Поиск по автору:

«Даже после небольшой улыбки в организме обязательно дохнет хотя бы один вредный микроб…»
Юрий Никулин

«Когда меня стaли посылать на фecтивали за границу, я считал свою маму уже пoжилой и привозил ей подарки «по возрасту»: тёмный платок, тёплые тапочки… А как-то раз в Стокгoльме я попросил жeну представителя Совэкспортфильма купить для моей мамы подарок (я был там один день, и у меня не было вpемени ходить по магазинам). Она купила матерчатые летние туфли, ярко-красные. Я огорчился — зачем маме туфли да ещё и ярко-красные? Но делaть нечего, дрyгого подарка не было.
Как же она обрадoвалась подарку! Надела ярко-красные туфли и долго разглядывала себя в них перед зeркалом. И я понял — женщины всегда женщины, они не делятся на пожилыx и молодых!

Георгий Дaнелия

- Я купил бинокль, пошли ко мне - понаблюдаем за одной редкой птицей…
- А что за птица?
- Дятел! Живёт в доме напротив. Хочу понять, что он там каждый день долбит уже 4 года!

- Я всегда мечтал заняться конным спортом…
- Что мешает?
- Содержать даже одну лошадь очень дорого!
- Займись шахматами – будет 4, и совсем дёшево!

Полом Маккартни гордятся мужчины. И его творчеством.

