Рассказчик: Оби Ван Киноби
12.02.2022, Свежие анекдоты - основной выпуск
Перед тем, как выйти замуж за китайца, научись их различать...
24.02.2023, Остальные новые истории
CЛAБOУМИЕ НИКOГДА НЕ ПPИXОДИТ ВНEЗАПНО
Акaдeмик Бexтерев, тот cамый, что пocвятил жизнь изучению мозга, как-то зaметил, что вeликое cчастье умepеть, не растеряв на дорогах жизни разум, будет дано лишь 20% людeй. Остальные к старости, увы, превратятся в злых или наивных маpaзматиков. 80% - это значительно больше, чем число тех, кому пo бeздyшной статистике суждено заболеть paком, болезнью Пapкинcoна или слечь в старости от хрупкости кocтей. Для того, чтoбы войти в будущем в счастливые 20%, постараться придется уже сейчас.
Известный советский поэт Заболоцкий вывел универсальный рецепт здоровой жизни, который, помнится, заставляли заучивать наизусть всех учеников средней школы. Да-да, то самое четверостишие:
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
На деле с годами начинают лениться практически все. Парадокс - мы много работаем в юности, чтобы не иметь проблем в старости. А получается наоборот. Чем больше мы успокаиваемся и расслабляемся, тем бoльший вред приносим себе. Уровень запросов сводится к банaльному набору: "вкусно поесть - вдоволь поспать". Интeллектуальная работа сводится к разгадыванию кроссвордов. Зато непoмерно возрастает уровень требований и претензий к жизни и к окpyжающим: "Я-то трудностей хлебнул, теперь ты покрутись!" Возpaстает категоричность и процент оценочных суждений. Раздpaжение от непонимания чего-то выливается в отторжение дейcтвительности. Человек, сам того не замечая, глупеет, а то и вовсе превpaщается в самодура, увеличивая пропасть между собой и окружaющим миром. Становится враждебным, глухим и слепым к зову близких. Теряет физическую и интеллектуальную форму. Страдает память, способности к мышлению. И постепенно человек отдаляется от реальнoго мира, создавая свой, зачастую жестокий и враждебный, болезненный фантазийный мир, из которого каждому, кто соприкасается с ним, хочется убежать как можно дальше.
Более всего слабоумие грозит тем, кто прожил жизнь, не меняя своих установок. Такие черты, как чрезмерная принципиальность, упорство, консерватизм, скорее приведут в старости к слабоумию, чем гибкость, способность быстро менять решения, эмоциональность. "Главное, ребята, сердцем не стареть!" - написал другой известный русский классик.
Первые ласточки
Слабоумие никогда не приходит внезапно. Слабоумие - не сумасшествие и даже не психическое отклонение, и уж тем более не болезнь. Поэтому и отследить его начало невероятно сложно. Оно прогрессирует с годами, приобретая все больше и больше власти над человеком. То, что сейчас - всего лишь предпосылки, в будущем может стать благодатной почвой для ростков слабоумия. Вот некоторые косвенные признаки, указывающие на то, что вам, может быть, стоит заняться апгрейдом мозга.
• Вы стали болезненно воспринимать критику, в то время как сами слишком часто критикуете других.
• Вам не хочется учиться новому. Скорее согласитесь на ремонт старого мобильного телефона, чем будете разбираться в инструкции к новой модели.
• Вы часто произносите "А вот раньше", то есть вспоминаете и ностальгируете по старым временам.
• Вы готовы с упоением рассказывать о чем-то, невзирая на скуку в глазах собеседника. Неважно, что он сейчас заснет, главное - то, о чем вы говорите, интересно вам.
• Вам трудно сосредоточиться, когда вы начинаете читать серьезную или научную литературу. Плохо понимаете и запоминаете прочитанное. Можете сегодня прочитать половину книги, а завтра уже забыть ее начало.
• Вы стали рассуждать о вопросах, в которых никогда не были сведущи. Например, о политике, экономике, поэзии или фигурном катании. Причем вам кажется, что вы настолько хорошо владеете вопросом, что могли бы прямо завтра начать руководить государством, стать профессиональным литературным критиком или спортивным судьей.
• Вы увepены, что другие должны подстраиваться под вас, а не наобоpoт.
• Времeнами вы замечаете, что тираните окружающих какими-то свoими поступками, причем делаете это без злого умысла, а просто потoму, что считаете, что так правильнее.
Aпгрейд мозга
Зaметьте, самыми светлыми людьми, до преклонных лет coхраняющими разум, как правило, являются люди науки и искусства, то есть те, кому по долгу службы приходится напрягать свою память и coвершать ежедневную умственную работу. Более того, им приходится вce время держать руку на пульсе современной жизни, не отставать от нoвых тенденций и даже в чем-то опережать их. Такая "пpoизводственная необходимость" и есть гарантия счастливого paзумного долголетия.
1. Каждые два-три года начинайте чему-то учиться. Конечно, вам не обязательно поступать в институт и получать третье или даже четвертое образование. Но вы вполне можете пройти краткосрочный курс повышения квалификации или освоить совершенно новую профессию. Старая суфийская притча: "Ученик мудреет в глазах Бога, но молодеет в глазах людей!"
2. Окружайте себя молодыми людьми. У них вы всегда сможете поднабраться всяких полезных вещей, которые помогут вам всегда оставаться современным.
3. Если вы давно не узнавали ничего нового, может быть, вы просто не искали?
4. Время от времени решайте интеллектуальные задачки и проходите всевозможные предметные тесты, благо и того, и другого сейчас более чем достаточно в Интернете.
5. Постоянно учите иностранные языки. Даже если вы не будете на них разговаривать и не выучите язык как следует, все равно необходимость регулярно запоминать новые слова поможет тренировать память.
6. Растите не только вверх, но и вглубь! Доставайте старые учебники и периодически вспоминайте школьную и ВУЗовскую программу!
7. Занимaйтесь спортом! Регулярная физическая нагрузка до седых волос и пocле действительно спасает от слабоумия.
8. Почаще тpeнируйте память, заставляя себя вспоминать стихи, которые когда-то знали наизусть, танцевальные па, программы, которые разучивали в институте, номера телефонов старых друзей и многое другое - все, о чем сможете вспомнить.
9. Разбивайте привычки и ритуалы! Чем больше ваш следующий день будет отличаться от предыдущего, тем меньше вероятность, что вы "закоптитесь". Ездите на работу по разным улицам, откажитесь от привычки зaказывать одни и те же блюда, занимайтесь тем, чего никогда paньше не умели.
10. Давaйте бoльше свoбоды дpyгим и дeлaйте кaк мoжно больше сами. Чем бoльше спонтанности, тем больше творчества. Чeм больше творчества, тeм дoльше вы сoxраните ум и интеллeкт
Акaдeмик Бexтерев, тот cамый, что пocвятил жизнь изучению мозга, как-то зaметил, что вeликое cчастье умepеть, не растеряв на дорогах жизни разум, будет дано лишь 20% людeй. Остальные к старости, увы, превратятся в злых или наивных маpaзматиков. 80% - это значительно больше, чем число тех, кому пo бeздyшной статистике суждено заболеть paком, болезнью Пapкинcoна или слечь в старости от хрупкости кocтей. Для того, чтoбы войти в будущем в счастливые 20%, постараться придется уже сейчас.
Известный советский поэт Заболоцкий вывел универсальный рецепт здоровой жизни, который, помнится, заставляли заучивать наизусть всех учеников средней школы. Да-да, то самое четверостишие:
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
На деле с годами начинают лениться практически все. Парадокс - мы много работаем в юности, чтобы не иметь проблем в старости. А получается наоборот. Чем больше мы успокаиваемся и расслабляемся, тем бoльший вред приносим себе. Уровень запросов сводится к банaльному набору: "вкусно поесть - вдоволь поспать". Интeллектуальная работа сводится к разгадыванию кроссвордов. Зато непoмерно возрастает уровень требований и претензий к жизни и к окpyжающим: "Я-то трудностей хлебнул, теперь ты покрутись!" Возpaстает категоричность и процент оценочных суждений. Раздpaжение от непонимания чего-то выливается в отторжение дейcтвительности. Человек, сам того не замечая, глупеет, а то и вовсе превpaщается в самодура, увеличивая пропасть между собой и окружaющим миром. Становится враждебным, глухим и слепым к зову близких. Теряет физическую и интеллектуальную форму. Страдает память, способности к мышлению. И постепенно человек отдаляется от реальнoго мира, создавая свой, зачастую жестокий и враждебный, болезненный фантазийный мир, из которого каждому, кто соприкасается с ним, хочется убежать как можно дальше.
Более всего слабоумие грозит тем, кто прожил жизнь, не меняя своих установок. Такие черты, как чрезмерная принципиальность, упорство, консерватизм, скорее приведут в старости к слабоумию, чем гибкость, способность быстро менять решения, эмоциональность. "Главное, ребята, сердцем не стареть!" - написал другой известный русский классик.
Первые ласточки
Слабоумие никогда не приходит внезапно. Слабоумие - не сумасшествие и даже не психическое отклонение, и уж тем более не болезнь. Поэтому и отследить его начало невероятно сложно. Оно прогрессирует с годами, приобретая все больше и больше власти над человеком. То, что сейчас - всего лишь предпосылки, в будущем может стать благодатной почвой для ростков слабоумия. Вот некоторые косвенные признаки, указывающие на то, что вам, может быть, стоит заняться апгрейдом мозга.
• Вы стали болезненно воспринимать критику, в то время как сами слишком часто критикуете других.
• Вам не хочется учиться новому. Скорее согласитесь на ремонт старого мобильного телефона, чем будете разбираться в инструкции к новой модели.
• Вы часто произносите "А вот раньше", то есть вспоминаете и ностальгируете по старым временам.
• Вы готовы с упоением рассказывать о чем-то, невзирая на скуку в глазах собеседника. Неважно, что он сейчас заснет, главное - то, о чем вы говорите, интересно вам.
• Вам трудно сосредоточиться, когда вы начинаете читать серьезную или научную литературу. Плохо понимаете и запоминаете прочитанное. Можете сегодня прочитать половину книги, а завтра уже забыть ее начало.
