Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Рассказчик: Леонид Хлыновский
По убыванию: %, гг., S ; По возрастанию: %, гг., S
Эта забавная история произошла с замечательным математиком, академиком Лаврентьевым. Правда, тогда он еще не был академиком, но уже получил звание доктора физико-математических наук.
Михаил Алексеевич опаздывал на какое-то важное совещание. Чтобы успеть, он на ходу вскочил на подножку переполненного трамвая. Тут же раздался резкий свист, и милиционер задержал нарушителя. Всякие формальности могли задержать Лаврентьева, но ему пришла в голову блестящая идея. У него было с собой удостоверение доктора наук, которое он и показал постовому, а потом укоризненно произнес:
- Я спешу к больному, от меня, возможно, зависит жизнь человека...
Милиционер все понял, взял под козырек и отпустил ученого. На совещание Лаврентьев приехал вовремя.
Графиня Евдокия Ростопчина, несомненно, была женщиной незаурядной. Внешне привлекательная, остроумная, она писала по-русски стихи, в то время как женщины её круга не могли без ошибок нацарапать и двух слов на языке предков. Много путешествовала, отличалась отзывчивым сердцем и независимостью суждений. В 1845 году в Италии Ростопчина сочинила балладу "Насильный брак", в которой аллегорически изображались отношения Польши и России. Некий старый барон жаловался на непокорную жену, а та, в свою очередь, обвиняла деспота-мужа: "он говорить мне запрещает на языке моём родном", "как предки славные молиться", да к тому же "послал он в ссылку, в заточенье всех верных, лучших слуг моих"... Польское восстание 1830 года ещё не забылось, и аналогии напрашивались сами собой. Ростопчина показала стихи Гоголю, он уговорил её послать балладу в журнал. Уверял, что пропустят: "Вы не знаете тупости нашей цензуры!". Ростопчина отправила "Насильный брак" в "Северную пчелу". Вряд ли поляк Фаддей Булгарин, издававший газету, не понял прозрачных намёков, но факт остаётся фактом - балладу напечатали. Уже на следующий день разразился скандал, а Ростопчина проснулась знаменитой. Высочайшим повелением графине запретили появляться при дворе, зато московское общество оказало ей особенно радушный приём. У Булгарина возникли нешуточные неприятности. Николай I сильно гневался, грозился закрыть "Северную пчелу", а её издателя отправить "к братьям полякам-сыбиракам". Булгарина спас начальник III отделения граф Алексей Орлов, видимо, не желавший лишиться столь ценного внештатного сотрудника. Орлов принялся убеждать царя, что Булгарин просто не мог допустить возможность иносказательного смысла баллады. "Если он не виноват, как поляк, то уж виноват, как дурак!", - резко ответил Николай, но после каламбурчика смягчился, и публикация пресловутых стихов Ростопчиной осталась для Булгарина без последствий.
Вместо ожидавшейся премии Рабинович дарит своему помощнику на Новый год свой портрет с дарственной надписью. Помощник долго смотрит на портрет и говорит: - Как это на вас похоже!
- Ты мой принц! - Почему? - Потому что у тебя между ног - настоящий конь! - А-а-а... Тогда ты моя красавица! - Почему? - Потому что утром тебя хрен добудишься.
Знаменитого российского кота-предсказателя Жору, которые накануне напророчил победу россиян над греками, а поляков - над чехами, торжественно кастрировали.
- Люся, вот ты меня упрекаешь, что я пропил все деньги, и тебе даже не на что купить косметику. Ну вот ты подумай: на хрен тебе косметика, когда я пьяный?!..
Как-то известный австрийский химик Адольф Франк во время экзамена сказал одному студенту: - Вы очень находчивы и сообразительны. Главное - вы умеете в немногих словах высказать огромное количество глупостей...
Беседуют две подружки: - Прикинь, вот бывают же сны в руку... Снится мне вчера ночью, что я в постели с та-аким мужчиной и мне та-ак хорошо... И что ты думаешь? Меня будит звонок в дверь, я иду открывать, а там стоит мой знакомый. Какую-то чушь лепечет, но я-то поняла, за чем он пришёл - быстренько затащила его в постель, он даже пискнуть не успел. Какой парень, а? - Ой, ты знаешь, кстати, мне вчера ночью тоже снилось, что я ем такое вкусное фисташковое мороженое, что я даже проснулась. И так мне его захотелось, что я разбудила Витька и попросила его сходить и купить мне такого мороженого. И что ты думаешь? Он ни слова не сказал, встал, оделся и пошёл искать мороженое посреди ночи. Вернулся только под утро. Мороженого, правда, так и нашёл, но какой парень заботливый, а? - Ага, вот я и говорю... Открываю дверь, а там Витёк стоит и фисташковое мороженое просит...
Лежим с парнем на кровати, оба уставшие, тупим. И тут он внезапно спрашивает: - Хочешь почувствовать, каково это - жить на Юпитере? - ... ...Ну давай. И тут его туша перекатывается и наваливается на меня всем весом. Должна сказать, хреново жить на Юпитере.
Владелец фирмы выступает перед служащими: - Я ещё раз благодарю всех вас за пожелания по случаю моего юбилея и в этот торжественный день от всей души дарю вам всё, что вы у меня за эти годы украли.
Два Александра, Грибоедов и Алябьев, летом 1812 года поступили в добровольческий Московский гусарский полк, там и сдружились. Их сближали любовь к музыке, свободомыслие и независимость характера. Недаром Грибоедов отдал Чацкому любимую поговорку Алябьева: "Служить бы рад, прислуживаться тошно!". Алябьев, храбро сражавшийся с французами, участвовавший во взятии Дрездена и Парижа, после войны был переведён в Петербург, где судьба снова свела его с Грибоедовым. Однажды в театре Алябьев и Грибоедов, громко аплодируя, обратили на себя внимание полицеймейстера. Блюститель порядка, подозвав квартального, подошёл к Грибоедову и строго спросил его фамилию. Грибоедов сказал. Полицеймейстер приказал квартальному: "Кузьмин, запиши!". Тогда Грибоедов в свою очередь обратился к главе петербургской полиции: "А ваша как фамилия?". Полицеймейстер от такой наглости на минуту потерял дар речи, но всё-таки назвал свою фамилию. "Алябьев, запиши!" - невозмутимо произнёс Грибоедов. История имела продолжение: Алябьев, вопреки уставу, был в театре в штатском платье, а не в мундире, но гусарские усы выдали его, и будущий автор бессмертного "Соловья" на целый месяц отправился на гауптвахту в Петропавловскую крепость.