Поиск по автору:

Мне кажется, что я где-то глубоко в душе герой.
Вполне возможно, каратист.
Заодно знаток всех боевых искусств и в целом, без сомнений, готов надрать всем задницы и уши.
И даже где-то упорно ходят слухи, что вот точно сокрыты стальные мускулы в моей нежнейшей туше.
Для этого не раз смотрел кино с Брюсом Ли и, кажется, качком Белуши.
Но больше всех, дрожите люди! Люблю, люблю я бить безжалостно баклуши!

В преддверии практически уже истлевших стен
Застыл в нелепой позе уставший от недосыпа и бессонницы,
Так и не дойдя до моей унылой горницы,
Забытый, всеми брошенный Морфей.
Играла грустная свирель, а в это время
Вся жизнь моя всего лишь тлен, подумал мудро я и тоже лёг в постель,
В сей мрачный поздний час напрасно ожидая сновидений,
Считал я слоников, овец и всякую другую живность, прыгающую среди пампасов и других растений.
Но сон не шёл,
Наверное, споткнулся слон или овца о чей-то наглый пень.
Морфей же отчего-то, без сомнений, всё храпел,
Не слыша моих гневно-слёзных причитаний и подвываний.
Вот до чего порой доводит чтение иных стихов, газет и всяческих изданий.
Страдание теперь мой крест, удел
И день и ночь,
И ночь и день.

В политике не всегда самые буйные добираются до пика власти. Многие из них срываются, будучи на волосок от счастья.
Современная особенность и беда — подчас безликие марионетки у руля.
Найти кукловода или кукловодов — та ещё задача.
За сценой и спиной короля часто водят целый хоровод, стая безмерно коварных и кровожадных придворных.

Светлый день, поверьте, всегда начинается утром после тёмной ночи.
И после запоя всё чаще в отражение начинаешь замечать своё заплывшее лицо. А не, как обычно, чьи-то скачущие и от чего-то ржущие с рогами рожи.
Но в любой период суток знайте, плохие и хорошие детки, как бы ни было вам плохо. Всегда, всегда над головою светят яркие вечные звёзды.

Любая еда всегда гораздо приятней и вкусней, да и жизнь в целом кажется веселей, когда кто-то, быть может, даже и тот незнакомец, что за соседним столом, но, безусловно, завидует тебе.
Вот если наоборот, то как-то не очень. ☹️

В четверг, четвёртого числа, у четвёртого подъезда сидят на четырёх чемоданах, где полно чеснока, четыре чёрных чертёнка с ключом от моего чердака. И чешут, чешут свой чрезвычайно крепкий волосатый черепок.
Вот зачем, чертополоха им в задницу, опять честного человека ограбили в Череповце. Последнее стырили, что осталось после новогодних праздников. Эх вы, чесночные чревоугодники!?

На нашем серо-скорбном полотне реальности есть иногда и яркие пятна, и изысканные мазки, иначе говоря, разнообразные семена добра. И это, безусловно, дарит надежду нам, что появятся скоро и новые звёзды, рассеющие, ну хотя бы частично, казалось бы, эту бесконечно-муторную мглу. 😳😳😳
В каждом самом наичернейшем туннеле, обязательно маячит где-то далеко впереди, светлым пятном выход. Ну или, по крайней мере, наткнёшься на такого же бедолагу, бредущего тебе навстречу с безумной надеждой в глазах и таким же почти разряженным фонариком. 🚇🔦
Там же можно встретить и несущегося куда-то сломя голову, в очередную неведомую нам сторону и даль, всклоченного призрака коммунизма или расплывшееся в самолюбовании и ничтожестве, зажравшееся приведение капитализма. 🤒👻☠️

Берегись автомобиля 2.
Каждый может быть прохожим.
А любой, даже очень случайный прохожий, может потенциально оказаться свидетелем.
А любой свидетель вполне может стать подозреваемым. А подозреваемый легко превращается в обвиняемого. А обвиняемый, если очень постараться, оказывается в конечном итоге виновным. Ну а виновный — это уже практически преступник. А преступник неизбежно становится приговорённым, если, конечно, с адвокатом не повезло или взятку мало и не тому дал. А любой приговорённый преступник — это уже не только теоретически, но и порой фактически уголовник. Ну и любой уголовник — это наверняка будущий рецидивист. В общем, сколько верёвочке не виться. От тюрьмы и от суммы. Хоть на улицу не выходи.