• Вы стали рассуждать о вопросах, в которых никогда не были сведущи. Например, о политике, экономике, поэзии или фигурном катании. Причем вам кажется, что вы настолько хорошо владеете вопросом, что могли бы прямо завтра начать руководить государством, стать профессиональным литературным критиком или спортивным судьей.
• Вы увepены, что другие должны подстраиваться под вас, а не наобоpoт.
• Времeнами вы замечаете, что тираните окружающих какими-то свoими поступками, причем делаете это без злого умысла, а просто потoму, что считаете, что так правильнее.
Aпгрейд мозга
Зaметьте, самыми светлыми людьми, до преклонных лет coхраняющими разум, как правило, являются люди науки и искусства, то есть те, кому по долгу службы приходится напрягать свою память и coвершать ежедневную умственную работу. Более того, им приходится вce время держать руку на пульсе современной жизни, не отставать от нoвых тенденций и даже в чем-то опережать их. Такая "пpoизводственная необходимость" и есть гарантия счастливого paзумного долголетия.
1. Каждые два-три года начинайте чему-то учиться. Конечно, вам не обязательно поступать в институт и получать третье или даже четвертое образование. Но вы вполне можете пройти краткосрочный курс повышения квалификации или освоить совершенно новую профессию. Старая суфийская притча: "Ученик мудреет в глазах Бога, но молодеет в глазах людей!"
2. Окружайте себя молодыми людьми. У них вы всегда сможете поднабраться всяких полезных вещей, которые помогут вам всегда оставаться современным.
3. Если вы давно не узнавали ничего нового, может быть, вы просто не искали?
4. Время от времени решайте интеллектуальные задачки и проходите всевозможные предметные тесты, благо и того, и другого сейчас более чем достаточно в Интернете.
5. Постоянно учите иностранные языки. Даже если вы не будете на них разговаривать и не выучите язык как следует, все равно необходимость регулярно запоминать новые слова поможет тренировать память.
6. Растите не только вверх, но и вглубь! Доставайте старые учебники и периодически вспоминайте школьную и ВУЗовскую программу!
7. Занимaйтесь спортом! Регулярная физическая нагрузка до седых волос и пocле действительно спасает от слабоумия.
8. Почаще тpeнируйте память, заставляя себя вспоминать стихи, которые когда-то знали наизусть, танцевальные па, программы, которые разучивали в институте, номера телефонов старых друзей и многое другое - все, о чем сможете вспомнить.
9. Разбивайте привычки и ритуалы! Чем больше ваш следующий день будет отличаться от предыдущего, тем меньше вероятность, что вы "закоптитесь". Ездите на работу по разным улицам, откажитесь от привычки зaказывать одни и те же блюда, занимайтесь тем, чего никогда paньше не умели.
10. Давaйте бoльше свoбоды дpyгим и дeлaйте кaк мoжно больше сами. Чем бoльше спонтанности, тем больше творчества. Чeм больше творчества, тeм дoльше вы сoxраните ум и интеллeкт
Автомобиль «Москвич–412» на Вестминстерском мосту, участвующий в ралли Лондон–Сидней. 1968 г. Лондон. Великобритания.
20.03.2026, Остальные новые истории
Однажды перебрав немного лишнего, художник Юрий Ипполитович Шпажинский спел частушку подобную этой
Ах огурчики, ах помидорчики,
Сталин Кирова пришил в коридорчике.
За такие слова художнику грозило 10 лет лагерей, но главный врач психиатрической больницы Симферополя Наум Исидорович Балабан забрал его на обследование и вынес вердикт – психически болен. Через время художник, «вылечившись», выписывается, а Наум принимается за следующего. По привезённому к нему красноармейцу Биллеру, в сердцах сказавшему, что «комиссары сволочи, ничего не умеют делать, кроме как шастать по ящикам, воровать вещи, а коммунисты довели деревню до того, что люди умирают с голоду», Наум Исидорович пишет заключение, что Биллер малограмотная деградирующая личность, поэтому за свои высказывания не может нести никакой ответственности. И, конечно, оставляет красноармейца «лечиться»…
В НКВД обо всем догадывались, но сделать ничего не могли. Тогда они арестовывают жену Наума Балабана из дворянского рода…. Через месяц отпускают. По особому распоряжению.
Кто такой Наум Балабан и почему ему всё сходит с рук?
Родился в Павлограде. Сын купца первой гильдии, он учился на медицинском факультете Мюнхенского университета. В 1914 году Науму Балабану предлагают остаться за границей и получить практику, но он возвращается в Россию, где женится и уходит на фронт. Служит в военных госпиталях и лазаретах, а в 1921 году возвращается в Крым, где несмотря ни на что, продолжает лечить людей. Как-то раз его позвали к Фаине Раневской. Был сильный голод…
Зимою вдоль дорог валялись трупы
Людей и лошадей. И стаи псов
Въедались им в живот и рвали мясо.
Восточный ветер выл в разбитых окнах.
А по ночам стучали пулеметы,
Свистя, как бич, по мясу обнаженных
Мужских и женских тел.
Волошин читает стихи, а начинающая актриса боится выйти из дома. Весь ужас происходящего давит на неё так, что жить не хочется. Наум лечит её словом, чаем, отношением. Он как никто другой понимает, как сложно быть человеком в нечеловеческих условиях… А тут ещё повсеместно начинает свирепствовать эпидемия тифа и холеры. Балабан добивается открытия на всём полуострове специальных эпидемических бараков и привоза вакцин из Парижского института Пастера, – и в Крыму начинают массово делать прививки от тифа и дизентерии. Эпидемия остановлена, многие жизни сохранены. Назначается начальником лечебно-санитарного отдела Ревкома Крыма, а через год главным врачом психиатрической больницы г. Симферополя.
Двадцать лет Наум Исидорович руководит больницей, которую из аварийного здания на 20 коек и смертностью в 49% превращает в многопрофильную клинику, медицинский центр и большое хозяйство. Появляются сад, огород, молочная и свиноводческая фермы, электростанция, мастерские, в которых работают больные, водопровод, канализация, физиотерапевтический и рентгеновский кабинеты, водолечебница, новые корпуса, оранжерея.
Врач не забывает и о моральной стороне. О его отношении к больным ходят легенды: каждого называет по имени-отчеству, умело располагает к себе пациентов и их родственников, порой даже одних бесед с врачом было достаточно, чтобы у людей, страдающих депрессией, появлялась тяга к жизни. С уважением относится и к коллегам, будь то врач или нянечка. Они вспоминают: «Был прост, сердечен, доступен, сотрудники больницы шли к нему за советом даже по поводу своих личных неурядиц. Главной чертой его характера была исключительная искренность и доброта». Наум Балабан во многом новатор, разрабатывает новые способы лечения энцефалита, алкоголизма, прогрессивного паралича…
Также за это время стараниями Наума Балабана в Симферополе появляются психоневрологическая школа-интернат, наркодиспансер, фармацевтический техникум, общество трезвости, дома престарелых в Бахчисарае, Алуште, Ялте (их он организовывает вместе с известным врачом-ортопедом Бомом). И именно благодаря Науму Балабану Крымский мединститут становится самостоятельным вузом, а не подразделением Крымского университета. Наум Исидорович, являясь председателем Академической комиссии по созданию Крымского мединститута, «выбивает» для вуза нынешнее место неподалёку от железнодорожного вокзала, организует в институте кафедру психиатрии и сам становится её первым заведующим.
….В начале 1941-го Наум Балабан, одним из первых медиков в РСФСР, получает звание заслуженного врача республики, а в июле ему присваивается звание военврача первого ранга. Когда возникает угроза оккупации Крыма, у Наума Исидоровича есть возможность эвакуироваться. Вывозится весь медицинский институт, в котором он продолжает возглавлять кафедру психиатрии. Но супруги Балабан решают остаться.
Наум Исидорович знает, что ждёт его пациентов, которые, с точки зрения идеологии Третьего рейха, являются «ущербным человеческим материалом» и подлежат уничтожению. Однако доктор Балабан и здесь верен своему жизненному принципу – быть человеком во что бы то ни стало – остаётся с больными, понимая, что спасти их может только он. Именно поэтому он начинает выписывать из больницы огромное количество пациентов. Каждый месяц до ста человек… К нему приходят родственники выписываемых, которые отказываются забирать своих родителей/братьев/детей, но Наум Исидорович терпеливо объясняет и уговаривает каждого… Он так же знает и об отношении фашистов к евреям, но решает бороться до конца.
Начинается оккупация. Балабан по-прежнему продолжает выписывать всех, кого могут лечить и содержать дома, прячет около 200 евреев на территории больницы, ставя им липовые диагнозы, а позже выписывая под новыми фамилиями – в ряде историй болезней тех лет были чистые бланки паспортов. До конца февраля 1942 года удаётся спасти несколько сотен человек. Врача фашисты не трогают, хотя и обязывают носить на груди жёлтую звезду, а квартиру постоянно понемногу грабят, устраивают в ней свои оргии. В конце концов захватчики решают, что помещение больницы им нужнее. Всех больных, находившихся в лечебнице, переписывают и запрещают выписывать...
7 марта 1942-го к больнице подъезжают душегубки, в которые заводят и заносят оставшихся больных. Многие понимают, что их ждёт. По воспоминаниям медицинских сестёр, Наум Балабан с супругой всеми силами пытались оставить смертоубийство, но тщетно… уничтожили 447 из 450 оставшихся пациентов в душегубках; супруги Балабан погибли вскоре после, 12 марта, арестованными гестапо (версии: яд или расстрел).
Больница в Симферополе носит его имя . По его жизни сняты документальный фильм "Крымский лекарь" и художественный "Клятва" (реж. Роман Нестеренко). Как и Януш Корчак, супруги Балабан предпочли остаться со своими подопечными и приняли с ними смерть…
(С) Татьяна Мирочник
Из сети
Ах огурчики, ах помидорчики,
Сталин Кирова пришил в коридорчике.
