И Родина щедро кормила меня картошкой с тушенкой…..
После окончания техникума в родном Новокузнецке судьба (и немного фортуна) забросила в 1992 году нас, четверых особо отличившихся студентов, в Москву, продолжать грызть гранит науки в Государственной Академии Управлении (что на Выхино).
С деньгами тогда не то чтобы было плохо. Их просто не было. Особенно в самом начале, когда мы только приехали.
Чтобы студенты питались не только этим самым гранитом науки, наши родные подкармливали нас железнодорожными посылками-передачками, состоящими, как правило, из картошки, тушенки, макарон, детского питания и различных вареньев-соленьев — что у кого было в подвалах и закромах или выдавалось в счет зарплаты.
В то время передача этих посылок выливалась в самую настоящую эпическую сагу со стороны как отправляющих, так и встречающих.
При отправке я, в силу понятных причин, лично не присутствовал, но, судя по обрывочным рассказам непосредственных участников, это был «веселый» квест.
Сначала упакованную в картонные коробки снедь нашим героическим родственникам нужно было дотащить до неблизкой остановки автобуса на Ильинке, дождаться его (ходили они по никому не понятному расписанию с интервалом от получаса до полутора), с боями влезть, потом пересесть (так же с боями) на другой автобус на Запсибе, идущий уже до ж/д вокзала, дотащить посылки до поезда, плюс как-то договориться с какой-нибудь проводницей-бессребреницей на провоз этой контрабанды за шоколадку.
Все это занимало часа 2-2,5 в одну сторону, поэтому в конце этой эпопеи они по праву могли насладиться строками из известного фэнтэзи - стиха Маяковского, написанных про героических людей Новокузнецка, которые по периметру «опоясывали» площадь перед вокзалом «Я ЗНАЮ-ГОРОД БУДЕТ, Я ЗНАЮ-САДУ ЦВЕСТЬ, КОГДА ТАКИЕ ЛЮДИ В СТРАНЕ В СОВЕТСКОЙ ЕСТЬ», понимая, что - да, действительно, есть…
Со стороны же встречающих основная проблема была в том, что для получения этих даров волхвов нужно было встретить на вокзале прибывающий в 5.20 утра поезд Новокузнецк-Москва.
Ни на первой электричке, ни на метро к этому времени мы никак ни успевали, поэтому был выбран единственно возможный для нас вариант — ночевка на вокзале.
В то время Казанский вокзал, куда приходил наш продуктовый поезд из Кузни, представлял собой дикий микс из цыганского табора, ночлежки для бомжей, КПЗ и базара.
Прибыв в час ночи на последней электричке и офигев от такого шапито, мы поняли, что ночь нам предстоит долгая и «веселая» - сесть там было некуда, не говоря уже о том, чтобы прилечь.
Побродив по окрестностям вокзала, мы набрели на стоящую на запасных путях с открытыми дверями электричку, где и решили заночевать. Была уже середина осени, электричка, конечно же, не отапливалась, но там хотя бы можно было лежать.
Правда, недолго мы «нежились» на деревянной скамейке, по удобству больше похожей на орудие инквизиции, т.к. нас довольно скоро выгнали оттуда доблестные стражи правопорядка, дозором обходившие свои владения.
Они сильно удивились присутствию там нашей гоп-компании — судя по всему, мало какой бомж приходил ночевать туда в такое время года.
Хорошо, что мы в то время всегда с собой носили волшебный документ - студенческий билет. При его виде милиция, как правило, теряла к тебе всякий интерес — ибо что взять с безденежных студентов.
Пришлось возвращаться обратно на вокзал. Поскитавшись по нему какое-то время, кое как нашли где присесть. Я отчаянно пытался хоть немного покемарить — перед этим всю ночь что-то праздновали, да и до этого мой сон не отличался продолжительностью и регулярностью в соответствии с заветами дедов и прадедов - «гуляй, пока молодой».
Но поспать не очень получалось. В памяти из той ночи остались обрывочные воспоминания:
….1:45 Тормошат — с трудом открываю глаза— вижу пару каких-то подозрительного вида мужиков с бегающими глазами
- Брат, купи золотое кольцо, 785 проба, за полцены отдам, очень деньги нужны.
- Мужики, такой пробы не бывает, идите продавайте свою блестящую медяшку где-нибудь в другом месте
….2:10 Кто-то нудно и плаксиво гундосит над ухом:
- Подайте денежек на пропитание, мы сами не местные, дом сгорел, билеты украли, деньги отобрали и пр.
- Твою ж мать, отстаньте, вон мужики золото продают, у них попросите.
….2:50 Опять будят — на этот раз непонятно что ищущие и проверяющие очередные граждане милиционеры
— Здравствуйте, ваши документы, что делаете ночью на вокзале?
Снова показываем студенческие, попутно рассказывая про то, что нам с малой Родины картошку передали, чтобы с голоду не померли, поезд ждем-встречаем. Магический билет снова сработал - эти тоже отстали.
….3:10 Крики и шум в углу — доблестная милиция кого то «отоваривает», видимо, что-то в документах или в ответе не понравилось…. Да дайте ж уже поспать!
…..3:45 Только прикорнул — опять настойчиво трясут, теперь какие то коротко стриженые рожи в кожанках и спортивных костюмах
- Мы из такой-то-там бригады, курируем Казанский вокзал, чтобы у вас не было проблем - нужно нам заплатить за нахождение здесь ночью.
Опять по схеме — мы студенты, ждем посылки с едой, сами не местные, в общем - откуда в жопе алмазы. Но с этими так просто не прокатило
- А что это у вас тут за коробки? За их отправку налог - делитесь с нами их содержимым.
Но у голодных студентов хрен так просто что-нибудь отожмешь. Быстрее всех проснувшийся Вадик живо сориентировался:
- Так там пустые банки, зачем они вам?
- Какие еще нах#й банки, хорош 3,14здеть.
- Обычные, стеклянные — домой обратно отправляем.
В подтверждение Вадик пинает коробку с этими самыми банками, откуда раздается характерный звон (да, пустые стеклянные банки от присылаемых солений были священны и неприкосновенны, их ни в коем случае нельзя было оставить себе или не дай бог выкинуть — нужно было вернуть домой, чтобы они были заново наполнены, закатаны, отправлены - дабы круг замкнулся).
Гопники-крышеватели так сильно охреневают от такого когнитивного диссонанса (судя по всему, отправки пустых банок за много тысяч верст в их практике еще не было), что резво отваливают, не став проверять остальные коробки (хотя там как раз и был джентльменский набор новокузнецкого спекулянта начала 90-х — костюм Adidas-Adibas-Abidas разной степени аляповатости, ликер Амаретто и кроссовки из свежеубитого дермантина с тремя коряво пришитыми полосками — несколько предприимчивых новокузнецких родственников и знакомых передали деньги на приобретение этого сокровища за малую толику оного).
…..4:20 - Молодой, красивый, дай тебе погадаю, всю правду расскажу.
Блин, как же спать хочется, главное- не придушить кого-нибудь — аж Антон Павлович Чехов вспомнился с его рассказом про то, до чего доводит длительная бессонница.
- Златозубая гражданка, шла бы ты от греха куда подальше гадать — вон, например, тем коротко стриженным, когда их дальняя дорога с казенным домом ждет.
….5:15 - Граждане встречающие, поезд Новокузнецк-Москва прибывает на 3-й путь.
Ура! Наконец-то! Посылки забрали, банки и не только передали, а через пару часов на горизонте уже маячила первая пара в академии.
Только сейчас, вспоминая это, начинаешь осознавать, какая жопа тогда творилась, если нормально было отправлять картошку из Новокузнецка в Москву и пустые банки обратно, и как всем приходилось пахать и крутиться, чтобы из нее как-то выбраться. В то время как-то не особо задумывались об этом — «что думать, прыгать надо».
Поэтому большое спасибо всем родным и близким, кто помогал нам выживать в это непростое время.
С другой стороны, нет худа без добра - та ночь сильно замотивировала меня искать другие источники дохода-пропитания, и вскоре я стал отправлять домой вместо пустых стеклянных банок вполне себе полные с кофе, и появилась возможность не катать картошку - путешественницу через полстраны.
Но это уже совсем другая история.
15.03.2019, Новые истории - основной выпуск
Как я готовил гоголь-моголь
Как и положено любознательному подростку , в 12 лет у меня возник интерес к таинственному и запретному, чем занимались только взрослые – да, да вы правильно догадались – к приготовлению еды. Хотелось приготовить что-нибудь самому, и желательно не то, чем ежедневно кормили и что до смерти надоело.
Практически в каждой советской семье была эта БОЛЬШАЯ ЗЕЛЕНАЯ «КНИГА О ВКУСНОЙ И ЗДОРОВОЙ ПИЩЕ». Не миновала эта участь и нашу семью. Т.к. других самоучителей по готовке все равно не было, я решил воспользоваться ею для создания собственного кулинарного шедевра.
Внимательно изучив сей факинг мануал и выделив на красочные картинки годовой запас слюны я на собственном опыте узнал о том, что у нас в стране не все в порядке и наши очередные вожди-кормчие ведут нас куда-то не туда, т.к. открыв холодильник – практически полное отражение содержания прилавков магазинов в годы «застоя», я не обнаружил там НИЧЕГО из необходимых ингредиентов для приготовления тщательно описанных и нарисованных-сфотографированных понравившихся мне блюд.
Как оказалась, книга была издана где-то в начале 60-х годов, и как мне впоследствии рассказала мама, работавшая в те времена в торговле, практически все указанные там продукты можно было СВОБОДНО купить в магазине. Сейчас никого не удивить тем что в магазине можно КУПИТЬ СВОБОДНО продукты, а не ДОСТАТЬ ПО БЛАТУ, но тогда меня, привыкшему к тому что в магазине почти все прилавки были заставлены пирамидами из консервов «салат из морской капусты», это известие шокировало, как если бы сейчас кто-то рассказал, что лет 15 назад можно было спокойно слетать в космос (скорее всего лет через 15-20 рассказы о том, что раньше можно было в Москве машины парковать-ставить-бросать где угодно и как угодно БЕСПЛАТНО – будут тоже из разряда фантастики).
Но когда чего нет – денег, продуктов и т.д. – начинает работать креатив. В итоге из всего многообразия рецептов я остановился на 2-х, недостаток ингредиентов в которых я думал что легко смогу заменить. С первым – бутербродом с маслом, горчицей и балыком все прошло замечательно – докторская колбаса из туалетной бумаги «прокатила» за сервелат-балык, остальные ингридиенты – хлеб, масло и горчица еще пока не исчезли с прилавков. Окрылённый успехом, я приступил ко 2-му блюду – гоголь-моголю. С яйцами и молоком проблем не было, но в настоящий гоголь-моголь хрущевских времен нужно было добавить 2 столовые ложки вина. В разгар антиалкогольной кампании для 12-ти летнего это было мягко скажем непросто, но нет препятствий для потенциального шеф повара – хорошенько подумав, я «здраво» рассудил, что основной ингредиент вина – это спирт, а его можно найти и в другом месте.
Я тогда еще не читал «Вождь краснокожих» О.Генри и не знал, что «песок плохая замена овсу…». Лучшей на мой взгляд заменой вина (или единственное, что нашел) был тройной одеколон, который я и добавил в полном объеме недрогнувшей рукой экспериментатора-первопроходца в молочно-яично-сахарный гоголь-моголь.
Вкус этой «амброзии» (которую я решил для надежности выпить «залпом») был настолько неповторим, что стоит поперек горла даже сейчас, стоит только вспомнить сей эпизод.
В общем, не сложилась у меня с тех пор любовь ни с гоголь-моголем, ни с тройным одеколоном - не то что пить, даже думать о них без рвотных позывов не могу.
Как и положено любознательному подростку , в 12 лет у меня возник интерес к таинственному и запретному, чем занимались только взрослые – да, да вы правильно догадались – к приготовлению еды. Хотелось приготовить что-нибудь самому, и желательно не то, чем ежедневно кормили и что до смерти надоело.
Практически в каждой советской семье была эта БОЛЬШАЯ ЗЕЛЕНАЯ «КНИГА О ВКУСНОЙ И ЗДОРОВОЙ ПИЩЕ». Не миновала эта участь и нашу семью. Т.к. других самоучителей по готовке все равно не было, я решил воспользоваться ею для создания собственного кулинарного шедевра.
Внимательно изучив сей факинг мануал и выделив на красочные картинки годовой запас слюны я на собственном опыте узнал о том, что у нас в стране не все в порядке и наши очередные вожди-кормчие ведут нас куда-то не туда, т.к. открыв холодильник – практически полное отражение содержания прилавков магазинов в годы «застоя», я не обнаружил там НИЧЕГО из необходимых ингредиентов для приготовления тщательно описанных и нарисованных-сфотографированных понравившихся мне блюд.
Как оказалась, книга была издана где-то в начале 60-х годов, и как мне впоследствии рассказала мама, работавшая в те времена в торговле, практически все указанные там продукты можно было СВОБОДНО купить в магазине. Сейчас никого не удивить тем что в магазине можно КУПИТЬ СВОБОДНО продукты, а не ДОСТАТЬ ПО БЛАТУ, но тогда меня, привыкшему к тому что в магазине почти все прилавки были заставлены пирамидами из консервов «салат из морской капусты», это известие шокировало, как если бы сейчас кто-то рассказал, что лет 15 назад можно было спокойно слетать в космос (скорее всего лет через 15-20 рассказы о том, что раньше можно было в Москве машины парковать-ставить-бросать где угодно и как угодно БЕСПЛАТНО – будут тоже из разряда фантастики).
Но когда чего нет – денег, продуктов и т.д. – начинает работать креатив. В итоге из всего многообразия рецептов я остановился на 2-х, недостаток ингредиентов в которых я думал что легко смогу заменить. С первым – бутербродом с маслом, горчицей и балыком все прошло замечательно – докторская колбаса из туалетной бумаги «прокатила» за сервелат-балык, остальные ингридиенты – хлеб, масло и горчица еще пока не исчезли с прилавков. Окрылённый успехом, я приступил ко 2-му блюду – гоголь-моголю. С яйцами и молоком проблем не было, но в настоящий гоголь-моголь хрущевских времен нужно было добавить 2 столовые ложки вина. В разгар антиалкогольной кампании для 12-ти летнего это было мягко скажем непросто, но нет препятствий для потенциального шеф повара – хорошенько подумав, я «здраво» рассудил, что основной ингредиент вина – это спирт, а его можно найти и в другом месте.
