Фрэнк Синатра обедал в элитном ресторане в Лос-Анджелесе, когда заметил молодого официанта, выглядевшего расстроенным. Синатра, известный своим острым взглядом и способностью понимать людей, заметил, как официант тихо разговаривал с другим сотрудником о чем-то, явно его беспокоившем.
Певец, всегда интересовавшийся жизнью окружающих, подозвал молодого человека и небрежно спросил: «О чем ты думаешь, малыш?»
Поначалу официант колебался, но потом признался, что ему с трудом удается платить за обучение в колледже. Его мечтой было окончить школу и построить лучшее будущее, но растущие расходы сделали это практически невозможным. Он брал дополнительные смены в ресторане, работал сверхурочно, чтобы просто удержаться на плаву, но этого было недостаточно. Синатра внимательно слушал, кивая, пока молодой человек объяснял свою ситуацию.
После короткой паузы Синатра достал чековую книжку и спросил: «Сколько ты должен?» Официант, думая, что это просто дружеский вопрос, колебался, прежде чем назвать ему номер. Не говоря больше ни слова, Синатра выписал чек, покрывающий всю сумму. Когда ошеломленный официант попытался отказаться или предложить какую-либо форму возмещения, Синатра просто положил чек через стол и сказал: «Просто сделай что-нибудь хорошее для кого-нибудь еще когда-нибудь».
Персонал ресторана, привыкший обслуживать знаменитостей, видел, как звезды приходят и уходят, но этот момент был другим. Синатра не искал внимания или публичной похвалы — он никогда этого не делал, когда дело касалось его благотворительных акций. Он просто увидел нуждающегося ребенка и сделал все возможное, чтобы помочь. История об этом моменте распространилась среди тех, кто работал в ресторанной индустрии, став еще одним примером легендарной щедрости Синатры.
Репутация Синатры как жесткого и делового человека часто затмевала его глубокое чувство преданности и доброты. Люди из его ближайшего окружения знали, что он питал слабость к трудолюбивым людям, пытающимся чего-то добиться. Свою юность он провел в Хобокене, штат Нью-Джерси, наблюдая, как его родители с трудом сводят концы с концами. Хотя позже он добился огромной известности с такими хитами, как «Strangers in the Night» и «My Way», он никогда не забывал, как важно протянуть руку помощи тому, кто в ней нуждался.
Это был не единичный случай. На протяжении всей своей жизни Синатра в частном порядке помогал бесчисленному количеству людей: от бедствующих музыкантов до незнакомцев, с которыми он встречался случайно. В другой раз он, как сообщается, оставил 2000 долларов чаевых водителю такси, который вез его через весь город поздно ночью. Однажды он выплатил ипотеку своему другу, который испытывал трудности, даже не дождавшись его просьбы. Он даже анонимно отправлял деньги пациентам больниц и ветеранам войны, которые не имели представления, откуда взялись эти средства.
Молодой официант, которому Синатра оказал щедрость, никогда не забывал, что произошло той ночью. Он окончил колледж, следовал за своими мечтами и усвоил урок: простой акт доброты может изменить жизнь. Спустя годы, когда у него появилась возможность помогать другим, он последовал совету Синатры и заплатил вперед.
Рассказчик: Оби Ван Киноби
06.09.2024, Новые истории - основной выпуск
В октябре 1981 года в кресле самолета, направлявшегося из Москвы в Вену, среди евреев-репатриантов мирно дремал человек в надвинутой на лоб старой заштопанной кепке.
«Шалом, Савелий!» – вдруг услышал он обращенное к нему дружное приветствие почти всех пассажиров. Он поправил кепку, приподнялся в кресле, улыбнулся и тут же заслужил бурю аплодисментов. Это были первые аплодисменты актеру Савелию Крамарову за границей.
По воспоминаниям друзей, Савелий Крамаров среди прочих обстоятельств объяснял свой отъезд тем, что «в детстве испытал то, что не пожелаешь даже врагу»: «Впрочем, я сам был сыном “врага народа”. Неимоверная тяжесть детства гонит меня отсюда. Я не хочу, чтобы дети, если они у меня появятся, испытали то же самое».
Он родился 13 октября 1934 года в Москве, проведя первые, еще не очень сознательные годы жизни в любящей и дружной семье. В четыре года Савелий увидел своего отца в последний раз, затем остались лишь фотографии. Его отец, Виктор Савельевич Крамаров, с отличием окончив юридический факультет Киевского университета, был принят в Московскую коллегию адвокатов. Однако уже после первых процессов ему объяснили, что рвение в защите тех, кто находится на скамье подсудимых, совсем не требуется и чаще всего его присутствие как адвоката – простая формальность. Виктор Крамаров был другого мнения и до последнего пытался облегчить судьбу невиновных: участвуя в процессах против «врагов народа», он находил смягчающие обстоятельства, озвучивал подвиги своих подзащитных в годы Гражданской войны. Это и послужило поводом для обвинений против него самого. Особым совещанием при НКВД было решено: «Виктора Савельевича Крамарова за контрреволюционную деятельность заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на восемь лет, считая срок с 14 марта 1938 года». В ту пору все осознавали, чем грозило это семье, поэтому мать Савелия, чтобы хоть как-то облегчить в будущем жизнь сына, вскоре оформила развод. И она, и муж понимали, что выдуманное клеймо останется навсегда, и не ошиблись. Полностью отбыв срок, проведя всего три с небольшим года на свободе, работая юрисконсультом, Виктор Савельевич был вновь арестован в 1950-м «за участие в меньшевистской эсеровской организации», а следом этапирован в Красноярский край, где и умер в марте 1951 года.
Мама Савелия, Бенедикта Соломоновна, умерла, когда сыну было всего 16 лет. Но до конца его жизни оставалась самым близким для него человеком. Всегда и везде он носил ее фотографию, выбирал похожих на нее женщин, в честь нее назвал и свою дочь. Ради нее стал артистом, ведь когда-то в его юности на встрече с друзьями она сказала: «Мой сын станет артистом!» – поэтому подвести ее и ее мечту о будущем сына он не мог. После смерти матери Савелий переехал жить к родственникам, у которых, впрочем, были свои дети и свои первоочередные задачи. Из-за недоедания у него открылся туберкулез. Говорят, врача, который вытащил его буквально с того света, через много лет он найдет в Израиле и искренне отблагодарит.
Окончив школу, Крамаров попытался поступить в театральный институт, но его не приняли. Выбрав другой первый попавшийся вуз – Московский лесотехнический институт – и поступив на факультет озеленения, он целыми днями пропадал в студии самодеятельности «Первый шаг» при Центральном доме работников искусств. Затем с рассказом Василия Шукшина «Ваня, ты как здесь?!» студент Крамаров начал успешно выступать в Московском театре миниатюр.
А вскоре Крамарова пригласили сниматься в кино. Его заметили после первого фильма «Прощайте, голуби!», а признали уже после второго – «Друг мой, Колька!». Роль хулигана Васьки сам Савелий позднее назовет одной из лучших в своей кинематографической карьере. А кепку, в которой снимался, навсегда сохранит как талисман и через два десятка лет именно ее надвинет на лоб, задремав в самолете, покидая Союз. Узнаваемым всеми он станет в 1966 году после выхода картины «Неуловимые мстители», а его: «А вдоль дороги мертвые с косами стоят… И тишина!» – станет крылатой фразой. Крамарова стали приглашать известные режиссеры. Его короткое появление в фильме гарантировало успех, а реплики и неповторимая мимика запоминались навсегда. «Город мастеров», «Трембита», «12 стульев», «Большая перемена», «Иван Васильевич меняет профессию» – всем этим картинам Крамаров придавал то, что в совокупности и завоевывало любовь зрителей.
А после премьеры комедии «Джентльмены удачи» к нему пришла настоящая слава. Но, как неоднократно было замечено, вместе со славой приходит и зависть. Можно найти немало воспоминаний его коллег, знаменитых актеров, которые позволяли себе прилюдно грубые и язвительные высказывания в его адрес. Естественно, доброжелатели донесли до спецслужб и то, что Крамаров – религиозный человек, посещает синагогу, а его родной дядя и вовсе эмигрировал в Израиль. Сразу после этого Крамаров попал под контроль КГБ, агенты которого вскоре начали портить ему карьеру. В Госкино внезапно решили, что образы его героев «оглупляют общество», а режиссеры, активно привлекавшие его в свои работы, внезапно начали избегать его. Фильмы с его участием выходили всё реже, роли в них были всё короче. Но на народной популярности это не сказывалось никак: его узнавали, писали ему письма, спрашивали, когда новый фильм, жалуясь, что устали смотреть на скучных партийных секретарей и председателей колхозов. Однако сам Крамаров, не имея никакой возможности работать, все-таки задумался об эмиграции. Правда, выпускать его из страны никто не собирался.
К тому моменту Крамаров снялся в более чем 40 фильмах, и если бы актер такого масштаба в ту пору сменил страну, это был бы явный подрыв авторитета советского кинематографа, и фильмы с его участием попросту нельзя было бы показывать.
Абсурдность ситуации, отсутствие ролей, а как следствие – и источника заработка привели к тому, что Крамаров осенью 1981 года написал письмо Рональду Рейгану с просьбой: «Помогите мне обрести в вашей великой стране возможность работать по специальности. Моя нынешняя великая страна, видимо, помочь мне в этом вопросе не может». Письмо он передал работнику американского посольства. Говорят, его трижды читали по «Голосу Америки», и не исключено, что Рейган обратил на него внимание и ускорил получение визы на въезд в Америку. Перед отъездом он скажет: «При своей славе я не могу даже сниматься в кино. Меня гонят отсюда… Мне надоели роли идиотов. Всякая пьянь при встрече бросается ко мне и панибратски обнимает меня, как своего, как тупого пьянчужку. Я другой человек. Я многое люблю здесь, я вырос на этой земле, но она словно горит под моими ногами, гонит меня аж за океан. Может, там повезет страннику?»
В Америке он не стал столь же популярен, как на родине, но его талант и трудолюбие нашли себя. Совершенно не зная английского, владея им не больше, чем его герой из «Джентльменов удачи», где девушка была «чувихой», он тем не менее был принят Голливудом, сыграв роли в фильмах «Москва на Гудзоне», «2010» и «Красная жара». Кроме того, был востребован на телевидении и в шоу-программах. Кроме того, в Америке он обрел счастье от рождения ребенка и от присутствия рядом с ним близкого и любимого человека. После перестройки он приезжал в Москву, был почетным гостем кинофестиваля «Кинотавр», снялся и в российской картине «Русский бизнес».
Он ушел из жизни 6 июня 1995 года, не выдержав второго инсульта, через четыре месяца после обнаружения у него тяжелой формы рака. Похоронен он на еврейском мемориальном кладбище «Холмы Вечности» близ Сан-Франциско, где 12 октября 1997 года был установлен памятник с высеченными на иврите словами: «Последний дар – вечный покой душе твоей» и раскрытой книгой с названиями его любимых фильмов. Присутствовавшие на открытии памятника – более двухсот человек – подписались под письмом в Министерство культуры России о присвоении Савелию Крамарову звания народного артиста (посмертно). На письмо пришел отказ. Но отказ официальных инстанций, равно как и их признание, никогда не сравнятся с любовью людских сердец, помнящих великого актера, человека и личность – Савелия Крамарова.
«Шалом, Савелий!» – вдруг услышал он обращенное к нему дружное приветствие почти всех пассажиров. Он поправил кепку, приподнялся в кресле, улыбнулся и тут же заслужил бурю аплодисментов. Это были первые аплодисменты актеру Савелию Крамарову за границей.
По воспоминаниям друзей, Савелий Крамаров среди прочих обстоятельств объяснял свой отъезд тем, что «в детстве испытал то, что не пожелаешь даже врагу»: «Впрочем, я сам был сыном “врага народа”. Неимоверная тяжесть детства гонит меня отсюда. Я не хочу, чтобы дети, если они у меня появятся, испытали то же самое».
Он родился 13 октября 1934 года в Москве, проведя первые, еще не очень сознательные годы жизни в любящей и дружной семье. В четыре года Савелий увидел своего отца в последний раз, затем остались лишь фотографии. Его отец, Виктор Савельевич Крамаров, с отличием окончив юридический факультет Киевского университета, был принят в Московскую коллегию адвокатов. Однако уже после первых процессов ему объяснили, что рвение в защите тех, кто находится на скамье подсудимых, совсем не требуется и чаще всего его присутствие как адвоката – простая формальность. Виктор Крамаров был другого мнения и до последнего пытался облегчить судьбу невиновных: участвуя в процессах против «врагов народа», он находил смягчающие обстоятельства, озвучивал подвиги своих подзащитных в годы Гражданской войны. Это и послужило поводом для обвинений против него самого. Особым совещанием при НКВД было решено: «Виктора Савельевича Крамарова за контрреволюционную деятельность заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на восемь лет, считая срок с 14 марта 1938 года». В ту пору все осознавали, чем грозило это семье, поэтому мать Савелия, чтобы хоть как-то облегчить в будущем жизнь сына, вскоре оформила развод. И она, и муж понимали, что выдуманное клеймо останется навсегда, и не ошиблись. Полностью отбыв срок, проведя всего три с небольшим года на свободе, работая юрисконсультом, Виктор Савельевич был вновь арестован в 1950-м «за участие в меньшевистской эсеровской организации», а следом этапирован в Красноярский край, где и умер в марте 1951 года.
