«Неразлучники, или Медицинский протокол для Сиамских близнецов»
Самое удивительное в медицине — это не редкие болезни, а редкие ситуации. Именно такая и произошла в начале лихих девяностых, когда жизнь была проще, скорые ездили медленнее, а диагнозы ставились с почти поэтической изобретательностью.
Два шестнадцатилетних организма, юная девочка и такой же юный мальчик, решили познать любовь во всей её полноте. Всё шло как по учебнику биологии, пока внезапный звук ключа в двери не возвестил: вернулись родители мальчика. Стресс — великий художник по части неожиданных физиологических реакций. У девочки случился спазм мышц влагалища, и она, словно ракушка-жемчужница, захлопнула створки, намертво зажав парня в самом уязвимом месте.
Наступила пауза. Родители, сначала решив, что это глупая шутка, быстро осознали — дети не шутят. Они действительно срослись в порыве страха и стыда. Начались попытки спасательной операции: ногой упереться и тянуть, как в басне про репку. Но репка не поддавалась. Пришлось звать профессионалов.
На вызов приехал молодой врач скорой. Он знал, как бороться с инфарктами и аппендицитами, но тут его знания иссякли. Решение было гениально в своей простоте: если не можешь помочь — вези в больницу. Но как везти? Дети напоминали диковинное двуглавое существо. Их уложили на носилки, накрыли одеялом — и понесли по лестнице, как двух спрутов, сцепившихся в смертельных объятиях.
Двор в тот день увидел незабываемое шоу. Старушки на лавочке замерли с открытыми ртами, дети в песочнице перестали копать, а соседи внезапно вспомнили, что им срочно нужно вынести мусор — ровно в тот момент, когда мимо проносили это сокровище. Слава разнеслась быстрее, чем скорая доехала до больницы.
В приёмном покое "неразлучникам" повезло: дежурил старый хирург, видавший виды. Он не стал тянуть, пилить или читать инструкции. Он просто надел перчатки, намазал перст вазелином , велел не двигаться — и одним точным движением пальца в анус девочки снял спазм. Магия! Парень «отлип» как перезревший плод.
Казалось бы, история на этом закончилась. Но нет! Молодой врач столкнулся с настоящим вызовом: бюрократией. Нужно было заполнить направления на каждого пациента отдельно, указав диагноз. Он думал, чесал затылок, и наконец вывел:
Для девушки: Инородное тело во влагалище.
Для юноши: Половой член в инородном теле.
Пожилой хирург, просматривая бумаги, сдвинул очки на кончик носа и укоризненно произнёс:
— Молодой человек, но позвольте! Что же здесь, скажите на милость, инородного? Всё абсолютно нативное и на своих местах!
Так и уехали они домой — по отдельности, с новыми диагнозами и старой как мир мудростью: иногда любовь сближает так, что даже медицина разводит руки в недоумении. А самый надёжный способ избежать спазма — просто стучать родителям перед входом.
Рассказчик: Вовочка059
27.08.2025, Новые истории - основной выпуск
«Энтеролиз для Музы, или Тайное искусство актёров Современника»
В театральной среде ходят легенды. Одну из самых пикантных и гениально-абсурдных рассказывал известный режиссёр Роман Виктюк, чья память была сундуком с сокровищами театрального закулисья.
Дело происходило в легендарном «Современнике» начала 1970-х. Эпоха дыхания оттепели, гениальных премьер и железной руки его лидера — великого Олега Ефремова. Театр был храмом, а Ефремов — его строгим и вдохновенным жрецом. Но даже в храме находятся те, кто готов молиться и… немного грешить.
Среди служителей Мельпомены был один выдающийся актёр — назовём его Б. Его позже знала вся страна по фильмам Рязанова и Шукшина. Харизматичный, мощный, обаятельный. Но с одной слабостью — неистребимой страстью к «употреблению». В те годы это было, увы, почти нормой. «А кто не пьёт? Нет, ты скажи!» — как говаривал герой Броневого из «Покровских ворот».
Ефремов, человек дисциплины и высочайших требований, объявил в театре сухой закон. Но где запрет, там и хитрость. Б. быстро нашёл себе сообщника — коллегу В. Вместе они составляли идеальный дуэт: талантливые, весёлые и неизлечимо жаждущие обмануть систему.
Сначала они пили традиционно — из стаканов, в укромных уголках за кулисами. Ефремов ловил их, громил, грозил увольнением. На время это помогало — грешники затихали, как школьники после грозной взбучки.
Но однажды Олег Николаевич снова заметил знакомые признаки: туман в глазах, лёгкую нетвёрдость походки, ту самую творческую расслабленность, что бывает только от «принятого на грудь». Он подошёл ближе, приготовившись к разоблачительной речи… и отступил в полном недоумении.
От них не пахло! Ни единым пАром от дыхания. Чистые, как младенцы. Но глаза — стеклянные, походка — ватная. Ефремов метался, но ничего не мог доказать. Словно его водили за нос сами законы физиологии.
Разгадка оказалась до гениальности проста и до безумия рискованна. Актёры, доведённые до отчаяния сухим законом, нашли нетривиальный выход. Они ставили себе клизмы с водкой.
Это был коктейль из отчаяния, юмора и своеобразного гения. Способ обмануть не только бдительность режиссёра, но и собственный организм. Эффект был — а следов нет.
Узнав об этом, Ефремов, по легенде, не то чтобы рассвирепел, а… зауважал. Ярость сменилась невероятным изумлением. Как можно было уволить таких изобретательных, таких преданных (пусть и в своём роде) искусству людей? Они же не просто пили — они творили процесс!
Говорят, после этого история замялась. Возможно, Ефремов сдался, признав их победу. Или просто понял, что гениальность — она разная. Иногда — с душком спирта, но абсолютно без запаха.
Эта история стала театральной притчей. О том, что настоящий актёр всегда входит в роль. Даже если для этого нужно применить нестандартный метод. И о том, что русский театр — это не только «Чайка» и триста лет традиций, но и триста грамм водки, введённых туда, куда не ступала нога критиков.
В театральной среде ходят легенды. Одну из самых пикантных и гениально-абсурдных рассказывал известный режиссёр Роман Виктюк, чья память была сундуком с сокровищами театрального закулисья.
Дело происходило в легендарном «Современнике» начала 1970-х. Эпоха дыхания оттепели, гениальных премьер и железной руки его лидера — великого Олега Ефремова. Театр был храмом, а Ефремов — его строгим и вдохновенным жрецом. Но даже в храме находятся те, кто готов молиться и… немного грешить.
Среди служителей Мельпомены был один выдающийся актёр — назовём его Б. Его позже знала вся страна по фильмам Рязанова и Шукшина. Харизматичный, мощный, обаятельный. Но с одной слабостью — неистребимой страстью к «употреблению». В те годы это было, увы, почти нормой. «А кто не пьёт? Нет, ты скажи!» — как говаривал герой Броневого из «Покровских ворот».
Ефремов, человек дисциплины и высочайших требований, объявил в театре сухой закон. Но где запрет, там и хитрость. Б. быстро нашёл себе сообщника — коллегу В. Вместе они составляли идеальный дуэт: талантливые, весёлые и неизлечимо жаждущие обмануть систему.
Сначала они пили традиционно — из стаканов, в укромных уголках за кулисами. Ефремов ловил их, громил, грозил увольнением. На время это помогало — грешники затихали, как школьники после грозной взбучки.
Но однажды Олег Николаевич снова заметил знакомые признаки: туман в глазах, лёгкую нетвёрдость походки, ту самую творческую расслабленность, что бывает только от «принятого на грудь». Он подошёл ближе, приготовившись к разоблачительной речи… и отступил в полном недоумении.
От них не пахло! Ни единым пАром от дыхания. Чистые, как младенцы. Но глаза — стеклянные, походка — ватная. Ефремов метался, но ничего не мог доказать. Словно его водили за нос сами законы физиологии.
Разгадка оказалась до гениальности проста и до безумия рискованна. Актёры, доведённые до отчаяния сухим законом, нашли нетривиальный выход. Они ставили себе клизмы с водкой.
Это был коктейль из отчаяния, юмора и своеобразного гения. Способ обмануть не только бдительность режиссёра, но и собственный организм. Эффект был — а следов нет.
Узнав об этом, Ефремов, по легенде, не то чтобы рассвирепел, а… зауважал. Ярость сменилась невероятным изумлением. Как можно было уволить таких изобретательных, таких преданных (пусть и в своём роде) искусству людей? Они же не просто пили — они творили процесс!
Говорят, после этого история замялась. Возможно, Ефремов сдался, признав их победу. Или просто понял, что гениальность — она разная. Иногда — с душком спирта, но абсолютно без запаха.
Эта история стала театральной притчей. О том, что настоящий актёр всегда входит в роль. Даже если для этого нужно применить нестандартный метод. И о том, что русский театр — это не только «Чайка» и триста лет традиций, но и триста грамм водки, введённых туда, куда не ступала нога критиков.
Послать донат автору/рассказчику
27.08.2025, Новые истории - основной выпуск
«Случай ошибочной идентичности, или Гинекологический детектив»
В медицинской практике случаются истории, которые не придумать даже самому изощрённому автору комедийных драм. Эту моей родственнице рассказала в поезде попутчица, врач-гинеколог с многолетним стажем. И, как она заверила, это чистая правда, от первого до последнего слова. Естественно, никаких личных данных раскрыто не было.
Дело было в "лихие девяностые ". В приёмное отделение гинекологии областного центра N поступила юная пациентка — назовем её Катя Иванова — с серьёзным воспалительным процессом. Девушке едва исполнилось шестнадцать, но её медицинская карта уже пестрела мрачными записями: три аборта, запущенные инфекции… В общем, классический случай раннего взросления с тяжёлыми последствиями.
Перед операцией врач, соблюдая инструкцию, решила поговорить с матерью девушки. Сама Катя уверенно заявила: «Мама всё знает! И про аборты, и про остальное». На следующий день в кабинет вошла ухоженная, спокойная женщина.
— Я по поводу дочери, Ивановой, — сказала она мягко.
— Проходите, — кивнула врач. — Обследование показывает серьёзное воспаление.
— Боже мой! — мама всплеснула руками. — Что же могло его вызвать?