Я тогда еще не читал «Вождь краснокожих» О.Генри и не знал, что «песок плохая замена овсу…». Лучшей на мой взгляд заменой вина (или единственное, что нашел) был тройной одеколон, который я и добавил в полном объеме недрогнувшей рукой экспериментатора-первопроходца в молочно-яично-сахарный гоголь-моголь.
Вкус этой «амброзии» (которую я решил для надежности выпить «залпом») был настолько неповторим, что стоит поперек горла даже сейчас, стоит только вспомнить сей эпизод.
В общем, не сложилась у меня с тех пор любовь ни с гоголь-моголем, ни с тройным одеколоном - не то что пить, даже думать о них без рвотных позывов не могу.
21.05.2026, Новые истории - основной выпуск
Обсуждая недавно с другом за рюмкой чая ситуацию с регулярными текущими задержками рейсов, вспомнилось давнее-былое.
Проживание в общежитии ГАУ (сейчас ГУУ) на Выхино означало, что все родственники и друзья, а иногда и друзья друзей из Новокузнецка при приезде в Златоглавую ехали к тебе переночевать-перекантоваться, ибо «земляк ты или Москва тебя уже испортила?»
В конце весны 93 го года в нашу обитель постучался Паша с другом (уж не помню как его звали). Выглядели они так себе — серовато-бледные, скукоженные и трясущиеся мелкой дрожью. На «привет-как дела» Паша, попросил «да-да-дать» горячего чая, а потом он все про дела и остальное расскажет.
Немного отогревшись и порозовев, он буднично поведал, что решили они (как сейчас сказали бы — спонтанно, а тогда это называлось — жареный петух в задницу клюнул) полететь в Белокаменную и чего-то там купить. Причем почему то надо было сделать очень срочно. Резво собравшись и приехав в аэропорт, они встретили там птицу «обламинго» в виде таблички «билетов нет». На подсадку не брали, даже за взятку, когда можно будет улететь — тоже никто не знал, какой то очередной транспортный коллапс был.
Но тут к их группе желающих срочно улететь подошел какой то мужичок в аэропортовском комбезе, и предложил организовать доставку их тел в Первопрестольную ближайшим рейсом всего лишь по цене билета без каких либо доплат. Правда, был небольшой нюанс — лететь предлагалось в багажном отделении.
- И что вы ответили?
- Ну, нам срочно добираться как то надо было, фиг знает, когда билеты будут, мы и согласились — прокомментировали они свое решение .
Они такие оказались не одни, и в результате недолгих переговоров группа отважных в составе пяти человек мужского пола (почему то ни одна женщина не согласилась) с незримо реющим над ними транспарантом «Слабоумие и Отвага» было проведена «фаст треком по вип коридору» через какую то калитку в заборе без досмотра и прочих никому не нужных формальностей к самолету, где их и «загрузили» в багажный отсек.
- И вот какого хрена я бутылку пива у шасси самолета выпил — сокрушался Павел.
Более менее нормально было первые минут 20 полета, после же набора высоты в багажном отделении резко похолодало до околоминусовой температуры, от которой весенние курточки совсем не спасали (то ли это только им так на этом рейсе «повезло» с отоплением, то ли в то время в целом на обогреве экономили — не знаю, больше из знакомых в багажном отсеке никто не летал и не делился впечатлениями), плюс ветер дул со всех щелей.
- Ну чё делать, мы давай сумки вскрывать и напяливать на себя все свитера, что нашли, чтобы хоть немного согреться, когда потом прилетели и потеплее стало — сняли и обратно запихали, правда не до конца уверены, что ничего не перепутали.
А тут еще и выпитое пиво на холоде резко запросилось на мир посмотреть и себя показать. Но почему-то туалетов в багажном отделении не предусмотрели.
- Хорошо хоть презерватив с собой был — я в него умудрился отлить, да и аккуратно в угол положил. Но тут болтанка началась, он выкатился оттуда и давай по багажному отделению кататься — пока в итоге не лопнул где-то в районе бухого мужика, который спал в другом углу на сумках. Благо, холод был такой, что практически не воняло.
Так и летели 4 часа, уже не чая живыми добраться. По прилету грузчики, открыв багажный люк, несколько удивились их наличию, но не так чтобы очень сильно (похоже, это был на их веку не первый прилет людей в грузовом отсеке) и рассказали, как добраться от самолета до аэропорта, откуда узники ледяного плена и поехали прямым ходом к нам в общагу отогреваться и приходить в себя после такого приключения.
Пашин друг во время этого повествования молча кивал, изредка вставляя уточняющие междометия, показывая всем своим видом — что мол де, да, необычная поездка выдалась, ну дак чтож, то ли еще в жизни бывает.
Причем, помню, что тогда мы не особенно удивились вышеизложенной хоррор-стори — в начале 90-х творилось столько дичи, что эта эпопея не особо выбивалась из тогдашней обыденности— добрались живыми, ну и слава богу. Я еще ярко помнил, как прошлым летом мы с Вадиком в Новокузнецком аэропорту сначала часа три сидели в самолете на 30 градусной жаре, потом нас выпустили наружу и мы еще три часа торчали на лётном поле, забившись в тенек в редких кустах и подкрепляясь запасливо взятой с собой консервой «килька в томатном соусе», затем загнали обратно в аэропорт, где еще часов 7 каждый час откладывали рейс — в итоге мы чуть не опоздали на вступительный экзамен.
Сейчас же это выглядит как безумная дичь — люди в здравом уме за полную стоимость билета согласились полететь в грузовом отсеке, не особо задумываясь какая там температура, давление, как их там встретят- выведут и пр.
Но, как говорится, сложные времена создают сильных людей (хотя, конечно, премию Дарвина никто не отменял...)
Проживание в общежитии ГАУ (сейчас ГУУ) на Выхино означало, что все родственники и друзья, а иногда и друзья друзей из Новокузнецка при приезде в Златоглавую ехали к тебе переночевать-перекантоваться, ибо «земляк ты или Москва тебя уже испортила?»
В конце весны 93 го года в нашу обитель постучался Паша с другом (уж не помню как его звали). Выглядели они так себе — серовато-бледные, скукоженные и трясущиеся мелкой дрожью. На «привет-как дела» Паша, попросил «да-да-дать» горячего чая, а потом он все про дела и остальное расскажет.
Немного отогревшись и порозовев, он буднично поведал, что решили они (как сейчас сказали бы — спонтанно, а тогда это называлось — жареный петух в задницу клюнул) полететь в Белокаменную и чего-то там купить. Причем почему то надо было сделать очень срочно. Резво собравшись и приехав в аэропорт, они встретили там птицу «обламинго» в виде таблички «билетов нет». На подсадку не брали, даже за взятку, когда можно будет улететь — тоже никто не знал, какой то очередной транспортный коллапс был.
Но тут к их группе желающих срочно улететь подошел какой то мужичок в аэропортовском комбезе, и предложил организовать доставку их тел в Первопрестольную ближайшим рейсом всего лишь по цене билета без каких либо доплат. Правда, был небольшой нюанс — лететь предлагалось в багажном отделении.
- И что вы ответили?
- Ну, нам срочно добираться как то надо было, фиг знает, когда билеты будут, мы и согласились — прокомментировали они свое решение .
Они такие оказались не одни, и в результате недолгих переговоров группа отважных в составе пяти человек мужского пола (почему то ни одна женщина не согласилась) с незримо реющим над ними транспарантом «Слабоумие и Отвага» было проведена «фаст треком по вип коридору» через какую то калитку в заборе без досмотра и прочих никому не нужных формальностей к самолету, где их и «загрузили» в багажный отсек.
- И вот какого хрена я бутылку пива у шасси самолета выпил — сокрушался Павел.
Более менее нормально было первые минут 20 полета, после же набора высоты в багажном отделении резко похолодало до околоминусовой температуры, от которой весенние курточки совсем не спасали (то ли это только им так на этом рейсе «повезло» с отоплением, то ли в то время в целом на обогреве экономили — не знаю, больше из знакомых в багажном отсеке никто не летал и не делился впечатлениями), плюс ветер дул со всех щелей.
- Ну чё делать, мы давай сумки вскрывать и напяливать на себя все свитера, что нашли, чтобы хоть немного согреться, когда потом прилетели и потеплее стало — сняли и обратно запихали, правда не до конца уверены, что ничего не перепутали.
А тут еще и выпитое пиво на холоде резко запросилось на мир посмотреть и себя показать. Но почему-то туалетов в багажном отделении не предусмотрели.
- Хорошо хоть презерватив с собой был — я в него умудрился отлить, да и аккуратно в угол положил. Но тут болтанка началась, он выкатился оттуда и давай по багажному отделению кататься — пока в итоге не лопнул где-то в районе бухого мужика, который спал в другом углу на сумках. Благо, холод был такой, что практически не воняло.
Так и летели 4 часа, уже не чая живыми добраться. По прилету грузчики, открыв багажный люк, несколько удивились их наличию, но не так чтобы очень сильно (похоже, это был на их веку не первый прилет людей в грузовом отсеке) и рассказали, как добраться от самолета до аэропорта, откуда узники ледяного плена и поехали прямым ходом к нам в общагу отогреваться и приходить в себя после такого приключения.
Пашин друг во время этого повествования молча кивал, изредка вставляя уточняющие междометия, показывая всем своим видом — что мол де, да, необычная поездка выдалась, ну дак чтож, то ли еще в жизни бывает.
Причем, помню, что тогда мы не особенно удивились вышеизложенной хоррор-стори — в начале 90-х творилось столько дичи, что эта эпопея не особо выбивалась из тогдашней обыденности— добрались живыми, ну и слава богу. Я еще ярко помнил, как прошлым летом мы с Вадиком в Новокузнецком аэропорту сначала часа три сидели в самолете на 30 градусной жаре, потом нас выпустили наружу и мы еще три часа торчали на лётном поле, забившись в тенек в редких кустах и подкрепляясь запасливо взятой с собой консервой «килька в томатном соусе», затем загнали обратно в аэропорт, где еще часов 7 каждый час откладывали рейс — в итоге мы чуть не опоздали на вступительный экзамен.
Сейчас же это выглядит как безумная дичь — люди в здравом уме за полную стоимость билета согласились полететь в грузовом отсеке, не особо задумываясь какая там температура, давление, как их там встретят- выведут и пр.
Но, как говорится, сложные времена создают сильных людей (хотя, конечно, премию Дарвина никто не отменял...)
25.05.2026, Новые истории - основной выпуск
Сидим с другом-земляком Ильей, беседуем за жизнь-обо всем-ни о чем.
- Жека, а ты когда последний раз на футбольном матче был?
- Да давненько, помню еще когда Спартак Реал 1:0 в Лужниках обыграл. Так-то я не особый фанат футбола.
- А я не так давно, в прошлом году довелось попасть.
- Ну и как там сейчас, всё так же - драки, петарды, матерные кричалки?
- Не, ты знаешь, там сильно все поменялось. Ввели какие то карты болельщика, если будешь плохо себя вести, то ее заблокируют и больше ни на один стадион не попадешь.
- И что, теперь, когда судья лажает, они молча сидят?
- Да нет, просто встают всем фанатским сектором и "вежливо" начинают хором скандировать "У СУДЬИ ЕСТЬ МУЖ!!!"
- Жека, а ты когда последний раз на футбольном матче был?
- Да давненько, помню еще когда Спартак Реал 1:0 в Лужниках обыграл. Так-то я не особый фанат футбола.
- А я не так давно, в прошлом году довелось попасть.
- Ну и как там сейчас, всё так же - драки, петарды, матерные кричалки?
- Не, ты знаешь, там сильно все поменялось. Ввели какие то карты болельщика, если будешь плохо себя вести, то ее заблокируют и больше ни на один стадион не попадешь.
- И что, теперь, когда судья лажает, они молча сидят?
- Да нет, просто встают всем фанатским сектором и "вежливо" начинают хором скандировать "У СУДЬИ ЕСТЬ МУЖ!!!"
09.02.2019, Новые истории - основной выпуск
Как мы отдыхали у Жеки на даче или я знаю, дача будет, я знаю саду цвесть..
Посвящается всем советским дачестроителям, их многострадальным детям и друзьям, по наивности заехавшим отдохнуть в гости на дачу.
Дело было летом, делать было нефиг (не совсем в рифму, но по смыслу). Пытаясь скрасить однообразные летние новокузнецкие будни, я позвонил Юрику. От него узнал, что наши друзья –товарищи Жека с Серегой, бросив нас изнывать от жары и безделья в городе, укатили к Жеке на дачу в Карлык (в наше время это было равносильно сегодняшней поездке на зарубежные моря), где, конечно же, предаются неге и наслаждаются всеми прелестями отдыха на природе – рыбачат, купаются, тусят с дачниками- дачницами, лежат под кустами-деревьями, откуда в рот –на голову падают всякие ягодно-яблочные дары природы - в общем кайфуют по полной.
Решив, что им тяжело одним справляться с наплывом такого количества отдыхательных прелестей, мы решили помочь друзьям и на ближайшей электричке рванули в край неги и безмятежности (так мы, не имеющие собственных дач, наивно думали).
Приехав часов в 11-12 дня на дачу мы, заблаговременно врубив кассетный магнитофон (была тогда какая несколько более громоздкая замена айтьюнсам и разным плейерам, носилась на плече, чтобы послушать вне дома требовала фиговой тучи здоровенных батареек, которые не заряжались и которых хватало всего на несколько часов счастья), чтобы подчеркнуть всю торжественность и радостность нашего прибытия, ввалились в дом и нашли там наших отпускников дрыхнувшими без задних (да и скорее всего и без передних) конечностей. Сильно удивившись такому вопиющему факту, мы, добавив до полной громкость, несколько пробудили из небытия Жеку (Серега, не просыпаясь, посылал нас вместе с музыкой непечатными выражениями в темные и малоприятные места). Жека более мягкими выражениями выразил свое недовольство нашим приездом в такую рань, мотивировав его тем что они до ЧАСУ НОЧИ!!! БЕТОНИРОВАЛИ!!! ГРЯДКИ !!!
- Хватит врать, в 9 вечера темнеет!
- А батя нам переноску (лампочку на проводе) из дома спустил…
- А нахрена их вообще бетонировать?