За такие слова художнику грозило 10 лет лагерей, но главный врач психиатрической больницы Симферополя Наум Исидорович Балабан забрал его на обследование и вынес вердикт – психически болен. Через время художник, «вылечившись», выписывается, а Наум принимается за следующего. По привезённому к нему красноармейцу Биллеру, в сердцах сказавшему, что «комиссары сволочи, ничего не умеют делать, кроме как шастать по ящикам, воровать вещи, а коммунисты довели деревню до того, что люди умирают с голоду», Наум Исидорович пишет заключение, что Биллер малограмотная деградирующая личность, поэтому за свои высказывания не может нести никакой ответственности. И, конечно, оставляет красноармейца «лечиться»…
В НКВД обо всем догадывались, но сделать ничего не могли. Тогда они арестовывают жену Наума Балабана из дворянского рода…. Через месяц отпускают. По особому распоряжению.
Кто такой Наум Балабан и почему ему всё сходит с рук?
Родился в Павлограде. Сын купца первой гильдии, он учился на медицинском факультете Мюнхенского университета. В 1914 году Науму Балабану предлагают остаться за границей и получить практику, но он возвращается в Россию, где женится и уходит на фронт. Служит в военных госпиталях и лазаретах, а в 1921 году возвращается в Крым, где несмотря ни на что, продолжает лечить людей. Как-то раз его позвали к Фаине Раневской. Был сильный голод…
Зимою вдоль дорог валялись трупы
Людей и лошадей. И стаи псов
Въедались им в живот и рвали мясо.
Восточный ветер выл в разбитых окнах.
А по ночам стучали пулеметы,
Свистя, как бич, по мясу обнаженных
Мужских и женских тел.
Волошин читает стихи, а начинающая актриса боится выйти из дома. Весь ужас происходящего давит на неё так, что жить не хочется. Наум лечит её словом, чаем, отношением. Он как никто другой понимает, как сложно быть человеком в нечеловеческих условиях… А тут ещё повсеместно начинает свирепствовать эпидемия тифа и холеры. Балабан добивается открытия на всём полуострове специальных эпидемических бараков и привоза вакцин из Парижского института Пастера, – и в Крыму начинают массово делать прививки от тифа и дизентерии. Эпидемия остановлена, многие жизни сохранены. Назначается начальником лечебно-санитарного отдела Ревкома Крыма, а через год главным врачом психиатрической больницы г. Симферополя.
Двадцать лет Наум Исидорович руководит больницей, которую из аварийного здания на 20 коек и смертностью в 49% превращает в многопрофильную клинику, медицинский центр и большое хозяйство. Появляются сад, огород, молочная и свиноводческая фермы, электростанция, мастерские, в которых работают больные, водопровод, канализация, физиотерапевтический и рентгеновский кабинеты, водолечебница, новые корпуса, оранжерея.
Врач не забывает и о моральной стороне. О его отношении к больным ходят легенды: каждого называет по имени-отчеству, умело располагает к себе пациентов и их родственников, порой даже одних бесед с врачом было достаточно, чтобы у людей, страдающих депрессией, появлялась тяга к жизни. С уважением относится и к коллегам, будь то врач или нянечка. Они вспоминают: «Был прост, сердечен, доступен, сотрудники больницы шли к нему за советом даже по поводу своих личных неурядиц. Главной чертой его характера была исключительная искренность и доброта». Наум Балабан во многом новатор, разрабатывает новые способы лечения энцефалита, алкоголизма, прогрессивного паралича…
Также за это время стараниями Наума Балабана в Симферополе появляются психоневрологическая школа-интернат, наркодиспансер, фармацевтический техникум, общество трезвости, дома престарелых в Бахчисарае, Алуште, Ялте (их он организовывает вместе с известным врачом-ортопедом Бомом). И именно благодаря Науму Балабану Крымский мединститут становится самостоятельным вузом, а не подразделением Крымского университета. Наум Исидорович, являясь председателем Академической комиссии по созданию Крымского мединститута, «выбивает» для вуза нынешнее место неподалёку от железнодорожного вокзала, организует в институте кафедру психиатрии и сам становится её первым заведующим.
….В начале 1941-го Наум Балабан, одним из первых медиков в РСФСР, получает звание заслуженного врача республики, а в июле ему присваивается звание военврача первого ранга. Когда возникает угроза оккупации Крыма, у Наума Исидоровича есть возможность эвакуироваться. Вывозится весь медицинский институт, в котором он продолжает возглавлять кафедру психиатрии. Но супруги Балабан решают остаться.
Наум Исидорович знает, что ждёт его пациентов, которые, с точки зрения идеологии Третьего рейха, являются «ущербным человеческим материалом» и подлежат уничтожению. Однако доктор Балабан и здесь верен своему жизненному принципу – быть человеком во что бы то ни стало – остаётся с больными, понимая, что спасти их может только он. Именно поэтому он начинает выписывать из больницы огромное количество пациентов. Каждый месяц до ста человек… К нему приходят родственники выписываемых, которые отказываются забирать своих родителей/братьев/детей, но Наум Исидорович терпеливо объясняет и уговаривает каждого… Он так же знает и об отношении фашистов к евреям, но решает бороться до конца.
Начинается оккупация. Балабан по-прежнему продолжает выписывать всех, кого могут лечить и содержать дома, прячет около 200 евреев на территории больницы, ставя им липовые диагнозы, а позже выписывая под новыми фамилиями – в ряде историй болезней тех лет были чистые бланки паспортов. До конца февраля 1942 года удаётся спасти несколько сотен человек. Врача фашисты не трогают, хотя и обязывают носить на груди жёлтую звезду, а квартиру постоянно понемногу грабят, устраивают в ней свои оргии. В конце концов захватчики решают, что помещение больницы им нужнее. Всех больных, находившихся в лечебнице, переписывают и запрещают выписывать...
7 марта 1942-го к больнице подъезжают душегубки, в которые заводят и заносят оставшихся больных. Многие понимают, что их ждёт. По воспоминаниям медицинских сестёр, Наум Балабан с супругой всеми силами пытались оставить смертоубийство, но тщетно… уничтожили 447 из 450 оставшихся пациентов в душегубках; супруги Балабан погибли вскоре после, 12 марта, арестованными гестапо (версии: яд или расстрел).
Больница в Симферополе носит его имя . По его жизни сняты документальный фильм "Крымский лекарь" и художественный "Клятва" (реж. Роман Нестеренко). Как и Януш Корчак, супруги Балабан предпочли остаться со своими подопечными и приняли с ними смерть…
(С) Татьяна Мирочник
Из сети
1972 год. С конвейера Ульяновского Автомобильного Завода сошел первый серийный УАЗ-469.
25.10.2025, Остальные новые истории
Это мальчик, который утолил жажду полумиллиона африканцев. Его зовут Райан, и он родился в Канаде в мае 1991 года.
Когда он был ребенком, ему было всего шесть лет, его учитель рассказывал классу о том, как живут дети в Африке. Глубоко тронутый тем фактом, что некоторые даже умирают от жажды, в то время как он мог просто подойти к крану и выпить чистой воды, Райан спросил учительницу, во сколько обойдется доставка воды в Африку. Она рассказала об организации под названием "WaterCan", которая могла бы построить колодцы примерно за 70 долларов.
Вернувшись домой, он сразу пошел к своей матери Сьюзен и сказал ей, что ему нужно 70 долларов, чтобы купить колодец для африканских детей. Мать сказала ему, что он должен заработать эти деньги тяжелым трудом, и давала ему случайную работу, которая позволяла Райану зарабатывать несколько долларов в неделю.
В конце концов он сэкономил 70 долларов и пошел в WaterCan, где ему сказали, что фактическая стоимость бурения скважины составляет 2000 долларов. Сьюзен ясно дала понять, что не может отдать ему все эти деньги, но Райан не сдавался - он пообещал, что вернется с полными 2000 долларами.
Он продолжал подрабатывать по соседству, чтобы собрать деньги, вдохновляя своих братьев, соседей и друзей присоединиться к нему и помогать, пока они не собрали необходимую сумму. В январе 1999 года в деревне на севере Уганды была пробурена скважина.
Когда строительство колодца было закончено, школа Райана начала помогать и установила контакт со школой, расположенной рядом с колодцем. Так Райан познакомился с Аканой, мальчиком, который каждый день боролся за то, чтобы ходить в школу. Райан был так тронут, что попросил родителей отвести его к Акане. В 2000 году он прибыл в деревню, где сотни людей приветствовали его, выстроились в коридор и скандировали его имя.
"Они даже знают мое имя?" - Удивленно спросил Райан у гида.
"Все в радиусе 100 километров знают”, - ответил гид.
Сегодня Райану 33 года, он руководит собственным фондом и открыл более 400 скважин в Африке. Он также отвечает за обеспечение образования и обучение местных жителей тому, как ухаживать за скважинами и управлять водоснабжением.
Из сети
Когда он был ребенком, ему было всего шесть лет, его учитель рассказывал классу о том, как живут дети в Африке. Глубоко тронутый тем фактом, что некоторые даже умирают от жажды, в то время как он мог просто подойти к крану и выпить чистой воды, Райан спросил учительницу, во сколько обойдется доставка воды в Африку. Она рассказала об организации под названием "WaterCan", которая могла бы построить колодцы примерно за 70 долларов.
Вернувшись домой, он сразу пошел к своей матери Сьюзен и сказал ей, что ему нужно 70 долларов, чтобы купить колодец для африканских детей. Мать сказала ему, что он должен заработать эти деньги тяжелым трудом, и давала ему случайную работу, которая позволяла Райану зарабатывать несколько долларов в неделю.
В конце концов он сэкономил 70 долларов и пошел в WaterCan, где ему сказали, что фактическая стоимость бурения скважины составляет 2000 долларов. Сьюзен ясно дала понять, что не может отдать ему все эти деньги, но Райан не сдавался - он пообещал, что вернется с полными 2000 долларами.
Он продолжал подрабатывать по соседству, чтобы собрать деньги, вдохновляя своих братьев, соседей и друзей присоединиться к нему и помогать, пока они не собрали необходимую сумму. В январе 1999 года в деревне на севере Уганды была пробурена скважина.
Когда строительство колодца было закончено, школа Райана начала помогать и установила контакт со школой, расположенной рядом с колодцем. Так Райан познакомился с Аканой, мальчиком, который каждый день боролся за то, чтобы ходить в школу. Райан был так тронут, что попросил родителей отвести его к Акане. В 2000 году он прибыл в деревню, где сотни людей приветствовали его, выстроились в коридор и скандировали его имя.