— Ну… Три аборта — это не шутки. Организм истощён.
— КАК ТРИ АБОРТА?! — женщина побледнела, схватившись за грудь. — Она же даже половой жизнью не живёт!
— С двенадцати лет живёт, — поправила врач, начиная чувствовать неладное.
Мама ахнула и закатила глаза, будто ей привиделся апокалипсис. Её отпаивали валерьянкой, утешали, убеждали… А врач тем временем отправилась к Кате — выяснить, почему её мать, «знающая всё», реагирует так, будто услышала новость о конце света.
Не успела она приблизиться к палате, как Катя маняще помахала ей рукой:
— Доктор, моя мама звонила — сегодня не сможет прийти. Перенесём на завтра?
Врач замерла. Медленно прислонилась к стене, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Головой пронеслись вопросы: Так кто же та женщина? И что я ей наговорила?
Оказалось, в соседней палате лежала другая девушка — однофамилица Кати того же возраста, с совершенно иной проблемой: никаких абортов, никакой половой жизни, чиста, как стеклышко. И её мать — та самая, с которой только что беседовали — пришла узнать о состоянии дочери. Но из-за путаницы в фамилиях или комнатах её направили не к тому врачу…
Дальше начался настоящий хаос. Мама невинной девушки металась по отделению, требуя объяснений: почему сначала ей вывалили шокирующие подробности о «несуществующей» жизни дочери, а теперь все врачи хором уверяли, что её девочка — ангел во плоти. Доходило до абсурда: главный врач лично провёл осмотр и выдал официальную справку о том, что пациентка virgo intacta, а мама требовала письменного же опровержения предыдущих «клеветнических» данных.
Это был день, когда гинекологическое отделение превратилось в театр абсурда. А два одинаково юных лица, две судьбы и две материнские боли переплелись в один узел, который распутывали всем миром.
И да, та самая Катя в итоге спокойно перенесла операцию. Её мама так и не появилась в больнице. Видимо, «всё знала» с самого начала. Но это уже совсем другая история…
В медицинской практике случаются истории, которые не придумать даже самому изощрённому автору комедийных драм. Эту моей родственнице рассказала в поезде попутчица, врач-гинеколог с многолетним стажем. И, как она заверила, это чистая правда, от первого до последнего слова. Естественно, никаких личных данных раскрыто не было.
Дело было в "лихие девяностые ". В приёмное отделение гинекологии областного центра N поступила юная пациентка — назовем её Катя Иванова — с серьёзным воспалительным процессом. Девушке едва исполнилось шестнадцать, но её медицинская карта уже пестрела мрачными записями: три аборта, запущенные инфекции… В общем, классический случай раннего взросления с тяжёлыми последствиями.
Перед операцией врач, соблюдая инструкцию, решила поговорить с матерью девушки. Сама Катя уверенно заявила: «Мама всё знает! И про аборты, и про остальное». На следующий день в кабинет вошла ухоженная, спокойная женщина.
— Я по поводу дочери, Ивановой, — сказала она мягко.
— Проходите, — кивнула врач. — Обследование показывает серьёзное воспаление.
— Боже мой! — мама всплеснула руками. — Что же могло его вызвать?
— Ну… Три аборта — это не шутки. Организм истощён.
— КАК ТРИ АБОРТА?! — женщина побледнела, схватившись за грудь. — Она же даже половой жизнью не живёт!
— С двенадцати лет живёт, — поправила врач, начиная чувствовать неладное.
Мама ахнула и закатила глаза, будто ей привиделся апокалипсис. Её отпаивали валерьянкой, утешали, убеждали… А врач тем временем отправилась к Кате — выяснить, почему её мать, «знающая всё», реагирует так, будто услышала новость о конце света.
Не успела она приблизиться к палате, как Катя маняще помахала ей рукой:
— Доктор, моя мама звонила — сегодня не сможет прийти. Перенесём на завтра?
Врач замерла. Медленно прислонилась к стене, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Головой пронеслись вопросы: Так кто же та женщина? И что я ей наговорила?
Оказалось, в соседней палате лежала другая девушка — однофамилица Кати того же возраста, с совершенно иной проблемой: никаких абортов, никакой половой жизни, чиста, как стеклышко. И её мать — та самая, с которой только что беседовали — пришла узнать о состоянии дочери. Но из-за путаницы в фамилиях или комнатах её направили не к тому врачу…
Дальше начался настоящий хаос. Мама невинной девушки металась по отделению, требуя объяснений: почему сначала ей вывалили шокирующие подробности о «несуществующей» жизни дочери, а теперь все врачи хором уверяли, что её девочка — ангел во плоти. Доходило до абсурда: главный врач лично провёл осмотр и выдал официальную справку о том, что пациентка virgo intacta, а мама требовала письменного же опровержения предыдущих «клеветнических» данных.
Это был день, когда гинекологическое отделение превратилось в театр абсурда. А два одинаково юных лица, две судьбы и две материнские боли переплелись в один узел, который распутывали всем миром.
И да, та самая Катя в итоге спокойно перенесла операцию. Её мама так и не появилась в больнице. Видимо, «всё знала» с самого начала. Но это уже совсем другая история…
Послать донат автору/рассказчику
26.08.2025, Новые истории - основной выпуск
«Теория совершенства»
Были у нас с женой золотые деньки — сразу после свадьбы, когда мир ещё пахнет свежей краской и бесконечными возможностями. Молодость, свобода, ни детей, ни забот — одни только вечеринки да открытия. И вот одно из таких открытий я запомнил навсегда.
Собираемся как-то на тусовку. Я, воспитанный армейской дисциплиной, всегда был готов «к вылету» за пять минут: побрился, натянул рубашку — и в строю. А она… Моя копуша, моя вечная жемчужина, способная растянуть сборы на целый ритуал. В тот вечер она упорхнула в ванную, и оттуда долго доносилось щебетание воды и шелест шампуней.
Решил помочь — проявить рыцарскую инициативу. Захожу с предложением: «Душ принять помочь? Спинку потереть?». И застываю на пороге.
Она стояла, склонившись над бритвой с сосредоточенным видом ювелира, обрабатывающего алмаз. И занималась… ну, скажем так, филигранной ландшафтной работой в самых сокровенных окрестностях.
Я опешил.
— Ты это… зачем с такой тщательностью? — выдавил я, чувствуя, что мой мир слегка накренился.
Она подняла на меня глаза — чистые, ясные, сияющие непоколебимой уверенностью.
— Ну как же! Там же столько людей будет!
В её голосе звучала такая непоколебимая логика, будто она сообщала о необходимости взять зонт из-за надвигающегося дождя. Я молчал, пытаясь перезагрузить мозг. Она же, видя мою оторопь, добавила мягко, с лёгким смущением:
— Ну я это… просто по привычке.
Вечером на той вечеринке, заливая в меня пиво (которое я пил, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее), она объяснила свою философию.
— В человеке всё должно быть прекрасно, — говорила она, смотря на меня так, будто открывала великую истину. — И дело не в том, кто увидит. Дело в ощущении себя. Идеально — до мелочей.
Я смотрел на неё — сияющую, уверенную, абсолютно гармоничную в своей «логике» — и понимал, что женился на гении. На странном, удивительном, непредсказуемом гении, который всегда будет для меня загадкой.
И знаете?
С тех пор прошло много лет. Но каждый раз, собираясь на людное мероприятие, я невольно провожу рукой по подбородку и думаю: «Вдруг и мне нужно… для порядка?». На всякий случай. Вдруг там людей будет много?
А она до сих пор улыбается той своей таинственной улыбкой — и я понимаю, что женская логика не поддаётся законам вселенной. Она просто есть. И это прекрасно.
Были у нас с женой золотые деньки — сразу после свадьбы, когда мир ещё пахнет свежей краской и бесконечными возможностями. Молодость, свобода, ни детей, ни забот — одни только вечеринки да открытия. И вот одно из таких открытий я запомнил навсегда.
Собираемся как-то на тусовку. Я, воспитанный армейской дисциплиной, всегда был готов «к вылету» за пять минут: побрился, натянул рубашку — и в строю. А она… Моя копуша, моя вечная жемчужина, способная растянуть сборы на целый ритуал. В тот вечер она упорхнула в ванную, и оттуда долго доносилось щебетание воды и шелест шампуней.
Решил помочь — проявить рыцарскую инициативу. Захожу с предложением: «Душ принять помочь? Спинку потереть?». И застываю на пороге.
Она стояла, склонившись над бритвой с сосредоточенным видом ювелира, обрабатывающего алмаз. И занималась… ну, скажем так, филигранной ландшафтной работой в самых сокровенных окрестностях.
Я опешил.
— Ты это… зачем с такой тщательностью? — выдавил я, чувствуя, что мой мир слегка накренился.
Она подняла на меня глаза — чистые, ясные, сияющие непоколебимой уверенностью.
— Ну как же! Там же столько людей будет!
В её голосе звучала такая непоколебимая логика, будто она сообщала о необходимости взять зонт из-за надвигающегося дождя. Я молчал, пытаясь перезагрузить мозг. Она же, видя мою оторопь, добавила мягко, с лёгким смущением:
— Ну я это… просто по привычке.
Вечером на той вечеринке, заливая в меня пиво (которое я пил, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее), она объяснила свою философию.
— В человеке всё должно быть прекрасно, — говорила она, смотря на меня так, будто открывала великую истину. — И дело не в том, кто увидит. Дело в ощущении себя. Идеально — до мелочей.
Я смотрел на неё — сияющую, уверенную, абсолютно гармоничную в своей «логике» — и понимал, что женился на гении. На странном, удивительном, непредсказуемом гении, который всегда будет для меня загадкой.
И знаете?
С тех пор прошло много лет. Но каждый раз, собираясь на людное мероприятие, я невольно провожу рукой по подбородку и думаю: «Вдруг и мне нужно… для порядка?». На всякий случай. Вдруг там людей будет много?
А она до сих пор улыбается той своей таинственной улыбкой — и я понимаю, что женская логика не поддаётся законам вселенной. Она просто есть. И это прекрасно.
Послать донат автору/рассказчику
«Первый день в раю системности»
Первый рабочий день в крупной компании должен был стать моим личным триумфом. После лет работы в малом бизнесе, где всё держалось на кривых руках и авральных идеях, я наконец попадал в мир отлаженных процессов, где талантливые люди работают по правилам, а не вопреки им. Мир, где всё зависит только от тебя.