- Не знаю, батя сказал чтобы не осыпались…
Это был шок, как если бы мы, приехав в долгожданный отпуск в Турцию, узнали, что друзья отдыхающие целыми днями окучивают-полют-поливают всякие картошки-огурцы- помидоры. В это было невозможно поверить, ведь дача, как мы, не имеющие дач думали, создана для отдыха и наслаждения.
Вот мы на свою не-голову и не поверили, тем более что главный вдохновитель и организатор трудовых подвигов Жекин батя – Владимир батькович-куда то на несколько дней отъехал.
Здраво рассудив, что наши товарищи скорее всего сильно преувеличили свои трудовые подвиги и нам, как друзьям-приезжим они точно не грозят, мы решили остаться в краю отдыха и развлечений.
Мы тогда были наивны и еще не знали (и сами пока им не стали) этот класс фанатичных строителей дач-домов-бань и прочих построек, не слышали предостерегающе-правдивую песню Ивасей «Как мы строили навес у Евгения Ивановича».
Но в целом этот день и прошел как мы и мечтали – плавали, загорали, играли в карты, в общем отдыхали по полной.
Но на следующий день Жекин батя все-таки приехал, и с утра послеследующего дня карма настигла нас.
Реальность собственника-вечнодостраивающего-подделывающего и переделывающего, открывшаяся нам после его приезда оказалась суровее труда шахтеров и крепостного права.
Дача стояла на крутом косогоре (наша на тот момент уже люто любимая партия и правительство выделяла для дач обычных людей все самое лучшее – участки в оврагах, вдоль железных дорог и под ЛЭП (при этом достигалось сразу несколько целей – и люди заняты-при деле, плюс бралась расписка что на участке над которым проходит ЛЭП, нельзя выращивать деревья выше 3 метров – т.е. по сути нахаляву люди следят за тем, чтобы место под ЛЭП не зарастало и его регулярно расчищать-вырубать не надо. Правда, вроде как вредно и нельзя проживать людям в пределах 50 - 100 метров от железнодорожных путей и ЛЭП, но для советского крепкого народа милостиво делалось исключение).
Уклон градусов в 45 очень способствовал здоровью ног и сердечно сосудистой системы при передвижению на узком, убегающем в туманную даль оврага участке, настоящий рай для скалолазов и альпинистов.
Жекин батя не был покорителем вершин разной сложности, он был дачным энтузиастом-огородником, у которого было много энергии, здоровья и бетона. Поэтому огород к нашему приезду выглядел как набор фортификационных сооружений, где всякая малина-клубника была надежно посажена в бетонные камеры-грядки во избежание побега на волю (последние из них – под малину, Жека с Серегой до часу ночи и делали).
Нам показалось, что больше уже бетонировать нечего, но Жекин отец, видимо рассудив, что нечего четырем здоровым лбам без дела прохлаждаться, когда до победы коммунизма еще далеко, нашел применение нашим зря растрачиваемым при бесполезном отдыхе силам.
Нам было сказано, что Родина-дача в опасности, один из склонов осыпается, а над ним проходит дорога, а если завтра война, если завтра в поход – как танки и прочая большегрузно-самосвальная техника пройдет?
Поэтому нужно этот обвал расчистить, склон выровнять для последующего развлечения-бетонирования, землю-глину куда-то там утащить.
Нам конечно показалось немного странным, что склон перед выравниванием-расчисткой никак и ничем не предполагалось укреплять, да и землю в целом наверное можно было никуда не таскать, а тут же разровнять, но кто мы такие чтобы указывать опытному строителю-дачнику?
Воспитанные на книгах про тимуровцев и прочих пионерах-героях, мы с утра спустились в яму-забой для свершения трудового подвига, спасения Родины-дачи и посрамления стахановцев.
Выползающее из-за деревьев ленивое утреннее солнце застало нас копающими отсюда-и-до-ночи. Диспозиция поначалу была следующая: трое копают-загружают тачку-тележку (ну как тележку - телегу или даже тележищу), пока четвертый ее отвозит.
Ну как отвозит – сначала кряхтя и взывая к всем известной богине-покровительнице всех таскающих-катающих тяжелые вещи – ТАКОЙТОМАТЕРИ, выталкивал по мосткам из ямы груженую с горкой тачку (а с горкой – потому что пока тачку везут, трое отдыхают, и чем дольше друг-сизиф мумукается с ней, тем дольше отдыхают плюс еще десяток другой лопат сверху просто по-приколу), потом несется под горку как Пятачек за Винни-пухом за этой телегой, пытаясь ее удержать-не опрокинуть, потом возвращается после этого квеста к радостно гогочущим –подбадривающим друзьям, мысленно и вслух обещая отомстить им, когда придет его черед загружать тачку.
И когда это случается – накладывает сверху еще пяток лопат на все увеличивающуюся горку, а чтобы вошло- немного притрамбовывает. Так как каждый по очереди побывал тачководителем, то спираль мести не останавливалась до тех пор, пока на одном из рейдов груженая по самое «нихрена себе как это тащить, вы чё обалдели?», т.е. на полметра выше и без того не малых бортов, тачка не решает, что с нее достаточно и «откидывает» колесо.
Сначала мы этому обрадовались – по принципу «нет тачки-нет проблем» (некуда грузить – ура свободе!). Но мы недооценили нашего героя-дачестроителя, он доступно объяснил, что подвиг наш бессмертен, наш пот и кровь не пропадут даром,не время оплакивать павшую тачку, мы за нее еще отомстим. После пламенной речи он на личном примере показал нам, слабакам, что русские неистовые дачники не сдаются и впрягся в то что осталось от тачки – это по результату больше всего напоминало плуг. Оставляя две борозды сантиметров по 10 глубиной, треща (тачкой) и кряхтя (собой) он (вместе с тачкой) медленно удалялся в наше «светлое» будущее…
Чтобы окончательно вселить в нас веру в победу коммунизма на отдельной дачи ну и для повышения производительности ( т.к. в тачке без колес много-быстро мы –слабаки –недачники не в состоянии были волочь) он в дополнение к ней выдал нам видавшие виды носилки, в качестве бонуса к которым прилагались намертво присохшие к ним пару ведер бетона.
Нифига уже не ласковое солнце подползало к зениту, обжигая дочерна наши изможденные спины и превращая нас из изнеженных городских отдыхающих в героев книги «Хижина дяди Тома». Серега, самый смуглый и худой, в красных семейных трусах, порванных ручкой от носилок до состояния набедренной повязки, был ходячей иллюстрацией из вышеупомянутой книги. Взглянув на нас, мало какой белый не захотел бы пойти воевать с Южанами, чтобы отменить рабство.
Мимо шли к озеру другие дачники, зовущие –«Володь, пойдем купаться!»
Иш, чего удумали, не дождетесь – «Мы еще мало поработали!» кричал им в ответ местный Себастьян Перейро.*
Наконец, видимо почуяв угрозу восстания, нас отпустили «минут на 20 искупаться». Мы, конечно не планировали быть очень пунктуальными, справедливо рассудив, что так как часов у нас нет, то 20 минут – понятие на час-другой растяжимое. Но опытного «торговца черным золотом»** так просто не проведешь, и ровно через двадцать минут наш друг-дачник Жека, по совместительству сын и будущий наследник бетонно-огородной империи, был под разными предлогами-уговорами-убеждениями «выловлен» из озера и вернут на трудовой фронт, за ним, печально напевая «друг в беде не бросит, лишнего не спросит….» уныло поплелись и мы.
Когда пришло время готовить обед, то в этот раз, в отличие от обычного расклада, когда готовка приравнивалась к казни четвертованием, желающих было хоть отбавляй, пришлось даже кинуть жребий, кто будет поваром-кашеваром. Фортуна в этот раз была благосклонна к Юрику – никогда, ни до, ни после я не видел такого счастья в глазах пацана, которому досталось чистить ведро картошки. Он весело смеялся и радовался, как будто выиграл в лотерею «Волгу», из форточки обзывал нас неграми и требовал глубже копать, дальше таскать и ровнее бороздить.
Что мы и продолжали делать, негромко ругаясь (ибо неприлично было в нашей стране победившего социализма роптать на созидательное счастье трудовых подвигов) сложносочиненными предложениями, которые с ростом числа выкопанных-перетащенных тачек-носилок приобретали все большую глубину и этажность, злорадно дожидаясь, когда наш шеф-повар, этот «халиф на час», закончит свою «белую» работу и опять будет низвергнут из своего кухонного рая на нашу потом, слюной и матами политую глиноземлю, которая широка, глубока и где так вольно какой-то человек дышит.
Часы и минуты ползли, как парализованные обкуренные черепахи под палящим солнцем, носилки сменялись лопатами, лопаты тачкой, мы уверенным речитативом подбадривали себя советским рэпом:
«Нам солнца не надо-нам партия светит,
Нам хлеба не нужно-работу давай!»
В общем Маяковский рулил– дети и внуки кузбасстроевцев продолжали реализовывать его программу-стихотворение «Хреновый рассказ о Кузнецкстрое» (в оригинале- «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое», но мой вариант названия, как мне кажется, точнее передает суть стиха) – ну там, где рабочие то под телегою, то в грязи, то впотьмах лежат, сидят, сливовыми губами подмокший хлеб едят и регулярно медитируют на «через четыре года здесь будет город-сад» (т.к. про то как они работают в этом стихотворении нет ни строчки, то напрашивался вывод - получить город и/или сад в нужные сроки планировалось суровой аскезой и непоколебимой верой – ну он же не прораб, он поэт- он так видел процесс строительства).
Опять же непонятно как у него в голове совместились закудахтавшие взрывы, взроевший недра шахтами стоугольный гигант с мартенами в сотню солнц, воспламеняющие Сибирь, с основной целью-мечтой, которая будет достигнута в результате этой экологической катастрофы -городом садом, притом что завод строился в центре города ? Где логика, где причинно- следственная связь?
Ну да зубоскальте-глумитесь неблагодарные потомки – художника обидеть всякий может)).
Но в общем наш настрой-состояние стихотворение передавало достаточно точно (день простоять да ночь продержаться), только в нашем варианте стиха свинцовоночие и промоглость корчею были поменяны на палящесолнцечье и оводокусачею, а мечты о городе-саде – на грёзы о дачном отдыхе.
Но все рано или поздно заканчивается и неожиданно мы поняли, что разглядеть наше светлое будущее и дорогу к нему с носилками-тачкой в сгустившихся сумерках не представляется возможным. На Карлык умиротворяющей нирваной опустилась тихая летняя ночь – избавительница и заступница от трудоголиков-экстремалов.
В сердце осторожной литаврой запела радость – Ура! Свобода-Равенство-Братство!
Эль пебло унидо хамас сэра венсидо!
Но вдруг кромешная темнота, а вместе с ней и радость были беспощадно разорваны неугасимым светом энтузиазма и лампой на переноске, которую неуемный Жекин батя спускал нам из окна.
«Работайте негры, солнце еще высоко!
А это не солнце а луна? Все равно работайте!» - раздался язвительный Юркин голос, но мы почему-то не засмеялись, видать чувство юмора стало сдавать на нервной почве.
Это был апофеоз, который поэтичные Иваси облекли в иронично-романтические слова:
«Я знаю - дача будет, я знаю – саду цвесть,
Готовы наши люди не спать, ни пить ни есть.
Таскать кирпич под мышкой, век мучаться в долгах,
Чтоб свить гнездо детишкам у черта на рогах.»
Детишка –Жека, для кого это все в теории вилось, почему то не понимал своего счастья или не видел так далеко своего светлого будущего, поэтому вместе с нами был несколько расстроен бесплатным-безлимитным продлением коммунистического субботника (а может и чуял какой нибудь интупопией, что фиг он насладиться гнездом, т.к. дача после окончательной достройки-перестройки умудриться сгореть, видимо чтобы было чем и ему заниматься с его сыном – продолжать гнездоваться- строиться, ибо ничто в этом мире не вечно, кроме процесса строительства дачи).
Во сколько мы в итоге закончили радоваться труду – скрыла милосердная завеса времени, дальше помню себя уже поздней ночью, бегущим с горы в траве-по-пояс, счастливый и опьяненный свободой.
Следующий день прошел как под копирку – «и вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди», копать-таскать-пахать, мы не сдавалась, за нами в каких то 3-4 тысячах километрах была Москва, и к обеду послеследующего дня осыпающийся ранее склон радовал глаз перпендикулярной красотой и казалось, что свобода, а с ним и долгожданный дачный отдых уже где-то рядом, за семью тачками и десятью носилками.
Но толи карма потомков кузнецкстоевцев не подразумевала отдыха в этой жизни, толи мы плохо медитировали на цветущий через четыреста сорок четыре года сад-огород, в общем к нам опять прилетела птица «обломинго».
Находясь на заслуженном послеобеденном отдыхе, мы уже основательно строили планы на то, как мы сегодня и завтра зажжем, ведь осталось то дел всего на час-полтара.
Наша неспешная беседа была прервана диким смехом за окном. Через несколько секунд его источник – Серега ввалился к нам. Сквозь приступы истеричного смеха-сквозь-слезы мы кое-как разобрали, что наш не подпёртый склон (который мы третий день ровняли для последующего бетонирования) – обвалился «сначала немного, тачек на 5-10, а потом тачек на 50».
Это означало, что все надо начинать сначала – работы добавилось на пару дней стахановского труда, а при такой организации – «что думать, прыгать надо» (зачем подпирать-укреплять, копать надо) – до конца лета.
С таким же успехом можно носить воду в решете, красить траву, круглое носить, квадратное катать и заниматься много какой полезно-армейско деятельностью для повышения нашей приобщённости к физическому труду и поддержания ИБД (имитации бурной деятельности).
К тому времени наша маленькая спаянная бригада уже думала и действовала как единый организм – без слов, на одной телепатии. Жека мгновенно куда-то испарился, мы достали карты и сели играть в дурака.
Через несколько минут ворвался наш вдохновитель на подвиги – Владимир Перейрович с новыми зовущими на подвиг лозунгами, но Жеку не застал. Лишившись вместе с Жекой основного своего рычага воздействия на нас – дружеской солидарности, он загрустил и отправился на его поиски, иногда забегая к нам проверить – а вдруг он где то в доме (под табуреткой-диваном-столом) прячется? Но Жека в этот день проявил чудеса конспирации и до ночи так и не попался в принудительно-добровольные трудовые сети.
