду, а то я совсем не знаю, где я!..
Я ещё что-то хотел сказать, но меня уже грамотно усадили в самое удобное
раскладное кресло (которое потом под моим весом слегка погнулось и
чуть-чуть поломалась, напрочь), в одну руку дали бутер с колбасой с моё
лицо размером (а лица у нас нормальные такие), в другую кружку с водкой.
Я даже и не помню уже, как всё это произошло. Как-то очень быстро.
Собаки (у них было две) подбежали ко мне и стали вылизывать кровь с ног
(голодные?).
Первые две кружки даже закусывать не стал, само пролетело.
- Ты как сюда попал? Здесь же островок, тут вода со всех сторон, ты
переплывал что ли?
- Нет, я пешком шёл.
- Да как ты прошёл, здесь кругом вода. Откуда ты?
- Да, не знаю я как прошёл. Не помню. Секунду, дайте, я хоть своим
позвоню, скажу, чтоб не волновались. Дорогу мне подскажете? Или за мной
могут приплыть на лодке.
- Нет, ты отсюда никуда не дойдёшь, и доплыть к тебе никто не сможет.
Тут сплошные протоки, ерики и болота. Тут днём-то тяжело объяснить, как
доехать, а ночью даже пытаться нечего. Оставайся с нами, мы люди не
злые, тут два нейрохирурга, один невропатолог и один авиадиспетчер. Мы
тебя не обидим, не боись.
Теперь понятно, откуда такой профессионализм и слаженность действий при
спасении заплутавшего. Дальше они всё пытались от меня добиться, как я
вообще к ним попал. Это их какое-то специальное место, уединённое,
тихое. Они сюда поохотиться на уток приезжают иногда. С горем пополам,
наконец, совместно определили, где я плутал и как сюда попал. Одно не
поняли, как я к ним на островок посуху пришёл, там же вода кругом.
- А вы из Самары или из Новокуйбышевска?
- Да кто откуда.
- А невропатологи из Новокуйбышевска есть? А то у меня там мама
медсестрой работает.
- Есть. Но этого не может быть, я там всех знаю, у всех дети маленькие.
Я назвал Ф. И. О. своей матери.
- Денис?!
Оказалось, один из них – врач, работавший с моей мамой. Мы с ним друг
друга немного знаем. А не разглядели друг друга, потому что лампочка
тусклая очень была, еле-еле видно.
Никто не стал спорить, что повод выпить более, чем достойный. Найти за
день людей, которые согласятся за спасибо отвезти твой велосипед почти
до дома; уйти с дороги, совершенно сбиться с пути и случайно ночью на
каком-то островке набрести на людей (при этом не моральных уродов
каких-нибудь) и найти среди них знакомого! Короче, все за столом
согласились, что без помощи сверху тут не обошлось.
Меня полностью переодели (все свои тряпки пришлось выжимать, даже
трусы), накормили-напоили, дали спальник, а утром отвезли на эту
долбаную переправу к моей машине.
PS. Велик уже забрал.