Мама Савелия, Бенедикта Соломоновна, умерла, когда сыну было всего 16 лет. Но до конца его жизни оставалась самым близким для него человеком. Всегда и везде он носил ее фотографию, выбирал похожих на нее женщин, в честь нее назвал и свою дочь. Ради нее стал артистом, ведь когда-то в его юности на встрече с друзьями она сказала: «Мой сын станет артистом!» – поэтому подвести ее и ее мечту о будущем сына он не мог. После смерти матери Савелий переехал жить к родственникам, у которых, впрочем, были свои дети и свои первоочередные задачи. Из-за недоедания у него открылся туберкулез. Говорят, врача, который вытащил его буквально с того света, через много лет он найдет в Израиле и искренне отблагодарит.
Окончив школу, Крамаров попытался поступить в театральный институт, но его не приняли. Выбрав другой первый попавшийся вуз – Московский лесотехнический институт – и поступив на факультет озеленения, он целыми днями пропадал в студии самодеятельности «Первый шаг» при Центральном доме работников искусств. Затем с рассказом Василия Шукшина «Ваня, ты как здесь?!» студент Крамаров начал успешно выступать в Московском театре миниатюр.
А вскоре Крамарова пригласили сниматься в кино. Его заметили после первого фильма «Прощайте, голуби!», а признали уже после второго – «Друг мой, Колька!». Роль хулигана Васьки сам Савелий позднее назовет одной из лучших в своей кинематографической карьере. А кепку, в которой снимался, навсегда сохранит как талисман и через два десятка лет именно ее надвинет на лоб, задремав в самолете, покидая Союз. Узнаваемым всеми он станет в 1966 году после выхода картины «Неуловимые мстители», а его: «А вдоль дороги мертвые с косами стоят… И тишина!» – станет крылатой фразой. Крамарова стали приглашать известные режиссеры. Его короткое появление в фильме гарантировало успех, а реплики и неповторимая мимика запоминались навсегда. «Город мастеров», «Трембита», «12 стульев», «Большая перемена», «Иван Васильевич меняет профессию» – всем этим картинам Крамаров придавал то, что в совокупности и завоевывало любовь зрителей.
А после премьеры комедии «Джентльмены удачи» к нему пришла настоящая слава. Но, как неоднократно было замечено, вместе со славой приходит и зависть. Можно найти немало воспоминаний его коллег, знаменитых актеров, которые позволяли себе прилюдно грубые и язвительные высказывания в его адрес. Естественно, доброжелатели донесли до спецслужб и то, что Крамаров – религиозный человек, посещает синагогу, а его родной дядя и вовсе эмигрировал в Израиль. Сразу после этого Крамаров попал под контроль КГБ, агенты которого вскоре начали портить ему карьеру. В Госкино внезапно решили, что образы его героев «оглупляют общество», а режиссеры, активно привлекавшие его в свои работы, внезапно начали избегать его. Фильмы с его участием выходили всё реже, роли в них были всё короче. Но на народной популярности это не сказывалось никак: его узнавали, писали ему письма, спрашивали, когда новый фильм, жалуясь, что устали смотреть на скучных партийных секретарей и председателей колхозов. Однако сам Крамаров, не имея никакой возможности работать, все-таки задумался об эмиграции. Правда, выпускать его из страны никто не собирался.
К тому моменту Крамаров снялся в более чем 40 фильмах, и если бы актер такого масштаба в ту пору сменил страну, это был бы явный подрыв авторитета советского кинематографа, и фильмы с его участием попросту нельзя было бы показывать.
Абсурдность ситуации, отсутствие ролей, а как следствие – и источника заработка привели к тому, что Крамаров осенью 1981 года написал письмо Рональду Рейгану с просьбой: «Помогите мне обрести в вашей великой стране возможность работать по специальности. Моя нынешняя великая страна, видимо, помочь мне в этом вопросе не может». Письмо он передал работнику американского посольства. Говорят, его трижды читали по «Голосу Америки», и не исключено, что Рейган обратил на него внимание и ускорил получение визы на въезд в Америку. Перед отъездом он скажет: «При своей славе я не могу даже сниматься в кино. Меня гонят отсюда… Мне надоели роли идиотов. Всякая пьянь при встрече бросается ко мне и панибратски обнимает меня, как своего, как тупого пьянчужку. Я другой человек. Я многое люблю здесь, я вырос на этой земле, но она словно горит под моими ногами, гонит меня аж за океан. Может, там повезет страннику?»
В Америке он не стал столь же популярен, как на родине, но его талант и трудолюбие нашли себя. Совершенно не зная английского, владея им не больше, чем его герой из «Джентльменов удачи», где девушка была «чувихой», он тем не менее был принят Голливудом, сыграв роли в фильмах «Москва на Гудзоне», «2010» и «Красная жара». Кроме того, был востребован на телевидении и в шоу-программах. Кроме того, в Америке он обрел счастье от рождения ребенка и от присутствия рядом с ним близкого и любимого человека. После перестройки он приезжал в Москву, был почетным гостем кинофестиваля «Кинотавр», снялся и в российской картине «Русский бизнес».
Он ушел из жизни 6 июня 1995 года, не выдержав второго инсульта, через четыре месяца после обнаружения у него тяжелой формы рака. Похоронен он на еврейском мемориальном кладбище «Холмы Вечности» близ Сан-Франциско, где 12 октября 1997 года был установлен памятник с высеченными на иврите словами: «Последний дар – вечный покой душе твоей» и раскрытой книгой с названиями его любимых фильмов. Присутствовавшие на открытии памятника – более двухсот человек – подписались под письмом в Министерство культуры России о присвоении Савелию Крамарову звания народного артиста (посмертно). На письмо пришел отказ. Но отказ официальных инстанций, равно как и их признание, никогда не сравнятся с любовью людских сердец, помнящих великого актера, человека и личность – Савелия Крамарова.
02.05.2025, Новые истории - основной выпуск
21 августа 1698 года в итальянской Кремоне в семье скрипичных дел мастера Иосифа Гварнери родился мальчик, которого назвали Бартоломео Джузеппе Антонио.
В наши дни он известен как Джузеппе Гварнери дель Джезу.
Ему завидовал сам Страдивари. Инструменты, изготовленные его руками, на сегодня самые дорогие в мире.
И никто не может сказать, почему.
Будущее маленького Джузеппе было предопределено.
Его дед учился еще у великого Амати, уже в то время прославившего свое имя созданием прекрасных певучих струнных инструментов.
Ему пришлось начинать свое обучение с мальчика на побегушках.
Вначале он постигал науку распознавать и сортировать дерево, потом готовить кишки ягнят для изготовления струн, потом обращаться со столярными инструментами — в общем, все, как обычно для подмастерья. Только некоторые его уроки проходили отдельно от других учеников: семейные секреты изготовления волшебных инструментов передавались от отца к сыну вдали от чужих глаз.
Мальчик быстро перенимал мастерство отца и деда.
Мало того, что он свободно повторял их работы, так его копии превосходили оригиналы звучанием.
Вроде бы то же дерево, тот же лак, еще неумелые руки молодого мастера, а скрипка — поет!
Впоследствии даже Иосиф копировал сыновние технологии, стараясь повторить его шедевры. Но дошедшие до наших дней скрипки отца и сына кардинально различаются по звуку, его тембру и наполненности.
Семье Гварнери приходилось нелегко.
В то же время расцвета достиг гений другого скрипичного мастера — Антонио Страдивари. Его скрипки вошли в моду, мастер был продуктивен, имел влияние и деньги.
Страдивари производил около 25 скрипок в год, притом что обычно из-под рук мастера выходит всего до пяти качественных инструментов.
Конечно, в мастерской Страдивари работали подмастерья, но все равно это было слишком много.
Ниша дорогих инструментов была заполнена, а тут еще Джузеппе достался своенравный характер деда Андреа.
Он был невоздержан во хмелю и постоянно попадал из-за этого в передряги.
Некоторые исследователи жизни великого мастера считают, что именно по этой причине Джузеппе оказался в ордене иезуитов.
Он жил и работал в монастыре, продавая свои скрипки церкви практически за бесценок.
Только вот не все оправдывают пребывание мастера в монастыре попыткой избавиться от земных пороков или бегством от нищеты. Современники Гварнери судачили, что он жил среди монахов не просто так.
Гварнери надеялся спрятаться за монастырскими стенами от дьявола, которому он продал душу за то, чтобы его инструменты стали лучшими, превзойдя работы Страдивари.
К моменту становления Гварнери как отличного производителя скрипок противостояние между двумя конкурирующими семействами достигло своего апогея.
Страдивари почувствовал в молодом Джузеппе сильного соперника и применял в борьбе с ним все свои связи.
Инструменты Гварнери не покупали, тем более, он не признавал дорогой отделки, предпочитая уделять внимание голосу скрипки часто в ущерб ее внешнему виду.
Работы Гварнери в сравнении со Страдивари неряшливы.
Эфы (резонаторные отверстия) вырезаны неровно, можно сказать, даже небрежно.
Лак положен где-то даже комками. И
таких непростительных огрехов — множество.
Те, кто изучал скрипки руки Гварнери в разное время, пытались улучшить звучание, отшлифовав покрытие или доведя до правильной формы ту деталь, что казалась неправильной.
В результате скрипка теряла свое волшебное звучание.
Из-за таких горе-улучшателей до наших дней дошли всего несколько неиспорченных скрипок дель Джезу.
Однажды, спустя много лет после смерти Джузеппе, великому скрипачу Никколо Паганини предложили купить скрипку почти неизвестного мастера. Музыкант, привыкший к изяществу и совершенным формам инструментов Страдивари, недоверчиво отнесся к грубой скрипке с нарушенными пропорциями.
Но стоило ему заиграть, как он влюбился в ее звук.
Свое имя «Пушка» скрипка получила именно за особенность своего голоса.
Глубокий насыщенный, сильный — он долетал до любой точки любого концертного зала.
Говорили, что когда Паганини играл на ней, за его спиной можно было видеть тень дьявола.
А кое-кто поговаривал, что в «Пушку» вселилась проданная этому самому дьяволу душа самого Джузеппе Гварнери, которая после смерти не знает покоя.
В 1999 году «Пушка» попала в руки Богодара Которовича, известного скрипача.
Вспоминая опыт игры на ней, маэстро говорил о полнейшей мистике.
Инструмент не представлял ничего особенного, репетиции не показали никакого сверхзвука, которого так ждал от легендарной скрипки музыкант.
Артист переживал о том, что и выступление будет посредственным.
Но стоило заиграть на концерте, как скрипичный голос необъяснимым образом преобразился.
Которовичу казалось, что кто-то стоит за спиной и играет вместе с ним.
Скрипки Гварнери действительно превзошли работы самых известных мастеров.
Они стоят в два раза дороже работ Страдивари.
Но даже если Гварнери продал душу дьяволу, то он плохо читал контракт…
Дьявол не стал долго дожидаться и прибрал душу великого мастера всего в 46 лет.
Умер Джузеппе дель Джезу в нищете и безвестности, в тюрьме.
И не осталось даже сведений о том, почему он там оказался.
Известно только, что в последние годы он создал лучшие свои скрипки.
Владельцу «Пушки», легендарному Паганини, тоже не повезло прожить долгую жизнь и обрести покой после смерти.
За пару лет до смерти скрипач потерял голос
Говорят, что скрипка Гварнери в тот же день тоже потеряла звучание.
Но если скрипку смогли починить, то Паганини до самой своей смерти не мог говорить.
После того как Паганини умер, церковь не дала разрешения похоронить его на освященной земле, объявив музыканта нечестивцем и пособником дьявола из-за тех самых слухов о сатанинской тени за его спиной.
С тех пор гроб с телом виртуозного скрипача ждала жуткая одиссея, продолжавшаяся 56 лет.
Автор Анна Русич
«Хранители воспоминаний»& Zemfira Qurbanova
В наши дни он известен как Джузеппе Гварнери дель Джезу.
Ему завидовал сам Страдивари. Инструменты, изготовленные его руками, на сегодня самые дорогие в мире.
И никто не может сказать, почему.
Будущее маленького Джузеппе было предопределено.
Его дед учился еще у великого Амати, уже в то время прославившего свое имя созданием прекрасных певучих струнных инструментов.
Ему пришлось начинать свое обучение с мальчика на побегушках.