Идеально началось: я стоял у шаттла ровно в 8:30, за полчаса до назначенного времени. Кондиционированный микроавтобус, тихий гул двигателя — уже это казалось символом нового порядка вещей. В офисе меня встретила очередь: двенадцать таких же, как я, сияющих надеждой, и ровно столько же — с потухшими глазами и папками для увольняющихся. Два потока человеческих судеб, пересекшихся в коридоре отдела кадров.
Меня направили в комнату для новичков. «Сейчас придёт преподаватель, проведёт обучение: корпоративная культура, документооборот, техника безопасности», — сказала кадровичка с усталой улыбкой. Я удобно устроился в кресле, готовый впитывать знания. Всё было чинно, цивилизованно и предсказуемо.
И тут зазвонил телефон. Моя будущая начальница, голос собранный и чёткий: — Вы уже готовите текст? Я замер. Какой текст? Оказалось, текст о нашем подразделении для корпоративного блога. Сегодня. Дедлайн — сегодня. — Я отправила всё на ваш корпоративный email, — заявила она. — Но у меня нет доступа к нему, — робко заметил я. — Получите компьютер в IT. — Но я ещё даже не оформлен… — Какая разница? Подойдите к преподавателю, поставьте подписи и идите в IT.
Преподавательница, услышав это, лишь покачала головой: «Без обучения не подпишу. И без пропуска вас всё равно никуда не пустят». Я оказался в ловушке коридорной бюрократии.
Обед. Стою с лотком в столовой, пытаюсь через WhatsApp достучаться до начальницы. Она, сжалившись, скидывает задание на личную почту. Но там — ссылки на внутренние ресурсы, к которым у меня нет доступа. — Так вы ещё без ноутбука? — удивляется она.
К IT-службе я прорвался только к половине четвертого. Оказалось, заявки на меня нет. Начальница в ответ взрывается: «Я на совещании! Заявку нужно согласовать с тремя людьми! Почему с вами одни проблемы?»
В пятом часу заявка чудесным образом материализовалась. В 17:15 мне вручили ноутбук, уже настроенный, чистый и пахнущий новизной. Я написал ей: «Готов работать». Ответ пришёл мгновенно: «Я уже уехала».
Я поехал домой с чувством, что день прошёл впустую, но завтра всё наверстаю. Вечером раздался её звонок: — Догадываетесь, чем я занята? Пишу ваш текст. Вы провалили задание. Решили, что вы нам не подходите.
На следующее утро я снова ехал на корпоративном шаттле. Забрать трудовую. Дверь в рай системности захлопнулась, даже не успев открыться.
Первый рабочий день в крупной компании должен был стать моим личным триумфом. После лет работы в малом бизнесе, где всё держалось на кривых руках и авральных идеях, я наконец попадал в мир отлаженных процессов, где талантливые люди работают по правилам, а не вопреки им. Мир, где всё зависит только от тебя.
Идеально началось: я стоял у шаттла ровно в 8:30, за полчаса до назначенного времени. Кондиционированный микроавтобус, тихий гул двигателя — уже это казалось символом нового порядка вещей. В офисе меня встретила очередь: двенадцать таких же, как я, сияющих надеждой, и ровно столько же — с потухшими глазами и папками для увольняющихся. Два потока человеческих судеб, пересекшихся в коридоре отдела кадров.
Меня направили в комнату для новичков. «Сейчас придёт преподаватель, проведёт обучение: корпоративная культура, документооборот, техника безопасности», — сказала кадровичка с усталой улыбкой. Я удобно устроился в кресле, готовый впитывать знания. Всё было чинно, цивилизованно и предсказуемо.
И тут зазвонил телефон. Моя будущая начальница, голос собранный и чёткий: — Вы уже готовите текст? Я замер. Какой текст? Оказалось, текст о нашем подразделении для корпоративного блога. Сегодня. Дедлайн — сегодня. — Я отправила всё на ваш корпоративный email, — заявила она. — Но у меня нет доступа к нему, — робко заметил я. — Получите компьютер в IT. — Но я ещё даже не оформлен… — Какая разница? Подойдите к преподавателю, поставьте подписи и идите в IT.
Преподавательница, услышав это, лишь покачала головой: «Без обучения не подпишу. И без пропуска вас всё равно никуда не пустят». Я оказался в ловушке коридорной бюрократии.
Обед. Стою с лотком в столовой, пытаюсь через WhatsApp достучаться до начальницы. Она, сжалившись, скидывает задание на личную почту. Но там — ссылки на внутренние ресурсы, к которым у меня нет доступа. — Так вы ещё без ноутбука? — удивляется она.
К IT-службе я прорвался только к половине четвертого. Оказалось, заявки на меня нет. Начальница в ответ взрывается: «Я на совещании! Заявку нужно согласовать с тремя людьми! Почему с вами одни проблемы?»
В пятом часу заявка чудесным образом материализовалась. В 17:15 мне вручили ноутбук, уже настроенный, чистый и пахнущий новизной. Я написал ей: «Готов работать». Ответ пришёл мгновенно: «Я уже уехала».
Я поехал домой с чувством, что день прошёл впустую, но завтра всё наверстаю. Вечером раздался её звонок: — Догадываетесь, чем я занята? Пишу ваш текст. Вы провалили задание. Решили, что вы нам не подходите.
На следующее утро я снова ехал на корпоративном шаттле. Забрать трудовую. Дверь в рай системности захлопнулась, даже не успев открыться.
Послать донат автору/рассказчику
24.08.2025, Новые истории - основной выпуск
«Дегустация века»
Эту историю я слышал много раз — от своего дяди-шахтера, человека уже преклонных лет, но с ясным, как осенний воздух, чувством юмора. Он рассказывал её к месту и без — всегда с одинаковой грустной улыбкой, будто вновь переживая ту самую потерю.
Было это в те времена, когда троллейбусы ещё звенели, пахли махоркой и надеждой, а слово «дефицит» знали все, но говорили о нём с особым уважением. Дядя мой, тогда ещё не седой, а лишь начинавший сереть (как говорится, "соль с перцем"), собрался в поликлинику на Деменева — сдавать анализ. Не к спеху, дело житейское: пять остановок на "четырнадцатом" — и ты на месте.
Главный герой предстоящего действа — образец мочи — был, по тогдашней привычке, бережно помещён в плоскую бутылку из-под коньяка «Наири». Удобно, практично, карман пиджака принимал её как родную.
Троллейбус был битком набит. Тёплый, дышащий людьми и терпением. Дядя пристроился у окна, думая о своём. Он даже не заметил момента кражи — лишь на подходе к поликлинике рука его привычно потянулась к карману и повисла в воздухе. Бутылки не было.
Первой реакцией была досада: ведь теперь всё придётся начинать заново. Но потом… потом его осенило. Он замер на тротуаре, представив себе вора — наверняка опытного карманника, ловкого, с быстрыми руками и нетерпеливой душой.
И вот он, счастливчик, отходит в сторонку, в тихий дворовый закоулок. Достаёт трофей. Блеск стекла, узнаваемая форма… Он уже чувствует тот самый, благородный аромат, который обещает минуту забвения. Он откручивает пробку, закидывает голову…
И тут — момент истины.
Остаток жизни мой дядя прожил с одной неразрешимой тоской. Он не жалел о потерянном времени, не злился на вора. Нет. Его печалила невозможность присутствовать при той самой дегустации. Он до мельчайших деталей представлял себе это: изумление, недоумение, может быть, даже гнев того человека. Возглас? Молчаливое потрясение? Попытка понять — то ли это шутка, то ли коньяк столь изыскан, что его вкус недоступен простому смертному?
Эта сцена, разыгравшаяся где-то в переулках "Шанхая" или Чуртана, стала для него самым дорогим, самым трагикомичным и самым неуловимым спектаклем, на котором он никогда не был.
Он ушёл из жизни, так и не узнав, что же ощутил на языке тот безымянный вор. Но я уверен: где-то там, в ином мире, они обязательно встретятся. И мой дядя первым делом спросит: «Ну как? Понравилось?»
Эту историю я слышал много раз — от своего дяди-шахтера, человека уже преклонных лет, но с ясным, как осенний воздух, чувством юмора. Он рассказывал её к месту и без — всегда с одинаковой грустной улыбкой, будто вновь переживая ту самую потерю.
Было это в те времена, когда троллейбусы ещё звенели, пахли махоркой и надеждой, а слово «дефицит» знали все, но говорили о нём с особым уважением. Дядя мой, тогда ещё не седой, а лишь начинавший сереть (как говорится, "соль с перцем"), собрался в поликлинику на Деменева — сдавать анализ. Не к спеху, дело житейское: пять остановок на "четырнадцатом" — и ты на месте.
Главный герой предстоящего действа — образец мочи — был, по тогдашней привычке, бережно помещён в плоскую бутылку из-под коньяка «Наири». Удобно, практично, карман пиджака принимал её как родную.
Троллейбус был битком набит. Тёплый, дышащий людьми и терпением. Дядя пристроился у окна, думая о своём. Он даже не заметил момента кражи — лишь на подходе к поликлинике рука его привычно потянулась к карману и повисла в воздухе. Бутылки не было.
Первой реакцией была досада: ведь теперь всё придётся начинать заново. Но потом… потом его осенило. Он замер на тротуаре, представив себе вора — наверняка опытного карманника, ловкого, с быстрыми руками и нетерпеливой душой.
И вот он, счастливчик, отходит в сторонку, в тихий дворовый закоулок. Достаёт трофей. Блеск стекла, узнаваемая форма… Он уже чувствует тот самый, благородный аромат, который обещает минуту забвения. Он откручивает пробку, закидывает голову…
И тут — момент истины.
Остаток жизни мой дядя прожил с одной неразрешимой тоской. Он не жалел о потерянном времени, не злился на вора. Нет. Его печалила невозможность присутствовать при той самой дегустации. Он до мельчайших деталей представлял себе это: изумление, недоумение, может быть, даже гнев того человека. Возглас? Молчаливое потрясение? Попытка понять — то ли это шутка, то ли коньяк столь изыскан, что его вкус недоступен простому смертному?