"Они даже знают мое имя?" - Удивленно спросил Райан у гида.
"Все в радиусе 100 километров знают”, - ответил гид.
Сегодня Райану 33 года, он руководит собственным фондом и открыл более 400 скважин в Африке. Он также отвечает за обеспечение образования и обучение местных жителей тому, как ухаживать за скважинами и управлять водоснабжением.
Из сети
16.02.2026, Остальные новые истории
Он умирал от голода, но не взял себе даже хлебной корки. История пекаря из блокадного Ленинграда.
Сила воли и честность вполне могут привести к тому, что человек становится истинным героем. Яркий тому пример - Даниил Иванович Кютинен. Это был самый обычный и простой человек, живший по совести и не берущий чужого. Прошло уже 82 года, а его поступок до сих пор не забывается и впечатляет.
Даниил Иванович был фином по национальности. Он появился на свет в 1883 году. О его ранних годах история умалчивает, известно лишь, что он жил в Ленинграде, проживал на Большеохтинском проспекте и трудился на хлебопекарном заводе.
22 июня 1941 Германия напала на СССР и к началу сентября этого же года Ленинград оказался в блокаде. К тому моменту Даниилу Ивановичу было 59 лет и он продолжал работать пекарем.
К началу блокады в городе было мало продуктов. Запасы продовольствия стремительно таяли. И если в середине июля по хлебным карточкам на одного взрослого приходилось по 800 грамм для рабочих и 500 грамм для иждивенцев, то с началом блокады эти нормы были урезаны в несколько раз. Норма хлеба для иждивенцев и детей составляла по 125 граммов.
Сам хлеб резко поменял свой состав. Сохранился его рецепт:
пищевая целлюлоза – 10%, жмых – 10%, обойная пыль – 2%, выбойки из мешков – 2%, хвоя – 1%, ржаная обойная мука (крупного помола) – 75%.
Целлюлоза помогала делать хлеб объемным.
Постепенно количество ржаной муки уменьшалось. И все равно спасительный хлеб казался самым вкусным яством. Блокадница Зинаида Овчаренко вспоминала:
"До сих пор помню этот маленький, толщиной не больше 3 см, черный липкий кусочек. С удивительным запахом, от которого не оторваться, и очень вкусный! Хотя, знаю, муки в нем было мало, в основном разные примеси. Мне и сегодня не забыть тот волнующий запах..."
Пекарь Даниил Иванович возвращаясь с работы, наблюдал истощенных и голодных людей. Он видел как гибнут соседи, как постоянно кого-то хоронят, слышал плач детей. А когда приходил на работу, то его окружал бесподобный аромат свежеприготовленного и готовящегося хлеба. Это был резкий контраст: чудовищный голод и аромат свежего хлеба.
Сложно представить каково было голодному человеку выпекать хлеб и при этом не взять себе даже кусочка. Пекарь начал терять силы, исхудал, напоминал лишь тень себя прежнего, но по-прежнему оставался честен и считал, что он не имеет права взять лишнего, так как это будет стоить жизни другому человеку.
3 февраля 1942 года Даниил Иванович скончался на рабочем месте от истощения. В его свидетельстве о смерти стоит надпись, что причина смерти - дистрофия.
Для Кютинена совесть оказалась дороже жизни и его поступок - это настоящий героизм. Даниила Ивановича похоронили на Шуваловском кладбище. Его имя внесено в книгу памяти блокады Ленинграда. Автор поста: Лариса Руди
Из сети
Сила воли и честность вполне могут привести к тому, что человек становится истинным героем. Яркий тому пример - Даниил Иванович Кютинен. Это был самый обычный и простой человек, живший по совести и не берущий чужого. Прошло уже 82 года, а его поступок до сих пор не забывается и впечатляет.
Даниил Иванович был фином по национальности. Он появился на свет в 1883 году. О его ранних годах история умалчивает, известно лишь, что он жил в Ленинграде, проживал на Большеохтинском проспекте и трудился на хлебопекарном заводе.
22 июня 1941 Германия напала на СССР и к началу сентября этого же года Ленинград оказался в блокаде. К тому моменту Даниилу Ивановичу было 59 лет и он продолжал работать пекарем.
К началу блокады в городе было мало продуктов. Запасы продовольствия стремительно таяли. И если в середине июля по хлебным карточкам на одного взрослого приходилось по 800 грамм для рабочих и 500 грамм для иждивенцев, то с началом блокады эти нормы были урезаны в несколько раз. Норма хлеба для иждивенцев и детей составляла по 125 граммов.
Сам хлеб резко поменял свой состав. Сохранился его рецепт:
пищевая целлюлоза – 10%, жмых – 10%, обойная пыль – 2%, выбойки из мешков – 2%, хвоя – 1%, ржаная обойная мука (крупного помола) – 75%.
Целлюлоза помогала делать хлеб объемным.
Постепенно количество ржаной муки уменьшалось. И все равно спасительный хлеб казался самым вкусным яством. Блокадница Зинаида Овчаренко вспоминала:
"До сих пор помню этот маленький, толщиной не больше 3 см, черный липкий кусочек. С удивительным запахом, от которого не оторваться, и очень вкусный! Хотя, знаю, муки в нем было мало, в основном разные примеси. Мне и сегодня не забыть тот волнующий запах..."
Пекарь Даниил Иванович возвращаясь с работы, наблюдал истощенных и голодных людей. Он видел как гибнут соседи, как постоянно кого-то хоронят, слышал плач детей. А когда приходил на работу, то его окружал бесподобный аромат свежеприготовленного и готовящегося хлеба. Это был резкий контраст: чудовищный голод и аромат свежего хлеба.
Сложно представить каково было голодному человеку выпекать хлеб и при этом не взять себе даже кусочка. Пекарь начал терять силы, исхудал, напоминал лишь тень себя прежнего, но по-прежнему оставался честен и считал, что он не имеет права взять лишнего, так как это будет стоить жизни другому человеку.
3 февраля 1942 года Даниил Иванович скончался на рабочем месте от истощения. В его свидетельстве о смерти стоит надпись, что причина смерти - дистрофия.
Для Кютинена совесть оказалась дороже жизни и его поступок - это настоящий героизм. Даниила Ивановича похоронили на Шуваловском кладбище. Его имя внесено в книгу памяти блокады Ленинграда. Автор поста: Лариса Руди
Из сети
Комсомолки и автомат Калашникова. Урок НВП. Норматив на неполную разборку-сборку автомата Калашникова составлял 30-40 секунд. СССР. 1980-е.
02.02.2026, Остальные новые истории
Когда двигатель взорвался на высоте 32 000 футов, кабина наполнилась криками, но голос пилота ни разу не дрогнул.
17 апреля 2018 года. Рейс 1380 авиакомпании Southwest выполнял обычный полет уже через 20 минут, когда пассажиры услышали звук, который никто никогда не должен был слышать на крейсерской высоте: сильный металлический взрыв.
Левый двигатель разорвало на части. Шрапнель разорвала фюзеляж, разбив окно. В кабине мгновенно произошло снижение давления. Кислородные маски упали, когда ветер с ревом пронесся по самолету, как грузовой поезд. Одну пассажирку частично подтащило к разбитому окну, в то время как другие отчаянно пытались затащить ее обратно внутрь.
В кабине пилотов приборы предупреждающе заверещали. Самолет сильно тряхнуло. На волоске висели жизни 148 человек.
А затем по радио раздался голос, который изменил все.
Спокойный. Устойчивый. Непоколебимый.
- Юго-запад, 1380. У нас пропала часть самолета. Нам нужно немного сбавить скорость. Мы направляемся в Филадельфию."
Этот голос принадлежал капитану Тэмми Джо Шульц — бывшему пилоту-истребителю ВМС, одной из первых женщин, летавших на F/A-18 "Хорнет" в ходе боевой подготовки. Она потратила годы на то, чтобы научиться тому, чему большинство людей никогда не научится: как ясно мыслить, когда смерть находится в нескольких секундах от них.
Пока пассажиры паниковали, а стюардессы лихорадочно пытались спасти женщину у окна, Шульц уже приводила в исполнение план. Она заглушила неисправный двигатель. Скорректировала траекторию полета. Начал быстрое, но контролируемое снижение — достаточно быстрое, чтобы набрать воздух, пригодный для дыхания, и достаточно медленное, чтобы поврежденный самолет не развалился на части.
Без драматизма. Без паники. Просто годы тренировок, спрессованные в двадцать минут безупречного выполнения.
Когда рейс 1380 приземлился в Филадельфии, его уже ждали аварийные бригады. К сожалению, одна из пассажирок — Дженнифер Риордан, мать двоих детей, — получила смертельные травмы во время разгерметизации. Но еще 148 человек покинули самолет живыми благодаря решениям, принятым в кабине пилотов под невообразимым давлением.
СМИ называли Шульц героем. Пассажиры называли ее чудом. Авиационный мир называл ее именно тем, кем она была: профессионалом.
А Шульц? Она отклонила все это.
"Это была командная работа", - сказала она журналистам, поблагодарив своего первого помощника, бортпроводников и даже пассажиров, которые помогли спасти жизни в салоне самолета.
Но история знает лучше. История помнит голос, который оставался твердым, когда все остальное рушилось. Руки, которые посадили самолет, большинство пилотов умели это делать только на тренажерах. Тихое мужество, которому не нужно заявлять о себе, потому что компетентность говорит громче слов.
В мире, где превозносят громкий героизм, Тэмми Джо Шульц доказала, что настоящая храбрость не требует крика.
Он спокойно шепчет в рацию: "У нас все будет хорошо. Я справлюсь".
Поверили бы вы этому голосу в самый тяжелый момент своей жизни?
Из сети
17 апреля 2018 года. Рейс 1380 авиакомпании Southwest выполнял обычный полет уже через 20 минут, когда пассажиры услышали звук, который никто никогда не должен был слышать на крейсерской высоте: сильный металлический взрыв.
Левый двигатель разорвало на части. Шрапнель разорвала фюзеляж, разбив окно. В кабине мгновенно произошло снижение давления. Кислородные маски упали, когда ветер с ревом пронесся по самолету, как грузовой поезд. Одну пассажирку частично подтащило к разбитому окну, в то время как другие отчаянно пытались затащить ее обратно внутрь.