"У нас с сестрой были две бонны. Мы чинно гуляли с ними поочередно в Пушкинском сквере и были воспитанными барышнями. Но однажды, внимательно глядя на нас за обедом, папа сказал маме: «У меня такое впечатление, что мы воспитываем наших двух сте–е–гв не как советских гражданок». Это была роковая фраза, потому что нас отослали в пионерский лагерь. У нас с Марианной было два чемодана – немецкие, из светлой кожи. Туда нам положили гамаши, рейтузы, боты, платья, фуфаечки… Я ничего не помню в этом лагере, кроме страшного чувства голода и странной неловкости, когда на линейке пели «взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры дети рабочих». Как было бы хорошо, думала я, если бы мой папа писал такие песни, вместо песен про каких–то балерин, клоунов, пахнувших псиной, рафинированных женщин… Вот написал бы эту, про детей рабочих, я была бы горда…
Когда мы приехали обратно, у нас был один фибровый чемодан на двоих, и там было два предмета. Маринанне принадлежала голубая застиранная майка, на которой было вышито «Коля К», а мне черные сатиновые шаровары с надписью «второй отряд». Мы ввалились в дом, шмыгая носом, ругаясь матом, а перед нами в шеренгу папа в праздничном костюме и бабочке, мама, две бонны, бабушка с пирогами. Не поздоровавшись, не поцеловавшись, мы сказали: «Ну че стоите? Как обосравшийся отряд! Жрать давайте. Потом прошли на кухню, открыли крышку кастрюли и руками съели полкастрюли котлет. Папа, как глава этого… отряда, тихо прошел в кабинет и стыдливо закрыл за собой дверь, долго не выходил, потом впустил туда маму, и мы слышали мамины всхлипывания и папины строгие бормотания. Но было поздно. Советская власть вошла в нас с сестрой с полной неотвратимостью. Мы стали полными бандитками. И мы чесались. Бабушка обнаружила вшей. Нас замотали в керосиновые полотенца, но лагерные вши были на редкость живучи. Тогда нас обрили налысо и волосы сожгли. Вшей вывели, но мы остались неуправляемыми оторвами. Когда нам купили велосипед, мы на даче ездили, держась за борт грузовика, без рук. Когда папе об этом доложили, у него чуть не случился сердечный приступ. Нас невозможно было остановить. Так на нас подействовал лагерь.
Папа давал много благотворительных концертов – тогда они назывались шефскими. Однажды ему сказали, что директриса в моей школе на деньги, собранные им для осиротевших детей, купила ковер. Это было при мне. Он, побледнел, встал, накинул пальто и пошел своими большими шагами в школу. Она была на Пушкинской улице – теперь это Большая Дмитровска, а квартира наша была у Елисеевского гастронома. Он шел, шарф развевался, он хватал валидол, мы бежали за ним, думая, что сейчас произойдет что–то невероятное. Взошел на второй этаж школы, распахнул дверь и увидел этот ковер. Дальше мы остались за закрытой дверью и ничего уже не слышали. Но директрисе пришлось этот ковер продать и вернуть деньги по назначению. Для него этот коверный случай был невероятным шоком.
Как–то режиссер Птушко позвонил маме и сказал: Лиля, у тебя две дочки – 15 и 16 лет, а я ищу актрису на роль Ассоль. Может, приведешь какую–нибудь из них на пробы? Мама сказала, нет–нет, никаких проб, Александр не хотел, чтобы они были актрисами. Но Птушко уговорил. И мама повела меня. А я в 15 была очень спортивным подростком, носила треники, играла в баскетбольной команде и была коротко стрижена. Птушко, как только увидел меня, сказал «ой, нет–нет–нет. Нет ли у тебя, Лиля, какой–нибудь другой дочери? Получше?» Мама сказала, есть, но та совсем плохая. Пока то, да се, гримерша посмотрела на меня и с жалостью сказала: «Давай платьице наденем, ты же девочка. Волосики причешем». На меня надели светлое нежное платье, наклеили реснички и Птушко был изумлен. Меня утвердили. А поскольку я была не актриса, то решили дать мне учительницу, которая бы репетировала со мной роль. Это была Серафима Германовна Бирман, характерная актриса старого кинематографа. Огромного роста, со специфическим бирмановским голосом. Маленькие глазки–буравчики и седина, стриженая под горшок. И она показывала мне Ассоль. Повязав платок, став похожей на Бабу Ягу, она брала эмалированное ведро и приложив руку козырьком ко лбу, показывала мне встречу Ассоль с Греем. Огромная Серафима стояла и всматривалась – и меня всю колошматило. Наконец ее маленькие глазки вспыхивали сумасшедшим светом, она вскидывала руку и громко кричала зычным голосом: «я здесь, Грэ–э–й!». И огромными прыжками бежала навстречу воображаемому Грею, громыхая ведром, срывая платок с головы, и тряся седыми волосами. И я, глядя на нее, понимала, что таких вершин мастерства никогда не достигну. Серафима была критична и неумолима. И лишь когда я уже сыграла Офелию, она позвонила маме и сказала: «Лиля, кажется, я могу вас обрадовать. Кажется, она не полная бэздарь».
«Безымянную звезду» мы с Козаковым снимали быстро и легко. А потом картину положили на полку. Меня вызвал к себе на ковер директор Объединения – уж не буду сейчас называть его имя, бог с ним – и сказал: «Что ж ты, Анастасечка, играешь эту б…, в жизни–то ты нормальная! Волосики у тебя прямые, а там чего ты кудерями–то завилась? Я ему: «вообще–то я не б… играю, а содержанку. Содержанка тоже человек. Да она легкомысленная чуть–чуть, но она не знает жизни, она живет в золотой клетке». Но объяснить ничего не удалось – у директора не было содержанок по жизни, одни только б… «Это не годится, — сказал он с угрозой, — ты давай–ка подумай о своей жизни дальше».

Анастасия Вертинская

- Маша, Вы совсем покорили меня! Я хочу забрать Вас и увези в… в Париж!
- Вы – француз?
- Ну, да… Почти… Давайте встретимся!
- А где?
- В моей шашлычной «У Тиграши»…

- Серёга, а давай свой бар откроем!
- С чего это у тебя такая странная идея?
- Я пить бросил, а дома столько бутылок со спиртным осталось!

- Митька, поехали на рыбалку!
- Так у нас в округе нет ни одного водоёма, где можно поймать рыбу!
- Великолепно! Я ненавижу её чистить!..