26 апреля сего года, мы будем «отмечать» 34-ю годовщину катастрофы на Чернобыльской АЭС. Я там работал с роботами по ликвидации катастрофы, самая первая роботизированная установка была, это - «тросоход». Когда вертолет, задел за растяжку трубы, перевернулся и упал рядом с реактором, то все летчики погибли, после чего, электронщикам было поручено разработать установку, которая могла передвигаться, по перекинутому через реактор, тросу. Перекидывание осуществлялось военными, при помощи ракет. Если будет интересно, то я об этом подробно напишу.
Сейчас более подробно, я хотел рассказать о следующем:
Во время сооружения саркофага над 4-м блоком, была поставлена задача о запуске третьего блока АЭС. Напомню, 4-й-взорвавшийся блок был технически соединен с 3-м блоком. Было необходимо обрезать все трубы между блоками и все трубы 3-го блока закольцевать на себя. Обрезку труб делали тоже автоматизированные установки.
А после встала проблема – как сварить циркониевые трубы при наличии большого радиоактивного фона? Сварка циркониевых труб осуществляется следующим способом – на иглу из вольфрама подается постоянный ток и струя инертного газа аргона, зажигается электрическая дуга, размером 1,5-1,7мм и эта дуга сваривает циркониевые трубы между собой. Сварка длиться два часа. Я знал только двух сварщиков, которые, в стесненных условиях, могли производить такую сварку. Один – пальцем вел по шву, а второй рукой поддерживал горелку. Второй сварщик, это делал при помощи выносного зеркала. Но, от использования сварщиков отказались сразу, так как сварщики брали дозу в течении получаса. Следовательно, на сварку шва нужно было 4 сварщика. А швов надо было сварить в пределах 2-х тысяч.
Сперва, заказ на разработку сварного робота, поступил в Киев в институт Патона, но там сказали, что им нужно несколько лет на разработку.
Разработкой занялся ПРП БАЭР (Производственное ремонтное предприятие БелоярскАтомЭнергоРемонт), в короткое время роботизированная установка, а потом еще две были готовы. Наши инженеры, это чудо! Они просчитывали шаг планетарного редуктора на бумаге. Без использования калькуляторов и компьютеров, так как, в то время, их просто не было! Когда я регулировал высоту электрической дуги, то инженер смотрел на дугу через затемненное стекло и говорил размер высоты дуги: «Высота 2,5 мм! Сейчас 1,9мм! Сейчас еще на НЕСКОЛЬКО МИКРОН меньше! Сейчас норма, 1.7 мм!»
Дальше, роботизированные установки привезли на 3-й блок атомной станции и они начали сваривать швы. Приносили и устанавливали их туда солдаты, оператор включал программу и они начинали выполнять работу, вместо людей. Когда роботизированные установки перенесли на следующую отметку, то через две минуты они практически сразу вышли из строя. У себя, в сравнительно чистом помещении на 3-м блоке атомной станции, я заменил у них сгоревшие микросхемы, погонял их на всех режимах, но как только их отнесли снова на отметку, то через пару минут они вышли из строя. Так продолжалось несколько раз! Менять микросхемы, для того, чтобы они тут же вышли из строя, смысла больше не имелось. А, это означало срыв задания по запуску 3-го блока! У меня стал исчезать перед глазами весь мир. Сперва, исчезло само помещение, там где, должны быть стены, я видел какие-то светлые линии, вместо людей виделись скопление изогнутых линий. Но, самое интересное, что я видел, как роботизированные установки на отметке выходят из строя! Видел, как у них перегорают микросхемы! Когда я пришел в себя, то я уже знал, что нужно изменить в схемах, чтобы они продолжали без проблем работать. Задание было выполнено, 3-й блок заработал, правда, не надолго. Далее развал Союза, отделение Украины, а все специалисты начали получать копейки и стали не нужны стране, которой больше не стало!
Моим друзьям, советским инженерам, всем ликвидаторам последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, ПОСВЯЩАЕТСЯ!

Прошлой ночью я впал в депрессию, и позвонил по номеру "телефон
доверия".
Мой звонок перенаправили в Пакистан.
Я сказал, что собираюсь покончить с собой.
Они страшно обрадовались, и спросили, умею ли я водить грузовики.....

Сегодня я видел пса. Пёс спокойно стоял и ждал красный свет для машин. Но светофор не работал. Он стоял и ждал у пешеходного перехода. Большой, старый и уставший. Движение было не очень плотное. Я остановился перед ним. Рядом со мной встала тойота ГАИ. Он посмотрел на нас, и спокойно пошёл вперёд. Встречный поток притормозил тоже, но никто не пропустил пса. Мы стояли с ГАИ в одну сторону, пёс стоял на середине дороги, а вот навстречу все пытались проскочить друг перед другом. Пёс просто стоял и с отвращением смотрел на этих тварей, называющих себя людьми. Взгляд говорил о большом опыте и глубоком отвращении. Его шерсть клочьями говорила о тяжёлой и голодной жизни. Выждав паузу между машин, он шагнул спокойно вперёд. Встречные машины вместо того, чтобы притормозить и остановиться, начали истошно сигналить и ломиться друг перед другом, между псом и бордюром, ещё быстрее. Никто не остановился. Мне стало тошно, стыдно, мне стало страшно - кто эти люди, среди кого я живу, с кем будет жить мой сын в будущем?
Пса чуть не сбили насколько раз. Но он был спокоен. Разница между такой жизнью и такой смертью не очень ощутима. Какой-то дорогой автомобиль притормозил, и пёс всё же перешёл дорогу.
ГАИ уехало, а я всё стоял ошарашенный. Неужели тяжело нажать на долю секунды на тормоз? Неужели я всю жизнь буду жить среди людей, не пропускающих машины скорой помощи? Я отчётливо понял, что я бы хотел дружить с этим псом. Что он достойнее 90% окружающих меня людей.
У меня к вам одна просьба, увидите пса или "скорую", пропустите, пожалуйста. А если нет, то, пожалуйста, никогда не пристёгивайтесь за рулём. Может убьётесь нах@й...