В кабине пилотов приборы предупреждающе заверещали. Самолет сильно тряхнуло. На волоске висели жизни 148 человек.
А затем по радио раздался голос, который изменил все.
Спокойный. Устойчивый. Непоколебимый.
- Юго-запад, 1380. У нас пропала часть самолета. Нам нужно немного сбавить скорость. Мы направляемся в Филадельфию."
Этот голос принадлежал капитану Тэмми Джо Шульц — бывшему пилоту-истребителю ВМС, одной из первых женщин, летавших на F/A-18 "Хорнет" в ходе боевой подготовки. Она потратила годы на то, чтобы научиться тому, чему большинство людей никогда не научится: как ясно мыслить, когда смерть находится в нескольких секундах от них.
Пока пассажиры паниковали, а стюардессы лихорадочно пытались спасти женщину у окна, Шульц уже приводила в исполнение план. Она заглушила неисправный двигатель. Скорректировала траекторию полета. Начал быстрое, но контролируемое снижение — достаточно быстрое, чтобы набрать воздух, пригодный для дыхания, и достаточно медленное, чтобы поврежденный самолет не развалился на части.
Без драматизма. Без паники. Просто годы тренировок, спрессованные в двадцать минут безупречного выполнения.
Когда рейс 1380 приземлился в Филадельфии, его уже ждали аварийные бригады. К сожалению, одна из пассажирок — Дженнифер Риордан, мать двоих детей, — получила смертельные травмы во время разгерметизации. Но еще 148 человек покинули самолет живыми благодаря решениям, принятым в кабине пилотов под невообразимым давлением.
СМИ называли Шульц героем. Пассажиры называли ее чудом. Авиационный мир называл ее именно тем, кем она была: профессионалом.
А Шульц? Она отклонила все это.
"Это была командная работа", - сказала она журналистам, поблагодарив своего первого помощника, бортпроводников и даже пассажиров, которые помогли спасти жизни в салоне самолета.
Но история знает лучше. История помнит голос, который оставался твердым, когда все остальное рушилось. Руки, которые посадили самолет, большинство пилотов умели это делать только на тренажерах. Тихое мужество, которому не нужно заявлять о себе, потому что компетентность говорит громче слов.
В мире, где превозносят громкий героизм, Тэмми Джо Шульц доказала, что настоящая храбрость не требует крика.
Он спокойно шепчет в рацию: "У нас все будет хорошо. Я справлюсь".
Поверили бы вы этому голосу в самый тяжелый момент своей жизни?
Из сети
01.01.2026, Новые истории - основной выпуск
🤔В 20м веке изучал один учёный ядовитого паука каракурта, и выяснил, что самка этого паука после исполнения «супружеского долга» самца съедает.
Опубликованные материалы , вызвали шок: люди тогда были простые, и подобное поведение просто не укладывалось в головах.
Паука этого решили называть «Черная вдова» , позже это прозвище стало нарицательным.
Выяснилось , что таким гадким характером обладают самки большинства видов пауков.
Впрочем , самцы одного из видов эту проблему решили, так сказать, тривиально.
На свидание паук идёт с подарком - аккуратно запакованной мухой, разве что без бантика.
Пока «дама» муху ест, он её привязывает к чему-нибудь паутиной, исполняет супружеский долг и обычно успевает свалить, пока та не выпуталась.
А, например, паук с неблагозвучным названием «пизаура удивительная» тоже должен подарить паучихе подарок, чтобы размножаться. Так вот, некоторые пауки муху скушают, выедят всё вкусное, а шкурку красиво завернут.
Какая подлость.
А некоторые ещё хуже делают — скушают муху, сходят в туалет, и вот это самое завернут красиво.
И подарят.
А потом убегают быстренько, пока рассерженная паучиха им голову не оторвала.
Правда и паучихи тоже не промах, подарок схватят и убегают, но предусмотрительный паук не выпускает подарок из лапок и волочится за ним.
Он тяжёлый, так что приходится остановиться.
И паук получает желаемое. - Зоопсихология весьма поучительна.
Из сети
Опубликованные материалы , вызвали шок: люди тогда были простые, и подобное поведение просто не укладывалось в головах.
Паука этого решили называть «Черная вдова» , позже это прозвище стало нарицательным.
Выяснилось , что таким гадким характером обладают самки большинства видов пауков.
Впрочем , самцы одного из видов эту проблему решили, так сказать, тривиально.
На свидание паук идёт с подарком - аккуратно запакованной мухой, разве что без бантика.
Пока «дама» муху ест, он её привязывает к чему-нибудь паутиной, исполняет супружеский долг и обычно успевает свалить, пока та не выпуталась.
А, например, паук с неблагозвучным названием «пизаура удивительная» тоже должен подарить паучихе подарок, чтобы размножаться. Так вот, некоторые пауки муху скушают, выедят всё вкусное, а шкурку красиво завернут.
Какая подлость.
А некоторые ещё хуже делают — скушают муху, сходят в туалет, и вот это самое завернут красиво.
И подарят.
А потом убегают быстренько, пока рассерженная паучиха им голову не оторвала.
Правда и паучихи тоже не промах, подарок схватят и убегают, но предусмотрительный паук не выпускает подарок из лапок и волочится за ним.
Он тяжёлый, так что приходится остановиться.
И паук получает желаемое. - Зоопсихология весьма поучительна.
Из сети
08.03.2026, Остальные новые истории
«Как это они не съели друг друга?»Четыре советских солдата 49 дней провели в Тихом океане на неуправляемой барже. Что их спасло?
66 лет назад в Тихом океане флот США спас советских солдат, дрейфовавших 49 дней
7 марта 1960 года, ровно 66 лет назад, американские моряки с авианосца «Кирсардж» заметили в Тихом океане и подобрали команду советской самоходной баржи Т-36. Она провела в неуправляемом дрейфе 49 дней: 17 января шторм сорвал со швартовки суденышко у острова Итуруп, и с тех пор оно преодолело около 1700 километров. При этом в СССР солдат почти сразу сочли погибшими и даже не пытались искать. После возвращения из США на родине им устроили пышную встречу и наградили орденами, про них слагали песни, писали картины и сняли фильм. Одни назвали борьбу четверки несомненным подвигом, другие сочли, что ничего героического в их истории нет. Как смогли выжить дрейфующие солдаты — в материале «Ленты.ру».
***
Самоходную баржу Т-36 все дальше уносило от берега, высокая волна захлестывала борт, шел снег, но четверо солдат не чувствовали холода и усталости. Их головы были заняты тем, как сохранить хлипкое судно на плаву.
Скорость ветра превышала 60 метров в секунду. На барже все обледенело, цепи смерзлись. Выбора не оставалось — чтобы спастись, было решено выброситься на сушу
Первая попытка оказалась неудачной: баржа столкнулась со скалой и едва не разбилась. Чудом избежав самого худшего, Т-36 направили на песчаный берег. Она уже касалась дна, когда внезапно кончилась солярка и заглохли двигатели. Неуправляемую баржу понесло в Тихий океан.
«Швыряло по заливу, как щепку»
Их звали Асхат Зиганшин, Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Иван Федотов. Первый — самый опытный. После призыва на срочную службу он обучился вождению маломерных судов, имел звание младшего сержанта и был назначен старшиной баржи Т-36. Ему шел уже 22-й год. Вместе с Зиганшиным на барже у острова Итуруп жили мотористы-старослужащие Анатолий Крючковский и Филипп Поплавский. Незадолго до ЧП к ним присоединился Иван Федотов — салага, заменивший другого солдата, отравившегося угарным газом.
Все четверо не имели отношения к флоту и служили в стройбате. На Итурупе они занимались разгрузкой судов: большие корабли не могли подойти близко к причалу из-за неудобного дна залива Касатка, усеянного камнями, поэтому весь груз — ГСМ, уголь, продукты — доставляли на сушу на баржах и затем развозили по воинским частям. В декабре 1959-го все баржи вытащили тракторами на берег: начинался период сильных штормов, а в заливе от них не укрыться. Однако в тот день солдатам приказали спустить баржу на воду — требовалось срочно разгрузить рефрижератор с мясом.
До выхода в море 17 января 1960 года четверо сослуживцев успели помыться в бане и получить деньги — свою зарплату.
Штормило в заливе постоянно, потому что он открывался прямо в Тихий океан, — вспоминал Крючковский. — Но тот шторм был особенно сильным — в считаные секунды поднялись огромные волны, нашу баржу оторвало от швартовочной мачты и давай швырять ее по заливу, как щепку. Суденышко-то было небольшое. Мы боялись, что нас выбросит на камни, поэтому запустили двигатели. Старались маневрировать
В это время повредилась рация, и солдаты остались без связи с берегом. 13 часов они боролись со штормом, пока не кончилось горючее. Постепенно их стало выносить в океан.
В рубке обнаружился номер газеты с картой. В заметке говорилось, что район, куда несло неуправляемую баржу, на месяц закрывается для судоходства и полетов авиации в связи с испытаниями межконтинентальных баллистических ракет. Поплавский нашел в этом повод для шуток: мол, если по ним выстрелят, то быстрее найдут.
«Считаю, виноват человеческий фактор, — говорит «Ленте.ру» механик на судне в Тихом океане Владимир Денисов. — Швартовые концы, по-видимому, не были рассчитаны на ту силу ветра, волн и, соответственно, оторвались. Возможно, эти концы где-то были перетерты, со временем подгнили».
По его словам, Т-36 служит для обеспечения труднодоступных береговых мест, предназначена для коротких расстояний и не приспособлена для длительного пребывания в открытом море. Там маленькие баки, и топлива не хватит даже на несколько дней, плюс само по себе строение баржи не рассчитано на воздействие сильных штормов и высоких волн.
Удивительно, как они столько времени продержались на плаву и пробоину еще умудрились заделать, — отмечает моряк. — Это счастливая случайность. Переворачиваются такие баржи очень легко
На барже был ящик из-под угля с бортовым номером Т-36. Во время шторма его снесло с палубы и выбросило на берег, где обломки нашли вместе со спасательным кругом, а команду сочли погибшей при налете на скалы и объявили солдат пропавшими без вести. О происшествии уведомили семьи призывников.
