Поиск по автору:

«Он меня подкачал», — говорил о своём тренере бодибилдер.

Эпидемия — это когда туберкулёзная палочка передаётся как эстафетная.

Сложил руки — значит, нет желаний; протянул ноги — значит, нет возможностей. (Ашот Наданян)

Гидрометцентр — место, где ошибки погоду не делают. (Ашот Наданян)

У иных людей мозгов — кот наплакал, зато амбиций — слон наложил. (Ашот Наданян)

Красивый автомобиль украсит любого мужчину; красивая женщина украсит любой автомобиль. (Ашот Наданян)

Ждём вторую молодость, а приходит второй подбородок. (Ашот Наданян)

Легко хлопнуть дверью, на которую указали. (Ашот Наданян)

Шахматы — это интеллектуальный армрестлинг.

Мужчины делятся на две категории: одни бегают за юбками, другие — держатся за них. (Ашот Наданян)

Афоризмы не штампуют, их выковывают.

Фраза «аз многогрешный» сменилась на «я непогрешимый». (Ашот Наданян)

Опасно совать палец в обручальное кольцо. (Ашот Наданян)

Афорист садится — и творит; аферист творит — и садится. (Ашот Наданян)

Фотороботы — это отпечатки лиц.

Миротворческий контингент — это примерно то же самое, что вегетарианский бешбармак. (Ашот Наданян)

Соратники диктаторов как подтяжки — либо поддерживают, либо висят. (Ашот Наданян)

Если поют дифирамбы, значит, готовятся и Лазаря спеть.

Жизнь как заботливая мать — то одевает, то раздевает. (Ашот Наданян)

Юмор, как и женский стан, должен быть тонким, но не плоским. (Ашот Наданян)

Афоризмы как эстрадные певцы: если поют плохо, то должны быть хотя бы красивыми. (Ашот Наданян)

Ах, если б испытывать нужду было так же приятно, как справлять! (Ашот Наданян)

Трудно смотреть в замочную скважину, гордо выпрямившись. (Ашот Наданян)

Разбилась рюмка — к счастью; разбилось счастье — к рюмке. (Ашот Наданян)

Ба! Знакомые бла-бла!

Анекдот — это непутёвый брат афоризма. (Ашот Наданян)

Встречи бывших одноклассников показывают, что у жизни свой взгляд на отличников и двоечников. (Ашот Наданян)

Идеальные женщины — это шахматистки: они могут часами молчать, хорошо следят за фигурами и знают много интересных позиций. (Ашот Наданян)

Утюг — женский эталон настоящего мужчины: горяч, гладит и пьёт только воду. (Ашот Наданян)

Популярность как фейерверк: вначале — яркая вспышка, потом — много шума, затем — пустое место. (Ашот Наданян)

Битьё посуды — это ругань без слов.

Коронавирусная инфекция COVID-19 превратила весь мир в СССР: очереди, полупустые полки магазинов, закрытые границы.

Испорченными душами занимаются либо священники, либо сантехники. (Ашот Наданян)

От выключенного телевизора пользы больше, чем от включённого — его хотя бы можно использовать в качестве зеркала.

Делить шкуру неубитого медведя глупо, но гуманно. (Ашот Наданян)

Больше всех товарищей у тамбовского волка. (Ашот Наданян)

Сапёрам непонятны две вещи: как можно учиться на своих ошибках и почему говорят, что жизнь прожить — не поле перейти. (Ашот Наданян)

СМИ, пли!

У певцов напевательское отношение к жизни.

И живое пиво даст пивной живот.

Сатира — это литературная рапира.

Япония — это нация, которая твёрдо сидит на своих ногах.

У шахматистов не только слоны бывают разноцветными, но и носки.

Если цены смешные, значит — это розыгрыш.

Три моих любимых произведения русских авторов об Армении — это «Уроки Армении» Андрея Битова, «Тоска по Армении» Юрия Карабчиевского и «Добро вам!» Василия Гроссмана.
Но отрывок из книги Гроссмана стоит особняком — он любимый с большим отрывом:
«Внутренний двор! Не храмы и правительственные здания, не вокзалы, не театр и филармония, не трёхэтажный дворец универмага, а внутренние дворики — вот душа, нутро Еревана. Плоские крыши, лестницы, лестнички, коридорчики, балкончики, террасы и терраски, чинары, инжир, вьющийся виноград, столик, скамеечки, переходы, галерейки — всё это слажено, слито, входит одно в другое, выходит одно из другого. Десятки, сотни верёвок, подобно артериям и нервным волокнам, связывают балкончики и галерейки. На верёвках сохнет огромное, многоцветное бельё ереванцев — вот они простыни, на которых спят чернобровые мужья и бабы, делают детей, вот они просторные, как паруса, лифчики матерей-героинь, рубашонки ереванских девчонок, обесцвеченные на ширинке кальсоны армянских старцев, штаны младенцев, пелёночки, парадные кружевные покрывала. Внутренний двор! Живой организм города со снятыми кожными покровами, тут видна вся жизнь Востока: и нежность сердца, и перистальтика кишок, и нервные вспышки, и кровное родство, и мощь землячества. Старики перебирают чётки, неторопливо пересмеиваются, дети озоруют, дымят мангалы — в медных тазах варится айвовое и персиковое варенье, пар стоит над корытами, зеленоглазые кошки глядят на хозяек, ощипывающих кур. Рядом Турция. Рядом Персия».
Потрясающее по своей художественной силе описание. Мастерский текст, на который хочется равняться.

Аббревиатура — буквы, которые много на себя берут.

Анонимность — это увеличительное стекло как для плохого, так и для хорошего, ведь в то время как анонимно сделанное зло более гнусно, анонимно сделанное добро более прекрасно.

Карету мне!.. Но, чур, без шуток с тыквой...

Раньше люди больше ценили духовную связь, теперь — мобильную.

В семье мы как падежи: для одних — родительные, для других — винительные, для третьих — дательные...