Дмитрий Розенфельд (с)

Еще про детишек.
Гуляли по берегу моря, нашли здоровое свинцовое грузило. Решил провести детям урок естествознания, растопил свинец дома на газу и залил в формочки -благо ракушки принесли с того же берега. Дети в шоке от такого креатива, старшенькая (10 лет) начинает прикидывать коммерческие варианты, как наделать разных брелков, продавать и зарабатывать деньги. Младшая (8 лет) задумчиво посмотрела на все это и предложила: - А зачем нам делать брелки, давайте сразу лить из этого ДЕНЬГИ!

Следующий урок был уже про преступления и наказания...

В школе я никак не мог запомнить, что значит слово leg. Все помнят, я нет. Специально для таких же, как я - это нога целиком. В отличие от foot. Отчаявшись, учительница задержала меня на минуту после урока.

- Лёшь, чего ты тупишь? - спросила она - слово-то это русское. Общее у нас с англичанами. С тех ещё времен, когда наши языки разделились. Вот как ты думаешь, были ли у наших предков в момент этого разделения ноги?

- Конечно, были! - догадался я - иначе как бы они разошлись?

- А нужны им были эти ноги?

- Ещё бы! - ответил я и подумал - училка совсем с ума сбрендила

- Значит, это слово одно из самых главных, в обоих языках какие-то остатки остались. Даже через три тысячи лет. Вот чем люди лягаются?

- Всей ногой! - радостно сказал я и забрезжил - а еще есть слово ляжка! И лягушка! Она же всеми ногами прыгает!

- Ну вот и запомни: leg - лягушка лягается ляжками. Запомнил? Иди!

Иду, Мария Дмитриевна. Уже лет сорок с тех пор иду. Весь мир обошел и объездил благодаря английскому языку, который Вы вложили тогда в мою неразумную голову подобным же образом. Именно - образом, а не зубрёжкой.

Недавно с парнем познакомился, ездили в район тачку убитую оттуда до города тянули. По дороге разговорились и он мне одну историю рассказал.(далее от его лица).
- Поехал я как-то в Якутию за длинным рублем. Платили нам и правда хорошо, но работа, мама не горюй. Шахта золотодобывающая стоит в горах, до базы обеспечения по бездорожью 250 км примерно. Я там водителем трудился. Так вот, мы сутки через трое пахали. Едешь, в кабине Краза 2 печки, стекла двойные, а за бортом минус 65. в кузове на всякий случай поэтому всегда несколько бочек солярки болтается, расход ее немеряный, она там повсюду нужна. Жидкость жизни, мля. Огненная вода там стоит немыслимых денег. Кто умеет, гонит брагу, но один хрен не то это. Ну вот и история. Едем мы с базы груженные по самое не могу. Я такой размечтался что-то и вслух говорю: Эх, счас бы всю зарплату отдал за баньку да водочки бутылку!!!
Напарник проснулся такой сразу и хитро так на меня зырит: чо правда, вот прямо всю зарплату за бутылку?!
Ну я сразу фары врубил ( может он ее с Большой земли как-то затащил) : Чо, грю, и помечтать нельзя? А где она у тебя?(А напарник мой кстати в этой командировке уже не новичок был, третий раз туда приезжал, а мой первый раз был). Про баню то я сразу прикинул, что гон это.
Он грит, пусти меня за руль, щас заедем. Сел за руль, поехал. А мне интересно так стало, я точно знаю, что никаких поселений людских , кроме шахты и базы нашей ближайшие 800 км вокруг нету. А напарник знай рулит да ухмыляется. Километров 100 мы от базы отьехали, и он с колеи наезженной направо свернул. А ночь на дворе, Бескрайний Север, -65 за бортом. Я уж начал вспоминать, не насадил ли я напарнику криво, что он меня убивать в тундре будет. Вроде ровно все было. Однако километров через 15 я увидел приближающийся огонек.
Приехали. Мужик в тулупе выбежал, ворота открыл, заехали. Выбежали из машины и в дом. Зашли я оху.. удивился. Сильно. В принципе обычный домик с евроремонтом. Только география бля, необычная нихрена. Компьютер, плазменный телик, все дела. Холодильник 3-хкамерный. Там дары крайнего севера и консервы буржуазные. Короче, отдохнули мы у него, 2 бочки соляры за 5 литров самогона отдали, попарились славно. Уезжали утром. При утреннем свете я у него в утепленном гараже ( мы туда ему бочки помогали закатывать) увидел 100-й лендкрузер, снегоход и катер с двумя двигателями. Он короче оказывается, дары природы заготавливает, пока короткое северное лето идет, пушнины добывает. Рыба редкая. Монополия у него. А все это ему с рук сходит потому что начальство не из последних любит к нему отдыхать прилетать на голубом вертолете. А во-вторых, он чукча. Реально чукча.Малая народность, им все можно. Только жена у него с двумя высшими ему помогает, да дочка в Хабаровске в каком-то вузе престижном на экономиста учится. Я его спросил, а вы в город не хотите перебраться, денег у вас много же. Он на меня так удивленно посмотрел и спросил: А нахрена?
Я окинул взглядом его хозяйство и понял кто из нас реально чукча...