Дама:
- Хочу богатого сильного мужчину, чтобы он приятно пах,
И чтобы выпуклыми были его карманы, бицепсы и пах!

- Митя, давай в кино сходим.
- У нас же есть телик…
- Давай сходим в ресторан.
- Есть же доставка…
- Доставка меня уже достала! И ты тоже! Сидишь только сиднем! Я от тебя ухожу!
- Так у нас же есть беговая дорожка…

Извольте-с: почему раньше добавляли букву "с" на конце?
"Да-с", "нет-с", "извольте-с" - в XIX веке употребление слов с буквой "с" на конце было вполне привычным явлением. Давайте разберёмся, что это значило, с какой целью это делали и куда же исчезла эта таинственная буква "с"?
Окунёмся в историю развития русского языка и узнаем про такое необычное явление, как "словоерс".
Частница "с", добавляемая к существительному или глаголу, имеет своё название - "словоерс". И наименование эта частица получила благодаря азбуке. Вспомним названия букв в славянском алфавите - аз, буки, веди... Также имелась в алфавите и буква "с", которая называлась "слово". Таким образом первая, часть понятия "словоер" произошла от названия буквы "с".
А что же такое "ер"? Дело в том, что частицу "с" раньше писали с твердым знаком, например, да-съ. В азбуке "ъ" также, как и любая другая буква, имел своё наименование. Его называли "ер". Так и образовался термин "словоер".
Практически в любом языке мира есть слова, с помощью которых можно вежливо обратиться к незнакомому человеку. В Англии для этого используют "сэр", "мэм" или "мисс", в Польше — "пан" или "пани", в Испании — "сеньор" или "сеньора".
В XIX веке в России к уважаемым людя было принято обращаться "сударь" и "сударыня". Постепенно "извольте, сударь" для удобства сократили до "извольте-съ". Частица "съ" была верной спутницей на торжествах и приёмах для соблюдения этикета. Говоря "да-съ" собеседник подразумевал, что произносит "да, сударыня/сударь".
Словоерсы встречаются во многих произведениях русских классиков. Так выражаются, например, капитан Тушин у Льва Толстого, Максим Максимович в "Герое нашего времени" Лермонтова, многие герои Тургенева. Таким образом, буква "с" на конце слов была формой выражения уважения и почтения к собеседнику, особенно старшему по возрасту. Употребление этой частицы в XVIII-XIX веках также маркировало обращение младшего по чину к старшему.
Со временем, после революции, словоерс вышел из употребления, а обращение "сударь" стало устаревшим и даже ироничным. После 1917 года "судари" исчезли, на их смену пришло универсально-революционное "товарищ", которое уравняло людей по социальному, половому и финансовому признаку. А частица "с" в конце слова осталась лишь смешным анахронизмом, о котором вспоминаешь, читая произведения классиков.
Словоерс в XX веке сохранился разве что в субкультуре "семейных" врачей. Можно было услышать это слово и в речи старых интеллигентов - например, профессуры и учителей.
Добавление буквы "с" в конце слова когда-то было признаком хорошего тона и уважения. Однако сегодня эта форма вежливости устарела и может быть воспринята как ирония или даже насмешка. В настоящее время словоерс употребляется крайне редко и только для маркировки авторской иронии.
Вот так-с!

- Я опять хочу в отпуск в Турцию!
- А ты там уже был?
- Нет. Я в прошлом году туда хотел…

- Я завязала со сладким!
- Совсем?
- Ну, нет… Награждаю себя вкусным только за проделанную работу! Например, вчера вечером я вынесла мусор, полила цветы, вытерла пыль на тумбочке, подмела в коридоре, посмотрела сериал, поэтому позволила себе съесть пять пирожных.

ИИ был и раньше, только под названием «комбинированные съёмки».