Когда ветер немного поутих, у солдат появилась возможность осмотреть баржу. Вывод был печальным: запасы съестного весьма скудны. Вообще-то обычно на барже полагалось держать десятидневный запас продуктов, но при подготовке Т-36 к зимовке все это перенесли в казарму. Остались лишь буханка хлеба, немного гороха и пшена, полторы банки тушенки, чуть больше килограмма свиного жира, две пачки папирос и три коробка спичек.
На барже имелись небольшая печка-буржуйка и запас топлива для нее. Однако картофель, который они хотели приготовить, оказался испорчен — высыпался из ведра, когда штормило, и перепачкался мазутом. Впрочем, через несколько дней ели и не такое.
Пятилитровый бидон с питьевой водой унесло штормом, поэтому воду пили техническую, предназначенную для охлаждения дизелей, а также собирали капли дождя.
Сперва солдаты надеялись, что их скоро найдут или ветер переменится и пригонит баржу к берегу. Тем не менее старшина на всякий случай ввел жесткие ограничения по еде и воде. Дальнейшие события показали, что благодаря этому им удалось спастись.
Ели раз в сутки, — рассказывал Зиганшин журналу "Родина". — Каждому доставалось по кружке супа, который я варил из пары картофелин и ложки жира. Еще добавлял крупу, пока не закончилась. Воду пили трижды в день — по крохотному стаканчику из набора для бритья. Но вскоре и эту норму пришлось урезать вдвое
После того как закончилась картошка, старшина Зиганшин предложил сварить ремешки от часов. Потом в пищу пошли сапоги. По признанию Крючковского, в те моменты они радовались уже тому, что все эти вещи были сделаны из натуральной кожи. На вкус она оказалась очень горькой и плохо пахла. Но даже это не смущало дрейфующих солдат.
«Хотелось только одного: обмануть желудок, — признавал он. — Но просто кожу не съешь — слишком жесткая. Поэтому мы отрезали по маленькому кусочку и поджигали. Когда кирза сгорала, она превращалась в нечто похожее на древесный уголь и становилась мягкой. Этот "деликатес" мы намазывали солидолом, чтобы легче было глотать. Несколько таких "бутербродов" и составляли наш суточный рацион».
Конечно, они пытались ловить рыбу, выточив крючок из ржавого гвоздя. Вокруг баржи, по уверению Зиганшина, кружили стаи акул. Пробовали загарпунить одну из них — все безрезультатно.
Радость вызвало обнаружение кожаных кружочков под клавишами гармошки. Федотов в последний раз исполнил на гармони песню «Амур-батюшка», и фрагменты инструмента пошли в пищу. Материал был мягкий, его глотали без обжига. Над выжившими потом шутили: «Да у вас музыкальные желудки!» Пытались они жевать и зубную пасту, и даже мыло.
«Оказаться вдали от берега на неисправном корыте — страшно, — признает Денисов. — Думаю, я бы на их месте очень быстро впал в панику. Ты не знаешь, что делать, совершаешь необдуманные поступки. Надо все же взять себя в руки и бороться за живучесть судна, потому что если оно утонет, то и ты долго не продержишься. Это была зима, температура воды около нуля. Минуты в воде хватило бы [для летального исхода]. Их командир Зиганшин — большой молодец. Думаю, характер у этих ребят из первого послевоенного поколения был более закаленный, чем у нынешних. Сравнивать бесполезно».
Собеседник «Ленты.ру» напоминает, что солдаты не знали, сколько времени пробудут в открытом море без связи, и думали, что их ищут и в течение нескольких дней найдут.
Сейчас в мире ходят больше 100 тысяч только торговых судов, — говорит он. — Дрейфуй они в наше время, думаю, раз в два-три дня видели бы проходящее судно. Тогда коммерческое судоходство было не так развито. Плюс японские корабли, судя по всему, выбирали другие маршруты, поскольку в данном районе планировались военные испытания
Пока хватало сил, солдаты работали, стараясь обеспечить живучесть судна. Откачивая воду из трюма, приходилось стоять по пояс в ледяной воде и черпать ее миской. Вскоре выяснилось, что второе дно баржи не просто имеет пробоину, а скорее напоминает решето. Но и с этой проблемой дрейфующие солдаты смогли справиться.
Сами они заверяли: выполняя команды старшины Зиганшина, им удалось избежать нервного срыва, не поддаться отчаянию. За все 49 дней дрейфа ни один из них не повысил на другого голос, ни разу не доходило до ссоры. Парни старались занять свои мысли, планировали занятия на текущий и следующий день.
Пока дрейфовали, ни страха не было, ни паники, — замечал Зиганшин. — Не сомневались, что обязательно спасемся. Если бы дурная мысль забрела в голову, дня не прожили бы. Прекрасно понимал это, сам не раскисал и ребятам не давал, пресекал любые пораженческие настроения. В какой-то момент Федотов пал духом, стал срываться на крик, мол, хана, никто нас не ищет и не найдет, но я быстро менял пластинку, переводил разговор на другое, отвлекал
В последние дни, когда есть уже было нечего, они просто лежали вплотную, чтобы согревать друг друга. Начались галлюцинации, им слышалось, будто где-то рядом работает кузница, общаются люди, гудят машины.
«А когда поднимаешься на палубу, видишь — вокруг пустота, сплошная вода, вот тут-то становилось по-настоящему страшно, — вспоминал Крючковский. — Мы договорились: если кто-то из нас почувствует, что не сможет дальше жить, то просто попрощаемся и все. Оставшийся последним напишет наши имена».
«Самолеты, потом вертолеты, а за ними огромный корабль»
2 марта 1960-го случилось чудо: мимо баржи Т-36 прошел корабль. Солдаты подавали ему сигналы, однако из-за большого расстояния их не заметили. Четыре дня спустя показалось еще одно судно, но и оно прошло мимо. Наконец, в ходе патрулирования в океане баржу заметил пилот самолета, базировавшегося на авианосце «Кирсардж». Снизившись, он разглядел четверых солдат в советской военной форме.
И вот 7 марта появились самолеты, потом вертолеты, а за ними огромный корабль, — вспоминал Крючковский день спасения. — Летчики показывали, чтобы мы поднимались на борт. Но мы отказались: думали, что на авианосце есть специальные подъемники, которые поднимут нас вместе с баржей
Даже пребывая в критическом состоянии, солдаты не хотели оставлять баржу одну, всерьез опасаясь, что ее угонят, а их потом обвинят в потере социалистического имущества. Но подъемников на американском судне не оказалось. Делать было нечего — пришлось спасаться одним, баржу бросить. Впопыхах Зиганшин забыл в рубке судовой журнал, в который ежедневно вносил записи о том, чем занимается команда.
В СССР поначалу сообщениям от американцев не поверили. Руководители подозревали провокацию — и еще долго не позволяли газетчикам выдать сенсационный материал в печать.
По заверению советских солдат, американцы отнеслись к ним просто прекрасно — и никак не могли поверить, что те остались живы после стольких дней плавания. За полтора месяца военнослужащие потеряли по 25-30 килограммов. Они показывали американцам фокус: становились втроем и обхватывали себя одним солдатским ремнем. В СССР потом многие недоумевали, почему это идеологические враги в самый разгар холодной войны проявляют вдруг такое великодушие? Уж не завербовали ли молодых солдат?
На море все равны и нет национальностей, — объясняет Денисов. — Есть живые люди, которые терпят бедствие и их нужно спасти. В кодексе мореходства все это прописано, ближайший пароход к терпящему бедствие обязан отозваться. Сейчас, кстати, немало подобных случаев: яхты попадают в шторм, ломаются и просто дрейфуют
В качестве примера моряк приводит историю, когда судно его компании спасло экипаж маленького танкера, который начал тонуть и подал сигнал бедствия, — на борту были индонезийцы, филиппинцы и пакистанцы, всего человек 17.
Как бы то ни было, 65 лет назад американцы доставили советских солдат в Сан-Франциско, потом в Нью-Йорк.
«Устроили им шумные почести, — описывал атмосферу тех дней учитель истории, а в ту пору студент Леонид Липкин. — Газеты начали нездоровую сенсационную кампанию. Правители США и СССР обменялись телеграммами. Имена четырех записали в книгу почета. Советский министр обороны благодарил американского министра. Подвиг! Подвиг советских людей! Фотохроника, репортажи, снимки в газетах».
49-дневный дрейф и чудесное спасение солдат обсуждали по всему СССР. На семинаре по истории КПСС в группе Липкина даже возник диспут о том, можно ли считать историю четверки подвигом. Половина группы выступила против, лектор как официальный представитель власти — за. Одна из студенток и вовсе заметила, что в данном случае не согласна с Никитой Хрущевым, на что преподаватель посоветовал ей впредь не выдавать в массы такие откровения. Сам Липкин, записавший этот сюжет для истории, участия в диспуте не принимал.
То, что они выдержали, и то, как вели себя, потрясло американцев, — отмечал Алексей Аджубей, в ту пору главред "Известий". — 49 дней в океане! Штормовые ветры силой от 60 до 120 километров в час. Одна банка консервов и несколько буханок хлеба. Вода только дождевая. Съедены сапоги, ремни, меха гармоники. Парни обросли бородами, солнце и ветер превратили их лица в маски. Для Америки это еще одно подтверждение характера советского человека
Журналисты, а за ними и чиновники смаковали многонациональный состав экипажа: Поплавский и Крючковский — украинцы, Федотов — русский, Зиганшин — татарин. Восхищались, что все как один оказались со стойким характером.
Солдатам подарили золотой ключ от Сан-Франциско, заваливали подарками и вниманием. Искренне удивлялись, как это они не съели друг друга. Из Америки четверку отправили во Францию на корабле «Куин Мэри», механик которого поведал, как сам оказался в похожей ситуации. Из 26 человек несколько не смогли пережить катастрофу — причем не из-за голода, а из-за страха и драк за еду и воду.
В Америке солдат поселили в резиденции советского посла Михаила Меньшикова. Доктор посольства Валентина Озерова выхаживала их, как родная мать. Кормили по специальной диете — после столь длительного голодания нельзя было сразу много съедать. Вскоре все четверо сильно опухли: врач объяснила, что это нормальный процесс.