Вначале он постигал науку распознавать и сортировать дерево, потом готовить кишки ягнят для изготовления струн, потом обращаться со столярными инструментами — в общем, все, как обычно для подмастерья. Только некоторые его уроки проходили отдельно от других учеников: семейные секреты изготовления волшебных инструментов передавались от отца к сыну вдали от чужих глаз.
Мальчик быстро перенимал мастерство отца и деда.
Мало того, что он свободно повторял их работы, так его копии превосходили оригиналы звучанием.
Вроде бы то же дерево, тот же лак, еще неумелые руки молодого мастера, а скрипка — поет!
Впоследствии даже Иосиф копировал сыновние технологии, стараясь повторить его шедевры. Но дошедшие до наших дней скрипки отца и сына кардинально различаются по звуку, его тембру и наполненности.
Семье Гварнери приходилось нелегко.
В то же время расцвета достиг гений другого скрипичного мастера — Антонио Страдивари. Его скрипки вошли в моду, мастер был продуктивен, имел влияние и деньги.
Страдивари производил около 25 скрипок в год, притом что обычно из-под рук мастера выходит всего до пяти качественных инструментов.
Конечно, в мастерской Страдивари работали подмастерья, но все равно это было слишком много.
Ниша дорогих инструментов была заполнена, а тут еще Джузеппе достался своенравный характер деда Андреа.
Он был невоздержан во хмелю и постоянно попадал из-за этого в передряги.
Некоторые исследователи жизни великого мастера считают, что именно по этой причине Джузеппе оказался в ордене иезуитов.
Он жил и работал в монастыре, продавая свои скрипки церкви практически за бесценок.
Только вот не все оправдывают пребывание мастера в монастыре попыткой избавиться от земных пороков или бегством от нищеты. Современники Гварнери судачили, что он жил среди монахов не просто так.
Гварнери надеялся спрятаться за монастырскими стенами от дьявола, которому он продал душу за то, чтобы его инструменты стали лучшими, превзойдя работы Страдивари.
К моменту становления Гварнери как отличного производителя скрипок противостояние между двумя конкурирующими семействами достигло своего апогея.
Страдивари почувствовал в молодом Джузеппе сильного соперника и применял в борьбе с ним все свои связи.
Инструменты Гварнери не покупали, тем более, он не признавал дорогой отделки, предпочитая уделять внимание голосу скрипки часто в ущерб ее внешнему виду.
Работы Гварнери в сравнении со Страдивари неряшливы.
Эфы (резонаторные отверстия) вырезаны неровно, можно сказать, даже небрежно.
Лак положен где-то даже комками. И
таких непростительных огрехов — множество.
Те, кто изучал скрипки руки Гварнери в разное время, пытались улучшить звучание, отшлифовав покрытие или доведя до правильной формы ту деталь, что казалась неправильной.
В результате скрипка теряла свое волшебное звучание.
Из-за таких горе-улучшателей до наших дней дошли всего несколько неиспорченных скрипок дель Джезу.
Однажды, спустя много лет после смерти Джузеппе, великому скрипачу Никколо Паганини предложили купить скрипку почти неизвестного мастера. Музыкант, привыкший к изяществу и совершенным формам инструментов Страдивари, недоверчиво отнесся к грубой скрипке с нарушенными пропорциями.
Но стоило ему заиграть, как он влюбился в ее звук.
Свое имя «Пушка» скрипка получила именно за особенность своего голоса.
Глубокий насыщенный, сильный — он долетал до любой точки любого концертного зала.
Говорили, что когда Паганини играл на ней, за его спиной можно было видеть тень дьявола.
А кое-кто поговаривал, что в «Пушку» вселилась проданная этому самому дьяволу душа самого Джузеппе Гварнери, которая после смерти не знает покоя.
В 1999 году «Пушка» попала в руки Богодара Которовича, известного скрипача.
Вспоминая опыт игры на ней, маэстро говорил о полнейшей мистике.
Инструмент не представлял ничего особенного, репетиции не показали никакого сверхзвука, которого так ждал от легендарной скрипки музыкант.
Артист переживал о том, что и выступление будет посредственным.
Но стоило заиграть на концерте, как скрипичный голос необъяснимым образом преобразился.
Которовичу казалось, что кто-то стоит за спиной и играет вместе с ним.
Скрипки Гварнери действительно превзошли работы самых известных мастеров.
Они стоят в два раза дороже работ Страдивари.
Но даже если Гварнери продал душу дьяволу, то он плохо читал контракт…
Дьявол не стал долго дожидаться и прибрал душу великого мастера всего в 46 лет.
Умер Джузеппе дель Джезу в нищете и безвестности, в тюрьме.
И не осталось даже сведений о том, почему он там оказался.
Известно только, что в последние годы он создал лучшие свои скрипки.
Владельцу «Пушки», легендарному Паганини, тоже не повезло прожить долгую жизнь и обрести покой после смерти.
За пару лет до смерти скрипач потерял голос
Говорят, что скрипка Гварнери в тот же день тоже потеряла звучание.
Но если скрипку смогли починить, то Паганини до самой своей смерти не мог говорить.
После того как Паганини умер, церковь не дала разрешения похоронить его на освященной земле, объявив музыканта нечестивцем и пособником дьявола из-за тех самых слухов о сатанинской тени за его спиной.
С тех пор гроб с телом виртуозного скрипача ждала жуткая одиссея, продолжавшаяся 56 лет.
Автор Анна Русич
«Хранители воспоминаний»& Zemfira Qurbanova
30.01.2026, Остальные новые истории
Непридуманная история....
В 1989 году канадскому вратарю Клинту Маларчуку лезвие конька разрезало шею, повредив сонную артерию и яремную вену. В результате повреждения яремной вены, кровь ручьём полилась на лед. От этого зрелища 11 зрителей потеряли сознание, двоих хватил сердечный приступ, а троих хоккеистов стошнило прямо на льду. Единственным человеком на стадионе, который не запаниковал и не испугался, был врач «Баффало» и ветеран боевых действий во Вьетнаме Джим Пиццутелли. Чтобы добраться от скамейки запасных до Маларчука, он потратил всего 14 из 136 драгоценных секунд, которые тогда разделяли жизнь и смерть. Пиццутелли мгновенно оценил ситуацию, засунул пальцы в рану, зажал разорванную вену и повел Клинта в раздевалку, где уже ждали остальные врачи.
«Я знал, что игру с «Сент-Луисом» смотрит моя мама. Когда я осознал, что произошло, то хотел просто уйти с площадки, чтобы она не видела, как я умру. В подтрибунном помещении я посмотрел на застывшие в ужасе лица окружавших меня ребят. Попросил привести священника и передать маме, что я ее люблю», — рассказывает Маларчук.
Пиццутелли тем временем отчаянно вытаскивал Клинта с того света. Он навалился на его шею всем весом: «Когда захочешь дышать, дай мне знак». Только Маларчук начинал задыхаться, Пиццутелли ослаблял давление — тогда кровь вновь начинала хлестать из раны. Так добрались до больницы.
Маларчуку наложили 300 швов, он потерял треть всей крови. Если бы порез оказался на три миллиметра выше, Клинт бы умер еще на стадионе. Если бы он защищал противоположные от выхода с площадки ворота, его бы просто не успели доставить в больницу. Если бы на арене не оказалось Джима Пиццутелли...
Уже на следующий день хоккеист отправился домой, а через 11 дней вышел на лед, и болельщики устроили ему овацию.
Из сети
В 1989 году канадскому вратарю Клинту Маларчуку лезвие конька разрезало шею, повредив сонную артерию и яремную вену. В результате повреждения яремной вены, кровь ручьём полилась на лед. От этого зрелища 11 зрителей потеряли сознание, двоих хватил сердечный приступ, а троих хоккеистов стошнило прямо на льду. Единственным человеком на стадионе, который не запаниковал и не испугался, был врач «Баффало» и ветеран боевых действий во Вьетнаме Джим Пиццутелли. Чтобы добраться от скамейки запасных до Маларчука, он потратил всего 14 из 136 драгоценных секунд, которые тогда разделяли жизнь и смерть. Пиццутелли мгновенно оценил ситуацию, засунул пальцы в рану, зажал разорванную вену и повел Клинта в раздевалку, где уже ждали остальные врачи.
«Я знал, что игру с «Сент-Луисом» смотрит моя мама. Когда я осознал, что произошло, то хотел просто уйти с площадки, чтобы она не видела, как я умру. В подтрибунном помещении я посмотрел на застывшие в ужасе лица окружавших меня ребят. Попросил привести священника и передать маме, что я ее люблю», — рассказывает Маларчук.
Пиццутелли тем временем отчаянно вытаскивал Клинта с того света. Он навалился на его шею всем весом: «Когда захочешь дышать, дай мне знак». Только Маларчук начинал задыхаться, Пиццутелли ослаблял давление — тогда кровь вновь начинала хлестать из раны. Так добрались до больницы.
Маларчуку наложили 300 швов, он потерял треть всей крови. Если бы порез оказался на три миллиметра выше, Клинт бы умер еще на стадионе. Если бы он защищал противоположные от выхода с площадки ворота, его бы просто не успели доставить в больницу. Если бы на арене не оказалось Джима Пиццутелли...
Уже на следующий день хоккеист отправился домой, а через 11 дней вышел на лед, и болельщики устроили ему овацию.
Из сети
28.07.2022, Новые истории - основной выпуск
Игры в монополию
Свои первые деньги Юрка Симаков получил через небольшое окошко кассы ПТУ, в которое поступил после восьмого класса школы. Это была ученическая стипендия - двенадцать тысяч уже прилично обесценившихся рублей.
Поставив неуверенную подпись напротив своей фамилии, и стараясь не выдать радости, которая овладела им в этот момент, Юрка бережно спрятал хрустящие купюры во внутренний карман куртки.
После уроков окрылённые только что полученными деньгами пятнадцатилетние пацаны были готовы к кутежу.
Вскоре крестные магазины были атакованы весёлыми пэтэушниками. Каждый тряс серебром по-своему: Парни в одинаковых костюмах скупали мороженное, импортные сигареты, газировку из рекламы. Старшекурсники, практически не таясь, затаривались пивом и недорогим портвейном в виноводочном отделе.
И тут из магазина вышел Юрка. На лице у него было то же выражение, что и у раскрасневшихся одногруппников, но содержимое его сумки, в которую легко можно было заглянуть, разительно отличалось от того, что покупали они.
Там лежали две бутылки подсолнечного масла и свёрнутая в трубку игра в монополию.
Мысленно покрутив пальцем у виска, несовершеннолетние любители сладкого и пенного пошли тратить остатки своей первой получки.
Юркой его назвали в честь Гагарина. Он был первым ребенком в семье водителя и телефонистки с городской подстанции. После него родились две девочки погодки - Рита и Маша.
Когда Юрке было четырнадцать лет, отец ушел из семьи, нашел себе новую женщину в городе, куда часто ездил в рейсы. Именно в этот день Юркино беззаботное детство закончилось. Мама и сестры неделю ревели, новый 1990 год встретили без привычной праздничной суеты, молча усевшись перед стареньким телевизором.
Резкие перемены в жизни Юркиной семьи совпали с переменами в стране. Все чаще стали отключать свет в их микрорайоне, котельной постоянно не хватало угля, и тепла в батареях было ровно столько, чтобы не замёрзли трубы. Рукастые соседи сооружали в своих квартирах печки-буржуйки, выводя трубы прямо в форточки.
Возвращаясь из школы, Юрка с завистью смотрел на сероватые струйки дыма, поднимающиеся вдоль стен его дома. Но денег на печку не было, маминой зарплаты только-только хватало на продукты, да и то на самые простые. Поэтому и пошел он после восьмого класса в строительное ПТУ.
Там Юрке и его одногруппникам выдали костюмы и рубашки, грубые, но вполне пригодные к носке ботинки, и ватные зимние куртки. Иные ребята воротили нос от казённой одежки, а Юрка в этот день чувствовал себя именинником.
- Юрик, какой ты бравый в новом костюме, - сказала мама, когда он примерил на себя обновку, - ну точно Гагарин.
Сестрёнки тоже крутились вокруг и восхищённо цокали языками.
- Юр, а девочки у вас там есть? - Спросила старшая, Рита. - Тоже в твое училище пойду! Учат, одевают, да ещё и кормят два раза в день!
- Есть, одна даже староста группы у нас - Таня, но в основном девчонки в малярно-штукатурной группе, - ответил Юрка и подумал, что действительно можно будет и сестру через пару лет устроить в училище.
Здесь действительно было неплохо, а теперь вот ещё и стипендию стали выдавать.
Через двадцать лет после окончания ПТУ, которое сейчас стало называться лицеем, та самая староста Юркиной группы решила собрать выпускников девяносто пятого года.
Кинула клич в "Одноклассниках" создал чат, и через месяц Таня с однокупсникми встретились в кафе, неподалеку от места своей трехлетней учебы. Под холодный алкоголь и горячую закуску завязался душевный разговор о том, как сложилась жизнь у каждого из них.
Через час после начала встречи в кафе вошёл очень респектабельный мужчина. Оглядевшись по сторонам, он с улыбкой направился к столу, за которым сидела компания строителей.