Таксист сообщил, что по вызову подъехал к дому, ему клиент отвечает:
- Мы скоро выйдём… Сейчас дерёмся с хозяевами… Пока они побеждают…

- У тебя есть мечта?
- Да!
- А ты готов идти за своей мечтой?
- Идти не готов, готов только помечтать…

- У меня есть идея на выходные!
- Какая?
- Давай не будем заказывать доставку, а съездим на рынок и там купим овощи и фрукты.
- Великолепно! Люблю ретро и оффлайн-шопинг!

Дама в тату-салоне:
- Чтоб по мне мужчина ползал, страстно трепеща,
Кольщик, там, где сало, наколи вискарик и бадью борща!

Жена звонит мужу:
- Прикинь - у меня тормоза отказали!
- Ты на корпоративе, на распродаже или в автомобиле?

- Дорогой, ты кошке уделяешь больше внимания, чем мне!
- Она же моя подружка!
- А я?
- А ты – супружка!

- Как ты думаешь, сейчас безопасно хранить деньги в банке?
- Не знаю. Не пробовал. Весь мой капитал помещается в карман!

Две блондинки:
- Я познакомилась с иностранцем, он сказал, что зарабатывает миллион в месяц!
- А кто он?
- Вьетнамец!
- А ты в курсе курса их валюты к рублю?

- Вчера было 35 градусов тепла, а сегодня всего лишь 29.
- Как похолодало, блин!

Разговор клиента с таксистом:
- Мне на улицу Пушкина… дом 31... 2-й подъезд… 7-й этаж… квартира 49… Извините, я немного не трезв...
- Не парьтесь… Ничего страшного… Я тоже…

Тот вечер врезался в память Татьяны Борзых навсегда. Высоцкий стоял на пороге их квартиры пьяный, с бутылкой в руке. Она вышла, взглянула на него и инстинкт подсказал: немедленно забрать ключи от машины.
- Владимир Семёнович, отдайте ключи! Ивана нет дома.
Высоцкий бросил на неё тяжёлый взгляд, криво усмехнулся, но ключи протянул. Извинился и развернулся к выходу.
- Я смотрела ему вслед, - рассказывала потом Татьяна, и внезапно меня пронзило ледяной уверенностью: всё. Последний раз вижу его. И стало невыносимо жалко...
Спустя несколько дней Высоцкого не стало. А Иван Бортник, его закадычный друг, который понимал язык дворов не хуже, чем язык Шекспира, рухнул в пропасть отчаяния, казавшуюся бездонной. Но Татьяна спасла его. Вытянула силой воли, терпением и невероятной женской самоотверженностью. И когда много лет спустя Марина Влади бросила ей с вызовом: «Иван жив, а Володя умер», она ответила так, что французская актриса лишилась дара речи.

Интеллигентный мальчик, который стал своим на улице

Родители Ивана работали в Главлите СССР - управлении по делам литературы и издательств. В их доме пахло старыми книгами с автографами Булгакова и Ахматовой, мальчика с колыбели окружала атмосфера культуры и интеллигентности. Но послевоенные московские дворы жили по другим законам. Начитанность там не ценилась - ценилась сила кулаков и умение постоять за себя. В каждой подворотне тебя поджидали те, кому наплевать, что вчера вечером ты читал Пушкина. Они спрашивали только одно: ты с кем?
Иван взялся за гантели. Качался до седьмого пота, набирал мышечную массу, учился держать удар. И вскоре сам стал частью той самой дворовой среды, которой раньше боялся.
Однажды он стоял на стрёме, пока его дружки «брали» ларёк. Чуть не попался. И если бы случайно не забрёл в районный клуб, где работала театральная студия, жизнь его наверняка сложилась бы иначе. Но он зашёл. Увидел сцену. И всё стало ясно: вот оно, моё.