Те несколько дней в США так и остались для советских парней одним из главных событий в жизни. В посольстве им выдали деньги на карманные расходы. Четверка приоделась, обулась и каждый прикупил по стильной шляпе. Зиганшин, правда, раздарил свои шмотки товарищам, сильно смутившись, что его в шутку стали называть стилягой. Осталось и на подарки семьям, которые уже и не надеялись увидеть своих женихов и сыновей живыми. Крючковский еще много лет носил пальто, купленное за рубежом, и все его знакомые поражались качеству материала.
Остаться в США советским солдатам официально не предлагали. Но намекали — этот вопрос можно решить
«Спрашивали аккуратно, не боимся ли возвращаться, — признавал Зиганшин. — Мол, если хотите, предоставим убежище, условия создадим. Мы категорически отказывались. Боже упаси! Советское патриотическое воспитание. До сих пор не жалею, что не соблазнился никакими предложениями. Родина одна, другой мне не надо. Про нас потом и говорили: эти четверо прославились не тем, что гармошку съели, а что в Штатах не остались».
На родине спасенных солдат встречали как героев — с цветами и оркестром у трапа самолета. А сами они тем временем переживали, как бы не увезли на Лубянку, не начали пытать. Но в КГБ их не вызывали и допросов не устраивали, зато сразу же пригласили в Кремль, где заместитель председателя Президиума Верховного Совета СССР Демьян Коротченко вручил каждому по ордену Красной Звезды. Причем изначально им хотели присвоить звания Героя Советского Союза, но передумали: наверху рассудили, что в таком случае придется награждать и американцев.
«Признаюсь честно, никому из нашей четверки ничего такого не нужно было, — говорил Крючковский 20 лет назад. — Остались живы — и слава Богу! Не зря говорили, что мы родились не только в рубашке, но еще и в трусах».
Тяжелое приключение никак не уходило из их памяти — им не давали его забыть. В 1960 году не проходило и дня, чтобы солдаты не выступили на заводе, в школе или институте, обошли почти все корабли Черноморского, Балтийского и Северного флотов.
Потом их пути разделились. Федотов предпочел остаться на Дальнем Востоке, где работал на рыболовном траулере, тогда как трое «дедов» окончили мореходное училище в Ленинградской области в 1964-м. Поплавский ходил в экспедиции на гидрографическом судне, Зиганшин служил спасателем на кораблях, Крючковский связал свою судьбу с судостроением и всю жизнь проработал на заводе «Ленинская кузница» в Киеве. Он ушел последним из четверки, в 2022 году. Зиганшин — в 2017-м, Поплавский — в 2001-м, Федотов — в 1999-м.
66 лет назад в Тихом океане флот США спас советских солдат, дрейфовавших 49 дней
7 марта 1960 года, ровно 66 лет назад, американские моряки с авианосца «Кирсардж» заметили в Тихом океане и подобрали команду советской самоходной баржи Т-36. Она провела в неуправляемом дрейфе 49 дней: 17 января шторм сорвал со швартовки суденышко у острова Итуруп, и с тех пор оно преодолело около 1700 километров. При этом в СССР солдат почти сразу сочли погибшими и даже не пытались искать. После возвращения из США на родине им устроили пышную встречу и наградили орденами, про них слагали песни, писали картины и сняли фильм. Одни назвали борьбу четверки несомненным подвигом, другие сочли, что ничего героического в их истории нет. Как смогли выжить дрейфующие солдаты — в материале «Ленты.ру».
***
Самоходную баржу Т-36 все дальше уносило от берега, высокая волна захлестывала борт, шел снег, но четверо солдат не чувствовали холода и усталости. Их головы были заняты тем, как сохранить хлипкое судно на плаву.
Скорость ветра превышала 60 метров в секунду. На барже все обледенело, цепи смерзлись. Выбора не оставалось — чтобы спастись, было решено выброситься на сушу
Первая попытка оказалась неудачной: баржа столкнулась со скалой и едва не разбилась. Чудом избежав самого худшего, Т-36 направили на песчаный берег. Она уже касалась дна, когда внезапно кончилась солярка и заглохли двигатели. Неуправляемую баржу понесло в Тихий океан.
«Швыряло по заливу, как щепку»
Их звали Асхат Зиганшин, Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Иван Федотов. Первый — самый опытный. После призыва на срочную службу он обучился вождению маломерных судов, имел звание младшего сержанта и был назначен старшиной баржи Т-36. Ему шел уже 22-й год. Вместе с Зиганшиным на барже у острова Итуруп жили мотористы-старослужащие Анатолий Крючковский и Филипп Поплавский. Незадолго до ЧП к ним присоединился Иван Федотов — салага, заменивший другого солдата, отравившегося угарным газом.
Все четверо не имели отношения к флоту и служили в стройбате. На Итурупе они занимались разгрузкой судов: большие корабли не могли подойти близко к причалу из-за неудобного дна залива Касатка, усеянного камнями, поэтому весь груз — ГСМ, уголь, продукты — доставляли на сушу на баржах и затем развозили по воинским частям. В декабре 1959-го все баржи вытащили тракторами на берег: начинался период сильных штормов, а в заливе от них не укрыться. Однако в тот день солдатам приказали спустить баржу на воду — требовалось срочно разгрузить рефрижератор с мясом.
До выхода в море 17 января 1960 года четверо сослуживцев успели помыться в бане и получить деньги — свою зарплату.
Штормило в заливе постоянно, потому что он открывался прямо в Тихий океан, — вспоминал Крючковский. — Но тот шторм был особенно сильным — в считаные секунды поднялись огромные волны, нашу баржу оторвало от швартовочной мачты и давай швырять ее по заливу, как щепку. Суденышко-то было небольшое. Мы боялись, что нас выбросит на камни, поэтому запустили двигатели. Старались маневрировать
В это время повредилась рация, и солдаты остались без связи с берегом. 13 часов они боролись со штормом, пока не кончилось горючее. Постепенно их стало выносить в океан.
В рубке обнаружился номер газеты с картой. В заметке говорилось, что район, куда несло неуправляемую баржу, на месяц закрывается для судоходства и полетов авиации в связи с испытаниями межконтинентальных баллистических ракет. Поплавский нашел в этом повод для шуток: мол, если по ним выстрелят, то быстрее найдут.
«Считаю, виноват человеческий фактор, — говорит «Ленте.ру» механик на судне в Тихом океане Владимир Денисов. — Швартовые концы, по-видимому, не были рассчитаны на ту силу ветра, волн и, соответственно, оторвались. Возможно, эти концы где-то были перетерты, со временем подгнили».
По его словам, Т-36 служит для обеспечения труднодоступных береговых мест, предназначена для коротких расстояний и не приспособлена для длительного пребывания в открытом море. Там маленькие баки, и топлива не хватит даже на несколько дней, плюс само по себе строение баржи не рассчитано на воздействие сильных штормов и высоких волн.
Удивительно, как они столько времени продержались на плаву и пробоину еще умудрились заделать, — отмечает моряк. — Это счастливая случайность. Переворачиваются такие баржи очень легко
На барже был ящик из-под угля с бортовым номером Т-36. Во время шторма его снесло с палубы и выбросило на берег, где обломки нашли вместе со спасательным кругом, а команду сочли погибшей при налете на скалы и объявили солдат пропавшими без вести. О происшествии уведомили семьи призывников.
Когда ветер немного поутих, у солдат появилась возможность осмотреть баржу. Вывод был печальным: запасы съестного весьма скудны. Вообще-то обычно на барже полагалось держать десятидневный запас продуктов, но при подготовке Т-36 к зимовке все это перенесли в казарму. Остались лишь буханка хлеба, немного гороха и пшена, полторы банки тушенки, чуть больше килограмма свиного жира, две пачки папирос и три коробка спичек.
На барже имелись небольшая печка-буржуйка и запас топлива для нее. Однако картофель, который они хотели приготовить, оказался испорчен — высыпался из ведра, когда штормило, и перепачкался мазутом. Впрочем, через несколько дней ели и не такое.
Пятилитровый бидон с питьевой водой унесло штормом, поэтому воду пили техническую, предназначенную для охлаждения дизелей, а также собирали капли дождя.
Сперва солдаты надеялись, что их скоро найдут или ветер переменится и пригонит баржу к берегу. Тем не менее старшина на всякий случай ввел жесткие ограничения по еде и воде. Дальнейшие события показали, что благодаря этому им удалось спастись.
Ели раз в сутки, — рассказывал Зиганшин журналу "Родина". — Каждому доставалось по кружке супа, который я варил из пары картофелин и ложки жира. Еще добавлял крупу, пока не закончилась. Воду пили трижды в день — по крохотному стаканчику из набора для бритья. Но вскоре и эту норму пришлось урезать вдвое
После того как закончилась картошка, старшина Зиганшин предложил сварить ремешки от часов. Потом в пищу пошли сапоги. По признанию Крючковского, в те моменты они радовались уже тому, что все эти вещи были сделаны из натуральной кожи. На вкус она оказалась очень горькой и плохо пахла. Но даже это не смущало дрейфующих солдат.
«Хотелось только одного: обмануть желудок, — признавал он. — Но просто кожу не съешь — слишком жесткая. Поэтому мы отрезали по маленькому кусочку и поджигали. Когда кирза сгорала, она превращалась в нечто похожее на древесный уголь и становилась мягкой. Этот "деликатес" мы намазывали солидолом, чтобы легче было глотать. Несколько таких "бутербродов" и составляли наш суточный рацион».
Конечно, они пытались ловить рыбу, выточив крючок из ржавого гвоздя. Вокруг баржи, по уверению Зиганшина, кружили стаи акул. Пробовали загарпунить одну из них — все безрезультатно.
Радость вызвало обнаружение кожаных кружочков под клавишами гармошки. Федотов в последний раз исполнил на гармони песню «Амур-батюшка», и фрагменты инструмента пошли в пищу. Материал был мягкий, его глотали без обжига. Над выжившими потом шутили: «Да у вас музыкальные желудки!» Пытались они жевать и зубную пасту, и даже мыло.