- Юра, привет! - Таня единственная узнала в импозантном посетителе Юрку Симакова.
Он действительно мало походил на того худого и вихрастого пацана с последней парты в неизменном коричневом костюме.
Юрка присоединился к уже захмелевшей компании и тут все конечно вспомнили его странную покупку после первой стипендии.
- Юр, а нафига тебе тогда это масло сдалось? - спросил один из одногруппников, - я ещё тогда хотел спросить, но ты был такой закрытый, что решил не лезть с вопросами.
И Юрка рассказал. Причем когда он начал говорить, все притихли, настолько был роскошен его голос и манера повествования.
Его история началась с тех самых холодов и отключений отопления в начале девяностых. Именно эта критическая ситуация заставила Юрку начать что-то предпринимать в качестве главы семьи.
Перво-наперво он прочно законопатил все щели в квартире - дверной проем, окна, трещины в панелях. Стало немного теплей, но все равно мама и сестры ходили в двух кофтах. Потом решил перенести из спальни в зал кровати сестер, спать в одной комнате было не так холодно. И самое главное, он понял, что им нужен постоянный источник тепла, в этом качестве как нельзя лучше подходила огромная чугунная сковородка, доставшаяся маме от бабушки. Нагревшись на газовой плите, она долго отдавала свое тепло и на несколько градусов поднимала температуру в квартире.
- Ну а раз сковородка горячая, грех на ней что-то не поджарить, - продолжал рассказ Юрка, - сестрёнки наловчились делать лепешки, замешивали тесто на воде и соли и жарили их в масле. И сытно и тепло. Да что только не готовили на ней - и сухари сушили, и картошку жарили и яичницу, но это в хорошие времена, а бывало, что кроме мороженого лука и приготовить нечего было.
- Так что, ребята, масло мне в те времена очень нужно было. - Объяснил ту необычную покупку Юрка.
После его рассказа возникла довольно долгая пауза, которую нарушила Таня.
- А монополия тогда зачем тебе нужна была, ведь перебивались практически с хлеба на воду?
- О, та штука тоже важна была. Это ведь настольная игра, в которую всей семьёй можно было сражаться. Мы и играли - бросишь кубик - и ты миллионер, покупаешь фирмы, продаешь, богатеешь. Доллары игрушечные младшая сестра Маша отсчитывала, так интересно ей было деньгами заведовать.
Представьте, за окном хмурый зимний вечер, фонари не горят, да и выходить по темноте на улицу опасно было, сами помните. А у нас хорошо, вся семья за столом, подначиваем друг друга по-доброму, рядом сковородка лепешки печет, красота. Так и жили. - Юрка улыбнулся.
- Так ты сейчас, наверное, директор маслозавода? - спросила Таня, - или инвестор, игры в монополию, поди, не зря прошли?
- Нет, в бизнесе у нас только сестра Маша, - ответил старосте Юрка, - ей точно монополия жизненный путь определила. А я психолог, в том числе семейный, если буду нужен - звони.
"Кому же ещё быть психологом, - подумала Таня, - если не тому пятнадцатилетнему пацану, радостно спешащему домой с двумя бутылками подсолнечного масла и капиталистической монополией".
Автор: Андрей Егорин
Свои первые деньги Юрка Симаков получил через небольшое окошко кассы ПТУ, в которое поступил после восьмого класса школы. Это была ученическая стипендия - двенадцать тысяч уже прилично обесценившихся рублей.
Поставив неуверенную подпись напротив своей фамилии, и стараясь не выдать радости, которая овладела им в этот момент, Юрка бережно спрятал хрустящие купюры во внутренний карман куртки.
После уроков окрылённые только что полученными деньгами пятнадцатилетние пацаны были готовы к кутежу.
Вскоре крестные магазины были атакованы весёлыми пэтэушниками. Каждый тряс серебром по-своему: Парни в одинаковых костюмах скупали мороженное, импортные сигареты, газировку из рекламы. Старшекурсники, практически не таясь, затаривались пивом и недорогим портвейном в виноводочном отделе.
И тут из магазина вышел Юрка. На лице у него было то же выражение, что и у раскрасневшихся одногруппников, но содержимое его сумки, в которую легко можно было заглянуть, разительно отличалось от того, что покупали они.
Там лежали две бутылки подсолнечного масла и свёрнутая в трубку игра в монополию.
Мысленно покрутив пальцем у виска, несовершеннолетние любители сладкого и пенного пошли тратить остатки своей первой получки.
Юркой его назвали в честь Гагарина. Он был первым ребенком в семье водителя и телефонистки с городской подстанции. После него родились две девочки погодки - Рита и Маша.
Когда Юрке было четырнадцать лет, отец ушел из семьи, нашел себе новую женщину в городе, куда часто ездил в рейсы. Именно в этот день Юркино беззаботное детство закончилось. Мама и сестры неделю ревели, новый 1990 год встретили без привычной праздничной суеты, молча усевшись перед стареньким телевизором.
Резкие перемены в жизни Юркиной семьи совпали с переменами в стране. Все чаще стали отключать свет в их микрорайоне, котельной постоянно не хватало угля, и тепла в батареях было ровно столько, чтобы не замёрзли трубы. Рукастые соседи сооружали в своих квартирах печки-буржуйки, выводя трубы прямо в форточки.
Возвращаясь из школы, Юрка с завистью смотрел на сероватые струйки дыма, поднимающиеся вдоль стен его дома. Но денег на печку не было, маминой зарплаты только-только хватало на продукты, да и то на самые простые. Поэтому и пошел он после восьмого класса в строительное ПТУ.
Там Юрке и его одногруппникам выдали костюмы и рубашки, грубые, но вполне пригодные к носке ботинки, и ватные зимние куртки. Иные ребята воротили нос от казённой одежки, а Юрка в этот день чувствовал себя именинником.
- Юрик, какой ты бравый в новом костюме, - сказала мама, когда он примерил на себя обновку, - ну точно Гагарин.
Сестрёнки тоже крутились вокруг и восхищённо цокали языками.
- Юр, а девочки у вас там есть? - Спросила старшая, Рита. - Тоже в твое училище пойду! Учат, одевают, да ещё и кормят два раза в день!
- Есть, одна даже староста группы у нас - Таня, но в основном девчонки в малярно-штукатурной группе, - ответил Юрка и подумал, что действительно можно будет и сестру через пару лет устроить в училище.
Здесь действительно было неплохо, а теперь вот ещё и стипендию стали выдавать.
Через двадцать лет после окончания ПТУ, которое сейчас стало называться лицеем, та самая староста Юркиной группы решила собрать выпускников девяносто пятого года.
Кинула клич в "Одноклассниках" создал чат, и через месяц Таня с однокупсникми встретились в кафе, неподалеку от места своей трехлетней учебы. Под холодный алкоголь и горячую закуску завязался душевный разговор о том, как сложилась жизнь у каждого из них.
Через час после начала встречи в кафе вошёл очень респектабельный мужчина. Оглядевшись по сторонам, он с улыбкой направился к столу, за которым сидела компания строителей.
- Юра, привет! - Таня единственная узнала в импозантном посетителе Юрку Симакова.
Он действительно мало походил на того худого и вихрастого пацана с последней парты в неизменном коричневом костюме.
Юрка присоединился к уже захмелевшей компании и тут все конечно вспомнили его странную покупку после первой стипендии.
- Юр, а нафига тебе тогда это масло сдалось? - спросил один из одногруппников, - я ещё тогда хотел спросить, но ты был такой закрытый, что решил не лезть с вопросами.
И Юрка рассказал. Причем когда он начал говорить, все притихли, настолько был роскошен его голос и манера повествования.
Его история началась с тех самых холодов и отключений отопления в начале девяностых. Именно эта критическая ситуация заставила Юрку начать что-то предпринимать в качестве главы семьи.
Перво-наперво он прочно законопатил все щели в квартире - дверной проем, окна, трещины в панелях. Стало немного теплей, но все равно мама и сестры ходили в двух кофтах. Потом решил перенести из спальни в зал кровати сестер, спать в одной комнате было не так холодно. И самое главное, он понял, что им нужен постоянный источник тепла, в этом качестве как нельзя лучше подходила огромная чугунная сковородка, доставшаяся маме от бабушки. Нагревшись на газовой плите, она долго отдавала свое тепло и на несколько градусов поднимала температуру в квартире.
- Ну а раз сковородка горячая, грех на ней что-то не поджарить, - продолжал рассказ Юрка, - сестрёнки наловчились делать лепешки, замешивали тесто на воде и соли и жарили их в масле. И сытно и тепло. Да что только не готовили на ней - и сухари сушили, и картошку жарили и яичницу, но это в хорошие времена, а бывало, что кроме мороженого лука и приготовить нечего было.
- Так что, ребята, масло мне в те времена очень нужно было. - Объяснил ту необычную покупку Юрка.
После его рассказа возникла довольно долгая пауза, которую нарушила Таня.
- А монополия тогда зачем тебе нужна была, ведь перебивались практически с хлеба на воду?
- О, та штука тоже важна была. Это ведь настольная игра, в которую всей семьёй можно было сражаться. Мы и играли - бросишь кубик - и ты миллионер, покупаешь фирмы, продаешь, богатеешь. Доллары игрушечные младшая сестра Маша отсчитывала, так интересно ей было деньгами заведовать.
Представьте, за окном хмурый зимний вечер, фонари не горят, да и выходить по темноте на улицу опасно было, сами помните. А у нас хорошо, вся семья за столом, подначиваем друг друга по-доброму, рядом сковородка лепешки печет, красота. Так и жили. - Юрка улыбнулся.
- Так ты сейчас, наверное, директор маслозавода? - спросила Таня, - или инвестор, игры в монополию, поди, не зря прошли?
- Нет, в бизнесе у нас только сестра Маша, - ответил старосте Юрка, - ей точно монополия жизненный путь определила. А я психолог, в том числе семейный, если буду нужен - звони.
"Кому же ещё быть психологом, - подумала Таня, - если не тому пятнадцатилетнему пацану, радостно спешащему домой с двумя бутылками подсолнечного масла и капиталистической монополией".
Автор: Андрей Егорин
«Лестница смерти» (15 век н.э.) представляет собой участок каменных ступеней, построенный инками (1438-1533 гг. н.э.), расположенный на вершине горы Уайна-Пикчу, на высоте 2693 м над уровнем моря (одна из крутых гор, с которых открывается вид на Мачу-Пикчу). Перу.
Эта лестница ведет на вершину Уайна-Пикчу, где мы нашли руины инков. Инки использовали сельскохозяйственные террасы и платформы, напоминающие ступени, для выращивания сельскохозяйственных культур. Великолепный старый город Мачу-Пикчу примечателен потрясающими видами, а также видом на Храм Луны.
Лестница, также известная как Лестница Смерти Уайна-Пикчу, она настолько узкая, что иногда невозможно даже поставить обе ноги на ступеньку. Кроме того, альпинистам не за что будет держаться, поднимаясь по этой лестнице, кроме как за террасы с одной стороны.
23.12.2025, Новые истории - основной выпуск
За первые 30 дней войны Московский Кремль «исчез» с лица Москвы. Немецкие асы были немало удивлены тем, что их карты врут, и они не могут обнаружить Кремль, летая над Москвой. По плану маскировки звезды на башнях и кресты на соборах зачехлили, а купола соборов покрасили в черный цвет. По всему периметру Кремлевской стены построили трехмерные макеты жилых построек. Все кремлевские здания перекрасили. Были даже изменены очертания Москвы-реки, что поменяло все ориентиры, к которым были привязаны фашистские летчики.
Александровский сад заполнился фанерными декорациями домов. Мавзолей стал трехэтажным. Тело В. И. Ленина было эвакуировано в Тюмень. Число налетов немецкой авиации на Кремль значительно сократилось, но вражеская авиация все же нанесла урон Московскому Кремлю. Одна немецкая бомба попала в Арсенал, другая – в Гараж особого назначения. Бомба попала в Большой Кремлевский дворец, но чудом не взорвалась, сохранив уникальный исторический памятник. Маскировку окончательно сняли только в 1945 году.
Из сети
Александровский сад заполнился фанерными декорациями домов. Мавзолей стал трехэтажным. Тело В. И. Ленина было эвакуировано в Тюмень. Число налетов немецкой авиации на Кремль значительно сократилось, но вражеская авиация все же нанесла урон Московскому Кремлю. Одна немецкая бомба попала в Арсенал, другая – в Гараж особого назначения. Бомба попала в Большой Кремлевский дворец, но чудом не взорвалась, сохранив уникальный исторический памятник. Маскировку окончательно сняли только в 1945 году.
Из сети
28.04.2025, Новые истории - основной выпуск
Большинство людей знают трагическую историю «Титаника», но мало кто слышал о Дженни — кошке-резиденте корабля, и, возможно, единственной душе на борту, которая чувствовала, что грядет.