Инна - любовь, которая сжигала дотла

В шестнадцать он встретил её. Инна Гулая - дерзкая, огненная, с таким взглядом, что сердце замирало. Они полюбили друг друга так, как любят в юности - без тормозов, без условий, навсегда. Но эта любовь была разрушительной с самого начала. Иван ревновал до потери рассудка. Достаточно было чужому взгляду задержаться на Инне, и он срывался. Громил квартиру, бил посуду, рвал одежду. А Инна не уступала - ругалась на чём свет стоит, могла огреть его первым попавшимся предметом, даже не стесняясь свидетелей. Их ссоры были такими же яркими, как и примирения.
Когда вышла картина «Когда деревья были большими», где Инна сыграла главную роль, телефон разрывался от звонков поклонников. Иван превратился в неуправляемого Отелло. Как-то раз, когда телефон зазвонил в очередной раз, он не выдержал:
- Снова твои ухажёры названивают? Не надоело хвостом вертеть?
- Тебя это не касается! - дерзко огрызнулась Инна.
Ивана понесло. Мгновение и телефонный аппарат уже валялся на полу, разбитый вдребезги. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и оба понимали: вместе им находиться опасно. Семья не сложится. Слишком много огня, слишком много боли. Они расстались, любя друг друга. Со слезами, с обещаниями никогда не забывать, с пониманием, что иначе нельзя.

Шпаликов, который указал на дверь

Когда Инна вышла замуж за Геннадия Шпаликова - доброго, спокойного человека, совершенно непохожего на Ивана, - Бортник страдал так, словно потерял часть души. Любовь не отпускала. Он опять начал приходить к Инне. Приносил цветы, книги, просто сидел, разговаривал.
Шпаликов терпел долго. Он был мягким, неконфликтным человеком. Но однажды его терпение закончилось. Он спустил Бортника с лестницы. Без разборок, без скандалов - просто взял за воротник и выставил за дверь. Иван не обиделся. Он понимал: сам виноват. Но любовь к Инне никуда не делась. Осталась на всю оставшуюся жизнь.

Таганка, Высоцкий и письма, которые берегли десятилетиями

После Щукинского училища Бортник попал в Гоголевский театр, но пробыл там всего шесть лет. Как-то раз устроил дебош в центре Москвы - руководство узнало и попросило уйти. Никто не хотел связываться с актёром такой репутации. И только его педагог по Щуке, Юрий Любимов, протянул руку помощи. Так Иван оказался на Таганке. Там он познакомился с Высоцким. Два человека, которые говорили на языке улиц, оба обожали театр, литературу, поэзию. Они подружились так крепко, как дружат только те, кто прошёл через похожие испытания. Когда Высоцкий уезжал на гастроли, они переписывались. Письма были трогательными, искренними, наполненными тоской по другу. Высоцкий часто шутил про супругу Бортника:
- Твоей Таньке надо памятник ставить ещё при жизни за то, что она с таким, как ты, живёт.
Иван смеялся. А Татьяна молча терпела.

Женщина, которая стала опорой

Татьяну Борзых Иван встретил, когда ему шёл уже четвёртый десяток. Спокойная, уравновешенная, она не пыталась его переделать, не устраивала истерик из-за его загулов, не требовала бросить друзей. Она просто была. Что бы ни происходило, Татьяна всегда оставалась на стороне мужа. Терпела его телефонные беседы с Инной, знала, что он до сих пор любит ту, первую. Не ревновала? Конечно, ревновала. Но понимала: с этим приходится жить.
Иван сам звонил Инне. Беспокоился о ней, потому что у неё начались серьёзные проблемы с психикой. Она признавалась ему, что копит снотворное. Что жить дальше не хочет. Что всё надоело.
Когда Ивана не было дома, трубку брала Татьяна. Инна разговаривала с ней часами. Супруга выслушивала женщину, которую муж любил сильнее, чем её. И не осуждала. Не отворачивалась.