Мы же чувствовали себя настоящими забастовщиками, вместо стучания касками делая вид, что совсем не понимаем, чего от нас хотят и какой-такой копать-таскать на даче, мы же в гости отдыхать приехали.
Так в праздности и неге прошел остаток этого дня и у нас забрезжила надежда на то что жизнь начинает налаживаться и мы наконец достигнем отдыхательной нирваны.
Но тогда на просторах нашей необъятной социалистической Родины свято соблюдался лозунг «Кто не работает-тот не ест!». Поэтому планово-беззаботное утро встретило нас первыми лучами солнца и вкрадчиво-заботливым голосом Владимира батьковича «Ребята, вставайте, через 40 минут электричка отходит, следующая только в обед, а то у нас хлеб заканчивается» (тогда магазинов рядом с дачами не строили, за продуктами, в т.ч. за хлебом надо было идти черти знает куда). Предлагать сходить за хлебом мы не стали, прочитав в его глазах неумолимый приговор- лозунг энтузиастов-дачестроителей- «кто не пашет на даче до зари, тому не дадим праздно жить на ней и есть сухари!».
Так произошло наше изгнание из рая, хотя никаких запретных плодов мы попробовать так и не успели – некогда было, а так хотелось.
С тех пор наши редкие поездки к Жеке на дачу заранее предварялись строгой проверкой на время нашего приезда планов передвижения – местонахождения на это же время Жекиного бати, ибо наши пути не в коем случае не должны были пересечься как минимум в радиусе нескольких километров от дачи, т.к. он продолжал с неиссякаемой энергией-энтузиазмом-фанатизмом строить-бетонировать-переделывать, пугая нас до холодного пота и ночных кошмаров перспективой вновь оказаться в рядах добровольно-принудительных помощников реализации этого бесконечного процесса.
И вот, собравшись как-то в один из летних погожих дней, мы услышали от Юрика рассказ о том, как он на днях заходил к Жеке домой, минут двадцать стучал, ждал когда наконец откроют, а не уходил потому, что в комнате раздавались какие то непонятные звуки- явно кто-то был дома. Наконец ему открыл стоящий на четвереньках Жекин батя и сказал что Жеки дома нет.
Жека внес ясность в эту футуристическую картину, объяснив, что его батя сорвал-надорвал спину на даче, когда очередные тачки-бетоны-глины таскал-копал, поэтому так долго и не открывал – мог передвигаться только на четвереньках и очень медленно.
Нехорошо, конечно, радоваться чужому горю, но мы увидели в этом прекрасную возможность беззаботно-безбетонного отдыха, пока Владимир батькович будет отлеживаться дома и стали активно спрашивать у Жеки, чего мы тут сидим и время теряем, когда в Карлыке райские кущи облетают-опадают.
На что он философски-спокойно пояснил, что медицинскую справку по временной нетрудоспособности на пару недель его бате для работы конечно выдали, но как только он смог вставать, то на первой же электричке ломанулся на дачу – раз есть такая клевая возможность столько всего на ней успеть сделать, пока можно на работу не ходить; и мы конечно можем поехать на дачу, но он пожалуй пас, ибо жизнь она одна и желательно ее прожить, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прокопанные-пробетонированные в юности годы.
Ну а морали сей истории -
1)«гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей!» (это про Жекиного батю)
и
2)«труд сделал из обезьяны усталую обезьяну» (ну а это про нас).
Посвящается всем советским дачестроителям, их многострадальным детям и друзьям, по наивности заехавшим отдохнуть в гости на дачу.
Дело было летом, делать было нефиг (не совсем в рифму, но по смыслу). Пытаясь скрасить однообразные летние новокузнецкие будни, я позвонил Юрику. От него узнал, что наши друзья –товарищи Жека с Серегой, бросив нас изнывать от жары и безделья в городе, укатили к Жеке на дачу в Карлык (в наше время это было равносильно сегодняшней поездке на зарубежные моря), где, конечно же, предаются неге и наслаждаются всеми прелестями отдыха на природе – рыбачат, купаются, тусят с дачниками- дачницами, лежат под кустами-деревьями, откуда в рот –на голову падают всякие ягодно-яблочные дары природы - в общем кайфуют по полной.
Решив, что им тяжело одним справляться с наплывом такого количества отдыхательных прелестей, мы решили помочь друзьям и на ближайшей электричке рванули в край неги и безмятежности (так мы, не имеющие собственных дач, наивно думали).
Приехав часов в 11-12 дня на дачу мы, заблаговременно врубив кассетный магнитофон (была тогда какая несколько более громоздкая замена айтьюнсам и разным плейерам, носилась на плече, чтобы послушать вне дома требовала фиговой тучи здоровенных батареек, которые не заряжались и которых хватало всего на несколько часов счастья), чтобы подчеркнуть всю торжественность и радостность нашего прибытия, ввалились в дом и нашли там наших отпускников дрыхнувшими без задних (да и скорее всего и без передних) конечностей. Сильно удивившись такому вопиющему факту, мы, добавив до полной громкость, несколько пробудили из небытия Жеку (Серега, не просыпаясь, посылал нас вместе с музыкой непечатными выражениями в темные и малоприятные места). Жека более мягкими выражениями выразил свое недовольство нашим приездом в такую рань, мотивировав его тем что они до ЧАСУ НОЧИ!!! БЕТОНИРОВАЛИ!!! ГРЯДКИ !!!
- Хватит врать, в 9 вечера темнеет!
- А батя нам переноску (лампочку на проводе) из дома спустил…
- А нахрена их вообще бетонировать?
- Не знаю, батя сказал чтобы не осыпались…
Это был шок, как если бы мы, приехав в долгожданный отпуск в Турцию, узнали, что друзья отдыхающие целыми днями окучивают-полют-поливают всякие картошки-огурцы- помидоры. В это было невозможно поверить, ведь дача, как мы, не имеющие дач думали, создана для отдыха и наслаждения.
Вот мы на свою не-голову и не поверили, тем более что главный вдохновитель и организатор трудовых подвигов Жекин батя – Владимир батькович-куда то на несколько дней отъехал.
Здраво рассудив, что наши товарищи скорее всего сильно преувеличили свои трудовые подвиги и нам, как друзьям-приезжим они точно не грозят, мы решили остаться в краю отдыха и развлечений.
Мы тогда были наивны и еще не знали (и сами пока им не стали) этот класс фанатичных строителей дач-домов-бань и прочих построек, не слышали предостерегающе-правдивую песню Ивасей «Как мы строили навес у Евгения Ивановича».
Но в целом этот день и прошел как мы и мечтали – плавали, загорали, играли в карты, в общем отдыхали по полной.
Но на следующий день Жекин батя все-таки приехал, и с утра послеследующего дня карма настигла нас.
Реальность собственника-вечнодостраивающего-подделывающего и переделывающего, открывшаяся нам после его приезда оказалась суровее труда шахтеров и крепостного права.
Дача стояла на крутом косогоре (наша на тот момент уже люто любимая партия и правительство выделяла для дач обычных людей все самое лучшее – участки в оврагах, вдоль железных дорог и под ЛЭП (при этом достигалось сразу несколько целей – и люди заняты-при деле, плюс бралась расписка что на участке над которым проходит ЛЭП, нельзя выращивать деревья выше 3 метров – т.е. по сути нахаляву люди следят за тем, чтобы место под ЛЭП не зарастало и его регулярно расчищать-вырубать не надо. Правда, вроде как вредно и нельзя проживать людям в пределах 50 - 100 метров от железнодорожных путей и ЛЭП, но для советского крепкого народа милостиво делалось исключение).
Уклон градусов в 45 очень способствовал здоровью ног и сердечно сосудистой системы при передвижению на узком, убегающем в туманную даль оврага участке, настоящий рай для скалолазов и альпинистов.
Жекин батя не был покорителем вершин разной сложности, он был дачным энтузиастом-огородником, у которого было много энергии, здоровья и бетона. Поэтому огород к нашему приезду выглядел как набор фортификационных сооружений, где всякая малина-клубника была надежно посажена в бетонные камеры-грядки во избежание побега на волю (последние из них – под малину, Жека с Серегой до часу ночи и делали).
Нам показалось, что больше уже бетонировать нечего, но Жекин отец, видимо рассудив, что нечего четырем здоровым лбам без дела прохлаждаться, когда до победы коммунизма еще далеко, нашел применение нашим зря растрачиваемым при бесполезном отдыхе силам.
Нам было сказано, что Родина-дача в опасности, один из склонов осыпается, а над ним проходит дорога, а если завтра война, если завтра в поход – как танки и прочая большегрузно-самосвальная техника пройдет?
Поэтому нужно этот обвал расчистить, склон выровнять для последующего развлечения-бетонирования, землю-глину куда-то там утащить.
Нам конечно показалось немного странным, что склон перед выравниванием-расчисткой никак и ничем не предполагалось укреплять, да и землю в целом наверное можно было никуда не таскать, а тут же разровнять, но кто мы такие чтобы указывать опытному строителю-дачнику?
Воспитанные на книгах про тимуровцев и прочих пионерах-героях, мы с утра спустились в яму-забой для свершения трудового подвига, спасения Родины-дачи и посрамления стахановцев.
Выползающее из-за деревьев ленивое утреннее солнце застало нас копающими отсюда-и-до-ночи. Диспозиция поначалу была следующая: трое копают-загружают тачку-тележку (ну как тележку - телегу или даже тележищу), пока четвертый ее отвозит.
Ну как отвозит – сначала кряхтя и взывая к всем известной богине-покровительнице всех таскающих-катающих тяжелые вещи – ТАКОЙТОМАТЕРИ, выталкивал по мосткам из ямы груженую с горкой тачку (а с горкой – потому что пока тачку везут, трое отдыхают, и чем дольше друг-сизиф мумукается с ней, тем дольше отдыхают плюс еще десяток другой лопат сверху просто по-приколу), потом несется под горку как Пятачек за Винни-пухом за этой телегой, пытаясь ее удержать-не опрокинуть, потом возвращается после этого квеста к радостно гогочущим –подбадривающим друзьям, мысленно и вслух обещая отомстить им, когда придет его черед загружать тачку.
И когда это случается – накладывает сверху еще пяток лопат на все увеличивающуюся горку, а чтобы вошло- немного притрамбовывает. Так как каждый по очереди побывал тачководителем, то спираль мести не останавливалась до тех пор, пока на одном из рейдов груженая по самое «нихрена себе как это тащить, вы чё обалдели?», т.е. на полметра выше и без того не малых бортов, тачка не решает, что с нее достаточно и «откидывает» колесо.
Сначала мы этому обрадовались – по принципу «нет тачки-нет проблем» (некуда грузить – ура свободе!). Но мы недооценили нашего героя-дачестроителя, он доступно объяснил, что подвиг наш бессмертен, наш пот и кровь не пропадут даром,не время оплакивать павшую тачку, мы за нее еще отомстим. После пламенной речи он на личном примере показал нам, слабакам, что русские неистовые дачники не сдаются и впрягся в то что осталось от тачки – это по результату больше всего напоминало плуг. Оставляя две борозды сантиметров по 10 глубиной, треща (тачкой) и кряхтя (собой) он (вместе с тачкой) медленно удалялся в наше «светлое» будущее…
Чтобы окончательно вселить в нас веру в победу коммунизма на отдельной дачи ну и для повышения производительности ( т.к. в тачке без колес много-быстро мы –слабаки –недачники не в состоянии были волочь) он в дополнение к ней выдал нам видавшие виды носилки, в качестве бонуса к которым прилагались намертво присохшие к ним пару ведер бетона.
Нифига уже не ласковое солнце подползало к зениту, обжигая дочерна наши изможденные спины и превращая нас из изнеженных городских отдыхающих в героев книги «Хижина дяди Тома». Серега, самый смуглый и худой, в красных семейных трусах, порванных ручкой от носилок до состояния набедренной повязки, был ходячей иллюстрацией из вышеупомянутой книги. Взглянув на нас, мало какой белый не захотел бы пойти воевать с Южанами, чтобы отменить рабство.
Мимо шли к озеру другие дачники, зовущие –«Володь, пойдем купаться!»
Иш, чего удумали, не дождетесь – «Мы еще мало поработали!» кричал им в ответ местный Себастьян Перейро.*
Наконец, видимо почуяв угрозу восстания, нас отпустили «минут на 20 искупаться». Мы, конечно не планировали быть очень пунктуальными, справедливо рассудив, что так как часов у нас нет, то 20 минут – понятие на час-другой растяжимое. Но опытного «торговца черным золотом»** так просто не проведешь, и ровно через двадцать минут наш друг-дачник Жека, по совместительству сын и будущий наследник бетонно-огородной империи, был под разными предлогами-уговорами-убеждениями «выловлен» из озера и вернут на трудовой фронт, за ним, печально напевая «друг в беде не бросит, лишнего не спросит….» уныло поплелись и мы.
Когда пришло время готовить обед, то в этот раз, в отличие от обычного расклада, когда готовка приравнивалась к казни четвертованием, желающих было хоть отбавляй, пришлось даже кинуть жребий, кто будет поваром-кашеваром. Фортуна в этот раз была благосклонна к Юрику – никогда, ни до, ни после я не видел такого счастья в глазах пацана, которому досталось чистить ведро картошки. Он весело смеялся и радовался, как будто выиграл в лотерею «Волгу», из форточки обзывал нас неграми и требовал глубже копать, дальше таскать и ровнее бороздить.
Что мы и продолжали делать, негромко ругаясь (ибо неприлично было в нашей стране победившего социализма роптать на созидательное счастье трудовых подвигов) сложносочиненными предложениями, которые с ростом числа выкопанных-перетащенных тачек-носилок приобретали все большую глубину и этажность, злорадно дожидаясь, когда наш шеф-повар, этот «халиф на час», закончит свою «белую» работу и опять будет низвергнут из своего кухонного рая на нашу потом, слюной и матами политую глиноземлю, которая широка, глубока и где так вольно какой-то человек дышит.
Часы и минуты ползли, как парализованные обкуренные черепахи под палящим солнцем, носилки сменялись лопатами, лопаты тачкой, мы уверенным речитативом подбадривали себя советским рэпом:
«Нам солнца не надо-нам партия светит,
Нам хлеба не нужно-работу давай!»