Дженни была не просто кошкой. Она была официальным мышеловом на Титанике, доставленным на борт, чтобы держать популяции грызунов под контролем. Во время судовых испытаний она родила котят, а за ней с любовью ухаживал судоработник по имени Джим Малхолланд.
Джим устроил для неё и её малышей уютное гнездышко возле корабельного камбуза, рядом с теплом котлов. В перерывах между работой он делился с ней кухонными остатками, и их тихая рутина приносила ему чувство умиротворения среди хаоса подготовки самого роскошного судна в истории к первому плаванию.
Но случилось нечто странное.
За несколько дней до перехода «Титаника» из Саутгемптона в Нью-Йорк поведение Дженни изменилось. Она начала вести себя неугомонно. А потом стала подбирать своих котят по одному, мягко хватая их за шею и унося с корабля.
Она ходила вниз по проходу. Снова и снова. Пока все ее малыши благополучно не оказались на берегу.
Джим стоял и смотрел на нее. И в этот момент что-то щелкнуло.
"Эта кошка что-то знает... что-то, чего мы не знаем."
Доверяя своей интуиции, или, может быть, доверяя кошке — Джим собрал свои вещи и тихо покинул корабль. Он больше никогда не садился на борт.
Титаник отправился в плавание без него.
Мы все знаем, что произошло дальше.
Спустя годы Джим, ныне старик, поделился историей с журналистом. Он приписывал Дженни спасение его жизни. Ее инстинкты — древние, молчаливые и непоколебимые — возможно, были единственным реальным предупреждением…
Иногда герои не носят униформу.
Иногда у них есть мех, усы и сердце, которое просто знает…
Из сети…
Дженни была не просто кошкой. Она была официальным мышеловом на Титанике, доставленным на борт, чтобы держать популяции грызунов под контролем. Во время судовых испытаний она родила котят, а за ней с любовью ухаживал судоработник по имени Джим Малхолланд.
Джим устроил для неё и её малышей уютное гнездышко возле корабельного камбуза, рядом с теплом котлов. В перерывах между работой он делился с ней кухонными остатками, и их тихая рутина приносила ему чувство умиротворения среди хаоса подготовки самого роскошного судна в истории к первому плаванию.
Но случилось нечто странное.
За несколько дней до перехода «Титаника» из Саутгемптона в Нью-Йорк поведение Дженни изменилось. Она начала вести себя неугомонно. А потом стала подбирать своих котят по одному, мягко хватая их за шею и унося с корабля.
Она ходила вниз по проходу. Снова и снова. Пока все ее малыши благополучно не оказались на берегу.
Джим стоял и смотрел на нее. И в этот момент что-то щелкнуло.
"Эта кошка что-то знает... что-то, чего мы не знаем."
Доверяя своей интуиции, или, может быть, доверяя кошке — Джим собрал свои вещи и тихо покинул корабль. Он больше никогда не садился на борт.
Титаник отправился в плавание без него.
Мы все знаем, что произошло дальше.
Спустя годы Джим, ныне старик, поделился историей с журналистом. Он приписывал Дженни спасение его жизни. Ее инстинкты — древние, молчаливые и непоколебимые — возможно, были единственным реальным предупреждением…
Иногда герои не носят униформу.
Иногда у них есть мех, усы и сердце, которое просто знает…
Из сети…
03.04.2023, Новые истории - основной выпуск
НЕOЖИДАННЫЕ ФАКТЫ ОТ ПСИХОЛОГОВ
1. 66 дней необходимо человеку в среднем, чтобы сформировать привычку.
2. С закрытыми глазами мы легче запоминаем информацию.
3. Мозг и желудок человека тесно связаны. Поэтому некоторые эмоции очень сильно физически отражаются на желудке. Особенно тревоги.
4. Любить образ человека и любить человека таким, какой он есть на самом деле, — совершенно разные вещи.
5. Записывая свои мечты, мы формулируем их наиболее чётко.
6. Из всех человеческих чувств обоняние теснее всего связано с памятью.
7. Умение думать о том, как мы думаем, есть признак высокого интеллекта.
8. В каждом человеке три личности: тот, кем, как он думает, он является, тот, кем его считают, и тот, кто он есть на самом деле.
9. Мечтатели чаще других видят сны и запоминают их.
10. Семья и близкие друзья — самый важный источник счастливого детства.
11. Очень легко доминировать над собеседником, если говорить тихим и спокойным голосом. Особенно в споре.
12. У людей, которые умеют благодарить, легче всего получается быть счастливыми.
13. Если постоянно говорить на двух языках, можно отсрочить появление симптомов болезни Альцгеймера.
14. Поведение влюблённого человека схоже с поведением человека с нервным расстройством.
15. Самый эффективный способ запоминания информации — 10-минутные перерывы через каждые 30–50 минут занятий.
16. У человека возникает тесная эмоциональная связь с тем, с кем он поёт.
17. Если перед экзаменом написать на бумаге обо всех своих переживаниях, это может помочь получить высший балл.
18. Недосып вызывает раздражительность и повышает риск появления депрессии.
19. Пять самых распространённых ночных кошмаров: падение, преследование, парализованность, опоздание и смерть близкого человека.
20. Человек быстрее принимает решения, когда хочет в туалет.
1. 66 дней необходимо человеку в среднем, чтобы сформировать привычку.
2. С закрытыми глазами мы легче запоминаем информацию.
3. Мозг и желудок человека тесно связаны. Поэтому некоторые эмоции очень сильно физически отражаются на желудке. Особенно тревоги.
4. Любить образ человека и любить человека таким, какой он есть на самом деле, — совершенно разные вещи.
5. Записывая свои мечты, мы формулируем их наиболее чётко.
6. Из всех человеческих чувств обоняние теснее всего связано с памятью.
7. Умение думать о том, как мы думаем, есть признак высокого интеллекта.
8. В каждом человеке три личности: тот, кем, как он думает, он является, тот, кем его считают, и тот, кто он есть на самом деле.
9. Мечтатели чаще других видят сны и запоминают их.
10. Семья и близкие друзья — самый важный источник счастливого детства.
11. Очень легко доминировать над собеседником, если говорить тихим и спокойным голосом. Особенно в споре.
12. У людей, которые умеют благодарить, легче всего получается быть счастливыми.
13. Если постоянно говорить на двух языках, можно отсрочить появление симптомов болезни Альцгеймера.
14. Поведение влюблённого человека схоже с поведением человека с нервным расстройством.
15. Самый эффективный способ запоминания информации — 10-минутные перерывы через каждые 30–50 минут занятий.
16. У человека возникает тесная эмоциональная связь с тем, с кем он поёт.
17. Если перед экзаменом написать на бумаге обо всех своих переживаниях, это может помочь получить высший балл.
18. Недосып вызывает раздражительность и повышает риск появления депрессии.
19. Пять самых распространённых ночных кошмаров: падение, преследование, парализованность, опоздание и смерть близкого человека.
20. Человек быстрее принимает решения, когда хочет в туалет.
"Этa кapтинa нe для дeтeй нaпиcaнa. Oнa нaпиcaнa для взpocлыx. Чтoбы oни yвидeли, чтo тaк peбёнкa пpинимaть нeльзя! A нaдo пpинимaть тaк, кaк coбaкa eгo пpинимaeт. Для нeё вcё paвнo, c чeм oн пpишёл. C двoйкoй пpишёл - дpyг, c пятёpкoй пpишёл - дpyг. He нaдo пpинимaть peбёнкa c oтмeткoй. Oтмeткa - этo oтмeткa. A мoжeт вaш двoeчник зaвтpa миp бyдeт пepeвopaчивaть? Baш тpoeчник дeпyтaтoм cтaнeт, или миниcтpoм, или xopoшим вpaчoм? He цифpы peшaют, a нaшe oтнoшeниe к peбёнкy."
Интepecный взгляд извecтнoгo пeдaгoгa Ш.A. Aмoнaшвили нa кapтинy «Oпять двoйкa».
Пола Александера
«Человек в железном лёгком» или «Полио Пол».
В 1952 году, когда Полу было всего 6 лет, он заболел полиомиелитом, в результате чего оказался почти полностью парализован — он мог двигать только головой, шеей и ртом. Он едва не умер, но врачи успели подключить его к железному лёгкому — аппарату, который помогал ему дышать. Именно этот аппарат поддерживал его жизнь почти 70 лет.
Несмотря на тяжелейшие физические ограничения, Пол прожил удивительно жизнь. Он стал юристом, писателем и вдохновляющим примером силы духа для миллионов людей по всему миру.
29.12.2025, Остальные новые истории
В начале XIX веке в регионе Ланд на юго-западе Франции местное население предпочитало передвигаться на ходулях и на то были свои причины.
Сегодня регион Ланд славится сосновыми лесами, правда, так было не всегда.
Еще сто лет назад это была равнинная местность, перемежающаяся болотами.
В регионе процветало скотоводство, практически все местные жители разводили овец.
Чтобы быстро и удобно передвигаться по пастбищам, пастухи и придумали использовать ходули, на местном наречии они именовались «чанки».
Поголовье скота в Ланде насчитывало порядка миллиона овец, поэтому и все местные жители занимались пастушьим промыслом.
Использование ходулей давало пастухам ряд преимуществ: с высоты они могли окинуть взором даже отдаленные отары, в случае необходимости – отогнать волка, кроме того, они за считанные минуты преодолевали гораздо большее расстояние, чем если бы передвигались пешком, и, конечно же, ходули позволяли безопасно преодолевать болотистые участки.
Сохранились сведения, что скорость ходьбы на ходулях не уступала всаднику на лошади.
Ходули были деревянными, в высоту достигали полутора метров, были снабжены подставкой под плеча и кожаным ремнем для закрепления стопы. При ходьбе пастухи помогали себе посохом.
Известен случай, когда в 1808 году императрица Жозефина посетила этот регион. В качестве увеселения ей предложили посмотреть выступления местных пастухов. Жозефина пришла в восторг от бега наперегонки на ходулях. Интересно, что среди участников конкурсов на самого ловкого «ходока» она увидела не только парней, но и девушек.
Сегодня пастухов на ходулях в Ланде можно увидеть разве что во время ежегодной традиционной ярмарке.
Из сети
Сегодня регион Ланд славится сосновыми лесами, правда, так было не всегда.
Еще сто лет назад это была равнинная местность, перемежающаяся болотами.
В регионе процветало скотоводство, практически все местные жители разводили овец.
Чтобы быстро и удобно передвигаться по пастбищам, пастухи и придумали использовать ходули, на местном наречии они именовались «чанки».
Поголовье скота в Ланде насчитывало порядка миллиона овец, поэтому и все местные жители занимались пастушьим промыслом.
Использование ходулей давало пастухам ряд преимуществ: с высоты они могли окинуть взором даже отдаленные отары, в случае необходимости – отогнать волка, кроме того, они за считанные минуты преодолевали гораздо большее расстояние, чем если бы передвигались пешком, и, конечно же, ходули позволяли безопасно преодолевать болотистые участки.
Сохранились сведения, что скорость ходьбы на ходулях не уступала всаднику на лошади.
Ходули были деревянными, в высоту достигали полутора метров, были снабжены подставкой под плеча и кожаным ремнем для закрепления стопы. При ходьбе пастухи помогали себе посохом.
Известен случай, когда в 1808 году императрица Жозефина посетила этот регион. В качестве увеселения ей предложили посмотреть выступления местных пастухов. Жозефина пришла в восторг от бега наперегонки на ходулях. Интересно, что среди участников конкурсов на самого ловкого «ходока» она увидела не только парней, но и девушек.
Сегодня пастухов на ходулях в Ланде можно увидеть разве что во время ежегодной традиционной ярмарке.
Из сети
11.06.2022, Новые истории - основной выпуск
Когда Вячеслав пришёл с работы, жена плакала. Тёща хмуро гремела на кухне кастрюлями.
— Опять поцапались… — Слава устало уселся за обеденный стол и грозно посмотрел на тёщу.
— Она сама виновата! — мгновенно парировала тёща. — Мать уважать надо! И не перечить ей. Я у неё в гостях, между прочим.
— Вы в гостях уже год… — уныло заметил зять. — Не задержались?
— А хоть два! Терпите!
— Нет! Всё! Хватит! — вскипел Вячеслав. — Давно я с вами хотел поговорить как мужчина!
— Кто? — Тёша смерила его уничтожающим взглядом. — Ты? Мужчина? Вот мой Володька — тот был мужчина, царство ему небесное. И в тюрьме посидел, и директором магазина побыл! А ты… И как за тебя только Людка вышла? Мужчина…
— Ну ладно… — Вячеслав тяжело вздохнул, лихорадочно думая, чем же ответить тёще. — Ладно… Скоро всё это закончится… — Он даже погрозил тёще пальчиком. — Закончится…
— Да знаю, знаю! Вы с Людкой давно ждёте, когда я помру! — Тёща громыхнула кастрюлей. — Но смотрите, как бы я вас не пережила!