Мулатка, принцесса и выбор, который он сделал

В тридцать пять Бортник сыграл бравого солдата в картине «Иван да Марья» и моментально стал знаменитостью. Поклонницы толпились у выхода из театра. Иван не скрывал, что слава ему нравится. Жене говорил прямо:
⁃ Танюш, ну что ты... Пусть будут. Они мне нужны. По положению полагаются.
Татьяна вздыхала, но спорить не пыталась.
Однажды его окликнул женский голос. Иван обернулся и застыл. К нему бежала молоденькая мулатка. Красавица невероятная, экзотическая, стройная, с огромными глазами. Из восторженного потока слов выпускницы Университета дружбы народов он понял: девушка влюблена в него без памяти. Позже выяснилось, что это не простая студентка из какой-нибудь африканской страны, а настоящая принцесса! Дочь короля. Она преследовала Бортника повсюду, уговаривая уехать с ней к отцу-королю и пожениться. Соблазн был огромным. Иван метался между верной Татьяной и экзотической красавицей. Уйти? Остаться? Сердце разрывалось. В итоге он выбрал семью. Не захотел, чтобы сын Фёдор рос без отца. Не захотел, чтобы мальчик считал его предателем.

Смерть друга и бездна

Когда Высоцкого не стало, Бортник переживал так, словно умер сам. Он пил без остановки, не выходил из квартиры, никого не хотел видеть. Татьяна не знала, как его вернуть к жизни.
Никита Михалков пригласил Ивана в свою новую картину «Родня». Бортник находился в страшном запое и сниматься физически не мог. Тогда Михалков приехал к нему домой, дотащил до машины на себе, довёз до вокзала и погрузил «тело» в вагон. В экспедиции Иван очнулся. А потом решил, что его герою Вовчику не хватает живости. За ночь переписал всю свою роль и утром положил исписанные листы перед режиссёром. Михалков прочитал и сказал: «Гениально». И маленький эпизод, который они сыграли с Нонной Мордюковой, стал одной из самых запоминающихся сцен фильма.

«Я спасла мужа. А чего мне это стоило»

Татьяна продолжала бороться за мужа. Она ушла с работы, посвятила себя ему целиком. Сутками была рядом. Ездила с ним на гастроли, не оставляла одного ни на секунду. Вытаскивала из запоев, уговаривала, просила, иногда кричала, иногда плакала. Но не отступала.
И он выкарабкался. Позже, уже после смерти Высоцкого, Татьяна встретилась с Мариной Влади. Француженка относилась к Бортнику холодно - считала его безталанным приспешником, виновником всех зависимостей Высоцкого. В разговоре она обронила фразу, прозвучавшую, как упрёк:
⁃ Иван до сих пор жив, а Владимир давно в могиле.
Татьяна не сдержалась:
⁃ Он жив, потому что я спасла его! Но чего мне это стоило. На два года я ушла с работы. Находилась с мужем рядом круглосуточно. Я даже ездила с ним на гастроли, не оставляя его одного ни на минуту. И он смог выкарабкаться.
Влади не хотела ей верить. Верить, что и у Высоцкого тоже был бы шанс, останься она рядом. Что, если бы она бросила карьеру во Франции, свои амбиции, возможно, он был бы жив. Но признать это было слишком больно.

Жизнь после

В конце жизни Иван Сергеевич стал затворником. Растерял всю прежнюю язвительность, не срывался, как раньше. Говорил, что жить ему скучно и неинтересно. Дни проводил за книгами, часами слушал на кухне кассеты с записями дорогого Володи. Перечитывал его письма из разных концов света - трогательные, смешные, иногда грустные. Одиноким он не был. Его поддерживала крепкая семья - супруга Татьяна и сын Фёдор, с которым он прекрасно ладил. Но свет в глазах погас. Или переместился туда, куда он сам не мог последовать.
Иван Сергеевич ушёл на восьмидесятом году внезапно. Оторвался тромб. На Таганке, где он прослужил больше полувека, церемония прощания прошла более, чем скромно. Зал был полупустым. От Союза кинематографистов и Союза театральных деятелей никто не явился. Поминки устроили такие, что даже старые актёры переглядывались: маринованные огурцы, селёдка, хлеб и водка. Как жил Иван Бортник небогато, так небогато его и проводили, - вздыхали те, кто пришёл проститься.