Эта сцена, разыгравшаяся где-то в переулках "Шанхая" или Чуртана, стала для него самым дорогим, самым трагикомичным и самым неуловимым спектаклем, на котором он никогда не был.
Он ушёл из жизни, так и не узнав, что же ощутил на языке тот безымянный вор. Но я уверен: где-то там, в ином мире, они обязательно встретятся. И мой дядя первым делом спросит: «Ну как? Понравилось?»
Послать донат автору/рассказчику
22.08.2025, Новые истории - основной выпуск
Холод, тепло и память: заметки на полях одной истории
Двадцать шестого июля я опубликовал рассказ «Испытание Димы Загородских». Благодарю всех, кто откликнулся. Особый интерес вызвал комментарий одного из участников, Эктора, от 27 июля. Его реакция была столь жаркой, что показалась мне полярной противоположностью той морозной истории, что случилась с Димой. Позвольте мне привести его слова и предложить свой взгляд.
Голос Эктора:
«И правда, похожая история есть в запасе у многих. Вот только нормальные мужики не любят её вспоминать. Слишком уж она бьет по самолюбию. Позвольте проиллюстрировать, почему.
Было мне тогда под тридцать, а с женщинами я оставался совершеннейшим невеждой — не то что флиртовать, даже просто говорить с ними не умел. В отчаянной надежде обрести если не жену, то хотя бы родственную душу, я записался в клуб ролевого моделирования. Не компьютерного или интимного, представьте себе, а самого что ни на есть настоящего: дюралевые мечи, кольчуги, эльфы и гоблины в подмосковных лесах.
И вот на одной из таких игр я встретил Её. Невероятную. Ту, о которой можно только мечтать. Её красота и харизма сводили с ума весь "полигон". Атмосфера на таких мероприятиях, как известно, располагает к излишне тесному общению и вину у костра. Но эта девушка была иной. И именно поэтому она пришла переночевать в мою палатку. Она знала, что я не решусь сделать ни единого движения.
Я и не сделал. И не потому, что был святой, а потому, что для меня женщина — это не «галочка» в списке, а целый мир. Она либо становится твоей, либо нет. Полумер не признаю. Утром же, сквозь спазм робости, я всё-таки выдавил вопрос: «Скажи, а это… что-нибудь значит?»
Господи, КАК она обиделась! Эхо её возмущения доносилось до меня ещё месяц. А я-то думал: ничего, что последние полгода моей единственной спутницей была кошка? Разве это нормально — провести ночь с мужчиной, который смотрит на тебя как на недостижимое чудо, а наутро сделать вид, что ничего не произошло? Лучше бы попросила палатку — я бы с чистой совестью ночевал у костра, не из сахара же сделан.
Так что обижаться должен был я. Моя обида была горче — меня даже не восприняли как мужчину, как потенциальную угрозу. Как обогреватель с пульсом.
Вот отчего такие истории не вспоминают с теплом. А у автора того рассказа какое-то странное, на мой взгляд, отношение. Бро, тебя УНИЗИЛИ! Тебе наглядно показали твою ничтожность. Ты был грелкой, живым одеялом. На тебя можно закинуть ногу, не боясь последствий. Чем тут гордиться?»
Мой ответ:
Уважаемый Эктор, твоя история — это крик боли от уколотого самолюбия, и он понятен. Но в ней есть одна роковая ошибка: ты приписываешь другим людям мотивы, рождённые в твоей собственной голове.
Спустя тридцать лет те самые девушки из истории Димы, Юля и Надя, со смехом признались мне в единственном своём стремлении той ночью: выжить. Согреться. Их жесты не были ни кокетством, ни намёком, ни тем более жестоким экспериментом. Это была физиология, чистая необходимость.
«Бедный Дима, — смеялась Юля, — каково ему пришлось! Но он держался молодецки...» 😉
Они не видели в нём «ничтожество» или «обогреватель». Они видели надёжного, безопасного товарища, который не станет превращать их уязвимость в фарс. Их доверие было высшей формой признания его человеческих, а не сексуальных качеств. И именно это доверие — а не пренебрежение — и стало для Димы тем катализатором, что превратил мальчика в мужчину.
Ты ждал признания своей мужской силы, а тебе, как ты решил, указали на её отсутствие. Дима же, не ожидая ничего, получил бесценный опыт — опыт тихого мужества, терпения и самообладания. Он не служил грелкой. Он был оплотом, скалой, о которую разбилась стужа. И этот опыт, этот миг взросления, оказался дороже любой интимной победы.
Твоя история — о том, как тебя не увидели. История Димы — о том, как он сам себя нашёл. В этом, мне кажется, и есть вся разница.
Двадцать шестого июля я опубликовал рассказ «Испытание Димы Загородских». Благодарю всех, кто откликнулся. Особый интерес вызвал комментарий одного из участников, Эктора, от 27 июля. Его реакция была столь жаркой, что показалась мне полярной противоположностью той морозной истории, что случилась с Димой. Позвольте мне привести его слова и предложить свой взгляд.
Голос Эктора:
«И правда, похожая история есть в запасе у многих. Вот только нормальные мужики не любят её вспоминать. Слишком уж она бьет по самолюбию. Позвольте проиллюстрировать, почему.
Было мне тогда под тридцать, а с женщинами я оставался совершеннейшим невеждой — не то что флиртовать, даже просто говорить с ними не умел. В отчаянной надежде обрести если не жену, то хотя бы родственную душу, я записался в клуб ролевого моделирования. Не компьютерного или интимного, представьте себе, а самого что ни на есть настоящего: дюралевые мечи, кольчуги, эльфы и гоблины в подмосковных лесах.
И вот на одной из таких игр я встретил Её. Невероятную. Ту, о которой можно только мечтать. Её красота и харизма сводили с ума весь "полигон". Атмосфера на таких мероприятиях, как известно, располагает к излишне тесному общению и вину у костра. Но эта девушка была иной. И именно поэтому она пришла переночевать в мою палатку. Она знала, что я не решусь сделать ни единого движения.
Я и не сделал. И не потому, что был святой, а потому, что для меня женщина — это не «галочка» в списке, а целый мир. Она либо становится твоей, либо нет. Полумер не признаю. Утром же, сквозь спазм робости, я всё-таки выдавил вопрос: «Скажи, а это… что-нибудь значит?»
Господи, КАК она обиделась! Эхо её возмущения доносилось до меня ещё месяц. А я-то думал: ничего, что последние полгода моей единственной спутницей была кошка? Разве это нормально — провести ночь с мужчиной, который смотрит на тебя как на недостижимое чудо, а наутро сделать вид, что ничего не произошло? Лучше бы попросила палатку — я бы с чистой совестью ночевал у костра, не из сахара же сделан.
Так что обижаться должен был я. Моя обида была горче — меня даже не восприняли как мужчину, как потенциальную угрозу. Как обогреватель с пульсом.
Вот отчего такие истории не вспоминают с теплом. А у автора того рассказа какое-то странное, на мой взгляд, отношение. Бро, тебя УНИЗИЛИ! Тебе наглядно показали твою ничтожность. Ты был грелкой, живым одеялом. На тебя можно закинуть ногу, не боясь последствий. Чем тут гордиться?»
Мой ответ:
Уважаемый Эктор, твоя история — это крик боли от уколотого самолюбия, и он понятен. Но в ней есть одна роковая ошибка: ты приписываешь другим людям мотивы, рождённые в твоей собственной голове.
Спустя тридцать лет те самые девушки из истории Димы, Юля и Надя, со смехом признались мне в единственном своём стремлении той ночью: выжить. Согреться. Их жесты не были ни кокетством, ни намёком, ни тем более жестоким экспериментом. Это была физиология, чистая необходимость.
«Бедный Дима, — смеялась Юля, — каково ему пришлось! Но он держался молодецки...» 😉
Они не видели в нём «ничтожество» или «обогреватель». Они видели надёжного, безопасного товарища, который не станет превращать их уязвимость в фарс. Их доверие было высшей формой признания его человеческих, а не сексуальных качеств. И именно это доверие — а не пренебрежение — и стало для Димы тем катализатором, что превратил мальчика в мужчину.
Ты ждал признания своей мужской силы, а тебе, как ты решил, указали на её отсутствие. Дима же, не ожидая ничего, получил бесценный опыт — опыт тихого мужества, терпения и самообладания. Он не служил грелкой. Он был оплотом, скалой, о которую разбилась стужа. И этот опыт, этот миг взросления, оказался дороже любой интимной победы.
Твоя история — о том, как тебя не увидели. История Димы — о том, как он сам себя нашёл. В этом, мне кажется, и есть вся разница.
Послать донат автору/рассказчику
01.08.2025, Новые истории - основной выпуск
"Как мы химичке логику подложили"
1. Царство строгой Зои
В параллельном классе, где училась Света Коркунова, царила легендарная химичка Зоя Петровна. Получить у неё "четыре" было всё равно что выиграть войну, а "пятёрка" приравнивалась к Нобелевской премии.
— Вчера Пономарев получил тройку! — шептались на задней парте.
— Не может быть!
— Говорят, он ей цветы принёс...
2. Роковая контрольная
Как-то раз Зоя Петровна решила устроить "лёгкую" контрольную:
— Напишите десять формул углеводородов по возрастанию: метан, этан, бутан...
Класс застонал. Последние формулы были длиннее, чем очередь за колбасой в 1982-м.
— Ну че там учить? — хмыкнула Света, заметив закономерность. — Тут же логика простая: CH4, C2H6, C3H8... Прибавляем по атому углерода и два водорода!
3. Две "пятёрки" и подвох
Когда работы проверили, пятёрок оказалось всего две — у Светки и её соседки Юльки.
— Опа-на! — удивилась Юля. — Ты что, реально выучила?!
— Ну... типа того, — хитро прищурилась Света.
4. Допрос с пристрастием
Обычные учителя ругают двоечников. Но Зоя Петровна была необычной:
— Юлия! — грозно прогремел голос химички. — Откуда списывала?!
Юлька, не моргнув глазом, ткнула пальцем в Светку.
— Садись, два! — торжествующе сказала Зоя Петровна, будто поймала Бонапарта на списывании.
Теперь очередь Светы.
— Коркунова! А ты откуда списывала?!
Светка молча постучала пальцем по своей светлой (но не пустой) голове.