Я помню, раньше я был сильно молодым и постоянно искренне во всём заблуждался.
А сейчас, сегодня!? А сейчас, сегодня я просто очень постарел.
На всё забил, сказал, что нет меня, и сдался!
Ответы на все вопросы не найти.
Весь мир, что раньше, что теперь — одна загадка.
Но вот настал конец и моему пути.
В огонь метнул, и оно
Вот блин влетело!
Метко и без какой-то жалости
То ли мой паспорт, то ли какая-то бесценная тетрадка.

Всё, что случайно не ляпни, с умным видом не скажи,
В этот век, в этот год, в этот час
Всё это да кто-то уже и говорил.
И, увы, по ходу, не раз,
А я, как дурак или дебил, всё пыжусь и пыжусь над рождением новых интересных и смешных фраз.

Россия как государство есть, флаг неплохой присутствует. Герб орёл, правда, мутант двуглавый, но тоже имеется, а гимна нормального (а гимн — это прежде музыка, а музыка у нас старая, СССР) до сих пор нет.
К чему бы это? Что, талантливые музыканты закончились или достойных старых мелодий нет?

И всё-таки она вертится!
Это вы о чём, голубчик?
Конечно, о нашем хрупком голубом шарике!
Теперь нет никаких сомнений.
Я вчера крутил, экспериментировал и перепроверял!
Но, слава Богу, наконец-то глобус починили!

Всё везде ужасно, сыплются несчастья, тиф, эпидемия, чума, а в Буркина-Фасо очень, очень хорошо.
Жизнь не любит ни меня, ни тебя.
Скоро к нам препрётся тёща и заодно чёрная дыра.
Солнце обязательно взорвётся.
Да и вообще начнётся всякая фигня.
И только в Буркина Фасо
всё очень, очень хорошо.
В Америке, Австралии, Европе жить пока вроде бы можно, всего полно.
Да и в других странах иногда тоже вроде ничего.
Но близится час, и там, и тут тоже обязательно рванёт.
И вот вам здрасьте, твою мать!
А в Буркина Фасо, всегда и непременно, всё будет хорошо!
Добро пожаловать, друзья, в африканский рай.
Для вас всегда готова, охапка сена и практически целый, деревянный сарай.

Целителей по миру много, полно.
Они все думают, что творят добро,
Порой не разбираясь, что есть что и как,
Но постоянно неизбежно совершают зло.
Благими намерениями, как известно, дорогу вымощая в ад!

Чёрных ходов в рай не существует.
Ну а если дать взятку,
Очень, очень большую взятку?
Чёрных ходов, конечно, в рай не существует, но для избранных можно организовать. Ну, например, просто потрясающе шикарный въезд в альтернативную достопримечательность.

Что случится с моей белкой,
Если тоже будет пьяной в стельку?
Кто же с ней пойдёт на стрелку
С весёлой рыжею соседкой?
Пьёт со мной она уже недельку.
Дятел бьётся в чей-то голове,
Злобно воет кто-то и в трубе
Кот на люстре и вообще, гадостно во рте
Значит, Новый год по-видимому удался.

Борьба с зелёным змеем шла с переменным успехом.
То я отчего-то сдамся,
То этот проклятый аспид победит.
Возьмёт за жабры и давай, давай доить.
Э-э-э, поить...

Нравиться могут многие: политики, актёры, певцы и, возможно, даже коммивояжёры. А любить по-настоящему надо только своих женщин, желательно не забывать и о своих родителях, ну и, конечно, не в последнюю очередь обязательно любить нужно животных и детей, но тоже прежде всего своих, хоть многие другие чужие дети и животные ведут себя значительно лучше, чем свои. Но любовь — она такая порой безрассудная дама. А потому любовь ещё и с ремнём, порой гораздо эффективней для детей, чем без оного.