— Кто ждёт? Мы ждём? Наоборот… — Вячеслав сказал эту фразу, и растерялся — а что, наоборот? Ведь на самом деле, иногда такие мысли его посещали. Тёще было уже почти восемьдесят, но она была бойцом. Своим поганым словом могла унизить любого. — А вот мы вам жениха найдём, ему и будете душу выносить! — Эта фраза из Вячеслава выскочила сама собой. — Только вы уж завтра голову помойте, оденьтесь красиво, и брошку нацепите…
Тёща уставилась на него, как баран на новые ворота.
— Это для чего это?
— Нужно! Завтра жених к вам придёт!
Вячеслав соврал это так правдоподобно, что тёща растерялась.
— Сдурел?! Какой ещё жених?! Не нужно мне никаких женихов!
— Поздно! — Вячеслав понял, если тёще врать, то врать нужно жестоко. Говорят, она и за своего мужа вышла замуж только потому, что он ей пригрозил. Выходит, в душе она великая трусиха.- Уже всё решено!
— Чего решено?! — взвилась тёща. — Кто это за меня решать будет? Я замуж не собираюсь!
— А зачем замуж? — пожал плечами Вячеслав. — Никто вас замуж брать и не хочет. Только в любовницы.
— Чего?!
— А чего слышали! Я в газету "Из рук в руки"о бъявление дал: «Ищу любовника для своей тёщи». И отозвался один.
Тёща села напротив зятя и вытаращила глаза. А зять продолжал врать.
— Вы не переживайте, он мужчина знатный. И в тюрьме сидел, как ваш первый муж.
— За что? — как загипнотизированная, спросила тёща.
— Говорит, жену покалечил. Чего-то она ему поперёк сказала. Двадцать лет отсидел, теперь ему снова ласки хочется. Я с ним созвонился и фотографию вашу послал. Он увидел и прямо в вас влюбился. Говорит, пока с ней не пересплю, не успокоюсь.
— Тьфу, паразит! Пакостник! Как у тебя ума только хватило! Звони этому, твоему… Отменяй немедленно встречу!
— Не… — Вячеслав замотал головой. — Уже не могу. Он мужик конкретный. Так мне и сказал: «Если обманываешь — порешу». Так что, завтра он по-любому придёт. А мы с Людмилой поедем в вашу квартиру, куда вы возвращаться не хотите.
— Зачем это вы туда поедете?
— Так у вас же будет медовый месяц. Мы там поживём пока.
— Вот это видел! — Тёща показала ему фигу. — Я вас туда не пущу.
— А у нас ключи есть, — ответил Вячеслав спокойно, и даже зевнул. — Так что, мы вам мешать не будем…
— Перестань! — Тёща шарахнула ладонью по столу, потом закричала: — Людка, иди сюда! Твой муж надо мной хулиганит!
Людмила появилась очень быстро и удивлённо уставилась на мать.
— Чего тут у вас опять?
— Он… — Тёща от возмущения никак не могла сформулировать мысль. — Он… Такое удумал… Он мне мужчину нашёл… Без спросу. Уголовника! Избавиться от меня хочет! Смерти моей желает!
— Чего, правда, что ли? — Жена в недоумении посмотрела на мужа.
— Ну… — кивнул Вячеслав и ему вдруг стало весело. — Я подумал, отчего твоя мать так бесится? А потому что ей мужик нужен! Вот я и нашёл.
— С ума сошёл? — Теперь жена вытаращила на него глаза. — Он хоть кто?
— Бывший заключённый. Правда, помладше твоей мамани будет, но зато горячий! Такой, какой нужно. Чуть что — сразу в глаз. Я же вкус твоей матери знаю. Так что всё! Завтра он придёт!
— Слава, ты что?.. Маме почти восемьдесят… Какие ей женихи?
— Нормально, — кивнул Вячеслав. — Люд, ты пойми, я отказать ему уже не могу. Он пригрозил, ежели я пойду на попятную. Так что, выбирай — или я, или твоя мать. Пока выбираешь, я пойду ключи от тёщиной квартиры возьму.
— Зачем это? — дрожащими губами спросила жена.
— Затем. Если выберешь меня, мы с тобой сегодня же туда уедем. А нет — оставайся с мамой. Поможешь ей в трудную минуту, когда любовник её жизни учить будет.
— Погоди! — воскликнула торопливо жена. — Я нам чемодан быстренько соберу. Нужно взять вещичек на первое время.
— Людка… Ты чего?.. — опомнилась тёща.
— Ой, мама… — Людмила махнула на неё рукой. — У тебя теперь новая жизнь… А нам-то — жить по-старому…
— Какая новая жизнь?! — Тёща вдруг сорвалась с места и кинулась с кухни. — Я не хочу новой жизни! — Она кричала уже из комнаты, которую временно оккупировала. — Я от вас съезжаю! Немедленно! А вы уж тут сами, без меня…
© Алексей Анисимов
— Опять поцапались… — Слава устало уселся за обеденный стол и грозно посмотрел на тёщу.
— Она сама виновата! — мгновенно парировала тёща. — Мать уважать надо! И не перечить ей. Я у неё в гостях, между прочим.
— Вы в гостях уже год… — уныло заметил зять. — Не задержались?
— А хоть два! Терпите!
— Нет! Всё! Хватит! — вскипел Вячеслав. — Давно я с вами хотел поговорить как мужчина!
— Кто? — Тёша смерила его уничтожающим взглядом. — Ты? Мужчина? Вот мой Володька — тот был мужчина, царство ему небесное. И в тюрьме посидел, и директором магазина побыл! А ты… И как за тебя только Людка вышла? Мужчина…
— Ну ладно… — Вячеслав тяжело вздохнул, лихорадочно думая, чем же ответить тёще. — Ладно… Скоро всё это закончится… — Он даже погрозил тёще пальчиком. — Закончится…
— Да знаю, знаю! Вы с Людкой давно ждёте, когда я помру! — Тёща громыхнула кастрюлей. — Но смотрите, как бы я вас не пережила!
— Кто ждёт? Мы ждём? Наоборот… — Вячеслав сказал эту фразу, и растерялся — а что, наоборот? Ведь на самом деле, иногда такие мысли его посещали. Тёще было уже почти восемьдесят, но она была бойцом. Своим поганым словом могла унизить любого. — А вот мы вам жениха найдём, ему и будете душу выносить! — Эта фраза из Вячеслава выскочила сама собой. — Только вы уж завтра голову помойте, оденьтесь красиво, и брошку нацепите…
Тёща уставилась на него, как баран на новые ворота.
— Это для чего это?
— Нужно! Завтра жених к вам придёт!
Вячеслав соврал это так правдоподобно, что тёща растерялась.
— Сдурел?! Какой ещё жених?! Не нужно мне никаких женихов!
— Поздно! — Вячеслав понял, если тёще врать, то врать нужно жестоко. Говорят, она и за своего мужа вышла замуж только потому, что он ей пригрозил. Выходит, в душе она великая трусиха.- Уже всё решено!
— Чего решено?! — взвилась тёща. — Кто это за меня решать будет? Я замуж не собираюсь!
— А зачем замуж? — пожал плечами Вячеслав. — Никто вас замуж брать и не хочет. Только в любовницы.
— Чего?!
— А чего слышали! Я в газету "Из рук в руки"о бъявление дал: «Ищу любовника для своей тёщи». И отозвался один.
Тёща села напротив зятя и вытаращила глаза. А зять продолжал врать.
— Вы не переживайте, он мужчина знатный. И в тюрьме сидел, как ваш первый муж.
— За что? — как загипнотизированная, спросила тёща.
— Говорит, жену покалечил. Чего-то она ему поперёк сказала. Двадцать лет отсидел, теперь ему снова ласки хочется. Я с ним созвонился и фотографию вашу послал. Он увидел и прямо в вас влюбился. Говорит, пока с ней не пересплю, не успокоюсь.
— Тьфу, паразит! Пакостник! Как у тебя ума только хватило! Звони этому, твоему… Отменяй немедленно встречу!
— Не… — Вячеслав замотал головой. — Уже не могу. Он мужик конкретный. Так мне и сказал: «Если обманываешь — порешу». Так что, завтра он по-любому придёт. А мы с Людмилой поедем в вашу квартиру, куда вы возвращаться не хотите.
— Зачем это вы туда поедете?
— Так у вас же будет медовый месяц. Мы там поживём пока.
— Вот это видел! — Тёща показала ему фигу. — Я вас туда не пущу.
— А у нас ключи есть, — ответил Вячеслав спокойно, и даже зевнул. — Так что, мы вам мешать не будем…
— Перестань! — Тёща шарахнула ладонью по столу, потом закричала: — Людка, иди сюда! Твой муж надо мной хулиганит!
Людмила появилась очень быстро и удивлённо уставилась на мать.
— Чего тут у вас опять?
— Он… — Тёща от возмущения никак не могла сформулировать мысль. — Он… Такое удумал… Он мне мужчину нашёл… Без спросу. Уголовника! Избавиться от меня хочет! Смерти моей желает!
— Чего, правда, что ли? — Жена в недоумении посмотрела на мужа.
— Ну… — кивнул Вячеслав и ему вдруг стало весело. — Я подумал, отчего твоя мать так бесится? А потому что ей мужик нужен! Вот я и нашёл.
— С ума сошёл? — Теперь жена вытаращила на него глаза. — Он хоть кто?
— Бывший заключённый. Правда, помладше твоей мамани будет, но зато горячий! Такой, какой нужно. Чуть что — сразу в глаз. Я же вкус твоей матери знаю. Так что всё! Завтра он придёт!
— Слава, ты что?.. Маме почти восемьдесят… Какие ей женихи?
— Нормально, — кивнул Вячеслав. — Люд, ты пойми, я отказать ему уже не могу. Он пригрозил, ежели я пойду на попятную. Так что, выбирай — или я, или твоя мать. Пока выбираешь, я пойду ключи от тёщиной квартиры возьму.
— Зачем это? — дрожащими губами спросила жена.
— Затем. Если выберешь меня, мы с тобой сегодня же туда уедем. А нет — оставайся с мамой. Поможешь ей в трудную минуту, когда любовник её жизни учить будет.
— Погоди! — воскликнула торопливо жена. — Я нам чемодан быстренько соберу. Нужно взять вещичек на первое время.
— Людка… Ты чего?.. — опомнилась тёща.
— Ой, мама… — Людмила махнула на неё рукой. — У тебя теперь новая жизнь… А нам-то — жить по-старому…
— Какая новая жизнь?! — Тёща вдруг сорвалась с места и кинулась с кухни. — Я не хочу новой жизни! — Она кричала уже из комнаты, которую временно оккупировала. — Я от вас съезжаю! Немедленно! А вы уж тут сами, без меня…
© Алексей Анисимов
Излюбленная игра советских мальчишек Конструктор-механик №2. СССР. 1970-е.
04.01.2026, Остальные новые истории
Она умоляла незнакомца спасти её от кошмара — и он изменил ход истории, просто сказав «да».
Приют Тьюксбери, Массачусетс, 1880 год.
Здание воняло смертью и отчаянием.
Крысы свободно бегали по коридорам.
Больные жили рядом с душевнобольными, старики — с брошенными.
Люди умирали регулярно.
Тела выносили без всяких церемоний.
Среди забытых была 14-летняя девочка, почти слепая, которая уже потеряла всё.
Её звали Энн Салливан.
Ей было пять, когда болезнь отняла большую часть зрения.
Восемь — когда умерла мать.
Десять — когда отец ушёл и больше не вернулся.
Её вместе с братом Джимми отправили в Тьюксбери — место, куда нежелательных людей отправляли исчезать.
Джимми умер там через несколько месяцев.
Энн держала его на руках, когда он уходил.
Она осталась одна.
Почти слепая.
Без образования.
Запертая в месте, созданном для того, чтобы люди умирали тихо.
Энн отказалась умирать тихо.
Пять лет она выживала в Тьюксбери благодаря упрямству и уличной смекалке.
Училась добывать еду, защищаться, ориентироваться в жестокой среде, где слабые долго не держались.
Она стала грубой, неотёсанной, часто злой — потому что злость помогала выжить.
Но где-то внутри этой сердитой, наполовину слепой девочки горело ещё кое-что:
отчаянная жажда образования.
Выхода.
Жизни, в которой есть смысл.
И вот в 1880 году по приюту разнеслась новость: приедет государственный инспектор по благотворительности.
Фрэнк Б. Сэнборн — человек с властью менять судьбы — должен был осмотреть учреждение.
У Энн был один шанс.
Один миг, чтобы заставить его увидеть её.
Когда группа Сэнборна шла по коридорам, Энн сделала то, что казалось невозможным для почти слепой подростки из приюта:
она стала невозможной для игнорирования.
Она обратилась к нему.
Умоляла.
Просила отправить её в школу — в Школу Перкинса для слепых.
Она хотела учиться.
Ей нужно было учиться.
И она не останавливалась, пока он не услышал.
Сэнборн остановился.