— АХ ТАК?! — глаза химички загорелись, как спиртовка. — Тогда иди к доске и пиши ВСЁ там!
5. Триумф логики
Света взяла мел и начала выводить формулы с таким видом, будто расшифровывала секретные архивы КГБ.
— *Скрип-скрип* — CH4...
— *Скрип-скрип* — C2H6...
Зоя Петровна ждала, что вот-вот — и Света заплачет, признается, что списала. Но...
— ...C8H18... — Светка уже перешла на вторую половину доски.
Химичка обернулась и обомлела:
— ЧТО ЭТО?!
— Октан, Зоя Петровна, — невозмутимо ответила Света. — Как вы и просили.
6. Морда удава
Лицо Зои Петровны стало напоминать:
✔️ Сначала — бледный осадок (как у несчастного металла в пробирке)
✔️ Потом — фиолетовый (как лакмус в кислоте)
✔️ В конце — довольное (потому что хоть кто-то в классе знал химию)
— Садись... пять, — выдавила она.
Эпилог
После этого:
✔️ Юля три дня не разговаривала со Светой (но потом простила)
✔️ Класс 2 недели обсуждал "как Коркунова химичку перехитрила"
✔️ А Зоя Петровна... с тех пор всегда придирчиво смотрела на Светины работы. Но "пятёрок" у той стало больше!
Мораль:
Если знаешь логику — можешь даже удава перехитрить. Главное — не увлекаться, а то на следующей контрольной могут дать что-то БЕЗ закономерности!
P.S. Кстати, говорят, что Зоя Петровна потом всем рассказывала: "А у меня одна ученица формулы как стихи писала!". Но это неточно 😉
1. Царство строгой Зои
В параллельном классе, где училась Света Коркунова, царила легендарная химичка Зоя Петровна. Получить у неё "четыре" было всё равно что выиграть войну, а "пятёрка" приравнивалась к Нобелевской премии.
— Вчера Пономарев получил тройку! — шептались на задней парте.
— Не может быть!
— Говорят, он ей цветы принёс...
2. Роковая контрольная
Как-то раз Зоя Петровна решила устроить "лёгкую" контрольную:
— Напишите десять формул углеводородов по возрастанию: метан, этан, бутан...
Класс застонал. Последние формулы были длиннее, чем очередь за колбасой в 1982-м.
— Ну че там учить? — хмыкнула Света, заметив закономерность. — Тут же логика простая: CH4, C2H6, C3H8... Прибавляем по атому углерода и два водорода!
3. Две "пятёрки" и подвох
Когда работы проверили, пятёрок оказалось всего две — у Светки и её соседки Юльки.
— Опа-на! — удивилась Юля. — Ты что, реально выучила?!
— Ну... типа того, — хитро прищурилась Света.
4. Допрос с пристрастием
Обычные учителя ругают двоечников. Но Зоя Петровна была необычной:
— Юлия! — грозно прогремел голос химички. — Откуда списывала?!
Юлька, не моргнув глазом, ткнула пальцем в Светку.
— Садись, два! — торжествующе сказала Зоя Петровна, будто поймала Бонапарта на списывании.
Теперь очередь Светы.
— Коркунова! А ты откуда списывала?!
Светка молча постучала пальцем по своей светлой (но не пустой) голове.
— АХ ТАК?! — глаза химички загорелись, как спиртовка. — Тогда иди к доске и пиши ВСЁ там!
5. Триумф логики
Света взяла мел и начала выводить формулы с таким видом, будто расшифровывала секретные архивы КГБ.
— *Скрип-скрип* — CH4...
— *Скрип-скрип* — C2H6...
Зоя Петровна ждала, что вот-вот — и Света заплачет, признается, что списала. Но...
— ...C8H18... — Светка уже перешла на вторую половину доски.
Химичка обернулась и обомлела:
— ЧТО ЭТО?!
— Октан, Зоя Петровна, — невозмутимо ответила Света. — Как вы и просили.
6. Морда удава
Лицо Зои Петровны стало напоминать:
✔️ Сначала — бледный осадок (как у несчастного металла в пробирке)
✔️ Потом — фиолетовый (как лакмус в кислоте)
✔️ В конце — довольное (потому что хоть кто-то в классе знал химию)
— Садись... пять, — выдавила она.
Эпилог
После этого:
✔️ Юля три дня не разговаривала со Светой (но потом простила)
✔️ Класс 2 недели обсуждал "как Коркунова химичку перехитрила"
✔️ А Зоя Петровна... с тех пор всегда придирчиво смотрела на Светины работы. Но "пятёрок" у той стало больше!
Мораль:
Если знаешь логику — можешь даже удава перехитрить. Главное — не увлекаться, а то на следующей контрольной могут дать что-то БЕЗ закономерности!
P.S. Кстати, говорят, что Зоя Петровна потом всем рассказывала: "А у меня одна ученица формулы как стихи писала!". Но это неточно 😉
Послать донат автору/рассказчику
«Морской устав и фрейлинский конфуз»
История, случившаяся при спуске на воду корабля «Неудержимый»
В тот день солнце светило так ярко, что даже позолоченные пуговицы адмиралов слепили глаза простым смертным. Корабль «Неудержимый» — гордость флота Её Императорского Величества — готовился к спуску на воду. Сама государыня Екатерина Алексеевна соизволила прибыть на церемонию в сопровождении свиты, блистающей кринолинами, как павлиньи хвосты.
Фрейлина Анфиса Петровна Оболенская-Щегловитова (из тех самых Щегловитовых, что даже в спальне говорили «Мы» и «Наш носовой платок») с самого утра мучилась от одного деликатного обстоятельства. Дело в том, что кринолин — прекрасное изобретение для демонстрации богатства, но совершенно непригодное для посещения гальюна. А пить шампанское натощак — дурная привычка, от которой Анфиса Петровна давно собиралась отказаться (но не сегодня).
Отчаявшись, она заметила в борту корабля небольшое отверстие — вентиляционное, как ей показалось. Оглянувшись, фрейлина приподняла юбки и…
А в это время этажом ниже матрос Ерофей, человек простой, но знающий толк в смолении щелей, усердно конопатил трюм. Вдруг сверху на него пролилось нечто теплое и весьма далёкое от морского бриза.
— Мать честная! — воскликнул Ерофей, подняв глаза. — Да у нас течь!
Не раздумывая, он мазнул кистью с горячей смолой прямо в отверстие.
Последующий вопль Анфисы Петровны можно было бы принять за сигнальную пушку. Крики, гам, свита в панике — сама императрица в недоумении отвлеклась от разговора с Потёмкиным.
— Ваше Величество! — завопила фрейлина, пританцовывая на одной ноге. — Этот… этот варвар… он… меня… оскорбил!
— Вешать его! — хором закричали придворные. — На рею!
Ерофея уже схватили, верёвку намылили, как вдруг раздался спокойный голос светлейшего князя:
— Минуточку, господа.
Все замерли. Потёмкин, лениво поправляя орден, обратился к Екатерине:
— Ваше Величество, согласно Морскому уставу, любую течь на корабле надлежит немедленно засмолить. Матрос, выходит, лишь исполнил свой долг.
Наступила тишина. Даже Анфиса Петровна перестала дёргаться.
Императрица медленно подняла веер, скрывая улыбку.
— Граф, вы, как всегда, неподражаемы. Матроса — наградить. Фрейлине — выдать новое платье. А корабль… — она взглянула на «Неудержимый», — пусть носит имя «Смолённая Честь».
Так закончился скандал, а Ерофей с тех пор всегда проверял, откуда именно капает, прежде чем хвататься за смолу.
Мораль: В кринолинах лучше не пить, а на флоте — всегда читать устав.
История, случившаяся при спуске на воду корабля «Неудержимый»
В тот день солнце светило так ярко, что даже позолоченные пуговицы адмиралов слепили глаза простым смертным. Корабль «Неудержимый» — гордость флота Её Императорского Величества — готовился к спуску на воду. Сама государыня Екатерина Алексеевна соизволила прибыть на церемонию в сопровождении свиты, блистающей кринолинами, как павлиньи хвосты.
Фрейлина Анфиса Петровна Оболенская-Щегловитова (из тех самых Щегловитовых, что даже в спальне говорили «Мы» и «Наш носовой платок») с самого утра мучилась от одного деликатного обстоятельства. Дело в том, что кринолин — прекрасное изобретение для демонстрации богатства, но совершенно непригодное для посещения гальюна. А пить шампанское натощак — дурная привычка, от которой Анфиса Петровна давно собиралась отказаться (но не сегодня).
Отчаявшись, она заметила в борту корабля небольшое отверстие — вентиляционное, как ей показалось. Оглянувшись, фрейлина приподняла юбки и…
А в это время этажом ниже матрос Ерофей, человек простой, но знающий толк в смолении щелей, усердно конопатил трюм. Вдруг сверху на него пролилось нечто теплое и весьма далёкое от морского бриза.
— Мать честная! — воскликнул Ерофей, подняв глаза. — Да у нас течь!
Не раздумывая, он мазнул кистью с горячей смолой прямо в отверстие.
Последующий вопль Анфисы Петровны можно было бы принять за сигнальную пушку. Крики, гам, свита в панике — сама императрица в недоумении отвлеклась от разговора с Потёмкиным.
— Ваше Величество! — завопила фрейлина, пританцовывая на одной ноге. — Этот… этот варвар… он… меня… оскорбил!
— Вешать его! — хором закричали придворные. — На рею!
Ерофея уже схватили, верёвку намылили, как вдруг раздался спокойный голос светлейшего князя:
— Минуточку, господа.
Все замерли. Потёмкин, лениво поправляя орден, обратился к Екатерине:
— Ваше Величество, согласно Морскому уставу, любую течь на корабле надлежит немедленно засмолить. Матрос, выходит, лишь исполнил свой долг.
Наступила тишина. Даже Анфиса Петровна перестала дёргаться.
Императрица медленно подняла веер, скрывая улыбку.
— Граф, вы, как всегда, неподражаемы. Матроса — наградить. Фрейлине — выдать новое платье. А корабль… — она взглянула на «Неудержимый», — пусть носит имя «Смолённая Честь».
Так закончился скандал, а Ерофей с тех пор всегда проверял, откуда именно капает, прежде чем хвататься за смолу.
