Поиск по автору:

Многие рождаются в счастливой рубашке, которая часто оказывается смирительной.

- Как вы относитесь к ЛГБТ?
- Я к ним не отношусь.

Что делают с человеком деньги, а что делают большие деньги.

- Может ли Каспаров стать Президентом России?
- Может, если в стране будет полный цугцванг.

У редких животных все, как у людей: вроде хорошо учились, у всех красные дипломы, а в жизни они пропадают.

Как говорят в ПВО, за одного битого дают двух сбитых.

Теперь постоять за Россию может только Овечкин в Вашингтоне, да Абрамович в Лондоне.

- Хорошо там, где нас нет.
- Да, уже в Англии и во Франции плохо.

Жена отгадывает кроссворд:
- Дорогой, бобслей - это зимний вид спорта?
- Если пишется через "а", то - круглогодичный.

- На тебя без слез нельзя смотреть?
- Ну и что, ведь я — Чиполлино.

Из разговора горожан:
- Новорят, у нашего мэра есть яйца.
- Стальные?
- Нет, Фаберже.

- Доктор, подсластите мне пилюлю?
- Не могу, больной, у вас – сахарный диабет.

Холодильник - единственное место в квартире, которое позволяет сохранить себя.

В политики идут, чтобы потом кататься, как сыр в масле.

Если вас постоянно обманывают, то когда-нибудь на@бут.

В суде:
- Господин мэр, это вы украли сто миллионов?
- Нет, ваша светлость.
- Ну что ж, на нет и суда нет.

Из разговора обывателей:
- Там, где Трамп, там жарко.
- Но в Гренландии холодно.
- Ничего, скоро льды растают.

- Эй, залетные!
- К кому это ты так обращаешься?
- К девушкам.

- Кого можно назначить старшим тренером сборной по футболу?
- Шойгу, и заключить контракт c футболистами на два года.

- Скоро все жители Земли переселятся на Марс.
- Это - естественно, ведь цены на ипотеку просто космические.

- Денег у меня немерено.
- А ты померяй.
- Боюсь, вдруг окажется мало.

Странные, эти русские: чемпионат мира еще не закончился, а сборная России уже стала чемпионом мира.

- К чему снятся пауки в банке?
- К заседанию Рады.

- Сударь, нас рассудит только дуэль, ваше оружие?
- Томагавки.
- Вы что идиот?
- Нет, я – мазохист.

Пусть лучше навешивают ярлыки, чем по шее.

- Папа, купи мне игрушку?
- У меня нет денег.
- Какой же ты папа, если у тебя нет денег.

- Святое место для актера?
- Буфет?
- Нет, сцена.

Жена разгадывает кроссворд, а муж смотрит по телевизору футбол:
- Дорогой, как называется обломанная ветка?
- Сук.
- А женского рода?
- Сука.

- Хорошо там, где нас нет.
- Да, у нас на работе сейчас перекур.

Между мужем и женой всегда кто-то стоит: с ее стороны – мама, с его – теща.

Беседуют Зорро и Фантомас:
- Это раньше мы были особенные, а теперь как все.
- Просто сегодня Добро и Зло трудно отличить.

Менеджер Долиной:
- Раскрутили мы вас, Лариса Александровна, по полной программе, теперь осталось только поднять цены за ваши новогодние выступления.

Хорошая рыбалка зависит от правильно рассчитанного количества водки.

Только стоя у края пропасти, сегодня можно не бояться попасть под поезд.

Тонет морской корабль. На капитанском мостике стоит капитан и курит трубку. Со всех сторон ему кричат пассажиры:
- Капитан, делайте же что-нибудь!
Капитан спокойно вынимает трубку изо рта и поет:
- Капитан, капитан, улыбнитесь, ведь улыбка - это флаг корабля.

Даже переливая из пустого в порожнее, можно обмочиться.

Вся проблема современной педагогики заключается в том, что среди педагогов очень мало Макаренко и слишком много педофилов.

Умеешь хорошо врать, так баллотируйся куда-нибудь.

- Почему вы пошли работать в коллекторскую компанию?
- Видите ли, у меня бессонница.

Упасть может каждый, но поднимаются далеко не все.

Власть, как покойник, про нее нельзя говорить ничего плохого.

Мужчины - более слабый пол, чем женщины: они даже родить не могут.

Человеку трудно находиться на одном уровне зла: он всегда требует повышения.

Хэллоуин в библиотеке.