Жена говорит мужу:
- Вот вспомни фильм "Семнадцать мгновений весны". Штирлиц свою жену не видел 16 лет! Он ей 16 лет верность хранил!
- Это она так думала...
- Он не мог её обманывать!
- Весь Третий рейх мог, а её не мог!?..

Он тратил на работу час времени туда и час обратно. На троллейбусе. Как говорится, с конечной до конечной. Это еще тогда, когда в городе пробок не было.
Сначала – это примерно с полгода – он тупо смотрел в окно. А потом подумал, что зря время теряет. И начал почему-то учить французский язык. Почему именно французский? А он и сам не знал. Достал самоучитель. Затем записи фонетических упражнений. На пленке.
Жил в одном районе, а работал в другом. Это позже метро появилось. А раньше троллейбус и только троллейбус. Сядешь на скамейку, чтобы тебя не толкали, и едешь. Скучно ехать. До противного. А когда учишь – быстрее время идет.
Проездил двадцать лет – как один день. И уволился. Потому что пенсия.
Дома не было скучно: появился интернет. И можно было совершенствовать французский.
Затем они с женой перебрались в деревню. Надоело в городе. Квартиру - женатому сыну. А сами туда – на природу.
Дом хороший. Две комнаты с одного крыльца. И почему-то еще одна комната – с другого. Так предки их захотели. Может, и специально – отдельную горенку сделали.
Завели огород. И он, бывший городской служащий, был похож на простого деревенского мужика. Он брился раз в три-четыре дня. Носил старые штаны, заправленные в сапоги, иногда черные калоши на босу ногу, на плечах выцветшие рубашки. Ведь в деревне некуда наряжаться.
В доме газ. И летний водопровод во дворе. Грядки и грядки, небольшое куриное семейство – жить можно.
Скучать не приходится. Потому что разумный адекватный человек всегда себе занятие найдет. Никогда не станет без дела сидеть. Только иногда, когда устанет. Или после бани.
Из города знакомые позвонили. Попросили горенку сдать для своих друзей. Супружеская пара из Москвы. Очень интеллигентные. Он согласился.
Появились квартиранты. Вежливые, воспитанные люди. Горенка им понравилась. И деревня тоже понравилась. Мужчина выходил во двор с компьютером и что-то писал. Часа два или три. На траве – пара каких-то справочников. А его жена рисовала.
Акварелью. И деревенскую улицу, и куриное семейство, и заросли травы рядом с забором.
Он что-то писал, она рисовала. Вечерами отправлялись гулять. С хозяевами дома не общались. Так, иногда – по быту что-нибудь.
Очень приветливые и воспитанные люди. На них смотреть – удовольствие. Потому что культура, потому что изысканность, потому что утонченность.
Как-то он с улицы выкашивал крапиву. А жильцы вышли посидеть на скамейке. Вдруг услышал французскую речь. У него сразу все опустилось внутри, а затем снова поднялось - от восторга. И он нарочно придвинулся к говорящим ближе, чтобы послушать и насладиться. И пообщаться – непременно пообщаться!
Дама-художница говорит: «Посмотри на этого мужичка. Всю жизнь косит крапиву, а зимой у окна зевает. И ничего ему не надо. Примитивный деревенский тип. Ты посмотри: щетина, старая рубаха и сапоги. На нем время остановилось. С девятнадцатого века, наверное».
А муж-писатель отвечает: «Да, а мы всё о духовных проблемах. Всё о них. Вечные поиски смысла, который ускользает».
Хозяин дома положил косу, вытер руки о старые штаны. И по-французски сказал: «Не там смысл ищете. Его в высокомерии и в гордости нет. Не было и не будет».
У него хорошее произношение. И ошибок в речи нет. Он знал, что нет. Не хотел видеть, как они побледнели, как вытянулись их лица. Побежали за ним, засуетились. И вопросы, вопросы: «Кто вы такой? Что вы за человек»?
А он повернулся и сказал. Снова по-французски: «А я сосланный декабрист. Государь Николай сослал. За участие в восстании. Так вот с девятнадцатого века – тут. Летом крапиву кошу. А зимой у окна зеваю».
Георгий Жаркой

Про экстрасенсов, колдунов и целителей.