Мораль: В кринолинах лучше не пить, а на флоте — всегда читать устав.
Послать донат автору/рассказчику
27.07.2025, Новые истории - основной выпуск
"Урок на крыше"
1. Испытание "взрослости"
Сентябрь 1982 года. Школьный турслёт, костры, палатки и… первая сигарета. Юра, Володя и Коля Овечкин, семиклассники из 7-го «А», стояли за соснами, сжимая в пальцах дымящиеся «Космосы».
— Ну как? — спросил Коля, стараясь не кашлять.
— Горько, — сморщился Юра.
— Зато теперь мы не лохи, — важно заявил Володя.
На самом деле они просто повторяли за Димой и Андреем, главными хулиганами класса. Те курили уже год, а то и два. Но родителям, конечно, знать этого не следовало.
2. Первый звоночек
Однажды мама Володи, застигнув его в прихожей, резко наклонилась и понюхала воротник водолазки.
— Ты куришь? — прямо спросила она.
— Нет! — Володя сделал круглые глаза. — Это другие ребята курили, я просто рядом стоял…
Классическая отмазка. Но материнский взгляд говорил: «Я тебе не верю».
3. Роковая крыша
В начале октября троица решила подняться на крышу двенадцатиэтажки у магазина «Лада». День выдался серым: свинцовые тучи, моросящий дождь, слякоть под ногами.
— Пойдёмте наверх, — предложил Коля. — Там ветер, высота… и никто не увидит, если покурим.
Они забрались по чёрной лестнице, вышли на плоскую кровлю и замерли. Отсюда весь город был как на ладони — серый, дымчатый, но бесконечно красивый.
— Вот это вид! — восхитился Юра.
— Джины 'Монтана', аха-аха, кроссовки 'Ботас', аха-аха!— запел Коля на мотив известной песни "Арабесок".
И тут небо взорвалось.
4. Молния
Ослепительная вспышка — и через долю секунды оглушительный треск, будто кто-то разорвал небо по шву. Молния ударила буквально в паре десятков метров от них.
Коля стоял напротив Володи, и в синем свете разряда его лицо стало жутко-бледным, волосы встали дыбом. У остальных — то же самое.
— ВАУ! — выдохнул Юра.
Но через секунду их охватила животная паника.
— ВАЛИМ ОТСЮДА!
Они рванули к люку, спустились на чердак и несколько минут просто дышали, пытаясь прийти в себя.
— Вот это да… — прошептал Володя.
— Молния… ПРЯМО РЯДОМ… — Коля всё ещё дрожал.
— Ладно, — Юра твёрдо поднял голову. — На крышу в грозу — больше ни-ни.
5. Последствия
После этого случая троица курила ещё пару раз — скорее по инерции. Но интерес быстро угас.
— Володя Пожедаев и так занимался спортивной акробатикой — ему вредные привычки были противопоказаны.
— Коля Овечкин иногда баловался, но без фанатизма.
— Юра и вовсе бросил — сказалось впечатление от того удара. В армии, правда, снова начал курить, но после дембеля сумел прекратить.
Но главное — они навсегда запомнили этот урок.
Эпилог
Спустя годы, встречаясь во дворе «Лесенки», они иногда вспоминали тот день.
— Помнишь, как у нас волосы дыбом встали? — смеялся Володя.
— Ещё бы! — хмыкал Коля. — Природа нам тогда ясно дала понять: "Мужики, вы идиоты".
И все дружно смеялись, глядя на хмурое небо.
Мораль: Иногда, чтобы понять, что ты на грани глупости, нужно, чтобы в тебя почти ударила молния.
(Но лучше учиться на чужих ошибках.)
1. Испытание "взрослости"
Сентябрь 1982 года. Школьный турслёт, костры, палатки и… первая сигарета. Юра, Володя и Коля Овечкин, семиклассники из 7-го «А», стояли за соснами, сжимая в пальцах дымящиеся «Космосы».
— Ну как? — спросил Коля, стараясь не кашлять.
— Горько, — сморщился Юра.
— Зато теперь мы не лохи, — важно заявил Володя.
На самом деле они просто повторяли за Димой и Андреем, главными хулиганами класса. Те курили уже год, а то и два. Но родителям, конечно, знать этого не следовало.
2. Первый звоночек
Однажды мама Володи, застигнув его в прихожей, резко наклонилась и понюхала воротник водолазки.
— Ты куришь? — прямо спросила она.
— Нет! — Володя сделал круглые глаза. — Это другие ребята курили, я просто рядом стоял…
Классическая отмазка. Но материнский взгляд говорил: «Я тебе не верю».
3. Роковая крыша
В начале октября троица решила подняться на крышу двенадцатиэтажки у магазина «Лада». День выдался серым: свинцовые тучи, моросящий дождь, слякоть под ногами.
— Пойдёмте наверх, — предложил Коля. — Там ветер, высота… и никто не увидит, если покурим.
Они забрались по чёрной лестнице, вышли на плоскую кровлю и замерли. Отсюда весь город был как на ладони — серый, дымчатый, но бесконечно красивый.
— Вот это вид! — восхитился Юра.
— Джины 'Монтана', аха-аха, кроссовки 'Ботас', аха-аха!— запел Коля на мотив известной песни "Арабесок".
И тут небо взорвалось.
4. Молния
Ослепительная вспышка — и через долю секунды оглушительный треск, будто кто-то разорвал небо по шву. Молния ударила буквально в паре десятков метров от них.
Коля стоял напротив Володи, и в синем свете разряда его лицо стало жутко-бледным, волосы встали дыбом. У остальных — то же самое.
— ВАУ! — выдохнул Юра.
Но через секунду их охватила животная паника.
— ВАЛИМ ОТСЮДА!
Они рванули к люку, спустились на чердак и несколько минут просто дышали, пытаясь прийти в себя.
— Вот это да… — прошептал Володя.
— Молния… ПРЯМО РЯДОМ… — Коля всё ещё дрожал.
— Ладно, — Юра твёрдо поднял голову. — На крышу в грозу — больше ни-ни.
5. Последствия
После этого случая троица курила ещё пару раз — скорее по инерции. Но интерес быстро угас.
— Володя Пожедаев и так занимался спортивной акробатикой — ему вредные привычки были противопоказаны.
— Коля Овечкин иногда баловался, но без фанатизма.
— Юра и вовсе бросил — сказалось впечатление от того удара. В армии, правда, снова начал курить, но после дембеля сумел прекратить.
Но главное — они навсегда запомнили этот урок.
Эпилог
Спустя годы, встречаясь во дворе «Лесенки», они иногда вспоминали тот день.
— Помнишь, как у нас волосы дыбом встали? — смеялся Володя.
— Ещё бы! — хмыкал Коля. — Природа нам тогда ясно дала понять: "Мужики, вы идиоты".
И все дружно смеялись, глядя на хмурое небо.
Мораль: Иногда, чтобы понять, что ты на грани глупости, нужно, чтобы в тебя почти ударила молния.
(Но лучше учиться на чужих ошибках.)
Послать донат автору/рассказчику
26.07.2025, Новые истории - основной выпуск
"Испытание Димы Загородских"
1.
Вишера в январе — это когда кажется, будто мир застрял внутри хрустального шара. Снег на ветвях елей лежал ватными подушками, солнце играло в ледяных кристаллах, а воздух звенел, как натянутая струна. Мы с одноклассниками шли на лыжах, смеялись, и я — семнадцатилетний Дима — даже не подозревал, что этот поход останется в памяти навсегда.
2.
На третий день ударил такой мороз, что замёрзли даже мысли. В нашей палатке, рассчитанной на двоих, оказались трое: я, Юля из сборной по гандболу и Надя, которая обычно смотрела на меня, как сквозь оконное стекло.
Девчонки дрожали, как осиновые листья.
— Ты как печка, — прошептала Надя и прижалась спиной.
— Двигайся, греться будем, — буркнула Юля и устроилась с другой стороны.
Я застыл. В голове пульсировало: "Не дышать. Не шевелиться. Боже, пусть они не почувствуют..."
3.
— Тебе удобно? — вдруг спросила Надя и небрежно закинула ногу поверх моих.
Голос у меня пропал. Я только кивнул, боясь, что если открою рот, выдох превратится в панический визг.
Юля, словно следуя какому-то тайному сговору, сделала то же самое.
"Ёлки-палки! Они что, сговорились?! Или им правда просто холодно?! Может, я уже умер, и это рай?"
4.
Девушки уснули почти сразу, их ровное дыхание щекотало шею. Я же лежал, уставившись в тёмный скат палатки, и пытался:
- сосчитать все дырочки в материале (23);
- вспомнить таблицу Менделеева (свинец — Pb, золото — Au);
- молиться, чтобы это не прекращалось.
Мороз скрипел за стенками, а я ощущал себя, как в сауне...
5.
Утром всё было как обычно: каша с тушёнкой, скрип лыж по насту, Надя снова смотрела сквозь меня. Но когда через полгода мы разъехались кто куда, я понял — той ночью случилось чудо.
Не потому, что "что-то было" (ничего не было). А потому, что в ледяной палатке, между двумя девчонками, я впервые ощутил себя не мальчишкой, а... ну, почти мужчиной.
И пусть они помнили только холод, а я — их тёплое дыхание на своей шее.
1.
Вишера в январе — это когда кажется, будто мир застрял внутри хрустального шара. Снег на ветвях елей лежал ватными подушками, солнце играло в ледяных кристаллах, а воздух звенел, как натянутая струна. Мы с одноклассниками шли на лыжах, смеялись, и я — семнадцатилетний Дима — даже не подозревал, что этот поход останется в памяти навсегда.
2.
На третий день ударил такой мороз, что замёрзли даже мысли. В нашей палатке, рассчитанной на двоих, оказались трое: я, Юля из сборной по гандболу и Надя, которая обычно смотрела на меня, как сквозь оконное стекло.
Девчонки дрожали, как осиновые листья.
— Ты как печка, — прошептала Надя и прижалась спиной.
— Двигайся, греться будем, — буркнула Юля и устроилась с другой стороны.
Я застыл. В голове пульсировало: "Не дышать. Не шевелиться. Боже, пусть они не почувствуют..."
3.