За окном городской библиотеки давно опустились сумерки. Уже давно ушел последний читатель и Софья Павловна, библиотекарь и старая дева со стажем, тяжело вздохнув, придвинула к себе настольный календарь. Наступало 31 октября. Она закрыла глаза.
Неожиданно в глубине читального зала раздались чьи-то приглушенные голоса. Софья Павловна поднялась со своего места и пошла туда, к классикам. В конце темного прохода она различила так хорошо ей знакомые полки в виде зловещей буквы П. Софья Павловна в ужасе отшатнулись - это была виселица, на которой что-то болталось. Внезапно оттуда метнулась чья-то тень в балахоне и в лунном свете блеснули кривые и гнилые зубы: кариес и парадонтоз, видимо, мстили палачу за его жертвы. Тень снова возникла уже прямо перед глазами Софьи Павловны и она ясно увидала его безумные глаза и кровавый топор в руке.
- Раскольников, - узнала Софья Павловна и в ужасе закрыла лицо руками. Палач занес над ее головой топор, но откуда-то с полок Льва Толстого сверкнул острый клинок и рука с топором с воплем упала на пол.
- Браво, Болконский, - услышала Софья Павловна и к месту казни вышел босоногий и бородатый крестьянин. Зеркало русской литературы осветило все вокруг и она с наслаждением посмотрелась в него. Внезапно из темного угла с криком кто-то выскочил и бросился к выходу. Двери хлопнули и через секунду что-то тяжелое с воплем бросилось в пролет входной лестницы.
Софья Павловна опять закричала.
- Успокойтесь, барышня, это всего лишь Гаршин, - насмешливо сказало зеркало.
Неожиданно раздался страшный грохот: это приближался огромный поезд и какая-то женская тень смело бросилась под него.
- Анна Каренина, - догадалась Софья Павловна.
- Эх, Аня, Аня, сколько раз тебе говорил, что никакая любовь не стоит человеческой жизни.
- Не скажите, Лев Николаевич, - вперед выступила высокая мужская тень в пенсне.
- Да ладно, Антон Павлович, ваши-то три сестры куда подались, небось, в теннис к лесбиянкам.
- Не путайте их с сестрами Уильямс, Лев Николаевич, но это не меняет суть дела: любовь - это высшее проявление человеческой жизни.
Тень на виселице внезапно дернулась и стала судорожно извиваться: Софья Павловна узнала повешенного - это был Достоевский.
- Снимите его, - дрогнувшим голосом попросила Софья Павловна.
- Не волнуйтесь, барышня, Федор Михайлович – известный игрок и мистификатор.
Рука висельника ловко ослабило удавку на шее и тело весело спрыгнуло на пол.
- От вас, Лев Николаевич, ничего не скроешь, вы прямо не зеркало, а Фотошоп какой-то.
- Был я намедни в Санкт-Петербурге, в "Англетере", так вот там один поэт повесился, так повесился: весь номер был в кровищи, неделю потом убирали.
- С Раскольниковым вы это зря, Лев Николаевич: он был мой. Да и не мистификатор я вовсе. Вот Гоголь - это да: и тут его нет, и в собственной могиле тоже.
В другом конце зала в компании охотников громко чавкал какой-то барин.
- Иван Сергеевич, кого вы на этот раз подстрелили?
- Никого, Лев Николаевич, вот и приходиться своей Муму лакомиться.
- Ну вы, прямо, кореец какой-то, Иван Сергеевич, а не русский барин.
По проходу шумно проехала телега с четвертованным бородатым мужиком: его голова была посажена на кол каким-то достойным учеником Малюты Скуратова и словно тыква-светильник, cкорбно и зловеще освещала все вокруг.
- Емельян Пугачев, - догадалась потрясенная Софья Павловна.
- Правильно, - грустно усмехнулась какая-то голова с соседней полки, голова Берлиоза. – А то нас вечно путают.
- А где сам Михаил Афанасьевич? Хоть с Киевского майдана успел вырваться или заживо сгорел, как одесская плеяда?
- Тут я, - выступил из темноты Булгаков. - Сколько уже можно смертей, господа писатели, может хватит?
- Вы-то сами, Михаил Афанасьевич, даже Иисуса Христа не пожалели. По сравнению с вами, мы - сущие ангелы.
Внезапно по проходу грязные пехотинцы проволокли окровавленное тело Петеньки Ростова. Рядом возникла тень Кутузова, которая торопливо перекрестилась, с лица упала повязка, обнажив, похожую на сырое мясо, глазницу.
- Это не я, это все война, - Лев Николаевич поспешно перекрестился и впервые пристыженно замолк. Вокруг разлилась тишина, было только слышно, как бьется сердце умирающего князя Андрея Болконского.
Софья Павловна в ужасе проснулась. Слабый луч утреннего осенного солнца уже проник в библиотеку. Она встала и прошла в глубь зала. Весь пол был покрыт чем-то красным и омерзительно липким.
- Наверное, кто-то из читателей наступил вечером на кетчуп. Им что палка колбасы, что томик Толстого. Люди, люди. А вы, мастера культуры, с кем вы?
Ей показалось, что бюст Пушкина понимающе кивнул ей, но сегодня он был уж больно похож на ночную голову Берлиоза.
Внезапно из коридора раздались звуки музыки. Это молоденькая уборщица со шваброй в руках кружилась в вальсе под божественную музыку Прокофьева, как когда-то Наташа Ростова на своем первом балу. Светало. Неторопливо пробуждался новый день.

Что наша жизнь — санкции одни.

- После каждого Нового Года я просыпаюсь холостым.
- И что в результате?
- Оказывается, что это был только сон.