В общем Маяковский рулил– дети и внуки кузбасстроевцев продолжали реализовывать его программу-стихотворение «Хреновый рассказ о Кузнецкстрое» (в оригинале- «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое», но мой вариант названия, как мне кажется, точнее передает суть стиха) – ну там, где рабочие то под телегою, то в грязи, то впотьмах лежат, сидят, сливовыми губами подмокший хлеб едят и регулярно медитируют на «через четыре года здесь будет город-сад» (т.к. про то как они работают в этом стихотворении нет ни строчки, то напрашивался вывод - получить город и/или сад в нужные сроки планировалось суровой аскезой и непоколебимой верой – ну он же не прораб, он поэт- он так видел процесс строительства).
Опять же непонятно как у него в голове совместились закудахтавшие взрывы, взроевший недра шахтами стоугольный гигант с мартенами в сотню солнц, воспламеняющие Сибирь, с основной целью-мечтой, которая будет достигнута в результате этой экологической катастрофы -городом садом, притом что завод строился в центре города ? Где логика, где причинно- следственная связь?
Ну да зубоскальте-глумитесь неблагодарные потомки – художника обидеть всякий может)).
Но в общем наш настрой-состояние стихотворение передавало достаточно точно (день простоять да ночь продержаться), только в нашем варианте стиха свинцовоночие и промоглость корчею были поменяны на палящесолнцечье и оводокусачею, а мечты о городе-саде – на грёзы о дачном отдыхе.
Но все рано или поздно заканчивается и неожиданно мы поняли, что разглядеть наше светлое будущее и дорогу к нему с носилками-тачкой в сгустившихся сумерках не представляется возможным. На Карлык умиротворяющей нирваной опустилась тихая летняя ночь – избавительница и заступница от трудоголиков-экстремалов.
В сердце осторожной литаврой запела радость – Ура! Свобода-Равенство-Братство!
Эль пебло унидо хамас сэра венсидо!
Но вдруг кромешная темнота, а вместе с ней и радость были беспощадно разорваны неугасимым светом энтузиазма и лампой на переноске, которую неуемный Жекин батя спускал нам из окна.
«Работайте негры, солнце еще высоко!
А это не солнце а луна? Все равно работайте!» - раздался язвительный Юркин голос, но мы почему-то не засмеялись, видать чувство юмора стало сдавать на нервной почве.
Это был апофеоз, который поэтичные Иваси облекли в иронично-романтические слова:
«Я знаю - дача будет, я знаю – саду цвесть,
Готовы наши люди не спать, ни пить ни есть.
Таскать кирпич под мышкой, век мучаться в долгах,
Чтоб свить гнездо детишкам у черта на рогах.»
Детишка –Жека, для кого это все в теории вилось, почему то не понимал своего счастья или не видел так далеко своего светлого будущего, поэтому вместе с нами был несколько расстроен бесплатным-безлимитным продлением коммунистического субботника (а может и чуял какой нибудь интупопией, что фиг он насладиться гнездом, т.к. дача после окончательной достройки-перестройки умудриться сгореть, видимо чтобы было чем и ему заниматься с его сыном – продолжать гнездоваться- строиться, ибо ничто в этом мире не вечно, кроме процесса строительства дачи).
Во сколько мы в итоге закончили радоваться труду – скрыла милосердная завеса времени, дальше помню себя уже поздней ночью, бегущим с горы в траве-по-пояс, счастливый и опьяненный свободой.
Следующий день прошел как под копирку – «и вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди», копать-таскать-пахать, мы не сдавалась, за нами в каких то 3-4 тысячах километрах была Москва, и к обеду послеследующего дня осыпающийся ранее склон радовал глаз перпендикулярной красотой и казалось, что свобода, а с ним и долгожданный дачный отдых уже где-то рядом, за семью тачками и десятью носилками.
Но толи карма потомков кузнецкстоевцев не подразумевала отдыха в этой жизни, толи мы плохо медитировали на цветущий через четыреста сорок четыре года сад-огород, в общем к нам опять прилетела птица «обломинго».
Находясь на заслуженном послеобеденном отдыхе, мы уже основательно строили планы на то, как мы сегодня и завтра зажжем, ведь осталось то дел всего на час-полтара.
Наша неспешная беседа была прервана диким смехом за окном. Через несколько секунд его источник – Серега ввалился к нам. Сквозь приступы истеричного смеха-сквозь-слезы мы кое-как разобрали, что наш не подпёртый склон (который мы третий день ровняли для последующего бетонирования) – обвалился «сначала немного, тачек на 5-10, а потом тачек на 50».
Это означало, что все надо начинать сначала – работы добавилось на пару дней стахановского труда, а при такой организации – «что думать, прыгать надо» (зачем подпирать-укреплять, копать надо) – до конца лета.
С таким же успехом можно носить воду в решете, красить траву, круглое носить, квадратное катать и заниматься много какой полезно-армейско деятельностью для повышения нашей приобщённости к физическому труду и поддержания ИБД (имитации бурной деятельности).
К тому времени наша маленькая спаянная бригада уже думала и действовала как единый организм – без слов, на одной телепатии. Жека мгновенно куда-то испарился, мы достали карты и сели играть в дурака.
Через несколько минут ворвался наш вдохновитель на подвиги – Владимир Перейрович с новыми зовущими на подвиг лозунгами, но Жеку не застал. Лишившись вместе с Жекой основного своего рычага воздействия на нас – дружеской солидарности, он загрустил и отправился на его поиски, иногда забегая к нам проверить – а вдруг он где то в доме (под табуреткой-диваном-столом) прячется? Но Жека в этот день проявил чудеса конспирации и до ночи так и не попался в принудительно-добровольные трудовые сети.
Мы же чувствовали себя настоящими забастовщиками, вместо стучания касками делая вид, что совсем не понимаем, чего от нас хотят и какой-такой копать-таскать на даче, мы же в гости отдыхать приехали.
Так в праздности и неге прошел остаток этого дня и у нас забрезжила надежда на то что жизнь начинает налаживаться и мы наконец достигнем отдыхательной нирваны.
Но тогда на просторах нашей необъятной социалистической Родины свято соблюдался лозунг «Кто не работает-тот не ест!». Поэтому планово-беззаботное утро встретило нас первыми лучами солнца и вкрадчиво-заботливым голосом Владимира батьковича «Ребята, вставайте, через 40 минут электричка отходит, следующая только в обед, а то у нас хлеб заканчивается» (тогда магазинов рядом с дачами не строили, за продуктами, в т.ч. за хлебом надо было идти черти знает куда). Предлагать сходить за хлебом мы не стали, прочитав в его глазах неумолимый приговор- лозунг энтузиастов-дачестроителей- «кто не пашет на даче до зари, тому не дадим праздно жить на ней и есть сухари!».
Так произошло наше изгнание из рая, хотя никаких запретных плодов мы попробовать так и не успели – некогда было, а так хотелось.
С тех пор наши редкие поездки к Жеке на дачу заранее предварялись строгой проверкой на время нашего приезда планов передвижения – местонахождения на это же время Жекиного бати, ибо наши пути не в коем случае не должны были пересечься как минимум в радиусе нескольких километров от дачи, т.к. он продолжал с неиссякаемой энергией-энтузиазмом-фанатизмом строить-бетонировать-переделывать, пугая нас до холодного пота и ночных кошмаров перспективой вновь оказаться в рядах добровольно-принудительных помощников реализации этого бесконечного процесса.
И вот, собравшись как-то в один из летних погожих дней, мы услышали от Юрика рассказ о том, как он на днях заходил к Жеке домой, минут двадцать стучал, ждал когда наконец откроют, а не уходил потому, что в комнате раздавались какие то непонятные звуки- явно кто-то был дома. Наконец ему открыл стоящий на четвереньках Жекин батя и сказал что Жеки дома нет.
Жека внес ясность в эту футуристическую картину, объяснив, что его батя сорвал-надорвал спину на даче, когда очередные тачки-бетоны-глины таскал-копал, поэтому так долго и не открывал – мог передвигаться только на четвереньках и очень медленно.
Нехорошо, конечно, радоваться чужому горю, но мы увидели в этом прекрасную возможность беззаботно-безбетонного отдыха, пока Владимир батькович будет отлеживаться дома и стали активно спрашивать у Жеки, чего мы тут сидим и время теряем, когда в Карлыке райские кущи облетают-опадают.
На что он философски-спокойно пояснил, что медицинскую справку по временной нетрудоспособности на пару недель его бате для работы конечно выдали, но как только он смог вставать, то на первой же электричке ломанулся на дачу – раз есть такая клевая возможность столько всего на ней успеть сделать, пока можно на работу не ходить; и мы конечно можем поехать на дачу, но он пожалуй пас, ибо жизнь она одна и желательно ее прожить, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прокопанные-пробетонированные в юности годы.
Ну а морали сей истории -
1)«гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей!» (это про Жекиного батю)
и
2)«труд сделал из обезьяны усталую обезьяну» (ну а это про нас).
09.01.2026, Новые истории - основной выпуск
Поджигали мы в детстве все что можно, и с особенным усердием и интересом – то что нельзя. К счастью для взрослых и к огорчению для нас, возможностей для этого было не так много – салютов –фейерверков и прочей пиротехники, откуда можно добыть порох, тогда не продавалось, а то было бы а-ля
«Маленький мальчик петарды нашел
Учитель – заика, оглох управдом».
Но эти преграды только раззадоривали юных огнепоклонников, и вся моя кипуче-неуемная энергия была брошена на поиски того, что можно поджечь или взорвать, а лучше поджечь, чтобы взорвалось – и чем сильнее, тем лучше.
Летом было хорошо – хоть химию мы еще не проходили, но практически любой пацан знал, как приготовить бумажную «селитру» из удобрения, из которой наделать весело летающих «бомбочек». Правда для их изготовления нужна была фольга, которая не продавалась. Но! Если сесть на трамвай, выехать за город, пройти пару километров, перелезть через забор на территорию молокозавода и часок-другой порыться в контейнере с обрезками-браком (если , конечно, никто не заметит и не прогонит «в шею») то в итоге можно найти несколько рулонов вполне подходящей для бомбоделания фольги.
Спички, правда, детям тоже не продавали, дома у меня никто не курил, газовой плиты не было. Но! Если попросить какого – нибудь не особо принципиального дяденьку и дать ему 10-20 копеек на покупку однокопеечного коробка, то спички тоже можно было добыть.
Свернуть
Жил я на «отшибе»- у нас так назывались две девятиэтажки, стоящее на самой окраине района, вокруг леса-овраги-болота, есть где развернуться-позажигать (в прямом и переносном смысле).
Баллоны от всяческих лаков для волос –освежителей, дустов и пр., а также огнетушители, плохо лежащие-забытые кислородные баллоны, не говоря уже про традиционный, всеми пироманами в ту пору любимый шифер, - т.е., все что теоретически могло бабахнуть или хотя бы бздынькнуть – все шло в ход и приносилось на «огненный алтарь»
Но то летом. А зимой я скучал и мечтал об уютных языках костра и как мог воплощал свои мечты в реальность. А тут как раз такой замечательный случай – ремонт-побелка в маминой спальне – со сдвиганием мебели и созданием походно-кочевой атмосферы. За сдвинутыми шкафами, так удачно образовавшими уютный закуток, я и решил разжечь «семейный очаг». Не могу сейчас доподлинно вспомнить, « о чем думала моя голова» в тот момент – вроде как не очень принято разводить костер в трехкомнатной квартире панельной девятиэтажке, в одиннадцатилетнем возрасте и вроде как (по крайней мере хотелось бы так думать) не имея умственных отклонений и задержек в развитии. Может быть таким образом духи моих далеких неандертальских предков просили огненного жертвоприношения, других более адекватных и правдоподобных объяснений своему «гениальному» поступку я сейчас не нахожу.
О безопасности я серьезно позаботился – прежде чем развести костер, положил на пол картонку. Наломал каких-то деревяшек, сложил шалашиком, скомкал газетку, зажег с-трудом-добытую спичку – УРА! – как сказали бы классики ИльфэндПетров – «сбылась мечта идиота». Всё было отлично и замечательно, уютно горел, потрескивая и распространяя по квартире ароматный дымок, костер, я наслаждался его приятным теплом.
Но не все в нашей семье были такие адекватные и огнелюбивые, как я. Я бы даже сказал – жил я среди беспричинно агрессивных (по моему мнению) женщин разного возраста (сестра, правда года за три-четыре до этого вышла замуж и переехала), но остались мама с бабушкой, как правило, очень странно реагировавших (с моей тогдашней точки зрения) на мои способы познания себя и окружающего мира.
Поэтому эти нервные женщины достаточно скоро понабежали на тепло и запах костра и стали кричать и ругаться – завидно, наверное, стало, или может они ремонтопоклонниками и порядкоманами были, поклонялись своему богу НИЧЕГОНЕТРОГАЙ - это течение глобальной религии ЯЖМАТЬ, основными заповедями которой являются:
1) Да забудешь ты, как сам был ребенком
2) Жизнь это тяжкий труд-каторга, здесь нет места радости-шуткам-веселью, ведь капец сколько нужных и серьезных дел надо успеть сделать
3) Основная родительская задача – оберегать своих детей от всего, чего только можно, а от чего нельзя – надо оберегать вдвойне.
4) Да наденет дитё твое шапку и теплые подштанники
5) Да прибудет с нами СИЛА, УГОЛ, РЕМЕНЬ И АТОГУЛЯТЬНЕПУЩУ
Оно всегда воевало со свободолюбивыми пироманами-огнепоклонниками.
Для ругани и предлог нашли смехотворно –неправдоподобный – мол я мог пол прожечь, пожар устроить – сразу видно неофитов в розжиге домашних костров . Мои доводы, что в этот раз я подложил картонку (первый раз я, по молодости-неопытности, за какое-то время до описываемого случая разжег костер прямо на табуретке, и она еще потом много лет «украшала» кухню своим обгорелым сиденьем), не сочли убедительным аргументом, я был подвергнут обструкции и изгнания из моего закутка-пещеры.
Я любил делать подарки. На 8 марта я обмакнул бечевку в ацетон, выложил на линолеуме, который лежал на балконе, цифру 8 и поджег. Эта выжженная восьмерка (а если посмотреть под другим углом – то знак бесконечности) еще лет 20 потом «радовала глаз» своей неугасимой красотой и была ярким отражением бесконечно-безбашенного детства-юности.
