Поиск по автору:

Он был настолько редким говном, что даже бы на "Титанике" не утонул.

- Чем отличаются русские от европейцев?
- У европейцев истина в вине, а у русских - в водке.

Открывая Америку, помни, что одна такая уже есть.

Труднее всего войти в положение женщине в положении.

Молчуны - лучшие собеседники.

- Чем отличается хорошее кино от плохого?
- Зрителем.

Почти анекдотическая история. Вышел в коридор к мусоропроводу вынести мусор, а там соседка с ведром. Дело не в том, что ведро пустое, а в ее вопросе:
- Ну как там Шухер, все еще в коме?
Долго соображаю о ком идет речь, пока до меня не доходит, что она имела в виду знаменитого немецкого автогонщика Шумахера. Вежливо отвечаю:
- Спасибо, ему лучше.
Соседка с довольным видом уходит: наверное, ей приятно, что хорошему человеку стало лучше.

- После каждого Нового Года я просыпаюсь холостым.
- И что в результате?
- Оказывается, что это был только сон.

- Денег у меня немерено.
- А ты померяй.
- Боюсь, вдруг окажется мало.

Умеешь хорошо врать, так баллотируйся куда-нибудь.

Пенсионеры беседуют в очереди в магазин:
- У тебя сегодня которая ходка?
- Вторая, утром жена в аптеку посылала.
- Рецидивист, однако.

В суде:
- Господин мэр, это вы украли сто миллионов?
- Нет, ваша светлость.
- Ну что ж, на нет и суда нет.

Собственное эго часто хочет чужое иго.

- Как вы относитесь к ЛГБТ?
- Я к ним не отношусь.

Из разговора пенсионеров:
- Собор Саграда Фамилию в Барселоне в этом году, наконец-то, собираются открыть.
- А у нас в Ростове, метро в этом веке , похоже, так и не откроют.

- Что там за окном, Бэрримор?
- Иммигранты окна моют, сэр.

- Вань, а может Хилари Клинтон стать Президентом США?
- Мань, ну какой из нее Президент: она даже своему мужику не может сделать минет.

- Жизнь, как сигарета: только закурил и вот уже догорает.
- А ты попробуй бросить курить.

- Ты в школе какой язык учил?
- Немецкий.
- А надо было Си.

- У тебя умный муж?
- Не дурак.
- А выпить?
- Дурак.

Часто до посещения врача каждый из нас чувствует себя здоровым, как бык, о потом в нас просыпается что-то человеческое.

В кафе:
- Официант, где, наконец, мой черепаховый суп?
- Черепахи – довольно медленные существа, сэр.

- Как назывался первый русский навигатор?
- Иван Сусанин.

В четвертьфинал Евро-2020 вышли сборные Англии и Украины: одна с трудом вышла из Евросоюза, другая никак не может туда попасть.

- Святое место для актера?
- Буфет?
- Нет, сцена.

Многие рождаются в счастливой рубашке, которая часто оказывается смирительной.

Как изменилась Европа, даже Великобритания на себя не похожи: раньше англичане уходили не прощаясь, а сейчас долго прощаются, но никак не уходят из Евросоюза.

- Как вчера расслабились?
- Нормально, вот это меня и напрягает.

У тупых в организме просто избыток тормозной жидкости.

Власть, как покойник, про нее нельзя говорить ничего плохого.

Больной жалуется врачу:
- Доктор, во сне я вижу только черно-белые сны.
- Нажмите там кноку "Цветность".

Топка истории вечно не будет работать на газе.

Туриста, побывавшего в Париже, спрашивают:
- Ну, и как вам Лувр?
- Безобразие, такая очередь, что туда не попасть.
- А что давали?
- "Джоконду".

- Может ли Каспаров стать Президентом России?
- Может, если в стране будет полный цугцванг.

- Владимир Владимирович, что случилось с рублем?
- Он ушел в свободное плавание и утонул.

- У меня такая работа, что в рот ничего не лезет.
- А кем вы работаете?
- Поваром в ресторане.

Расcтрельная статья - это та статья Конституции, где гарантируется право на жизнь.

Теперь постоять за Россию может только Овечкин в Вашингтоне, да Абрамович в Лондоне.

Кондитеры утверждают, что Наполеон после Аустерлица гораздо вкуснее, чем после Ватерлоо.

Народ — это алфавит, в котором согласные готовы на все, а гласные — на все остальное.

Раньше проштрафившегося чиновника отправляли послом в Африку или директором завода за Урал, а сегодня ставят диагноз - коронавирус и оправляют на самоизоляцию.

Боксеры ударили по рукам и начали драться.

Тяжелее всего делить шкуру неубитого медведя. Госдеп США.

В жизни важно не хорошо строить, а хорошо пристроиться.

- Как ты относишься к богатым людям.
- Увы, я к ним не отношусь.

Хэллоуин в библиотеке.