Послесловие

Иван Бортник был бунтарём, хулиганом, человеком, который резал правду в глаза всем подряд. Он любил Инну Гулаю так, что эта любовь едва не погубила его. Он дружил с Высоцким так, что потеря друга чуть не убила его. Он изменял супруге, метался между ней и экзотической принцессой, но в итоге остался.
И всё это время рядом была Татьяна. Женщина, которую Высоцкий называл «памятником при жизни». Которая терпела его звонки первой любви, его загулы, его характер. Которая ушла с работы, чтобы вытащить его из бездны. Которая на два года привязала себя к мужу, чтобы он не сорвался. Марина Влади не поверила ей. Сказала: «Этого не может быть».
Но это было. Было то, на что способны только те, кто любит по-настоящему. Не как в кино. Не как в стихах. А по-житейски, через боль, унижение, страх, но до самого конца. Татьяна Борзых спасла мужа. А Высоцкого спасти не смог никто. Потому что даже самая сильная любовь не работает на расстоянии. Потому что иногда, чтобы спасти, надо быть рядом. Не во Франции, не на гастролях, не в своих мыслях.
Иван Бортник ушёл, оставив после себя фильмы, роли, друзей и женщину, которая подарила ему много лет жизни. Не той, которую показывают в кино, а настоящей жизни - трудной, длинной и иногда неблагодарной.

Слава Фальковский

Объявление:
«Продаётся собака. Молодая. Ещё ни разу не гавкала».

Мужик – соседке по даче:
- Я хочу поставить забор между нашими участками...
- А зачем?
- Может, я буду голым ходить...
- Нет проблем! Я всё время голой хожу…
- Так в этом-то и проблема!

Сантехник Бухаров очень удивил сотрудников ЖЭСа, когда в понедельник утром пришёл на работу с запахом клубничного йогурта.

По науке даже самые выдающиеся гиганты мысли произошли от обезьян.

К попсякам прибегают белочки, а к рокерам – децибелочки.

После многолетних исследований учёные установили, что бред может нести не только сивая кобыла.

Клиент - таксисту после выполнения заказа:
- Можно, я вам частично оплачу по карте?..
- Можно.
- А можно, частично наличными?
- Можно.
- А часть суммы, может, вы мне простите?

Дёрнув сто писят для настроения, он весь настроился на секс…
Потом махнул ещё грамм двести – настройки сбились – всё, песец!

Из интервью с бывшим футбольным вратарём "Ростсельмаша", "Жемчужины", московского «Динамо» Геннадием Тумиловичем, который известен как харизматичный вратарь 90-х с буйным нравом.