Еще очень здорово было экспериментировать с лампочками от карманных фонариков – берешь два проводка, подсоединяешь к батарейке – ВАУ! ГОРИТ! А если подсоединить к нескольким батарейкам? Ух ты, ярче горит! А если с утра пораньше, пока все спят, засунуть проводки в розетку? Ни фига себе – сияет как электросварка ( после глаза минут пять толком ничего не видят), правда всего несколько секунд, зато потом как офигительно в руках взрывается!!
Но бабушка, в комнате которой и происходило сие действо, почему то была не так рада этому фантастическому фейерверку – странные они, эти взрослые.
А еще очень интересно посмотреть, что будет, если взять гильзу от патрона, напихать в нее головок от спичек, зажать верх плоскогубцами и поставить этот жесткий вариант петарды на плиту (естественно включенную). При этом обязательно надо стоять на кухне рядом и наблюдать за процессом, дабы не пропустить волнующий момент кульминации сего действия – БАДАБУМ!
Потом пошла мода на пугачи. Я тоже нашел где-то какую-то медно-бронза-латунную трубку, одну часть сплющил – получилось некое подобие рукоятки, в другую вставил гнутый гвоздь острой стороной, а на шляпку и рукоятку натянул резинку. Механизм действия должен был быть простой – я насыпаю в трубку-пугач серы от 1-2 спичек, потом вставляю острие гвоздя в дуло, оттягивая при этом резинку, затем нажимаю на резинку, гвоздь под давлением заскакивает внутрь, высекая искру – спички бабахают. Вполне себе безопасное и прикольное детское развлечение – если конечно все делать правильно.
НО! Нормальных инструментов у меня конечно же не было, поэтому трубку плющил кое-как и чем попало – скорее всего каким-то камнем на улице. В итоге судя по всему в месте сгиба-сплющивания образовалась приличная щель, в которую и попадала сера со спичек. Искра от гвоздя, естественно, в эту щель не залетала, поэтому, как я не чиркал, бабаха не было.
НО! Я был упорным пироманом – раз не бабахает, значит мало спичек. Поэтому засыпал еще, попробовал – снова ничего, потом засыпал еще, и еще и еще немного и е..дрить колотить как БАБАХНУЛО! В ушах звон, ничего не слышу, пугач в одном конце комнаты валяется раскуроченный, гвоздь срикошетил от стены и вообще непонятно где – в общем, полный успех эксперимента!
Но почему то маме, которая спала в соседней комнате после смены в ночь, это снова не понравилось – скучные они эти взрослые, нет в их жизни места празднику!
Когда же все, что можно было обычное взорвать, я взорвал, пришел черед необычного. В шкафу были найдены ампулы с какой-то, на мой взгляд, ненужной фигней, которые и были незамедлительно брошены в костер, в коем и почили, перед кончиной ожидаемо взорвавшись к моей вящей радости.
Но индусы не зря понамутили всякого разного вокруг кармы – ко мне она тоже пришла неотвратимо, как школа после лета, в виде воспаления легких. Оказалось, что для выздоровления нужен сульфат натрия, который и бздыкнул в тех ампулах. Остался только сульфат кальция, который я по какой то причине не нашел и не взорвал. На мой и мамин вопрос – пойдет ли он взамен (в аптеках фигу что было возможно купить – только долго и сложно достать по блату), доктор, задумчиво-грустно посмотрев на меня, сказала, что укол с сульфатом натрия безболезненный, а с сульфатом кальция болезненный.
Я тогда не очень понял, как укол может быть безболезненным, если тебе все равно иголку втыкают в мягкое отсиженное место и ничтоже сумняшеся рванул на себе …. Ну, в общем ,то, что ниже тельняшки – «колите, колите – всех не переколите!»
Доктор вколол, я расслабился, ожидая, что все самое неприятное позади, но не тут то было! Как будто раскаленный свинец стал бодро растекаться по моему многострадальному месту, на которое я нашел себе в этот раз приключений.
Но я даже не вскрикнул и ни один мускул не дрогнул на моем мужественном лице … еще минут 5 после ухода доброй тетеньки врача. Меня просто парализовало от этого вселенского счастья. Потом, прооравшись-проругавшись, я неудержимым аллюром ломанулся искать, не завалялось ли где какой-нибудь ампулы с названием, которое навсегда впечаталось в мой многострадальный мозг. Если бы меня тогда спросили, какое самое нужное и полезное в мире лекарство – я бы, не колеблясь, ответил – СУЛЬФАТ НАТРИЯ.
Долгие и тщательные поиски по всем закоулкам комода привели к противоречивому результату – я нашел ампулы с вожделенным названием, но они были просрочены (я почему то не додумался их отсортировать по сроку годности перед своими пироманскими экспериментами – схватил , что ближе лежало).
Сначала меня это расстроило, но вспомнив незабываемые ощущения от альтернативы, я рассудил, что истечение срока годности на пару лет не так уж и важно по сравнению с мировой революцией и раскаленным свинцом в заднице.
Взяв шариковую ручку, я как мог аккуратно подправил нужные цифры и стал дожидаться нового визита эскулапа со шприцом. Тетя доктор долго и недоверчиво разглядывала с разных углов и на свет мое творение, потом, видно решив «шо так и было», вколола мне сей просроченный продукт в очередную ягодицу.
Кто бы мог мне раньше сказать, что я буду практически наслаждаться уколом - «ну подумаешь, укол-укололи и пошел»! Действительно, все познается в сравнении.
Ну а у истории, как обычно, счастливый конец – не смотря на мой креатив, я все таки вылечился – молодой организм оказался сильнее болезни и просроченных лекарств.
Ну а мораль – не все что можно взорвать, нужно взрывать – некоторые вещи – ампулы с лекарством или машина, например– могут потом пригодиться. Да и глаза-пальцы, а также прочие части тела обычно лишними не бывают.
«Маленький мальчик петарды нашел
Учитель – заика, оглох управдом».
Но эти преграды только раззадоривали юных огнепоклонников, и вся моя кипуче-неуемная энергия была брошена на поиски того, что можно поджечь или взорвать, а лучше поджечь, чтобы взорвалось – и чем сильнее, тем лучше.
Летом было хорошо – хоть химию мы еще не проходили, но практически любой пацан знал, как приготовить бумажную «селитру» из удобрения, из которой наделать весело летающих «бомбочек». Правда для их изготовления нужна была фольга, которая не продавалась. Но! Если сесть на трамвай, выехать за город, пройти пару километров, перелезть через забор на территорию молокозавода и часок-другой порыться в контейнере с обрезками-браком (если , конечно, никто не заметит и не прогонит «в шею») то в итоге можно найти несколько рулонов вполне подходящей для бомбоделания фольги.
Спички, правда, детям тоже не продавали, дома у меня никто не курил, газовой плиты не было. Но! Если попросить какого – нибудь не особо принципиального дяденьку и дать ему 10-20 копеек на покупку однокопеечного коробка, то спички тоже можно было добыть.
Свернуть
Жил я на «отшибе»- у нас так назывались две девятиэтажки, стоящее на самой окраине района, вокруг леса-овраги-болота, есть где развернуться-позажигать (в прямом и переносном смысле).
Баллоны от всяческих лаков для волос –освежителей, дустов и пр., а также огнетушители, плохо лежащие-забытые кислородные баллоны, не говоря уже про традиционный, всеми пироманами в ту пору любимый шифер, - т.е., все что теоретически могло бабахнуть или хотя бы бздынькнуть – все шло в ход и приносилось на «огненный алтарь»
Но то летом. А зимой я скучал и мечтал об уютных языках костра и как мог воплощал свои мечты в реальность. А тут как раз такой замечательный случай – ремонт-побелка в маминой спальне – со сдвиганием мебели и созданием походно-кочевой атмосферы. За сдвинутыми шкафами, так удачно образовавшими уютный закуток, я и решил разжечь «семейный очаг». Не могу сейчас доподлинно вспомнить, « о чем думала моя голова» в тот момент – вроде как не очень принято разводить костер в трехкомнатной квартире панельной девятиэтажке, в одиннадцатилетнем возрасте и вроде как (по крайней мере хотелось бы так думать) не имея умственных отклонений и задержек в развитии. Может быть таким образом духи моих далеких неандертальских предков просили огненного жертвоприношения, других более адекватных и правдоподобных объяснений своему «гениальному» поступку я сейчас не нахожу.
О безопасности я серьезно позаботился – прежде чем развести костер, положил на пол картонку. Наломал каких-то деревяшек, сложил шалашиком, скомкал газетку, зажег с-трудом-добытую спичку – УРА! – как сказали бы классики ИльфэндПетров – «сбылась мечта идиота». Всё было отлично и замечательно, уютно горел, потрескивая и распространяя по квартире ароматный дымок, костер, я наслаждался его приятным теплом.
Но не все в нашей семье были такие адекватные и огнелюбивые, как я. Я бы даже сказал – жил я среди беспричинно агрессивных (по моему мнению) женщин разного возраста (сестра, правда года за три-четыре до этого вышла замуж и переехала), но остались мама с бабушкой, как правило, очень странно реагировавших (с моей тогдашней точки зрения) на мои способы познания себя и окружающего мира.
Поэтому эти нервные женщины достаточно скоро понабежали на тепло и запах костра и стали кричать и ругаться – завидно, наверное, стало, или может они ремонтопоклонниками и порядкоманами были, поклонялись своему богу НИЧЕГОНЕТРОГАЙ - это течение глобальной религии ЯЖМАТЬ, основными заповедями которой являются:
1) Да забудешь ты, как сам был ребенком
2) Жизнь это тяжкий труд-каторга, здесь нет места радости-шуткам-веселью, ведь капец сколько нужных и серьезных дел надо успеть сделать
3) Основная родительская задача – оберегать своих детей от всего, чего только можно, а от чего нельзя – надо оберегать вдвойне.
4) Да наденет дитё твое шапку и теплые подштанники
5) Да прибудет с нами СИЛА, УГОЛ, РЕМЕНЬ И АТОГУЛЯТЬНЕПУЩУ
Оно всегда воевало со свободолюбивыми пироманами-огнепоклонниками.
Для ругани и предлог нашли смехотворно –неправдоподобный – мол я мог пол прожечь, пожар устроить – сразу видно неофитов в розжиге домашних костров . Мои доводы, что в этот раз я подложил картонку (первый раз я, по молодости-неопытности, за какое-то время до описываемого случая разжег костер прямо на табуретке, и она еще потом много лет «украшала» кухню своим обгорелым сиденьем), не сочли убедительным аргументом, я был подвергнут обструкции и изгнания из моего закутка-пещеры.
Я любил делать подарки. На 8 марта я обмакнул бечевку в ацетон, выложил на линолеуме, который лежал на балконе, цифру 8 и поджег. Эта выжженная восьмерка (а если посмотреть под другим углом – то знак бесконечности) еще лет 20 потом «радовала глаз» своей неугасимой красотой и была ярким отражением бесконечно-безбашенного детства-юности.
Еще очень здорово было экспериментировать с лампочками от карманных фонариков – берешь два проводка, подсоединяешь к батарейке – ВАУ! ГОРИТ! А если подсоединить к нескольким батарейкам? Ух ты, ярче горит! А если с утра пораньше, пока все спят, засунуть проводки в розетку? Ни фига себе – сияет как электросварка ( после глаза минут пять толком ничего не видят), правда всего несколько секунд, зато потом как офигительно в руках взрывается!!
Но бабушка, в комнате которой и происходило сие действо, почему то была не так рада этому фантастическому фейерверку – странные они, эти взрослые.
А еще очень интересно посмотреть, что будет, если взять гильзу от патрона, напихать в нее головок от спичек, зажать верх плоскогубцами и поставить этот жесткий вариант петарды на плиту (естественно включенную). При этом обязательно надо стоять на кухне рядом и наблюдать за процессом, дабы не пропустить волнующий момент кульминации сего действия – БАДАБУМ!
Потом пошла мода на пугачи. Я тоже нашел где-то какую-то медно-бронза-латунную трубку, одну часть сплющил – получилось некое подобие рукоятки, в другую вставил гнутый гвоздь острой стороной, а на шляпку и рукоятку натянул резинку. Механизм действия должен был быть простой – я насыпаю в трубку-пугач серы от 1-2 спичек, потом вставляю острие гвоздя в дуло, оттягивая при этом резинку, затем нажимаю на резинку, гвоздь под давлением заскакивает внутрь, высекая искру – спички бабахают. Вполне себе безопасное и прикольное детское развлечение – если конечно все делать правильно.
НО! Нормальных инструментов у меня конечно же не было, поэтому трубку плющил кое-как и чем попало – скорее всего каким-то камнем на улице. В итоге судя по всему в месте сгиба-сплющивания образовалась приличная щель, в которую и попадала сера со спичек. Искра от гвоздя, естественно, в эту щель не залетала, поэтому, как я не чиркал, бабаха не было.
НО! Я был упорным пироманом – раз не бабахает, значит мало спичек. Поэтому засыпал еще, попробовал – снова ничего, потом засыпал еще, и еще и еще немного и е..дрить колотить как БАБАХНУЛО! В ушах звон, ничего не слышу, пугач в одном конце комнаты валяется раскуроченный, гвоздь срикошетил от стены и вообще непонятно где – в общем, полный успех эксперимента!
Но почему то маме, которая спала в соседней комнате после смены в ночь, это снова не понравилось – скучные они эти взрослые, нет в их жизни места празднику!
Когда же все, что можно было обычное взорвать, я взорвал, пришел черед необычного. В шкафу были найдены ампулы с какой-то, на мой взгляд, ненужной фигней, которые и были незамедлительно брошены в костер, в коем и почили, перед кончиной ожидаемо взорвавшись к моей вящей радости.
Но индусы не зря понамутили всякого разного вокруг кармы – ко мне она тоже пришла неотвратимо, как школа после лета, в виде воспаления легких. Оказалось, что для выздоровления нужен сульфат натрия, который и бздыкнул в тех ампулах. Остался только сульфат кальция, который я по какой то причине не нашел и не взорвал. На мой и мамин вопрос – пойдет ли он взамен (в аптеках фигу что было возможно купить – только долго и сложно достать по блату), доктор, задумчиво-грустно посмотрев на меня, сказала, что укол с сульфатом натрия безболезненный, а с сульфатом кальция болезненный.