Он посмотрел на эту яростно решительную девочку, которая отказывалась быть невидимой.
И сказал «да».
В 1880 году Энн Салливан прибыла в Школу Перкинса для слепых.
Она была резкой, невоспитанной, закалённой улицей — не похожей на других учеников из обеспеченных семей.
Она пережила то, чего они не могли представить.
Ей было трудно привыкнуть к правилам, порядку и ожидаемой «утончённости».
Но у неё было то, чего не было у них: несгибаемая решимость.
Успешные операции на глазах улучшили зрение.
Она ринулась в учёбу с интенсивностью человека, который знает, что значит не иметь ничего.
Впитывала всё — чтение, письмо, знания, которых её лишили за пять лет ада.
В 1886 году Энн Салливан окончила школу первой в своём классе.
Девочка из приюта.
Та, что умоляла незнакомца о шансе.
Она стала лучшей студенткой.
А затем пришло письмо, которое изменило историю.
Мужчина из Алабамы по имени Артур Келлер отчаянно искал учительницу для своей дочери.
Ребёнок был слепым и глухим — запертым в темноте и тишине, неуправляемым и агрессивным.
Никто не знал, как до неё достучаться.
Никто не верил, что её можно обучить.
Школа Перкинса рекомендовала свою лучшую выпускницу — Энн Салливан.
3 марта 1887 года Энн приехала в дом Келлеров в Таскамбии, штат Алабама.
Ей было 20 лет.
От Тьюксбери её отделяло всего семь лет.
Девочкой, которую она должна была учить, была шестилетняя Хелен Келлер.
То, что произошло дальше, вошло в историю как одни из самых известных отношений учителя и ученицы.
Но этого могло не случиться.
Хелен была дикой — дралась, копалась, отказывалась сотрудничать.
Большинство учителей сдались бы.
Энн понимала её.
Она и сама когда-то была такой — злой на мир, который, казалось, был против неё.
Энн не сдалась.
Неделя за неделей она работала с Хелен, выводя слова в её ладони ручной азбукой.
Хелен сопротивлялась.
Энн настаивала.
И вот наступил 5 апреля 1887 года — день у водяной помпы, когда Хелен вдруг поняла, что знаки, которые Энн пишет у неё на руке, обозначают вещи.
Что W-A-T-E-R — это не просто движения, а прохладная вода, текущая по ладони.
Что у всего есть имя.
Что язык может открыть мир.
Позже Хелен напишет:
«Самый важный день, который я помню в своей жизни, — это день, когда ко мне пришла моя учительница, Энн Мэнсфилд Салливан. Я с изумлением думаю о несоизмеримых контрастах между двумя жизнями, которые она соединила».
Энн и Хелен были вместе 49 лет.
Учительница и ученица.
Опекунка и спутница.
Но прежде всего — подруги.
Энн научила Хелен читать, писать, говорить.
Она ходила с ней в колледж, переписывая целые лекции ей в ладонь.
Когда Хелен стала известной — слепо-глухой женщиной, которая научилась общаться, писала книги и боролась за права людей с инвалидностью, — Энн всегда была рядом.
Но большинство тех, кто восхищался Хелен Келлер, не знали полной истории Энн Салливан.
Они не знали о Тьюксбери.
О почти слепой девочке, видевшей смерть брата.
О пяти годах выживания в кошмаре.
Об отчаянной мольбе к незнакомцу, которая всё изменила.
Они не знали, что женщина, научившая Хелен «видеть» мир через язык, когда-то сама была заперта во тьме.
Энн Салливан умерла в 1936 году, держа Хелен за руку — так же, как когда-то держала за руку умирающего брата в Тьюксбери.
Хелен до конца называла её «Учительница».
Не Энн.
Не миссис Салливан.
Всегда — Учительница.
Потому что Энн Салливан научила Хелен не только языку.
Она научила её тому, что закрытые двери можно открыть.
Что темнота не вечна.
Что тот, кто знает, каково это — быть запертым, может помочь найти свободу.
Задумайтесь: самая известная учительница в американской истории когда-то была нежеланным ребёнком в приюте, которая умоляла незнакомца о шансе.
Один человек сказал «да» отчаявшейся подростке.
И благодаря этому Хелен Келлер получила учительницу, которая смогла до неё достучаться.
История Энн Салливан напоминает нам:
мы никогда не знаем, какая мольба может изменить мир.
Какой забытый человек может стать чьим-то спасением.
Какой поступок — дать кому-то шанс — отзовётся сквозь историю.
Фрэнк Б. Сэнборн мог пройти мимо той девочки в Тьюксбери.
У него были все основания.
Она была «никем» — почти слепой, необразованной, злой, с самого дна общества.
Но он остановился.
Он выслушал.
Он сказал «да».
И это «да» спасло две жизни — Энн и Хелен.
Иногда изменить мир — значит просто увидеть человека, которого все остальные игнорируют.
Иногда всё начинается с того, что один незнакомец говорит «да» тому, от кого все уже отказались.
Энн Салливан была той забытой девочкой.
Она стала Учительницей.
Из сети
Приют Тьюксбери, Массачусетс, 1880 год.
Здание воняло смертью и отчаянием.
Крысы свободно бегали по коридорам.
Больные жили рядом с душевнобольными, старики — с брошенными.
Люди умирали регулярно.
Тела выносили без всяких церемоний.
Среди забытых была 14-летняя девочка, почти слепая, которая уже потеряла всё.
Её звали Энн Салливан.
Ей было пять, когда болезнь отняла большую часть зрения.
Восемь — когда умерла мать.
Десять — когда отец ушёл и больше не вернулся.
Её вместе с братом Джимми отправили в Тьюксбери — место, куда нежелательных людей отправляли исчезать.
Джимми умер там через несколько месяцев.
Энн держала его на руках, когда он уходил.
Она осталась одна.
Почти слепая.
Без образования.
Запертая в месте, созданном для того, чтобы люди умирали тихо.
Энн отказалась умирать тихо.
Пять лет она выживала в Тьюксбери благодаря упрямству и уличной смекалке.
Училась добывать еду, защищаться, ориентироваться в жестокой среде, где слабые долго не держались.
Она стала грубой, неотёсанной, часто злой — потому что злость помогала выжить.
Но где-то внутри этой сердитой, наполовину слепой девочки горело ещё кое-что:
отчаянная жажда образования.
Выхода.
Жизни, в которой есть смысл.
И вот в 1880 году по приюту разнеслась новость: приедет государственный инспектор по благотворительности.
Фрэнк Б. Сэнборн — человек с властью менять судьбы — должен был осмотреть учреждение.
У Энн был один шанс.
Один миг, чтобы заставить его увидеть её.
Когда группа Сэнборна шла по коридорам, Энн сделала то, что казалось невозможным для почти слепой подростки из приюта:
она стала невозможной для игнорирования.
Она обратилась к нему.
Умоляла.
Просила отправить её в школу — в Школу Перкинса для слепых.
Она хотела учиться.
Ей нужно было учиться.
И она не останавливалась, пока он не услышал.
Сэнборн остановился.
Он посмотрел на эту яростно решительную девочку, которая отказывалась быть невидимой.
И сказал «да».
В 1880 году Энн Салливан прибыла в Школу Перкинса для слепых.
Она была резкой, невоспитанной, закалённой улицей — не похожей на других учеников из обеспеченных семей.
Она пережила то, чего они не могли представить.
Ей было трудно привыкнуть к правилам, порядку и ожидаемой «утончённости».
Но у неё было то, чего не было у них: несгибаемая решимость.
Успешные операции на глазах улучшили зрение.
Она ринулась в учёбу с интенсивностью человека, который знает, что значит не иметь ничего.
Впитывала всё — чтение, письмо, знания, которых её лишили за пять лет ада.
В 1886 году Энн Салливан окончила школу первой в своём классе.
Девочка из приюта.
Та, что умоляла незнакомца о шансе.
Она стала лучшей студенткой.
А затем пришло письмо, которое изменило историю.
Мужчина из Алабамы по имени Артур Келлер отчаянно искал учительницу для своей дочери.
Ребёнок был слепым и глухим — запертым в темноте и тишине, неуправляемым и агрессивным.
Никто не знал, как до неё достучаться.
Никто не верил, что её можно обучить.
Школа Перкинса рекомендовала свою лучшую выпускницу — Энн Салливан.
3 марта 1887 года Энн приехала в дом Келлеров в Таскамбии, штат Алабама.
Ей было 20 лет.
От Тьюксбери её отделяло всего семь лет.
Девочкой, которую она должна была учить, была шестилетняя Хелен Келлер.
То, что произошло дальше, вошло в историю как одни из самых известных отношений учителя и ученицы.
Но этого могло не случиться.
Хелен была дикой — дралась, копалась, отказывалась сотрудничать.
Большинство учителей сдались бы.
Энн понимала её.
Она и сама когда-то была такой — злой на мир, который, казалось, был против неё.
Энн не сдалась.
Неделя за неделей она работала с Хелен, выводя слова в её ладони ручной азбукой.
Хелен сопротивлялась.
Энн настаивала.
И вот наступил 5 апреля 1887 года — день у водяной помпы, когда Хелен вдруг поняла, что знаки, которые Энн пишет у неё на руке, обозначают вещи.
Что W-A-T-E-R — это не просто движения, а прохладная вода, текущая по ладони.
Что у всего есть имя.
Что язык может открыть мир.
Позже Хелен напишет:
«Самый важный день, который я помню в своей жизни, — это день, когда ко мне пришла моя учительница, Энн Мэнсфилд Салливан. Я с изумлением думаю о несоизмеримых контрастах между двумя жизнями, которые она соединила».
Энн и Хелен были вместе 49 лет.
Учительница и ученица.
Опекунка и спутница.
Но прежде всего — подруги.
Энн научила Хелен читать, писать, говорить.
Она ходила с ней в колледж, переписывая целые лекции ей в ладонь.
Когда Хелен стала известной — слепо-глухой женщиной, которая научилась общаться, писала книги и боролась за права людей с инвалидностью, — Энн всегда была рядом.
Но большинство тех, кто восхищался Хелен Келлер, не знали полной истории Энн Салливан.
Они не знали о Тьюксбери.
О почти слепой девочке, видевшей смерть брата.
О пяти годах выживания в кошмаре.
Об отчаянной мольбе к незнакомцу, которая всё изменила.
Они не знали, что женщина, научившая Хелен «видеть» мир через язык, когда-то сама была заперта во тьме.
Энн Салливан умерла в 1936 году, держа Хелен за руку — так же, как когда-то держала за руку умирающего брата в Тьюксбери.
Хелен до конца называла её «Учительница».
Не Энн.
Не миссис Салливан.
Всегда — Учительница.
Потому что Энн Салливан научила Хелен не только языку.
Она научила её тому, что закрытые двери можно открыть.
Что темнота не вечна.
Что тот, кто знает, каково это — быть запертым, может помочь найти свободу.
Задумайтесь: самая известная учительница в американской истории когда-то была нежеланным ребёнком в приюте, которая умоляла незнакомца о шансе.
Один человек сказал «да» отчаявшейся подростке.
И благодаря этому Хелен Келлер получила учительницу, которая смогла до неё достучаться.
История Энн Салливан напоминает нам:
мы никогда не знаем, какая мольба может изменить мир.
Какой забытый человек может стать чьим-то спасением.
Какой поступок — дать кому-то шанс — отзовётся сквозь историю.
Фрэнк Б. Сэнборн мог пройти мимо той девочки в Тьюксбери.
У него были все основания.
Она была «никем» — почти слепой, необразованной, злой, с самого дна общества.
Но он остановился.
Он выслушал.
Он сказал «да».
И это «да» спасло две жизни — Энн и Хелен.
Иногда изменить мир — значит просто увидеть человека, которого все остальные игнорируют.
Иногда всё начинается с того, что один незнакомец говорит «да» тому, от кого все уже отказались.
Энн Салливан была той забытой девочкой.
Она стала Учительницей.
Из сети
На съёмках фильма "Гостья из будущего". Юные актёры с частью съёмочной группы. СССР. 1984г.
15.02.2022, Свежие анекдоты - основной выпуск
... больше всех охуевают от ситуации на Украине граждане Афганистана эвакуированные в Украину
В конце 90-х одна симпатичная девушка из глухой тайги добралась до Транссиба где-то в районе Забайкалья с целью подсесть на поезд, идущий во Владивосток.
Проводница подошедшего поезда объяснила ей, что свободных мест нет, кроме одного в двухместном люксе. Но что порядочной девушке в это купе лучше не садиться.
— А что там не так в этом купе? — испуганно спросила девушка.
— Там грязный иностранец. Страшный такой, огромный, небритый, немытый, сумасшедший, наверное.
Далее со слов проводницы выходило, что это грязный иностранец во всех смыслах:
— Меня в туалет пытался затащить вместе с собой. Потом парня из туалета не выпускал, хотел к нему туда вломиться. Руками размахивает, лопочет чего-то, по-русски ни хрена не понимает. Глаза ещё такие голодные, злобные. Прохода никому возле туалета не давал. Пока я с ним хорошенько не побеседовала. Не надо тебе к нему в купе соваться!
