Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Рассказчик: Леонид Хлыновский
По убыванию: %, гг., S ; По возрастанию: %, гг., S
У Рабиновича и Шлемензона, которые когда-то вместе учились в школе, жизненные пути затем разошлись. Рабинович стал коммерсантом, а Шлемензон - рэкетиром. Однажды встретились они в кафе посидеть и обсудить кое-какие проблемы. - Додик, ты мой старый приятель, - говорит Рабинович. - Скажи прямо, сколько я тебе должен платить за охрану моего ларька? - Яша, думаю, что девятьсот гривен тебя не разорят? - Конечно, нет! Честно говоря, я мог бы платить и тысячу. - Нет, Яша, ты же знаешь - я не кровосос. Сказано девятьсот - значит, девятьсот. С каждой тысячи.
После проигрыша грекам на ЕВРО-2012 сборная России практически в полном составе прилетела в Москву. Кроме Кержакова, который в варшавском аэропорту имени Шопена промахнулся самолётом.
Женщина - это чудо природы, которое всегда знает ответы на вопросы "кто виноват?" и "что делать?", но никогда не знает "в чём я завтра пойду?" и "что у нас сегодня на ужин?".
Когда жена у меня спрашивает: "Ты мне подарок подаришь на годовщину?", я говорю: "А ты мне?". Она мнётся. Ладно, говорю: "Это справедливо будет: тебя ведь есть с чем поздравлять - со мной, а меня и правда не с чем".
Идут по улице две девушки. Одна другой говорит: - Ой, а я с парнем вчера познакомилась, такой милый, такой умный. - Кем работает? - Да его вчера уволили, он пророком работал на стройке. - Ты хотела сказать - прорабом? - Нет, пророком! Он сказал, что фундамент развалится, тот и развалился.
- Первобытные люди ничего не делали без материальной необходимости или выгоды. - А наскальные изображения? - Это инструкция по охоте. Просто YouTube тогда ещё не было.
Особняк Шувалова на Почтамтской, дом генерал-майора Княжнина, доходный дом Жукова на углу Гороховой и Садовой, построенный за 50 дней, и ещё десятки похожих зданий - результат труда архитектора Николая Павловича Гребёнки, выходца из Полтавской губернии и выпускника Академии художеств. В основном, это доходные дома - добротные, без архитектурных изысков, но обладающие замечательным свойством - не диссонировать с "соседями". Они создают ощутимую петербургскую атмосферу от Фонтанки до Обводного канала и служат тем благоприятным фоном, на котором расцветают архитектурные жемчужины Боссе, Лидваля или Штакеншнейдера. Гребёнка строил быстро и много, но современники не были в восторге ни от плодовитости Николая Павловича, ни от его домов и ехидно говорили, что он "строит под одну гребёнку". Счастливые предки, воспитанные на золотом веке питерской архитектуры, позволяли себе иронизировать над однообразными творениями Гребёнки! Что бы они сказали, увидев Петербург, застроенный серыми "хрущобами", потерпевшими крушение "кораблями" и "человековейниками" ----------------------------------------------------------------------------------------- На фото доходный дом надворного советника, купца 1-ой гильдии Василия Григорьевича Жукова
Рассказывают, что Василия Павловича Соловьева-Седого популярность песни "Подмосковные вечера" постепенно начала раздражать. К его даче в Комарово регулярно приходили люди с баянами (рядом располагался дом отдыха) и начинали наяривать эту мелодию, видимо, в расчёте сделать композитору приятное. Он начинал нервничать: "Да что же я, ничего другого не в жизни не сделал?".
Графиня Евдокия Ростопчина, несомненно, была женщиной незаурядной. Внешне привлекательная, остроумная, она писала по-русски стихи, в то время как женщины её круга не могли без ошибок нацарапать и двух слов на языке предков. Много путешествовала, отличалась отзывчивым сердцем и независимостью суждений. В 1845 году в Италии Ростопчина сочинила балладу "Насильный брак", в которой аллегорически изображались отношения Польши и России. Некий старый барон жаловался на непокорную жену, а та, в свою очередь, обвиняла деспота-мужа: "он говорить мне запрещает на языке моём родном", "как предки славные молиться", да к тому же "послал он в ссылку, в заточенье всех верных, лучших слуг моих"... Польское восстание 1830 года ещё не забылось, и аналогии напрашивались сами собой. Ростопчина показала стихи Гоголю, он уговорил её послать балладу в журнал. Уверял, что пропустят: "Вы не знаете тупости нашей цензуры!". Ростопчина отправила "Насильный брак" в "Северную пчелу". Вряд ли поляк Фаддей Булгарин, издававший газету, не понял прозрачных намёков, но факт остаётся фактом - балладу напечатали. Уже на следующий день разразился скандал, а Ростопчина проснулась знаменитой. Высочайшим повелением графине запретили появляться при дворе, зато московское общество оказало ей особенно радушный приём. У Булгарина возникли нешуточные неприятности. Николай I сильно гневался, грозился закрыть "Северную пчелу", а её издателя отправить "к братьям полякам-сыбиракам". Булгарина спас начальник III отделения граф Алексей Орлов, видимо, не желавший лишиться столь ценного внештатного сотрудника. Орлов принялся убеждать царя, что Булгарин просто не мог допустить возможность иносказательного смысла баллады. "Если он не виноват, как поляк, то уж виноват, как дурак!", - резко ответил Николай, но после каламбурчика смягчился, и публикация пресловутых стихов Ростопчиной осталась для Булгарина без последствий.