«Оказаться вдали от берега на неисправном корыте — страшно, — признает Денисов. — Думаю, я бы на их месте очень быстро впал в панику. Ты не знаешь, что делать, совершаешь необдуманные поступки. Надо все же взять себя в руки и бороться за живучесть судна, потому что если оно утонет, то и ты долго не продержишься. Это была зима, температура воды около нуля. Минуты в воде хватило бы [для летального исхода]. Их командир Зиганшин — большой молодец. Думаю, характер у этих ребят из первого послевоенного поколения был более закаленный, чем у нынешних. Сравнивать бесполезно».
Собеседник «Ленты.ру» напоминает, что солдаты не знали, сколько времени пробудут в открытом море без связи, и думали, что их ищут и в течение нескольких дней найдут.
Сейчас в мире ходят больше 100 тысяч только торговых судов, — говорит он. — Дрейфуй они в наше время, думаю, раз в два-три дня видели бы проходящее судно. Тогда коммерческое судоходство было не так развито. Плюс японские корабли, судя по всему, выбирали другие маршруты, поскольку в данном районе планировались военные испытания
Пока хватало сил, солдаты работали, стараясь обеспечить живучесть судна. Откачивая воду из трюма, приходилось стоять по пояс в ледяной воде и черпать ее миской. Вскоре выяснилось, что второе дно баржи не просто имеет пробоину, а скорее напоминает решето. Но и с этой проблемой дрейфующие солдаты смогли справиться.
Сами они заверяли: выполняя команды старшины Зиганшина, им удалось избежать нервного срыва, не поддаться отчаянию. За все 49 дней дрейфа ни один из них не повысил на другого голос, ни разу не доходило до ссоры. Парни старались занять свои мысли, планировали занятия на текущий и следующий день.
Пока дрейфовали, ни страха не было, ни паники, — замечал Зиганшин. — Не сомневались, что обязательно спасемся. Если бы дурная мысль забрела в голову, дня не прожили бы. Прекрасно понимал это, сам не раскисал и ребятам не давал, пресекал любые пораженческие настроения. В какой-то момент Федотов пал духом, стал срываться на крик, мол, хана, никто нас не ищет и не найдет, но я быстро менял пластинку, переводил разговор на другое, отвлекал
В последние дни, когда есть уже было нечего, они просто лежали вплотную, чтобы согревать друг друга. Начались галлюцинации, им слышалось, будто где-то рядом работает кузница, общаются люди, гудят машины.
«А когда поднимаешься на палубу, видишь — вокруг пустота, сплошная вода, вот тут-то становилось по-настоящему страшно, — вспоминал Крючковский. — Мы договорились: если кто-то из нас почувствует, что не сможет дальше жить, то просто попрощаемся и все. Оставшийся последним напишет наши имена».
«Самолеты, потом вертолеты, а за ними огромный корабль»
2 марта 1960-го случилось чудо: мимо баржи Т-36 прошел корабль. Солдаты подавали ему сигналы, однако из-за большого расстояния их не заметили. Четыре дня спустя показалось еще одно судно, но и оно прошло мимо. Наконец, в ходе патрулирования в океане баржу заметил пилот самолета, базировавшегося на авианосце «Кирсардж». Снизившись, он разглядел четверых солдат в советской военной форме.
И вот 7 марта появились самолеты, потом вертолеты, а за ними огромный корабль, — вспоминал Крючковский день спасения. — Летчики показывали, чтобы мы поднимались на борт. Но мы отказались: думали, что на авианосце есть специальные подъемники, которые поднимут нас вместе с баржей
Даже пребывая в критическом состоянии, солдаты не хотели оставлять баржу одну, всерьез опасаясь, что ее угонят, а их потом обвинят в потере социалистического имущества. Но подъемников на американском судне не оказалось. Делать было нечего — пришлось спасаться одним, баржу бросить. Впопыхах Зиганшин забыл в рубке судовой журнал, в который ежедневно вносил записи о том, чем занимается команда.
В СССР поначалу сообщениям от американцев не поверили. Руководители подозревали провокацию — и еще долго не позволяли газетчикам выдать сенсационный материал в печать.
По заверению советских солдат, американцы отнеслись к ним просто прекрасно — и никак не могли поверить, что те остались живы после стольких дней плавания. За полтора месяца военнослужащие потеряли по 25-30 килограммов. Они показывали американцам фокус: становились втроем и обхватывали себя одним солдатским ремнем. В СССР потом многие недоумевали, почему это идеологические враги в самый разгар холодной войны проявляют вдруг такое великодушие? Уж не завербовали ли молодых солдат?
На море все равны и нет национальностей, — объясняет Денисов. — Есть живые люди, которые терпят бедствие и их нужно спасти. В кодексе мореходства все это прописано, ближайший пароход к терпящему бедствие обязан отозваться. Сейчас, кстати, немало подобных случаев: яхты попадают в шторм, ломаются и просто дрейфуют
В качестве примера моряк приводит историю, когда судно его компании спасло экипаж маленького танкера, который начал тонуть и подал сигнал бедствия, — на борту были индонезийцы, филиппинцы и пакистанцы, всего человек 17.
Как бы то ни было, 65 лет назад американцы доставили советских солдат в Сан-Франциско, потом в Нью-Йорк.
«Устроили им шумные почести, — описывал атмосферу тех дней учитель истории, а в ту пору студент Леонид Липкин. — Газеты начали нездоровую сенсационную кампанию. Правители США и СССР обменялись телеграммами. Имена четырех записали в книгу почета. Советский министр обороны благодарил американского министра. Подвиг! Подвиг советских людей! Фотохроника, репортажи, снимки в газетах».
49-дневный дрейф и чудесное спасение солдат обсуждали по всему СССР. На семинаре по истории КПСС в группе Липкина даже возник диспут о том, можно ли считать историю четверки подвигом. Половина группы выступила против, лектор как официальный представитель власти — за. Одна из студенток и вовсе заметила, что в данном случае не согласна с Никитой Хрущевым, на что преподаватель посоветовал ей впредь не выдавать в массы такие откровения. Сам Липкин, записавший этот сюжет для истории, участия в диспуте не принимал.
То, что они выдержали, и то, как вели себя, потрясло американцев, — отмечал Алексей Аджубей, в ту пору главред "Известий". — 49 дней в океане! Штормовые ветры силой от 60 до 120 километров в час. Одна банка консервов и несколько буханок хлеба. Вода только дождевая. Съедены сапоги, ремни, меха гармоники. Парни обросли бородами, солнце и ветер превратили их лица в маски. Для Америки это еще одно подтверждение характера советского человека
Журналисты, а за ними и чиновники смаковали многонациональный состав экипажа: Поплавский и Крючковский — украинцы, Федотов — русский, Зиганшин — татарин. Восхищались, что все как один оказались со стойким характером.
Солдатам подарили золотой ключ от Сан-Франциско, заваливали подарками и вниманием. Искренне удивлялись, как это они не съели друг друга. Из Америки четверку отправили во Францию на корабле «Куин Мэри», механик которого поведал, как сам оказался в похожей ситуации. Из 26 человек несколько не смогли пережить катастрофу — причем не из-за голода, а из-за страха и драк за еду и воду.
В Америке солдат поселили в резиденции советского посла Михаила Меньшикова. Доктор посольства Валентина Озерова выхаживала их, как родная мать. Кормили по специальной диете — после столь длительного голодания нельзя было сразу много съедать. Вскоре все четверо сильно опухли: врач объяснила, что это нормальный процесс.
Те несколько дней в США так и остались для советских парней одним из главных событий в жизни. В посольстве им выдали деньги на карманные расходы. Четверка приоделась, обулась и каждый прикупил по стильной шляпе. Зиганшин, правда, раздарил свои шмотки товарищам, сильно смутившись, что его в шутку стали называть стилягой. Осталось и на подарки семьям, которые уже и не надеялись увидеть своих женихов и сыновей живыми. Крючковский еще много лет носил пальто, купленное за рубежом, и все его знакомые поражались качеству материала.
Остаться в США советским солдатам официально не предлагали. Но намекали — этот вопрос можно решить
«Спрашивали аккуратно, не боимся ли возвращаться, — признавал Зиганшин. — Мол, если хотите, предоставим убежище, условия создадим. Мы категорически отказывались. Боже упаси! Советское патриотическое воспитание. До сих пор не жалею, что не соблазнился никакими предложениями. Родина одна, другой мне не надо. Про нас потом и говорили: эти четверо прославились не тем, что гармошку съели, а что в Штатах не остались».
На родине спасенных солдат встречали как героев — с цветами и оркестром у трапа самолета. А сами они тем временем переживали, как бы не увезли на Лубянку, не начали пытать. Но в КГБ их не вызывали и допросов не устраивали, зато сразу же пригласили в Кремль, где заместитель председателя Президиума Верховного Совета СССР Демьян Коротченко вручил каждому по ордену Красной Звезды. Причем изначально им хотели присвоить звания Героя Советского Союза, но передумали: наверху рассудили, что в таком случае придется награждать и американцев.
«Признаюсь честно, никому из нашей четверки ничего такого не нужно было, — говорил Крючковский 20 лет назад. — Остались живы — и слава Богу! Не зря говорили, что мы родились не только в рубашке, но еще и в трусах».
Тяжелое приключение никак не уходило из их памяти — им не давали его забыть. В 1960 году не проходило и дня, чтобы солдаты не выступили на заводе, в школе или институте, обошли почти все корабли Черноморского, Балтийского и Северного флотов.
Потом их пути разделились. Федотов предпочел остаться на Дальнем Востоке, где работал на рыболовном траулере, тогда как трое «дедов» окончили мореходное училище в Ленинградской области в 1964-м. Поплавский ходил в экспедиции на гидрографическом судне, Зиганшин служил спасателем на кораблях, Крючковский связал свою судьбу с судостроением и всю жизнь проработал на заводе «Ленинская кузница» в Киеве. Он ушел последним из четверки, в 2022 году. Зиганшин — в 2017-м, Поплавский — в 2001-м, Федотов — в 1999-м.
12.02.2022, Свежие анекдоты - основной выпуск
Если ваш подчиненный вовремя уходит домой, это значит, что вы еще не полностью раскрыли его трудовой потенциал.
Оби Ван Киноби (1828)