За окном городской библиотеки давно опустились сумерки. Уже давно ушел последний читатель и Софья Павловна, библиотекарь и старая дева со стажем, тяжело вздохнув, придвинула к себе настольный календарь. Наступало 31 октября. Она закрыла глаза.
Неожиданно в глубине читального зала раздались чьи-то приглушенные голоса. Софья Павловна поднялась со своего места и пошла туда, к классикам. В конце темного прохода она различила так хорошо ей знакомые полки в виде зловещей буквы П. Софья Павловна в ужасе отшатнулись - это была виселица, на которой что-то болталось. Внезапно оттуда метнулась чья-то тень в балахоне и в лунном свете блеснули кривые и гнилые зубы: кариес и парадонтоз, видимо, мстили палачу за его жертвы. Тень снова возникла уже прямо перед глазами Софьи Павловны и она ясно увидала его безумные глаза и кровавый топор в руке.
- Раскольников, - узнала Софья Павловна и в ужасе закрыла лицо руками. Палач занес над ее головой топор, но откуда-то с полок Льва Толстого сверкнул острый клинок и рука с топором с воплем упала на пол.
- Браво, Болконский, - услышала Софья Павловна и к месту казни вышел босоногий и бородатый крестьянин. Зеркало русской литературы осветило все вокруг и она с наслаждением посмотрелась в него. Внезапно из темного угла с криком кто-то выскочил и бросился к выходу. Двери хлопнули и через секунду что-то тяжелое с воплем бросилось в пролет входной лестницы.
Софья Павловна опять закричала.
- Успокойтесь, барышня, это всего лишь Гаршин, - насмешливо сказало зеркало.
Неожиданно раздался страшный грохот: это приближался огромный поезд и какая-то женская тень смело бросилась под него.
- Анна Каренина, - догадалась Софья Павловна.
- Эх, Аня, Аня, сколько раз тебе говорил, что никакая любовь не стоит человеческой жизни.
- Не скажите, Лев Николаевич, - вперед выступила высокая мужская тень в пенсне.
- Да ладно, Антон Павлович, ваши-то три сестры куда подались, небось, в теннис к лесбиянкам.
- Не путайте их с сестрами Уильямс, Лев Николаевич, но это не меняет суть дела: любовь - это высшее проявление человеческой жизни.
Тень на виселице внезапно дернулась и стала судорожно извиваться: Софья Павловна узнала повешенного - это был Достоевский.
- Снимите его, - дрогнувшим голосом попросила Софья Павловна.
- Не волнуйтесь, барышня, Федор Михайлович – известный игрок и мистификатор.
Рука висельника ловко ослабило удавку на шее и тело весело спрыгнуло на пол.
- От вас, Лев Николаевич, ничего не скроешь, вы прямо не зеркало, а Фотошоп какой-то.
- Был я намедни в Санкт-Петербурге, в "Англетере", так вот там один поэт повесился, так повесился: весь номер был в кровищи, неделю потом убирали.
- С Раскольниковым вы это зря, Лев Николаевич: он был мой. Да и не мистификатор я вовсе. Вот Гоголь - это да: и тут его нет, и в собственной могиле тоже.
В другом конце зала в компании охотников громко чавкал какой-то барин.
- Иван Сергеевич, кого вы на этот раз подстрелили?
- Никого, Лев Николаевич, вот и приходиться своей Муму лакомиться.
- Ну вы, прямо, кореец какой-то, Иван Сергеевич, а не русский барин.
По проходу шумно проехала телега с четвертованным бородатым мужиком: его голова была посажена на кол каким-то достойным учеником Малюты Скуратова и словно тыква-светильник, cкорбно и зловеще освещала все вокруг.
- Емельян Пугачев, - догадалась потрясенная Софья Павловна.
- Правильно, - грустно усмехнулась какая-то голова с соседней полки, голова Берлиоза. – А то нас вечно путают.
- А где сам Михаил Афанасьевич? Хоть с Киевского майдана успел вырваться или заживо сгорел, как одесская плеяда?
- Тут я, - выступил из темноты Булгаков. - Сколько уже можно смертей, господа писатели, может хватит?
- Вы-то сами, Михаил Афанасьевич, даже Иисуса Христа не пожалели. По сравнению с вами, мы - сущие ангелы.
Внезапно по проходу грязные пехотинцы проволокли окровавленное тело Петеньки Ростова. Рядом возникла тень Кутузова, которая торопливо перекрестилась, с лица упала повязка, обнажив, похожую на сырое мясо, глазницу.
- Это не я, это все война, - Лев Николаевич поспешно перекрестился и впервые пристыженно замолк. Вокруг разлилась тишина, было только слышно, как бьется сердце умирающего князя Андрея Болконского.
Софья Павловна в ужасе проснулась. Слабый луч утреннего осенного солнца уже проник в библиотеку. Она встала и прошла в глубь зала. Весь пол был покрыт чем-то красным и омерзительно липким.
- Наверное, кто-то из читателей наступил вечером на кетчуп. Им что палка колбасы, что томик Толстого. Люди, люди. А вы, мастера культуры, с кем вы?
Ей показалось, что бюст Пушкина понимающе кивнул ей, но сегодня он был уж больно похож на ночную голову Берлиоза.
Внезапно из коридора раздались звуки музыки. Это молоденькая уборщица со шваброй в руках кружилась в вальсе под божественную музыку Прокофьева, как когда-то Наташа Ростова на своем первом балу. Светало. Неторопливо пробуждался новый день.

Что делают с человеком деньги, а что делают большие деньги.

- Оказывается, скалка – это валик для теста.
- Да, а ты что думал?
- Холодное оружие жены.