Поиск по автору:

И среди мачо встречаются шарлатаны.

Начальник охраны олигарха инструктирует своих сотрудников:
- Чтобы ни один волос не упал с головы нашего босса.
- Не волнуйтесь, шеф, не упадет, он же у нас - лысый.

- Жизнь, как сигарета: только закурил и вот уже догорает.
- А ты попробуй бросить курить.

Разговаривают двое мигрантов:
- Как устроился?
- Отлично, работаю актером в театре.
- Но ты же не знаешь языка?
- А я работаю в театре пантомим.

Современная Красная Шапочка напекла пирожков и пошла в лес к бабушке вместе с своим нотариусом, чтобы переписать ее домик на себя.

Смотреть правде в глаза приятнее, когда они у нее красивые.

В отделе кадров:
- Что вы умеете, молодой человек?
- Кнопки нажимать.
- Бывший депутат?
- Нет, бывший военный с ракетного объекта.

Работать надо на себя, а платят пусть другие.

- Кого можно назначить старшим тренером сборной по футболу?
- Шойгу, и заключить контракт c футболистами на два года.

- Ты что, не с той ноги встала?
- Шутник, — вздохнула сороконожка.

Был такой стеснительный, что даже когда раздевал женщину взглядом, всегда выключал свет.

Глупая голова болит к гильотине.

- Как ты относишься к богатым людям.
- Увы, я к ним не отношусь.

- В футбол играют 22 человека, а побеждает всегда дружба.
- Вы как-то странно назвали сборную Германии.

- В Ватикане был?
- Был.
- Папу видел?
- Нет.
- Почему?
- Потому, что я – сирота.

- Вот говорят, что время – это деньги…
- Извините, у меня совсем нет времени.

Мало того, что у страха глаза велики, так у многих они еще и на жопе.

Если беда постучала тебе в окно, то глупо делать вид, что живешь на последнем этаже.

У настоящего судьи даже чайник со свистком.

Из мужского разговора:
- На пачках сигарет Минздрав постоянно предупреждает.
- А на чем ему предупреждать: на пачках с презервативами?

У тупых в организме просто избыток тормозной жидкости.

Теперь постоять за Россию может только Овечкин в Вашингтоне, да Абрамович в Лондоне.

- Бэрримор, в этом году я встречу Рождество как всегда?
- Как всегда, сэр, в своей собственной постели.

- Да плюнь ты на свои неприятности.
- Он же - директор !?

Самая тяжелая пересеченная местность - минное поле.

- Дзюба, ты прививался?
- А зачем, я и так — дерево.

- Доктор, какой мой диагноз?
- Очень дорогой.
- Что, возможен летальный исход?
- Для вашего кошелька — да.

- Как вы относитесь к ЛГБТ?
- Я к ним не отношусь.

Семейный баланс - это, когда денег, которые зарабатывает муж, хватает жене, чтобы их потратить.

- Иди мой руки и садись за стол, старпер.
- Сколько раз тебе повторят: не старпер, а стартапер.

- Как вчера расслабились?
- Нормально, вот это меня и напрягает.

Если вас постоянно обманывают, то когда-нибудь на@бут.

- Ты в школе какой язык учил?
- Немецкий.
- А надо было Си.

Пусть лучше навешивают ярлыки, чем по шее.

Как говорят в ПВО, за одного битого дают двух сбитых.

- На тебя без слез нельзя смотреть?
- Ну и что, ведь я — Чиполлино.

Если выбор пал, значит плохо стоял.

Хэллоуин в библиотеке.