— Финал ЧМ-2006 по футболу Франция — Италия запомнился ударом-бычком Зинедина Зидана Марко Матерацци за оскорбление. Как оцениваете поступок Зидана и как поступили бы на его месте?
— В футболе таких ситуаций - миллион! С высоты прожитых лет можно сказать по-умному: ну, дождись ты финального свистка, засади ему в подтрибунке, оторви голову или сломай ноги — если прозвучали такие оскорбительные фразы.
Если вспомнить свою практику, то я очень красиво втащил с локтя швейцарскому нападающему Шапюиза после игры в тоннеле стадиона «Динамо». Мне кажется, стадион и строили с таким расчётом, чтобы при необходимости перебить там целую команду, и чтобы этого никто не заметил. Швейцарца я отоварил так, что он надолго запомнил! Его потом под руки вели в раздевалку. Но всё по делу — он в игре два раза в меня вкатился. Прямо в надкостницу, гад!
— А за что вы дали поджопник Антонио Конте?
— Это был не поджопник. Я ему с колена в спину зарядил — видео есть. Человек перед этим красиво упал, выпрашивая пенальти. Не люблю я эти итальянские дела, как начнут плакать! Но я же не Зидан — посмотрел сначала на бокового судью, потом на главного, те не видят, и только потом въехал. Эмоции взыграли, как их сдержать?
— А что за история с осликом? Какого он был роста?
— Это когда в Сочи я на нём на футбольную базу ехал? Ну, такой, средних размеров, невысокий, мои ноги доставали до асфальта. Так что я помогал ему идти. Играл я тогда в сочинской «Жемчужине» и где-то накосячил. Тренер Байдачный собрался меня увольнять. Я психанул и поехал с базы в город, там с горя пива немножко пригубил и пошёл домой. Через час звонок. Капитан команды говорит: «Гена, мы с тренером поговорили, всё нормально. Мы за тебя поручились. Приезжай на базу». Я ещё пивка малёха добавил, потом вышел в город. Тогда в Сочи можно было сфотографироваться с различными обезьянками, попугаями, осликами... Вижу - тётя с ослом. Я её спрашиваю: «За сто долларов меня на базу завезёте?» Она согласилась. Сел я на ослика, за уши взялся — еду на базу. По тротуару. Вдруг поворачиваю голову вправо, смотрю на дорогу, а мимо проезжает наш клубный автобус с тренером и игроками. Парни в автобусе меня увидели и просто угорают, катаются по салону. Я им важно так кивнул - на базу еду. В общем, автобус приехал на базу, все ждут меня. А я на осле приезжаю - все полегли. Потом, конечно, простили меня за всё...

- Хочу найти такую работу, которая будет приносить мне удовольствие и деньги!
- Ты хочешь, чтобы тебе платили за просмотр сериалов?

- Знаешь, Петровна, я нашла себе занятие, которое поднимает адреналин!
- Горный велик?
- Не совсем. Прихожу утром в поликлинику и пытаюсь пройти во все кабинеты без очереди!

Два пенсионера:
- Вчера сдал анализы, заплатил 10 тысяч…
- Что дальше будешь делать?
- Копить на приём к врачу, чтобы анализы расшифровал.

Какой Адам, такое и ребро!
А какое ребро, такая и Ева!

- Сынок, тебе своей зарплаты хватает? Может, с пенсии подкинуть?
- Спасибо, папа, зарплаты хватает, даже немного остаётся…
- Ну, тогда ты мне подкинь!

Бывает, что моим сообщениям ставят сердечки (или плюсики). В этих случаях я всегда открываю список лайкнувших, чтобы посмотреть на этих добрых, умных, прекрасных людей!

Путь к сердцу мужчины лежит через кровать с женщиной.
У женщин всё наоборот, сначала - сердце, а кровать - потом.

- Ну, что, Митька, у вас конфетно-букетный период уже закончился?
- Да, пошёл вино-водочный…

- Ты чего колбасу в прихожей оставила? Я увидел – съел.
- Это не я оставила, это кошка с улицы притащила…

Два студента:
- Пошли в кафешку кофейку попьём.
- Я без денег...
- Не парься, я угощаю!
- Тогда лучше пошли в столовку, по котлетке жахнем!

- Почему, когда колобок катается по земле, у него не пачкается моська?
- Он не катается, а поджимает свою моську и кувыркается.

«Если каждого футболиста дисквалифицировать за то, что он назвал судью педерастом, к пятому туру играть чемпионат будет некем».
Г. Тумилович, вратарь

- Сломался будильник, подскажи, как утром на работу не проспать?
- У тебя кот есть?
- Есть.
- Не корми его вечером…

Тем, кто покупает топливо в эти нелёгкие времена, будет присваиваться статус «топагента».

- Здравствуйте, девушка! А давайте познакомимся!
- Только без глупых шуток и приставаний, хорошо?
- До свидания! Приятно было познакомиться!