Я тогда не очень понял, как укол может быть безболезненным, если тебе все равно иголку втыкают в мягкое отсиженное место и ничтоже сумняшеся рванул на себе …. Ну, в общем ,то, что ниже тельняшки – «колите, колите – всех не переколите!»
Доктор вколол, я расслабился, ожидая, что все самое неприятное позади, но не тут то было! Как будто раскаленный свинец стал бодро растекаться по моему многострадальному месту, на которое я нашел себе в этот раз приключений.
Но я даже не вскрикнул и ни один мускул не дрогнул на моем мужественном лице … еще минут 5 после ухода доброй тетеньки врача. Меня просто парализовало от этого вселенского счастья. Потом, прооравшись-проругавшись, я неудержимым аллюром ломанулся искать, не завалялось ли где какой-нибудь ампулы с названием, которое навсегда впечаталось в мой многострадальный мозг. Если бы меня тогда спросили, какое самое нужное и полезное в мире лекарство – я бы, не колеблясь, ответил – СУЛЬФАТ НАТРИЯ.
Долгие и тщательные поиски по всем закоулкам комода привели к противоречивому результату – я нашел ампулы с вожделенным названием, но они были просрочены (я почему то не додумался их отсортировать по сроку годности перед своими пироманскими экспериментами – схватил , что ближе лежало).
Сначала меня это расстроило, но вспомнив незабываемые ощущения от альтернативы, я рассудил, что истечение срока годности на пару лет не так уж и важно по сравнению с мировой революцией и раскаленным свинцом в заднице.
Взяв шариковую ручку, я как мог аккуратно подправил нужные цифры и стал дожидаться нового визита эскулапа со шприцом. Тетя доктор долго и недоверчиво разглядывала с разных углов и на свет мое творение, потом, видно решив «шо так и было», вколола мне сей просроченный продукт в очередную ягодицу.
Кто бы мог мне раньше сказать, что я буду практически наслаждаться уколом - «ну подумаешь, укол-укололи и пошел»! Действительно, все познается в сравнении.
Ну а у истории, как обычно, счастливый конец – не смотря на мой креатив, я все таки вылечился – молодой организм оказался сильнее болезни и просроченных лекарств.
Ну а мораль – не все что можно взорвать, нужно взрывать – некоторые вещи – ампулы с лекарством или машина, например– могут потом пригодиться. Да и глаза-пальцы, а также прочие части тела обычно лишними не бывают.
11
29.12.2025, Новые истории - основной выпуск
В 1994 году альма-матер бросила нас грудью на амбразуру учебы в Англии. Практически для всех нас тогда это был первый выезд за границу. Из-за разницы «культурных кодов» было много курьезных историй.
Из запомнившегося:
Гостиная таунхауса в Longbentone - спальном районе Ньюкасла (небольшой и не очень благополучный шахтерский городишко на северо-востоке Англии — что-то типа родного Новокузнецка).
Моего соседа Олега накрыл приступ ностальгии по Родине. Для снятия оного ввиду дороговизны спиртного в Англии был использован другой антидепрессант — кассета со сборником блатняка-шансона, привезенная с Родины.
Картина «маслом» — играет блатная жалейка — Таганка наполнилась огнями, во Владимире северный ветер, голуби пролетают над не столь отдаленными местами и пр. Олег сидит с одухотворенным лицом, смахивая иногда слезы умиления, душа свернулась и развернулась — куда там этой ностальгии справиться со стихотворным творчеством, повествующем о нелегком жизненном пути благородного мужчины, с честью преодолевающего различные жизненные трудности — предательство непостоянных и охочих до денег женщин, коварство работников правоохранительных органов, норовящих «повесить» преступление на неповинного, а также о любви к маме — только она понимает мятущуюся душу.
В это время бодрая благообразная (с виду) бабушка-хозяйка, у которой мы снимали комнаты, проходя мимо и увидев Олега в «блатной нирване», заинтересовалась происходящим и стала меня расспрашивать — допытывать, чего это такое играет и почему мой друг так расчувствовался - дескать таким она его ни разу не видела, наверное это какая-то особенная песня.
Я не очень понимал, как ей объяснить происходящий «пердимонокль» — скудость моего словарного запаса не могла в полной мере отразить всю «глубину глубин» философии шансона, к тому же у англичан жанр блатной песни не очень распространен — дикие люди, не понимают они ничего в настоящей качественной музыке.
Да и как передать всю палитру переживаний русского человека, заброшенного на чужбину, где ни березок, ни нормальных цен на водку, вместо родных хмурых лиц — натянутые неискренние улыбки, а верх кулинарного искусства — тошнотный пудинг?
Поэтому я был краток и лаконичен:
« This is song about prison. When he listen it, he remember his motherland and feel happy” (дословно «Эта песня про тюрьму. Когда он слушает ее, то вспоминает свою Родину и чувствует себя счастливым»).
Глаза хозяйки округлились, и на какое то мгновение ее лицо вместо обычного фальшиво-радушного приобрело осмысленно- живое и удивленное выражение. Не знаю, какие выводы она сделала, но после этого приготовленная ею еда, и так не блиставшая изысканностью, окончательно стала напоминать тюремную баланду — видимо, чтобы мы не так сильно тосковали по Родине.
Из запомнившегося:
Гостиная таунхауса в Longbentone - спальном районе Ньюкасла (небольшой и не очень благополучный шахтерский городишко на северо-востоке Англии — что-то типа родного Новокузнецка).
Моего соседа Олега накрыл приступ ностальгии по Родине. Для снятия оного ввиду дороговизны спиртного в Англии был использован другой антидепрессант — кассета со сборником блатняка-шансона, привезенная с Родины.
Картина «маслом» — играет блатная жалейка — Таганка наполнилась огнями, во Владимире северный ветер, голуби пролетают над не столь отдаленными местами и пр. Олег сидит с одухотворенным лицом, смахивая иногда слезы умиления, душа свернулась и развернулась — куда там этой ностальгии справиться со стихотворным творчеством, повествующем о нелегком жизненном пути благородного мужчины, с честью преодолевающего различные жизненные трудности — предательство непостоянных и охочих до денег женщин, коварство работников правоохранительных органов, норовящих «повесить» преступление на неповинного, а также о любви к маме — только она понимает мятущуюся душу.
В это время бодрая благообразная (с виду) бабушка-хозяйка, у которой мы снимали комнаты, проходя мимо и увидев Олега в «блатной нирване», заинтересовалась происходящим и стала меня расспрашивать — допытывать, чего это такое играет и почему мой друг так расчувствовался - дескать таким она его ни разу не видела, наверное это какая-то особенная песня.
Я не очень понимал, как ей объяснить происходящий «пердимонокль» — скудость моего словарного запаса не могла в полной мере отразить всю «глубину глубин» философии шансона, к тому же у англичан жанр блатной песни не очень распространен — дикие люди, не понимают они ничего в настоящей качественной музыке.
Да и как передать всю палитру переживаний русского человека, заброшенного на чужбину, где ни березок, ни нормальных цен на водку, вместо родных хмурых лиц — натянутые неискренние улыбки, а верх кулинарного искусства — тошнотный пудинг?
Поэтому я был краток и лаконичен:
« This is song about prison. When he listen it, he remember his motherland and feel happy” (дословно «Эта песня про тюрьму. Когда он слушает ее, то вспоминает свою Родину и чувствует себя счастливым»).
Глаза хозяйки округлились, и на какое то мгновение ее лицо вместо обычного фальшиво-радушного приобрело осмысленно- живое и удивленное выражение. Не знаю, какие выводы она сделала, но после этого приготовленная ею еда, и так не блиставшая изысканностью, окончательно стала напоминать тюремную баланду — видимо, чтобы мы не так сильно тосковали по Родине.
23.06.2026, Новые истории - основной выпуск
Колхозники в позднем СССР очень любили учащихся, особенно студентов . Любили братской любовью «халявщиков и непартнеров».
Чтобы спасти студентов от психического и физического истощения, добрые сельские волшебники с болью и слезами отказывались брать в свои намозоленными гранеными стаканами руки различные вилы-лопаты, чтобы дать возможность бледным студеозам укрепить свое пошатнувшееся здоровье с помощью простых, но очень эффективных физических и, если получится, то и духовных практик, дабы слиться в экстазе с матушкой-землей-кормилицей в борьбе с ежегодной российской напастью — урожаем.
В один из таких не очень солнечных сентябрьских дней 1990 года эта «счастье» докатилось и до нашего техникума.
Но счастье нужно заслужить, выстрадать, поэтому нашими кормчими-руководителями путем сложных логистических схем выбирался по возможности максимально удаленный колхоз в области. Нам достался где -то под Кемерово. Это более 300 километров в одну сторону, туда обратно — более 600. Сложно понять тогдашнюю логику — вокруг Новокузнецка тоже было полно колхозов, но почему то не один из них не подходил для наших трудовых подвигов. Но Родину не смущали никакие расходы — по приблизительным прикидкам, чтобы «отбить» потраченный бензин и аренду автобуса, нам нужно было собирать трюфеля или на худой конец какие -нибудь манго-авокадо.
Но нас повезли почему-то копать картошку.
С каждым проеханным километром в нас крепло желание помочь друзьям-колхозникам в их борьбе с урожаем — так и представлялось, как они, без сна, без отдыха в поте лица с утра до ночи работают на благо нашей необъятной Родины, чтобы накормить ее сынов-белоручек.
Несколько офигевшие после почти 4х часовой поездки, мы в итоге прибыли на заветное «Поле Чудес», где увидели уходящие в дальнюю даль бескрайние поля картофеля, с которых нужно было собрать то, что навыковыривал из матушки- земли трактор-картофелекопалка.
А если конкретнее— нужно было разбиться на мини-бригады по 4 человека, выбрать себе вспаханный рядок шириной около 2х метров, с которого далее собирать и утаскивать ведрами картошку к машинам, где засыпать ее в мешки.
Озвученный бригадный план — «отсюда и до конца ряда», который заканчивался где-то на горизонте, там где поле упиралось наконец в березовую рощу, нас мягко говоря не порадовал — по примерным прикидкам, раньше чем к вечеру мы до туда не доберемся.
В качестве последнего штриха к этому «театру абсурда» недалеко от нас живописно расположилась группа местных колхозников, судя по всему, начавших уже с утра праздновать наш приезд с видом помещиков, которым наконец доставили свежих батраков-крепостных.
Горя праведным гневом, я пошел к ним восстанавливать справедливость, пытаясь разобраться, с фига ли мы должны переться черти знает куда (а по поздневечернему возвращению еще и самостоятельно учить пропущенные темы), чтобы работать за эту группу «болельщиков в полосатых фуфайках», которые почему то нихрена не делали (и судя по всему, и дальше не собирались) в разгар их трудового (к тому же оплаченного) рабочего дня - может они вместе с нами картошку собирать будут, всяко быстрее будет.
Колхозники меня встретили стойким перегаром и лекциями о взаимопомощи и взаимовыручке.
Мой вопрос, хорошо ли они готовятся к теоретической механике, основам электротехники и др. предметам, как идет изучение законов Кирхгофа и буравчика - ибо в качестве взаимопомощи мы ждем их зимой помогать нам сдавать сессию, был воспринят, мягко скажем, без энтузиазма. Мне наглядно продемонстрировали принцип действия того самого правила буравчика на примере бутылки какого-то «шмурдяка», после чего высказали всё, что думают об «шибко умных, у которых молоко на губах не обсохло» ну и много чего другого непечатного из серии «Работайте, негры - студенты, солнце еще высоко».
Хорошо, раз так, мы приняли вызов.
Наша дружная и слаженная команда быстро поняла суть лидерства — нужно просто совсем на немного постоянно опережать других.
Это выглядело так: впереди бежал самый быстрый — Леха и разбрасывал по соседним рядам картошку, далее бежали мы с Андрюхой с серьезно-сосредоточенным лицами, делая вид, что закидываем картошку в ведра - стуча об его дно самой мощной картофелиной, издавая тем самым оглушительный грохот, который явно за нас сам говорил, что мы передовики и молодцы. Далее, завершающим, прыгал самый массивный — Вадик, прыгал он не просто так, а метко втаптывая не замеченные предыдущими «сборщиками» клубни.
Когда все-таки набиралось ведро, я гордо-демонстративно, чтобы все заметили и прониклись, относил его и медленно и торжественно пересыпал в мешок.
Так мы стали передовиками и совершили в кратчайшие сроки героический трудовой подвиг — выполнили план, добежав до заветного окончания ряда, после чего злорадно показывали факи колхозникам, которым правда, уже было не особо до нас — ибо празднование «дня урожая» у них продолжалось и, судя по всему, не собиралось заканчиваться — я так понимаю, в этом и была основная причина необходимости помощи им со стороны студентов.
Чтобы спасти студентов от психического и физического истощения, добрые сельские волшебники с болью и слезами отказывались брать в свои намозоленными гранеными стаканами руки различные вилы-лопаты, чтобы дать возможность бледным студеозам укрепить свое пошатнувшееся здоровье с помощью простых, но очень эффективных физических и, если получится, то и духовных практик, дабы слиться в экстазе с матушкой-землей-кормилицей в борьбе с ежегодной российской напастью — урожаем.
В один из таких не очень солнечных сентябрьских дней 1990 года эта «счастье» докатилось и до нашего техникума.
Но счастье нужно заслужить, выстрадать, поэтому нашими кормчими-руководителями путем сложных логистических схем выбирался по возможности максимально удаленный колхоз в области. Нам достался где -то под Кемерово. Это более 300 километров в одну сторону, туда обратно — более 600. Сложно понять тогдашнюю логику — вокруг Новокузнецка тоже было полно колхозов, но почему то не один из них не подходил для наших трудовых подвигов. Но Родину не смущали никакие расходы — по приблизительным прикидкам, чтобы «отбить» потраченный бензин и аренду автобуса, нам нужно было собирать трюфеля или на худой конец какие -нибудь манго-авокадо.
Но нас повезли почему-то копать картошку.
С каждым проеханным километром в нас крепло желание помочь друзьям-колхозникам в их борьбе с урожаем — так и представлялось, как они, без сна, без отдыха в поте лица с утра до ночи работают на благо нашей необъятной Родины, чтобы накормить ее сынов-белоручек.