Но девушке очень надо было ехать. И она пошла всё-таки в купе к этому страшному иностранцу. На его счастье, она говорила по-английски. Иностранец, действительно огромный небритый мужик, вежливо привстал, чуть не вытеснив её этим обратно из купе, поздоровался, жалобно показал на свою щетину, грязную рубашку, и сказал со вздохом:
— Sorry! No water!
— Как это нет воды? — изумилась девушка, — А в туалете?
— Да был я там! Все краны провертел, все ручки передёргал — нет воды! Я и сам вижу, народ идёт в туалет с полотенцами через плечо, возвращаются оттуда бритые и чистые. Пытался спросить, в чём дело, а меня все пугаются!
— А пимпочку снизу нажимали? — поинтересовалась девушка.
— Какую пимпочку?!!!
Выяснилось и то, почему у американца глаза такие голодные. Его кредитную карточку вагон-ресторан не принимал. Сибирские полустанки тоже не были уставлены рядами банкоматов. А ехал он аж с Санкт-Петербурга. Мужик немелкий, цены в ресторане кусачие, всю наличность он с аппетитом проел ещё до Байкала. На крупных станциях в поисках банкомата отлучаться боялся — сколько будет стоять поезд, спросить было не у кого.
Через минуту пассажиры с интересом наблюдали, как дверь зловещего купе раскрылась. Отважная девушка повела вдруг присмиревшего иностранца по коридору и за ними обоими захлопнулась дверь туалета.
Ещё через час страшный иностранец, в миру американский профессор, доктор биологических наук, специалист по проектному менеджменту, герой антарктических полярных экспедиций Джон Маклин Крум был помыт, побрит, одет в свежую рубашку, накормлен, весь сиял и любезно общался с соседями по вагону через переводчицу. В чём была причина его предыдущего безобразного поведения, он объяснять пассажирам не стал.
На девушку весь вагон глядел восхищённо, как на великую укротительницу иностранцев. Так Джон Крум встретил свою будущую жену. Странная фраза «Did you press the pimpochka from the down?» стала их семейным преданием
Проводница подошедшего поезда объяснила ей, что свободных мест нет, кроме одного в двухместном люксе. Но что порядочной девушке в это купе лучше не садиться.
— А что там не так в этом купе? — испуганно спросила девушка.
— Там грязный иностранец. Страшный такой, огромный, небритый, немытый, сумасшедший, наверное.
Далее со слов проводницы выходило, что это грязный иностранец во всех смыслах:
— Меня в туалет пытался затащить вместе с собой. Потом парня из туалета не выпускал, хотел к нему туда вломиться. Руками размахивает, лопочет чего-то, по-русски ни хрена не понимает. Глаза ещё такие голодные, злобные. Прохода никому возле туалета не давал. Пока я с ним хорошенько не побеседовала. Не надо тебе к нему в купе соваться!
Но девушке очень надо было ехать. И она пошла всё-таки в купе к этому страшному иностранцу. На его счастье, она говорила по-английски. Иностранец, действительно огромный небритый мужик, вежливо привстал, чуть не вытеснив её этим обратно из купе, поздоровался, жалобно показал на свою щетину, грязную рубашку, и сказал со вздохом:
— Sorry! No water!
— Как это нет воды? — изумилась девушка, — А в туалете?
— Да был я там! Все краны провертел, все ручки передёргал — нет воды! Я и сам вижу, народ идёт в туалет с полотенцами через плечо, возвращаются оттуда бритые и чистые. Пытался спросить, в чём дело, а меня все пугаются!
— А пимпочку снизу нажимали? — поинтересовалась девушка.
— Какую пимпочку?!!!
Выяснилось и то, почему у американца глаза такие голодные. Его кредитную карточку вагон-ресторан не принимал. Сибирские полустанки тоже не были уставлены рядами банкоматов. А ехал он аж с Санкт-Петербурга. Мужик немелкий, цены в ресторане кусачие, всю наличность он с аппетитом проел ещё до Байкала. На крупных станциях в поисках банкомата отлучаться боялся — сколько будет стоять поезд, спросить было не у кого.
Через минуту пассажиры с интересом наблюдали, как дверь зловещего купе раскрылась. Отважная девушка повела вдруг присмиревшего иностранца по коридору и за ними обоими захлопнулась дверь туалета.
Ещё через час страшный иностранец, в миру американский профессор, доктор биологических наук, специалист по проектному менеджменту, герой антарктических полярных экспедиций Джон Маклин Крум был помыт, побрит, одет в свежую рубашку, накормлен, весь сиял и любезно общался с соседями по вагону через переводчицу. В чём была причина его предыдущего безобразного поведения, он объяснять пассажирам не стал.
На девушку весь вагон глядел восхищённо, как на великую укротительницу иностранцев. Так Джон Крум встретил свою будущую жену. Странная фраза «Did you press the pimpochka from the down?» стала их семейным преданием
ОДНА ИЗ САМЫХ КРАСИВЫХ АКТРИС ИТАЛЬЯНСКОГО КИНЕМАТОГРАФА, ЛЮБИМИЦА ПУБЛИКИ ОРНЕЛЛА МУТИ.
Пионер Саша Фрадкин, позже стал Градский, Копейск, СССР, 1961 год.
61-летний Австралийский фермер выиграл супермарафон потому что не знал, что во время него можно спать
Дистанция австралийского супермарафона от Сиднея до Мельбурна составляет 875 км, что занимает больше 5 дней от старта до финиша. В забеге обычно участвуют легкоатлеты мирового класса, которые специально тренируются для этого события. В своем большинстве атлеты не старше 30 лет и спонсируются крупными спортивными брэндами, которые предоставляют спортсменам форму и кроссовки.
В 1983-м году многие были в недоумении, когда в день забега на старте появился 61-летний Клифф Янг (биография в википедии). Сначала все думали, что он пришел посмотреть на старт забега, так как был одет не как все спортсмены: в рабочий комбинезон и галоши поверх ботинок. Но когда Клифф подошел к столу, чтобы получить номер участника забега, то все поняли, что он намерен бежать со всеми.
Когда Клифф получил номер 64 и встал на линии с другими атлетами, то съемочная бригада, делающая репортаж с места старта, решила взять у него небольшое интервью. На Клиффа навели камеру и спросили:
— Привет! Кто ты такой и что тут делаешь?
— Я Клифф Янг. Мы разводим овец на большом пастбище недалеко от Мельбурна.
— Ты действительно будешь участвовать в этом забеге?
— Да.
— А у тебя есть спонсор?
— Нет.
— Тогда ты не сможешь добежать.
— Да нет, я смогу. Я вырос на ферме, где мы не могли позволить себе лошадей или машину до самого последнего времени: только 4 года назад я купил машину. Когда надвигался шторм, то я выходил загонять овец. У нас было 2000 овец, которые паслись на 2000 акрах. Иногда я ловил овец по 2–3 дня, — это было непросто, но я всегда ловил их. Я думаю, что могу участвовать в забеге, ведь он всего на 2 дня длиннее и составляет всего 5 дней, тогда как я бегаю за овцами по 3 дня.
Когда марафон начался, то профессионалы оставили Клиффа в его галошах далеко позади. Некоторые зрители ему сочувствовали, а некоторые смеялись над ним, так как он даже не смог правильно стартовать. По телевизору люди наблюдали за Клиффом, многие переживали и молились за него, чтобы он не умер на пути.
Каждый профессионал знал, что для завершения дистанции потребуется порядка 5 дней и для этого ежедневно необходмо 18 часов бежать и 6 часов спать. Клифф Янг же не знал этого.
На следующее утро после старта люди узнали, что Клифф не спал, а продолжал бежать всю ночь, достигнув городка Mittagong. Но даже без остановки на сон Клифф был далеко позади всех легкоатлетов, хотя и продолжал бежать, при этом успевая приветствовать людей, стоящих вдоль трассы забега.
С каждой ночью он приближался к лидерам забега, и в последнюю ночь Клифф обошел всех атлетов мирового класса. К утру последнего дня он был далеко впереди всех. Клифф не только пробежал супермарафон в возрасте 61 года, не умерев на дистанции, но и выиграл его, побив рекорд забега на 9 часов и стал национальным героем.
Клифф Янг преодолел забег на 875 километров за 5 дней, 15 часов и 4 минуты.
Клифф Янг не взял себе ни единого приза. Когда Клифф был награжден первым призом в $10,000, он сказал, что не знал о существовании приза, что участвовал в забеге не ради денег и без раздумий решил отдать деньги пяти первым легкоатлетам, которые прибежали после него, по $2,000 каждому. Клифф не оставил себе ни цента, и вся Австралия просто влюбилась в него.
Многие тренированные спортсмены знали целые методики о том, как надо бежать и сколько времени отдыхать на дистанции. Тем более они были убеждены, что в 61 год супермарафон пробежать невозможно. Клифф Янг же всего этого не знал. Он даже не знал, что атлеты могут спать. Его ум был свободен от ограничивающих убеждений. Он просто хотел победить: представлял перед собой убегающую овцу и пытался ее догнать.
Дистанция австралийского супермарафона от Сиднея до Мельбурна составляет 875 км, что занимает больше 5 дней от старта до финиша. В забеге обычно участвуют легкоатлеты мирового класса, которые специально тренируются для этого события. В своем большинстве атлеты не старше 30 лет и спонсируются крупными спортивными брэндами, которые предоставляют спортсменам форму и кроссовки.
В 1983-м году многие были в недоумении, когда в день забега на старте появился 61-летний Клифф Янг (биография в википедии). Сначала все думали, что он пришел посмотреть на старт забега, так как был одет не как все спортсмены: в рабочий комбинезон и галоши поверх ботинок. Но когда Клифф подошел к столу, чтобы получить номер участника забега, то все поняли, что он намерен бежать со всеми.
Когда Клифф получил номер 64 и встал на линии с другими атлетами, то съемочная бригада, делающая репортаж с места старта, решила взять у него небольшое интервью. На Клиффа навели камеру и спросили:
— Привет! Кто ты такой и что тут делаешь?
— Я Клифф Янг. Мы разводим овец на большом пастбище недалеко от Мельбурна.
— Ты действительно будешь участвовать в этом забеге?
— Да.
— А у тебя есть спонсор?
— Нет.
— Тогда ты не сможешь добежать.
— Да нет, я смогу. Я вырос на ферме, где мы не могли позволить себе лошадей или машину до самого последнего времени: только 4 года назад я купил машину. Когда надвигался шторм, то я выходил загонять овец. У нас было 2000 овец, которые паслись на 2000 акрах. Иногда я ловил овец по 2–3 дня, — это было непросто, но я всегда ловил их. Я думаю, что могу участвовать в забеге, ведь он всего на 2 дня длиннее и составляет всего 5 дней, тогда как я бегаю за овцами по 3 дня.
Когда марафон начался, то профессионалы оставили Клиффа в его галошах далеко позади. Некоторые зрители ему сочувствовали, а некоторые смеялись над ним, так как он даже не смог правильно стартовать. По телевизору люди наблюдали за Клиффом, многие переживали и молились за него, чтобы он не умер на пути.
Каждый профессионал знал, что для завершения дистанции потребуется порядка 5 дней и для этого ежедневно необходмо 18 часов бежать и 6 часов спать. Клифф Янг же не знал этого.
На следующее утро после старта люди узнали, что Клифф не спал, а продолжал бежать всю ночь, достигнув городка Mittagong. Но даже без остановки на сон Клифф был далеко позади всех легкоатлетов, хотя и продолжал бежать, при этом успевая приветствовать людей, стоящих вдоль трассы забега.
С каждой ночью он приближался к лидерам забега, и в последнюю ночь Клифф обошел всех атлетов мирового класса. К утру последнего дня он был далеко впереди всех. Клифф не только пробежал супермарафон в возрасте 61 года, не умерев на дистанции, но и выиграл его, побив рекорд забега на 9 часов и стал национальным героем.
Клифф Янг преодолел забег на 875 километров за 5 дней, 15 часов и 4 минуты.
Клифф Янг не взял себе ни единого приза. Когда Клифф был награжден первым призом в $10,000, он сказал, что не знал о существовании приза, что участвовал в забеге не ради денег и без раздумий решил отдать деньги пяти первым легкоатлетам, которые прибежали после него, по $2,000 каждому. Клифф не оставил себе ни цента, и вся Австралия просто влюбилась в него.
Многие тренированные спортсмены знали целые методики о том, как надо бежать и сколько времени отдыхать на дистанции. Тем более они были убеждены, что в 61 год супермарафон пробежать невозможно. Клифф Янг же всего этого не знал. Он даже не знал, что атлеты могут спать. Его ум был свободен от ограничивающих убеждений. Он просто хотел победить: представлял перед собой убегающую овцу и пытался ее догнать.
Оби Ван Киноби (1726)