Поиск по автору:

В жизни как в многоэтажном доме — что для одних потолок, для других — уровень плинтуса. (Ашот Наданян)

Борясь против нудистов, выпрыгивал из штанов.

Не каждая виноградина становится изюминкой. (Ашот Наданян)

Болея за свою страну, не чихай на другие. (Ашот Наданян)

Битьё посуды — это ругань без слов.

Когда не могут излучать свет, бросают тень. (Ашот Наданян)

Пространство романиста — шоссе, поэта — серпантин, афориста — вертолётная площадка. (Ашот Наданян)

После золотой медали важно не забронзоветь. (Ашот Наданян)

Основав праздник 8 Марта, Клара Цеткин стала для продавцов цветов Матерью Терезой. (Ашот Наданян)

Не всякий, кто уничтожает свои произведения, — Гоголь. (Ашот Наданян)

Супруг секс-бомбы был слегка контужен.

Сексуального маньяка не возбудило уголовное дело. (Ашот Наданян)

Это каким же надо быть корифеем, чтобы управлять кордебалетом Вселенной! (Ашот Наданян)

Чтобы высмеивать Наполеона, нужно быть Кутузовым. (Ашот Наданян)

Жизнь не цугцванг — выход всегда найдётся. (Ашот Наданян)

Удивительное дело: пятьсот на три без остатка не делится, а пятьсот грамм на троих — легко. (Ашот Наданян)

У певцов напевательское отношение к жизни.

«Он меня подкачал», — говорил о своём тренере бодибилдер.

Неверие в Деда Мороза — это детский атеизм. (Ашот Наданян)

Женщина как конфета — привлекает обёрткой, но очаровывает начинкой. (Ашот Наданян)

Аббревиатура — буквы, которые много на себя берут. (Ашот Наданян)

С болтливым человеком и поговорить не о чём. (Ашот Наданян)

В переполненном транспорте вместо «выхода нет» мерещится «выдоха нет». (Ашот Наданян)

Когда связующая нить между президентом страны и молодёжью рвётся, она начинает обвиваться вокруг его шеи.

Изюминка бублика — это дырка. (Ашот Наданян)

Одной рукой можно есть, купаться, одеваться, но абсолютно невозможно завязывать шнурки. (Ашот Наданян)

Если жизнь сняла последнюю рубашку, невозможно даже закладывать за воротник. (Ашот Наданян)

Ба! Знакомые бла-бла!

Урна гордилась своим богатым внутренним миром. (Ашот Наданян)

Спутник жизни часто оказывается беспутником. (Ашот Наданян)

Петух, случайно взлетевший на крышу курятника, мнит себя орлом. (Ашот Наданян)

Если поют дифирамбы, значит, готовятся и Лазаря спеть.

В букинистическом магазине встретил справочник Владимира Войшко «Шахматная филателия» среди книг по ботанике. Случайность или чья-то злая шутка? (Ашот Наданян)

Метафора — это литературная кокетка. (Ашот Наданян)

СМИ, пли!

Склоняются к чьему-то мнению часто для того, чтобы поклониться. (Ашот Наданян)

Под маской сердцеведа часто прячется обычный сердцеед. (Ашот Наданян)

Хорошие мемуары должны походить на лёгкий стриптиз, но не эксгибиционизм. (Ашот Наданян)

Жена рулит — муж разруливает. (Ашот Наданян)

Три моих любимых произведения русских авторов об Армении — это «Уроки Армении» Андрея Битова, «Тоска по Армении» Юрия Карабчиевского и «Добро вам!» Василия Гроссмана.
Но отрывок из книги Гроссмана стоит особняком — он любимый с большим отрывом:
«Внутренний двор! Не храмы и правительственные здания, не вокзалы, не театр и филармония, не трёхэтажный дворец универмага, а внутренние дворики — вот душа, нутро Еревана. Плоские крыши, лестницы, лестнички, коридорчики, балкончики, террасы и терраски, чинары, инжир, вьющийся виноград, столик, скамеечки, переходы, галерейки — всё это слажено, слито, входит одно в другое, выходит одно из другого. Десятки, сотни верёвок, подобно артериям и нервным волокнам, связывают балкончики и галерейки. На верёвках сохнет огромное, многоцветное бельё ереванцев — вот они простыни, на которых спят чернобровые мужья и бабы, делают детей, вот они просторные, как паруса, лифчики матерей-героинь, рубашонки ереванских девчонок, обесцвеченные на ширинке кальсоны армянских старцев, штаны младенцев, пелёночки, парадные кружевные покрывала. Внутренний двор! Живой организм города со снятыми кожными покровами, тут видна вся жизнь Востока: и нежность сердца, и перистальтика кишок, и нервные вспышки, и кровное родство, и мощь землячества. Старики перебирают чётки, неторопливо пересмеиваются, дети озоруют, дымят мангалы — в медных тазах варится айвовое и персиковое варенье, пар стоит над корытами, зеленоглазые кошки глядят на хозяек, ощипывающих кур. Рядом Турция. Рядом Персия».
Потрясающее по своей художественной силе описание. Мастерский текст, на который хочется равняться.

Япония — это нация, которая твёрдо сидит на своих ногах.

Если цены смешные, значит — это розыгрыш.

Сатира — это литературная рапира.

И живое пиво даст пивной живот.

У шахматистов не только слоны бывают разноцветными, но и носки.

Аббревиатура — буквы, которые много на себя берут.

Дело было во времена Союза. Местком поручил моему отцу собрать членские взносы со всех сотрудников парикмахерской, где он работал. Со списком в руках отец пошёл собирать «дань». Очередь дошла до Раисы Гришиной, дамского мастера. Отец смотрит в список и не видит её фамилии.
— Рая, — спрашивает он, — а почему твоей фамилии в списке нет?
— Лютая я теперь, вот почему.
— Я тоже временами лютый, и что?
Рая засмеялась и говорит:
— Серёжа, ты не понял. Я ведь недавно замуж вышла, и моя фамилия теперь Лютая!

Полковникам ближе коньяк «три звезды».

Анонимность — это увеличительное стекло как для плохого, так и для хорошего, ведь в то время как анонимно сделанное зло более гнусно, анонимно сделанное добро более прекрасно.

Скрещивание физики с грамматикой привело бы к отрицательно заряженным частицам «не» и «ни».