Несколько офигевшие после почти 4х часовой поездки, мы в итоге прибыли на заветное «Поле Чудес», где увидели уходящие в дальнюю даль бескрайние поля картофеля, с которых нужно было собрать то, что навыковыривал из матушки- земли трактор-картофелекопалка.
А если конкретнее— нужно было разбиться на мини-бригады по 4 человека, выбрать себе вспаханный рядок шириной около 2х метров, с которого далее собирать и утаскивать ведрами картошку к машинам, где засыпать ее в мешки.
Озвученный бригадный план — «отсюда и до конца ряда», который заканчивался где-то на горизонте, там где поле упиралось наконец в березовую рощу, нас мягко говоря не порадовал — по примерным прикидкам, раньше чем к вечеру мы до туда не доберемся.
В качестве последнего штриха к этому «театру абсурда» недалеко от нас живописно расположилась группа местных колхозников, судя по всему, начавших уже с утра праздновать наш приезд с видом помещиков, которым наконец доставили свежих батраков-крепостных.
Горя праведным гневом, я пошел к ним восстанавливать справедливость, пытаясь разобраться, с фига ли мы должны переться черти знает куда (а по поздневечернему возвращению еще и самостоятельно учить пропущенные темы), чтобы работать за эту группу «болельщиков в полосатых фуфайках», которые почему то нихрена не делали (и судя по всему, и дальше не собирались) в разгар их трудового (к тому же оплаченного) рабочего дня - может они вместе с нами картошку собирать будут, всяко быстрее будет.
Колхозники меня встретили стойким перегаром и лекциями о взаимопомощи и взаимовыручке.
Мой вопрос, хорошо ли они готовятся к теоретической механике, основам электротехники и др. предметам, как идет изучение законов Кирхгофа и буравчика - ибо в качестве взаимопомощи мы ждем их зимой помогать нам сдавать сессию, был воспринят, мягко скажем, без энтузиазма. Мне наглядно продемонстрировали принцип действия того самого правила буравчика на примере бутылки какого-то «шмурдяка», после чего высказали всё, что думают об «шибко умных, у которых молоко на губах не обсохло» ну и много чего другого непечатного из серии «Работайте, негры - студенты, солнце еще высоко».
Хорошо, раз так, мы приняли вызов.
Наша дружная и слаженная команда быстро поняла суть лидерства — нужно просто совсем на немного постоянно опережать других.
Это выглядело так: впереди бежал самый быстрый — Леха и разбрасывал по соседним рядам картошку, далее бежали мы с Андрюхой с серьезно-сосредоточенным лицами, делая вид, что закидываем картошку в ведра - стуча об его дно самой мощной картофелиной, издавая тем самым оглушительный грохот, который явно за нас сам говорил, что мы передовики и молодцы. Далее, завершающим, прыгал самый массивный — Вадик, прыгал он не просто так, а метко втаптывая не замеченные предыдущими «сборщиками» клубни.
Когда все-таки набиралось ведро, я гордо-демонстративно, чтобы все заметили и прониклись, относил его и медленно и торжественно пересыпал в мешок.
Так мы стали передовиками и совершили в кратчайшие сроки героический трудовой подвиг — выполнили план, добежав до заветного окончания ряда, после чего злорадно показывали факи колхозникам, которым правда, уже было не особо до нас — ибо празднование «дня урожая» у них продолжалось и, судя по всему, не собиралось заканчиваться — я так понимаю, в этом и была основная причина необходимости помощи им со стороны студентов.
30.05.2026, Новые истории - основной выпуск
Увидев недавно назойливую рекламу очередного кабаре-стриптиз-шоу, обещающую супер-мега-элит-престиж эротический перформанс и незабываемые впечатления, вспомнил рассказ одной знакомой дамы на эту тему:
- Пошли мы как то в середине 90-х в ночной клуб в Новокузнецке. А там ближе к полуночи, когда народ уже разгорячился танцами и алкоголем, была фишка — особо смелые и\или нетрезвые девушки могли станцевать на сцене стриптиз, для самых же раскрепощенных (полностью раздевшихся) был приз — бесплатный месячный абонемент на посещение клуба.
И вот ведущий вещает что-то пафосное про начало супер-эротик-дэнс-шоу, на сцену поднимается девушка, явно «под шафе», начинает под а-ля эротическую музыку что-то там изображать (чтобы назвать это стриптизом, нужно очень богатое воображение и много водки), постепенно скидывая с себя одежду, доходит до нижнего белья …
Помнишь, в то время, когда в фильмах показывали стриптиз, то, как правило, его кульминацией было бросание стриптизершей в толпу её белья, за обладание которым затем бьются восторженные поклонники — вырывают его друг у друга из рук и пр.
Вот и наша мадам, похоже насмотревшись этих фильмов, в танцевально — хмельном запале начинает снимать и швырять в набившуюся возле сцены толпу лифчик с трусами... А народ, вместо того, чтобы за них драться, наоборот, стал совсем не по-киношному стремительно расступаться-шарахаться от её исподнего в разные стороны — создав эдакие «мертвые зоны» в густой толпе - в общем, эпическое было зрелище.
Нда, вот такое оно бывает, это супер эротическое шоу, действительно — незабываемые впечатления, прям не в сказке сказать, ни пером описать - Мулен Руж отдыхает и нервно курит в сторонке.
- Пошли мы как то в середине 90-х в ночной клуб в Новокузнецке. А там ближе к полуночи, когда народ уже разгорячился танцами и алкоголем, была фишка — особо смелые и\или нетрезвые девушки могли станцевать на сцене стриптиз, для самых же раскрепощенных (полностью раздевшихся) был приз — бесплатный месячный абонемент на посещение клуба.
И вот ведущий вещает что-то пафосное про начало супер-эротик-дэнс-шоу, на сцену поднимается девушка, явно «под шафе», начинает под а-ля эротическую музыку что-то там изображать (чтобы назвать это стриптизом, нужно очень богатое воображение и много водки), постепенно скидывая с себя одежду, доходит до нижнего белья …
Помнишь, в то время, когда в фильмах показывали стриптиз, то, как правило, его кульминацией было бросание стриптизершей в толпу её белья, за обладание которым затем бьются восторженные поклонники — вырывают его друг у друга из рук и пр.
Вот и наша мадам, похоже насмотревшись этих фильмов, в танцевально — хмельном запале начинает снимать и швырять в набившуюся возле сцены толпу лифчик с трусами... А народ, вместо того, чтобы за них драться, наоборот, стал совсем не по-киношному стремительно расступаться-шарахаться от её исподнего в разные стороны — создав эдакие «мертвые зоны» в густой толпе - в общем, эпическое было зрелище.
Нда, вот такое оно бывает, это супер эротическое шоу, действительно — незабываемые впечатления, прям не в сказке сказать, ни пером описать - Мулен Руж отдыхает и нервно курит в сторонке.
07.07.2026, Новые истории - основной выпуск
В начале 1994 года нас, учащихся кафедры черной металлургии ГАУ, родные заводы отправили обучаться разным премудростям (в том числе и языку) в Англию.
Самолет в Шереметьево задержали на 6 часов, которые большая часть из нас, как и было завещано вагантами в известной песне про студента, потратила на прощание с Родиной и провожающими друзьями-подругами с помощью захваченной с собой водки.
На таможне в Хитроу более-менее трезвых и как-то знающих английский студентов допрашивали с пристрастием минут 30 — цель поездки, откуда приехали, где будете жить, на какие средства и пр. От тех же, кто на все вопросы, дыша свежим перегаром, отвечал «Чего? Мы рашн студент, учиться юниверсити», пограничники, недовольно бурча и ругаясь, быстро отстали, махнув рукой в направлении, куда им дальше идти. В общем, многие знания — многие печали.
В итоге до Ньюкасла мы добрались уже глубокой ночью. Представитель встречающей стороны, замученный долгим ожиданием, без особых объяснений выдал нам по 1 железному фунту стерлингов и карту, где было ручкой обведено место, куда завтра утром нужно было приехать — наш новый альмаматер на 5 месяцев — Юниверсити оф Назумбрия эт Ньюкасл, после чего рассадил по такси и «помахал ручкой».
Везущий нас таксист долго и увлеченно что-то нам рассказывал. Мы удивленно переглядывались — я до этого момента был уверен, что как-то более менее знаю английский, здесь же не мог понять ни слова, и постепенно стало накрывать тревогой осознание проблемы — как же мы будем здесь объясняться?
Потом нам объяснили, что разговаривал он на «джорди» - местном диалекте, в котором куча гласных и согласных произносятся «как бог на душу положит» или попросту «проглатываются», в итоге он становится мало похож на английский, которому нас обучали в школе-техникуме-институте. К счастью, на «джорди» разговаривали не все в Ньюкастле, как сказала нам хозяйка — в основном рабочий класс, а «правильный» английский — признак хорошего образования и состоятельности.
Назавтра мы с горем — пополам добрались до нашего учебного заведения.
При этом меня долго занимал вопрос — мы-то хоть более-менее знали английский, жили не очень далеко от универа, и то с трудом в первый раз его нашли — все-таки первый раз за границей, а по выданной карте фиг поймешь как и на каком автобусе туда ехать.
А как до него добрался наш собрат Серёга, который до прилета в Англию изучал только французский и которого одного поселили в местных @бенях, откуда выбраться - целый квест (мы к нему потом как-то в гости приезжали), а выданного фунта хватало только на автобус, так что вариант с такси отпадал?
На мои расспросы он долго отмалчивался, пока как-то через пару лет на пьянке, находясь изрядно «подшофе» всё-таки «раскололся»:
- Проснулся я утром, попытался узнать как доехать до университета у хозяйки. Ничего не понял из ее объяснений, в итоге она вывела меня за дверь и махнула куда-то рукой - судя по всему, в направлении остановки автобуса. Дошел я до нее, а там все совсем непонятно — какой автобус куда едет и что мне дальше делать, как говорится: «картина Репина «Приплыли».
В итоге встал я на остановке поближе к народу, открыл карту, и стал тыкать в обведенное на ней место пальцем, жалобно приговаривая “Help me, please!” - все, что знал тогда на английском. Ну, добрые люди ко мне подошли, посмотрели, куда я тыкал, посовещались и через какое-то время усадили в нужный автобус.
- Так у тебя же еще две пересадки было, дальше то как?
- А они меня буквально «за ручку» на остановке к другому «проводнику» привели, чего-то там на своем тарабарском ему объяснили, и так, передавая с рук на руки, как маленького ребенка, меня и довели до университета. Блин, сколько времени прошло, а до сих пор капец как стыдно, но зато тогда офигеть какая мотивация появилась английский учить.
И действительно, бегло говорить он стал довольно быстро, потом через какое-то время даже в Европу работать уехал — вот что значит обучение языку «по бразильской системе».
Самолет в Шереметьево задержали на 6 часов, которые большая часть из нас, как и было завещано вагантами в известной песне про студента, потратила на прощание с Родиной и провожающими друзьями-подругами с помощью захваченной с собой водки.
На таможне в Хитроу более-менее трезвых и как-то знающих английский студентов допрашивали с пристрастием минут 30 — цель поездки, откуда приехали, где будете жить, на какие средства и пр. От тех же, кто на все вопросы, дыша свежим перегаром, отвечал «Чего? Мы рашн студент, учиться юниверсити», пограничники, недовольно бурча и ругаясь, быстро отстали, махнув рукой в направлении, куда им дальше идти. В общем, многие знания — многие печали.
В итоге до Ньюкасла мы добрались уже глубокой ночью. Представитель встречающей стороны, замученный долгим ожиданием, без особых объяснений выдал нам по 1 железному фунту стерлингов и карту, где было ручкой обведено место, куда завтра утром нужно было приехать — наш новый альмаматер на 5 месяцев — Юниверсити оф Назумбрия эт Ньюкасл, после чего рассадил по такси и «помахал ручкой».
Везущий нас таксист долго и увлеченно что-то нам рассказывал. Мы удивленно переглядывались — я до этого момента был уверен, что как-то более менее знаю английский, здесь же не мог понять ни слова, и постепенно стало накрывать тревогой осознание проблемы — как же мы будем здесь объясняться?
Потом нам объяснили, что разговаривал он на «джорди» - местном диалекте, в котором куча гласных и согласных произносятся «как бог на душу положит» или попросту «проглатываются», в итоге он становится мало похож на английский, которому нас обучали в школе-техникуме-институте. К счастью, на «джорди» разговаривали не все в Ньюкастле, как сказала нам хозяйка — в основном рабочий класс, а «правильный» английский — признак хорошего образования и состоятельности.
Назавтра мы с горем — пополам добрались до нашего учебного заведения.
При этом меня долго занимал вопрос — мы-то хоть более-менее знали английский, жили не очень далеко от универа, и то с трудом в первый раз его нашли — все-таки первый раз за границей, а по выданной карте фиг поймешь как и на каком автобусе туда ехать.
А как до него добрался наш собрат Серёга, который до прилета в Англию изучал только французский и которого одного поселили в местных @бенях, откуда выбраться - целый квест (мы к нему потом как-то в гости приезжали), а выданного фунта хватало только на автобус, так что вариант с такси отпадал?
На мои расспросы он долго отмалчивался, пока как-то через пару лет на пьянке, находясь изрядно «подшофе» всё-таки «раскололся»:
- Проснулся я утром, попытался узнать как доехать до университета у хозяйки. Ничего не понял из ее объяснений, в итоге она вывела меня за дверь и махнула куда-то рукой - судя по всему, в направлении остановки автобуса. Дошел я до нее, а там все совсем непонятно — какой автобус куда едет и что мне дальше делать, как говорится: «картина Репина «Приплыли».
В итоге встал я на остановке поближе к народу, открыл карту, и стал тыкать в обведенное на ней место пальцем, жалобно приговаривая “Help me, please!” - все, что знал тогда на английском. Ну, добрые люди ко мне подошли, посмотрели, куда я тыкал, посовещались и через какое-то время усадили в нужный автобус.
- Так у тебя же еще две пересадки было, дальше то как?
- А они меня буквально «за ручку» на остановке к другому «проводнику» привели, чего-то там на своем тарабарском ему объяснили, и так, передавая с рук на руки, как маленького ребенка, меня и довели до университета. Блин, сколько времени прошло, а до сих пор капец как стыдно, но зато тогда офигеть какая мотивация появилась английский учить.
И действительно, бегло говорить он стал довольно быстро, потом через какое-то время даже в Европу работать уехал — вот что значит обучение языку «по бразильской системе».