— Тебе удобно? — вдруг спросила Надя и небрежно закинула ногу поверх моих.
Голос у меня пропал. Я только кивнул, боясь, что если открою рот, выдох превратится в панический визг.
Юля, словно следуя какому-то тайному сговору, сделала то же самое.
"Ёлки-палки! Они что, сговорились?! Или им правда просто холодно?! Может, я уже умер, и это рай?"
4.
Девушки уснули почти сразу, их ровное дыхание щекотало шею. Я же лежал, уставившись в тёмный скат палатки, и пытался:
- сосчитать все дырочки в материале (23);
- вспомнить таблицу Менделеева (свинец — Pb, золото — Au);
- молиться, чтобы это не прекращалось.
Мороз скрипел за стенками, а я ощущал себя, как в сауне...
5.
Утром всё было как обычно: каша с тушёнкой, скрип лыж по насту, Надя снова смотрела сквозь меня. Но когда через полгода мы разъехались кто куда, я понял — той ночью случилось чудо.
Не потому, что "что-то было" (ничего не было). А потому, что в ледяной палатке, между двумя девчонками, я впервые ощутил себя не мальчишкой, а... ну, почти мужчиной.
И пусть они помнили только холод, а я — их тёплое дыхание на своей шее.
Послать донат автору/рассказчику
21.07.2025, Новые истории - основной выпуск
"Подарок Коли Овечкина"
1. Осенние шалости
Сентябрь 1982 года выдался на редкость ярким. Двор дома № 79, который местные называли «Лесенка», утопал в золоте и багрянце. Три семиклассника — Юра, Коля и Володя — шли в школу, лениво перебрасываясь фразами о предстоящей контрольной по математике.
Возле газосварочного аппарата, который все звали «реактором», стояла миска с карбидом. Сварщиков поблизости не было.
— Смотри-ка, — толкнул локтем Юру Коля Овечкин, указывая на серые камешки.
— Ну и? — пожал плечами Володя.
Коля, не раздумывая, высыпал карбид в свой портфель.
— Зачем? — нахмурился Юра.
— Устроим какую-нибудь штуку… — загадочно улыбнулся Коля.
— Ну, это уж без нас, — хором ответили друзья.
2. Огонь в автосмыве
На перемене перед математикой Коля исчез. Юра и Володя не придали этому значения — мало ли куда он мог подеваться. Но когда прозвенел звонок, Овечкин влетел в класс запыхавшийся, с горящими глазами.
— Ты чего? — шепотом спросил Володя.
— Да так… — отмахнулся Коля, но в его ухмылке было что-то зловещее.
Примерно на двадцатой минуте урока в коридоре поднялась суматоха. Антонина Владимировна, строгая учительница математики, вышла посмотреть, в чем дело, и вернулась с бледным лицом.
— В туалете что-то горит, — сказала она. — Дежурные тушат…
В классе зашептались. В те годы школьники, начиная с четвёртого класса, дежурили по школе: следили за порядком, убирали мусор и проверяли сменку. Видимо, сегодня им досталось больше, чем обычно.
3. Последствия
После урока весь 7-й «А» рванул смотреть на «пожар». Картина была впечатляющей: два дежурных — парень и девушка — в панике бегали вокруг унитаза, из которого вырывалось пламя. Керамика треснула, верхняя часть была полностью разрушена.
— Ну и дела… — прошептал Юра.
Володя только молча покачал головой. А Коли и след простыл.
4. Разбор полетов
Разумеется, виновника нашли быстро. Коля Овечкин, сын директора завода, был не самым скромным учеником, и его «опыты» знала вся школа.
Что было дома — история умалчивает. Но вскоре в школьном туалете появился новый унитаз, а сантехники, присланные с завода, установили его за рекордные сроки.
Эпилог. Два года спустя
9-й «А» дежурил по школе. Валентина Павловна Чацкая, их классная руководительница, строго инструктировала ребят:
— Напоминаю, стены должны быть чистыми, в том числе и в туалетах. Никаких рисунков с сердечками и надписей вроде: «Унитаз Коли Овечкина — подарок родной школе»!
Класс рассмеялся. Даже сама Валентина Павловна не смогла сдержать улыбки.
А Коля, краснея, сгорбился за партой, но в глазах у него блеснул огонёк — может, не последний…
1. Осенние шалости
Сентябрь 1982 года выдался на редкость ярким. Двор дома № 79, который местные называли «Лесенка», утопал в золоте и багрянце. Три семиклассника — Юра, Коля и Володя — шли в школу, лениво перебрасываясь фразами о предстоящей контрольной по математике.
Возле газосварочного аппарата, который все звали «реактором», стояла миска с карбидом. Сварщиков поблизости не было.
— Смотри-ка, — толкнул локтем Юру Коля Овечкин, указывая на серые камешки.
— Ну и? — пожал плечами Володя.
Коля, не раздумывая, высыпал карбид в свой портфель.
— Зачем? — нахмурился Юра.
— Устроим какую-нибудь штуку… — загадочно улыбнулся Коля.
— Ну, это уж без нас, — хором ответили друзья.
2. Огонь в автосмыве
На перемене перед математикой Коля исчез. Юра и Володя не придали этому значения — мало ли куда он мог подеваться. Но когда прозвенел звонок, Овечкин влетел в класс запыхавшийся, с горящими глазами.
— Ты чего? — шепотом спросил Володя.
— Да так… — отмахнулся Коля, но в его ухмылке было что-то зловещее.
Примерно на двадцатой минуте урока в коридоре поднялась суматоха. Антонина Владимировна, строгая учительница математики, вышла посмотреть, в чем дело, и вернулась с бледным лицом.
— В туалете что-то горит, — сказала она. — Дежурные тушат…
В классе зашептались. В те годы школьники, начиная с четвёртого класса, дежурили по школе: следили за порядком, убирали мусор и проверяли сменку. Видимо, сегодня им досталось больше, чем обычно.
3. Последствия
После урока весь 7-й «А» рванул смотреть на «пожар». Картина была впечатляющей: два дежурных — парень и девушка — в панике бегали вокруг унитаза, из которого вырывалось пламя. Керамика треснула, верхняя часть была полностью разрушена.
— Ну и дела… — прошептал Юра.
Володя только молча покачал головой. А Коли и след простыл.
4. Разбор полетов
Разумеется, виновника нашли быстро. Коля Овечкин, сын директора завода, был не самым скромным учеником, и его «опыты» знала вся школа.
Что было дома — история умалчивает. Но вскоре в школьном туалете появился новый унитаз, а сантехники, присланные с завода, установили его за рекордные сроки.
Эпилог. Два года спустя
9-й «А» дежурил по школе. Валентина Павловна Чацкая, их классная руководительница, строго инструктировала ребят:
— Напоминаю, стены должны быть чистыми, в том числе и в туалетах. Никаких рисунков с сердечками и надписей вроде: «Унитаз Коли Овечкина — подарок родной школе»!
Класс рассмеялся. Даже сама Валентина Павловна не смогла сдержать улыбки.
А Коля, краснея, сгорбился за партой, но в глазах у него блеснул огонёк — может, не последний…
Послать донат автору/рассказчику
15.07.2025, Новые истории - основной выпуск
Дело было в Перми в 1990-х годах. Город тогда жил своей размеренной жизнью, и даже в центре, на Комсомольском проспекте, ночью было тихо и пустынно. Только редкие прохожие да милицейские патрули нарушали эту ночную тишину. Но в одну из таких ночей случилось нечто, о чём потом долго говорили в городе.
Два студента Медицинского института, Сашка и Витька, были известными шалопаями. Вечно что-то выдумывали, вечно попадали в истории. В тот вечер они решили навестить двух студенток Педагогического института, Лену и Катю, с которыми познакомились на днях в общежитии. Девчонки жили в небольшой квартирке недалеко от центра, и парни, захватив с собой бутылку медицинского спирта и два литра колы, отправились к ним в гости.
Разговор за столом шёл оживлённо. "Виски с содовой" (спирт, разбавленный газировкой), лился рекой, шутки сыпались одна за другой. К чести девушек нужно отметить: доля спирта в их коктейле была мизерной. Сашка и Витька, как всегда, старались быть в центре внимания. В какой-то момент Сашка, подмигнув Витьке, торжественно объявил:
— А сейчас, девчонки, будет сюрприз!
Девушки заинтересовались, но парни, не объясняя ничего, вышли из квартиры, пообещав вернуться через полчаса. Лена и Катя переглянулись, гадая, что же за сюрприз готовят их новые знакомые.
Через полчаса Сашка и Витька вернулись с тёмным пакетом в руках. Девушки, смеясь, спросили:
— Ну, где же сюрприз?
— А вот он! — с торжеством ответил Витька и вытащил из пакета... человеческую голову.
Настоящую. Не муляж.
Визг, который подняли Лена и Катя, мог бы перекрыть реактивный самолёт на взлёте. Девушки вскочили с мест, закричали, чтобы парни немедленно убирались и забрали с собой эту жуткую находку. Сашка и Витька, слегка опешив от такой реакции, поспешно ушли, прихватив пакет с головой.
На улице было темно и тихо. Комсомольский проспект, центральная улица Перми, в это время суток казался безлюдным. Парни шли, обсуждая, как лучше вернуть голову обратно в анатомичку института. Но тут вдали показался милицейский патруль. Сашка и Витька, недолго думая, сунули пакет в ближайшую урну и поспешили удалиться.
Урна стояла возле центрального ресторана "Кама". Всё бы ничего, но в 6 утра дворник, как обычно, пришёл приводить территорию в порядок. Он вытряхнул урну и... обнаружил то, что обнаружил. Его вопли разбудили пол-улицы. На шум сбежались повара и другие работники ресторана. Одна из поварих, увидев находку, чуть в обморок не упала. Позже она и рассказала эту историю, которая быстро разлетелась по городу.
Сашку и Витьку, конечно, нашли. Что с ними сделали — неизвестно. Говорили, что их чуть не отчислили из института, но в итоге всё обошлось строгим выговором и отработкой в анатомичке. Голову, кстати, вернули на место.
А Лена и Катя после этого случая долго не общались с медиками. И, говорят, даже шампанское больше не пили.