За окном городской библиотеки давно опустились сумерки. Уже давно ушел последний читатель и Софья Павловна, библиотекарь и старая дева со стажем, тяжело вздохнув, придвинула к себе настольный календарь. Наступало 31 октября. Она закрыла глаза.
Неожиданно в глубине читального зала раздались чьи-то приглушенные голоса. Софья Павловна поднялась со своего места и пошла туда, к классикам. В конце темного прохода она различила так хорошо ей знакомые полки в виде зловещей буквы П. Софья Павловна в ужасе отшатнулись - это была виселица, на которой что-то болталось. Внезапно оттуда метнулась чья-то тень в балахоне и в лунном свете блеснули кривые и гнилые зубы: кариес и парадонтоз, видимо, мстили палачу за его жертвы. Тень снова возникла уже прямо перед глазами Софьи Павловны и она ясно увидала его безумные глаза и кровавый топор в руке.
- Раскольников, - узнала Софья Павловна и в ужасе закрыла лицо руками. Палач занес над ее головой топор, но откуда-то с полок Льва Толстого сверкнул острый клинок и рука с топором с воплем упала на пол.
- Браво, Болконский, - услышала Софья Павловна и к месту казни вышел босоногий и бородатый крестьянин. Зеркало русской литературы осветило все вокруг и она с наслаждением посмотрелась в него. Внезапно из темного угла с криком кто-то выскочил и бросился к выходу. Двери хлопнули и через секунду что-то тяжелое с воплем бросилось в пролет входной лестницы.
Софья Павловна опять закричала.
- Успокойтесь, барышня, это всего лишь Гаршин, - насмешливо сказало зеркало.
Неожиданно раздался страшный грохот: это приближался огромный поезд и какая-то женская тень смело бросилась под него.
- Анна Каренина, - догадалась Софья Павловна.
- Эх, Аня, Аня, сколько раз тебе говорил, что никакая любовь не стоит человеческой жизни.
- Не скажите, Лев Николаевич, - вперед выступила высокая мужская тень в пенсне.
- Да ладно, Антон Павлович, ваши-то три сестры куда подались, небось, в теннис к лесбиянкам.
- Не путайте их с сестрами Уильямс, Лев Николаевич, но это не меняет суть дела: любовь - это высшее проявление человеческой жизни.
Тень на виселице внезапно дернулась и стала судорожно извиваться: Софья Павловна узнала повешенного - это был Достоевский.
- Снимите его, - дрогнувшим голосом попросила Софья Павловна.
- Не волнуйтесь, барышня, Федор Михайлович – известный игрок и мистификатор.
Рука висельника ловко ослабило удавку на шее и тело весело спрыгнуло на пол.
- От вас, Лев Николаевич, ничего не скроешь, вы прямо не зеркало, а Фотошоп какой-то.
- Был я намедни в Санкт-Петербурге, в "Англетере", так вот там один поэт повесился, так повесился: весь номер был в кровищи, неделю потом убирали.
- С Раскольниковым вы это зря, Лев Николаевич: он был мой. Да и не мистификатор я вовсе. Вот Гоголь - это да: и тут его нет, и в собственной могиле тоже.
В другом конце зала в компании охотников громко чавкал какой-то барин.
- Иван Сергеевич, кого вы на этот раз подстрелили?
- Никого, Лев Николаевич, вот и приходиться своей Муму лакомиться.
- Ну вы, прямо, кореец какой-то, Иван Сергеевич, а не русский барин.
По проходу шумно проехала телега с четвертованным бородатым мужиком: его голова была посажена на кол каким-то достойным учеником Малюты Скуратова и словно тыква-светильник, cкорбно и зловеще освещала все вокруг.
- Емельян Пугачев, - догадалась потрясенная Софья Павловна.
- Правильно, - грустно усмехнулась какая-то голова с соседней полки, голова Берлиоза. – А то нас вечно путают.
- А где сам Михаил Афанасьевич? Хоть с Киевского майдана успел вырваться или заживо сгорел, как одесская плеяда?
- Тут я, - выступил из темноты Булгаков. - Сколько уже можно смертей, господа писатели, может хватит?
- Вы-то сами, Михаил Афанасьевич, даже Иисуса Христа не пожалели. По сравнению с вами, мы - сущие ангелы.
Внезапно по проходу грязные пехотинцы проволокли окровавленное тело Петеньки Ростова. Рядом возникла тень Кутузова, которая торопливо перекрестилась, с лица упала повязка, обнажив, похожую на сырое мясо, глазницу.
- Это не я, это все война, - Лев Николаевич поспешно перекрестился и впервые пристыженно замолк. Вокруг разлилась тишина, было только слышно, как бьется сердце умирающего князя Андрея Болконского.
Софья Павловна в ужасе проснулась. Слабый луч утреннего осенного солнца уже проник в библиотеку. Она встала и прошла в глубь зала. Весь пол был покрыт чем-то красным и омерзительно липким.
- Наверное, кто-то из читателей наступил вечером на кетчуп. Им что палка колбасы, что томик Толстого. Люди, люди. А вы, мастера культуры, с кем вы?
Ей показалось, что бюст Пушкина понимающе кивнул ей, но сегодня он был уж больно похож на ночную голову Берлиоза.
Внезапно из коридора раздались звуки музыки. Это молоденькая уборщица со шваброй в руках кружилась в вальсе под божественную музыку Прокофьева, как когда-то Наташа Ростова на своем первом балу. Светало. Неторопливо пробуждался новый день.

- Почему в России запрещают гей-парады?
- Не хотим лишний раз пугать Запад.
- Это еще почему?
- Наши пидорасы - страшное оружие.

Глядя на последние итоги розыгрыша Кубка Гагарина в КХЛ, хочется сказать: Приехали!

Что делают с человеком деньги, а что делают большие деньги.

К воротам Рая подъезжает машина:
- Я действительно попал в Рай?
- Да, только у нас парковка – платная.

Мало просто светить, надо еще и не отсвечивать.

Если на тебе поставили крест, то жди Варфоломеевской ночи.

Раньше людей интересовал “Список Шиндлера”, а сегодня в основном - список “Форбс”.

- Папа, купи мне игрушку?
- У меня нет денег.
- Какой же ты папа, если у тебя нет денег.

Что наша жизнь — санкции одни.

Те, у кого нет своей точки зрения, как правило, оказываются на пятой точке.

Преступность растет, потому что ее постоянно поливают.