Лет так уже двузначное число назад. В лесисто-уральской местности. Мучимый тяжелейшим похмельным синдромом, вызванным трехдневным общением с генералом от Госгортехнадзора, я прислушался к совету собственного водителя:

- Шеф, - говорит, - тут бабка в деревне имеется, всякие болезни наложением рук снимает. Недалеко – километров пятьдесят. Нам с вами это не крюк. А бабка - на весь Урал знаменитость. К ней даже из-за границы лечиться едут, из села, где Ванга жила.

Согласился от безысходности. Там все равно магазин в деревне-то.

Дом у бабки был странный. То есть не крестьянская изба, а именно дом в деревне. Старый. Лет так за сто с полусотней. То ли больничка была ранее, то ли школа, то ли просто приказчик заводской жил. Калитку в тёсовой воротине, открыла та самая бабка.

Точнее вовсе не бабка, - бабкой назвать язык не повернется, а высоченная стройная старуха с крючковатым носом, вся в черном платье до пят. С кружевным черным же воротником и манжетами. Я так в детстве старуху-графиню из Бронзовой птицы представлял. А эта еще и назвалась Марфой Акинфиевной, что в Демидовских местах звучит вызывающе после захода солнца. Пригласила в дом. Посмотрела. Не спрашивая набулькала воды в стакан и подала. Стало легче.

И минут за пятнадцать, под удивленные вздохи водителя, рассказала всю историю болезни. Сердце начинает шалить. Давление. И так далее, и тому подобное, достаточно подробно и правильно. Травы заварила разной, колодезной водой отвар остудила, порошков каких-то в тот же стакан насыпала. Ну я сразу-то пить не стал, мало ли чего намешала. Не поклонник видите ли употребления помета летучих мышей с толчеными жабьими головами. Обещали ж только наложением рук… Но тут, как раз водитель спросил, откуда она все про нас знает.

- Чего про вас знать-то алкашей? Тоже мне бином Ньютона. Я пятьдесят лет в районной больнице из них тридцать – заведующей. Сейчас здоровья на работу не хватает, дома сижу, иногда людям помогаю. А всякие идиоты вроде тебя, - тут она на водителя кивнула, - слухи распускают про бабку-целителя. Пей, не бойся, - это уже мне, - там аспирин с аскорбинкой и травы успокаивающие.

Выпил, да.

- А имя-отчество? – выпив обратился я с наглым вопросом.

- Так надо ж было тебя в чувство привести как-то. Ииэх, интеллигентный человек, а водку в таких количествах употребляете. Воздержанней надо быть. А так-то я Мария Афанасьевна Никитина. Без всяких чудес и демидовщины.

Тут я все-таки заржал. Хорошая тетка. А могла бы ведь и клубочек предложить. За три моря с клубочком.

Бабуля-божий одуванчик приводит к ветеринару королевского пуделя. Пудель большой, но очень худой. Смотрит на всё, что движется, с нездоровым гастрономическим интересом. Явно голодный.
Бабуля рассказывает, вот, дескать, собачка уже неделю ничего не ест... Типа, к миске подойдёт, понюхает, вздохнёт и отойдёт...
Ветеринар начинает осматривать собачку, всячески прощупывать и прослушивать. Здоровый пёс, только оголодал. Что за диво? Посмотрел повнимательней... и тут!
- Бабка, а ты собачку-то стригла?
- Стригла, милок, стригла.
- Давно?
- В аккурат за день до того, как он есть перестал.
- Бабка, резинку-то сними!
Для тех, кто не знает - когда стригут собак, им на морду надевают плотную резинку, чтобы они не кусались.
Как же, наверное, пёсик всё это время хотел жрать!..

Мамина сотрудница – ну очень молодящаяся женщина. Любой намек на возраст воспринимает в штыки. По-прежнему считает себя красивой и желанной, хотя полтинник уже позади.
Как-то обсуждали коллективом, у кого насколько после 50 лет село зрение. Большинство уже с меньших диоптрий перешли на более сильные. Процесс в общем обычный, ничего особенного.
И тут выступает наша красавица: я, говорит, очки никогда в жизни не одену. Я как-то в оптике примеряла, глянула в зеркало, так я в них тааакая старая и страшная!
Тут мама возьми да и спроси: а может быть ты в очках просто лучше видишь?
Несколько дней не разговаривали!