Два студента Медицинского института, Сашка и Витька, были известными шалопаями. Вечно что-то выдумывали, вечно попадали в истории. В тот вечер они решили навестить двух студенток Педагогического института, Лену и Катю, с которыми познакомились на днях в общежитии. Девчонки жили в небольшой квартирке недалеко от центра, и парни, захватив с собой бутылку медицинского спирта и два литра колы, отправились к ним в гости.
Разговор за столом шёл оживлённо. "Виски с содовой" (спирт, разбавленный газировкой), лился рекой, шутки сыпались одна за другой. К чести девушек нужно отметить: доля спирта в их коктейле была мизерной. Сашка и Витька, как всегда, старались быть в центре внимания. В какой-то момент Сашка, подмигнув Витьке, торжественно объявил:
— А сейчас, девчонки, будет сюрприз!
Девушки заинтересовались, но парни, не объясняя ничего, вышли из квартиры, пообещав вернуться через полчаса. Лена и Катя переглянулись, гадая, что же за сюрприз готовят их новые знакомые.
Через полчаса Сашка и Витька вернулись с тёмным пакетом в руках. Девушки, смеясь, спросили:
— Ну, где же сюрприз?
— А вот он! — с торжеством ответил Витька и вытащил из пакета... человеческую голову.
Настоящую. Не муляж.
Визг, который подняли Лена и Катя, мог бы перекрыть реактивный самолёт на взлёте. Девушки вскочили с мест, закричали, чтобы парни немедленно убирались и забрали с собой эту жуткую находку. Сашка и Витька, слегка опешив от такой реакции, поспешно ушли, прихватив пакет с головой.
На улице было темно и тихо. Комсомольский проспект, центральная улица Перми, в это время суток казался безлюдным. Парни шли, обсуждая, как лучше вернуть голову обратно в анатомичку института. Но тут вдали показался милицейский патруль. Сашка и Витька, недолго думая, сунули пакет в ближайшую урну и поспешили удалиться.
Урна стояла возле центрального ресторана "Кама". Всё бы ничего, но в 6 утра дворник, как обычно, пришёл приводить территорию в порядок. Он вытряхнул урну и... обнаружил то, что обнаружил. Его вопли разбудили пол-улицы. На шум сбежались повара и другие работники ресторана. Одна из поварих, увидев находку, чуть в обморок не упала. Позже она и рассказала эту историю, которая быстро разлетелась по городу.
Сашку и Витьку, конечно, нашли. Что с ними сделали — неизвестно. Говорили, что их чуть не отчислили из института, но в итоге всё обошлось строгим выговором и отработкой в анатомичке. Голову, кстати, вернули на место.
А Лена и Катя после этого случая долго не общались с медиками. И, говорят, даже шампанское больше не пили.
Послать донат автору/рассказчику
04.07.2025, Новые истории - основной выпуск
«Охотничьи трофеи Пифии»
В садоводческом товариществе «Рассвет» стоял погожий денёк. Вася с соседями-приятелями восседали за пластиковым столиком, попивали холодное пиво и с важным видом обсуждали судьбы Вселенной.
— Вот если бы не Байден, — философски вздыхал один.
— Да нет, всё из-за глобального потепления! — горячился другой.
А Вера в это время ковырялась в огороде (ну, или «занималась всякой ерундой», как с усмешкой выражался сам Вася). Вдруг она заметила нечто странное.
Кошка Пифа (она же Пифия, в честь древнего оракула) степенно вышла из кустов, держа в зубах добычу — серенькую мышь. Подошла к столу, аккуратно положила трофей под ноги философам, посидела минуту, наблюдая за реакцией, и, не дождавшись внимания, удалилась.
Через полчаса история повторилась. И ещё раз. И ещё.
Вера прищурилась: под столом уже лежала целая коллекция дохлых грызунов, а мужики, увлечённые спором про инопланетян, даже не замечали щедрот Пифии.
Наконец, терпение Веры лопнуло.
— Мужики! — громко объявила она. — Хватит языками молоть, взгляните-ка под стол! Вам Пифа закуску принесла. Уже и животное вам, бездельникам, намекает: хватит пить всякую дрянь, ешьте натуральную пищу!
Приятели замолчали, переглянулись и дружно наклонились. Пифа с гордым видом сидела рядом, будто говорила: «Вот видите, какой я полезный член общества!».
— Ого! — восхищённо протянул Вася. — Да это же целый банкет!
Мужики принялись наперебой гладить кошку, хвалить её за охотничьи успехи. Пифа блаженно жмурилась, мурлыкала и явно наслаждалась моментом славы.
Через пять минут, удовлетворившись признанием, она величественно удалилась — вероятно, проверить, не завелись ли ещё мыши в сарае.
А Вера только покачала головой:
— Вот так. Пока мы тут работаем, кошка — единственная, кто реально кормит семью.
Вася задумчиво потёр подбородок и потянулся за пивом:
— Ну… Зато какая мотивация! Теперь я знаю, что если что — не пропадём.
И философские дебаты продолжились.
В садоводческом товариществе «Рассвет» стоял погожий денёк. Вася с соседями-приятелями восседали за пластиковым столиком, попивали холодное пиво и с важным видом обсуждали судьбы Вселенной.
— Вот если бы не Байден, — философски вздыхал один.
— Да нет, всё из-за глобального потепления! — горячился другой.
А Вера в это время ковырялась в огороде (ну, или «занималась всякой ерундой», как с усмешкой выражался сам Вася). Вдруг она заметила нечто странное.
Кошка Пифа (она же Пифия, в честь древнего оракула) степенно вышла из кустов, держа в зубах добычу — серенькую мышь. Подошла к столу, аккуратно положила трофей под ноги философам, посидела минуту, наблюдая за реакцией, и, не дождавшись внимания, удалилась.
Через полчаса история повторилась. И ещё раз. И ещё.
Вера прищурилась: под столом уже лежала целая коллекция дохлых грызунов, а мужики, увлечённые спором про инопланетян, даже не замечали щедрот Пифии.
Наконец, терпение Веры лопнуло.
— Мужики! — громко объявила она. — Хватит языками молоть, взгляните-ка под стол! Вам Пифа закуску принесла. Уже и животное вам, бездельникам, намекает: хватит пить всякую дрянь, ешьте натуральную пищу!
Приятели замолчали, переглянулись и дружно наклонились. Пифа с гордым видом сидела рядом, будто говорила: «Вот видите, какой я полезный член общества!».
— Ого! — восхищённо протянул Вася. — Да это же целый банкет!
Мужики принялись наперебой гладить кошку, хвалить её за охотничьи успехи. Пифа блаженно жмурилась, мурлыкала и явно наслаждалась моментом славы.
Через пять минут, удовлетворившись признанием, она величественно удалилась — вероятно, проверить, не завелись ли ещё мыши в сарае.
А Вера только покачала головой:
— Вот так. Пока мы тут работаем, кошка — единственная, кто реально кормит семью.
Вася задумчиво потёр подбородок и потянулся за пивом:
— Ну… Зато какая мотивация! Теперь я знаю, что если что — не пропадём.
И философские дебаты продолжились.
Послать донат автору/рассказчику
Я календарь переверну...
Еще немного про Шуфутинов день...
Послать донат автору/рассказчику
12.07.2020, Свежие анекдоты - основной выпуск
Звонок в посольство России в Вашингтоне:
- Хай, это снова активисты BLM! Мы призываем россиян и украинцев отказаться от словосочетания "чернобыльская катастрофа", так как они ущемляют права афроамериканцев!
- Вы в курсе, что название города Чернобыль произошло от "чернобылка", то есть "черная трава" или полынь?
- Да. Теперь следует говорить "афробылка"
- А "чернобыльская катастрофа" - "афро-американская катастрофа"?
- Именно.
- Вы очень точно описали июль 2020 года в США...
(пауза) - Проклятые белые демоны! Опять!(рыдания, затем короткие гудки)
- Хай, это снова активисты BLM! Мы призываем россиян и украинцев отказаться от словосочетания "чернобыльская катастрофа", так как они ущемляют права афроамериканцев!
- Вы в курсе, что название города Чернобыль произошло от "чернобылка", то есть "черная трава" или полынь?
- Да. Теперь следует говорить "афробылка"
- А "чернобыльская катастрофа" - "афро-американская катастрофа"?
- Именно.
- Вы очень точно описали июль 2020 года в США...
(пауза) - Проклятые белые демоны! Опять!(рыдания, затем короткие гудки)
Послать донат автору/рассказчику
05.07.2020, Остальные новые анекдоты
Звонок в посольство России в Вашингтоне:
- Хай, мы активисты BLM! Мы призываем россиян отказаться от некоторых словосочетаний, так как они ущемляют права афроамериканцев!
- О чем идет речь?
- Не нужно употреблять частицу "не" с глаголами, начинающимися на "гр...". Например, "не грусти", "не грузи" и тому подобное.
(сквозь смех) - А еще, например, "не грабь" и "не громи"?
(пауза) - Проклятые белые демоны! (короткие гудки)
- Хай, мы активисты BLM! Мы призываем россиян отказаться от некоторых словосочетаний, так как они ущемляют права афроамериканцев!
- О чем идет речь?
- Не нужно употреблять частицу "не" с глаголами, начинающимися на "гр...". Например, "не грусти", "не грузи" и тому подобное.
(сквозь смех) - А еще, например, "не грабь" и "не громи"?
(пауза) - Проклятые белые демоны! (короткие гудки)
Послать донат автору/рассказчику
05.07.2020, Остальные новые анекдоты
Активисты BLM призвали Российское географическое общество изменить название "Белое море".
Один из предложенных вариантов: "Белое кающееся море".
Призыв относится и к реке Белой на Урале.
Один из предложенных вариантов: "Белое кающееся море".
Призыв относится и к реке Белой на Урале.
Послать донат автору/рассказчику
05.07.2020, Остальные новые анекдоты
Активисты BLM призвали актера А. Панкратова-Черного изменить фамилию на более политкорректную. Предложенные варианты: "Афро-Панкратов", "Панкратов-Африканов".
Послать донат автору/рассказчику
05.07.2020, Остальные новые анекдоты
Активисты BLM признали экстремистской книгу Г. Троепольского "Белый Бим, черное ухо" из-за неравномерного (оскорбительного малого для афроамериканцев) окраса собаки.
Послать донат автору/рассказчику
Вовочка059 (174)