В бессилье развожу руками,
В тумане мысли ходят всё кругом.
Вчера меня в подъезде чуть не забыли,
А сегодня утром проснулся на коврике у двери, в обнимку с сапогом.
Печальная тут получается картина,
Пол под ногами до сих пор дрожит и ходит ходуном.
При новоселье напился я, как неблагодарная двухгорбая скотина,
И кажется сегодня мне, что перепутал при вселенье дом.
Вокруг лежат одни лишь не живописные руины,
Исчезла куртка, пропал магнитофон,
В руках остатки платья и куски, кажись, перины,
А из-под кровати слышен чей-то долгий и протяжный стон.
Пошёл качаясь походкой балерины,
Надеясь, что всё вокруг лишь страшный сон,
Но дойдя почти до коридора середины,
С облегчением вспомнил, что нахожусь я у соседки, кажется, вторую неделю, свалясь случайно как-то сверху на её балкон.

Рыдайте, дамы, господа!
Сегодня я опять пишу стишки с утра.
Вам неприятен мой, быть может, стиль и внешний вид:
трусы в горошек или какой другой прикид?!
Нельзя так издеваться над больным, Я дюже вредный, хоть и талантливый пиит.
Могу ответить точным хуком в глаз всегда.
Ну и лучше уж Я, чем всякая фигня.
А адрес мой на форточке висит —
Милая, хоть и непричёсанная Россия, бескрайняя тайга,
Где-то у оврага Пеньково-стрит!

Средь бесчисленных тревог и суеты,
Среди невзгод и всё иссушающей тоски
Ищу, ищу не смысл бытия в чернеющей за окном ещё ночи,
Не в вечности исчезнувшие какой-то цивилизации следы,
А всего лишь свои, свои вчерашние, безвременно пропавшие, любимые,
Быть может, пропитанными женскими слезами
И пропахшими всяческими разными миазмами носки.
Ах вот нашлись!
На люстре, мрачно сплетённые петлёй, болтаются они.

Мой небедный дачный сосед, постоянно выпендриваясь, гуляет по своему участку то с ягуаром, то с приручённым аллигатором, то вообще со своим лощёным адвокатом. Вот же пакость какая! Ну и я, не будь дураком, смело гуляю где-то рядом за забором, чтобы точно в дырку было видно. Весь черезвычайно важный в полосатой майке, шортах и в тапочках, несомненно провоцируя их всех своей аппетитной беззащитно-нежной тушкой. Пусть видят. Иногда хожу то с тёщей и её злобной подружкой кошкой Муркой, то с нашей страшной блондинкой бабкой и её железной советской клюшкой, то возьму и вообще с женою без макияжа, чтобы черти выли, совершу свой беспощадно-контрольный променад.

Не стоит думать слишком много.
Есть пропасть, значит надо прыгать вроде,
Чтоб боль свою разбить о камни, всё вернее, хоть и жестоко.
Зачем страдать, стихи писать уж очень долго.
Смешной какой, он хочет жить, ну хотя б чуть-чуть и ещё немного,
Но уже истекли все твои ненасытные дни, стало слишком поздно.
Как душно здесь и серою смердит.
Мой неизвестный цензор это подтвердит.
Уже открыт аттракцион весёлый заводной.
Для встречи разожгли костёр большой.
Печально помахайте мне скорей рукой.
Всегда ваш, почти Икар и в целом дорогой.
Я обязательно, наверное вернусь, только в жизни иной.
Стихи написаны, и вот
Не стоит думать слишком много.
Есть пропасть, значит нужно прыгать вроде.

Крошка Хью пришла к отцу.
И сказала кроха: «Завтра, завтра будет батя хорошо, а сегодня? А сегодня плохо!»
Стынет кровь у мужика, сзади слышен адский тёщин хохот.
Следующий акт трагедии отца.
Два удара ниже живота, поза эмбриона.
И адью! Удаляющийся куда-то, наверное в небеса, жутко громкий детский топот.
Эпилог.
Мужские слёзы на небритых щеках.
В карманах пусто, внутри поселился ранее неведомый страх.
В уши проникает чей-то зловещий шёпот.
Скоро, скоро будет чьё-то день рождения ещё и снова.
Не стоит забывать о таких мелочах!
И снова еле слышный, на грани исчезающий гогот.

Иногда, читая всякие комментарии и разные потрясающие советы, думаешь, что не только в дурке, но и в аду, наверное, бывает день открытых дверей и форточек.

Лекция.
Экономика — это безумное количество денег, вращающихся по кругу.
Увеличение потока — инфляция.
Уменьшение потока — дефляция.
Всё понятно, голодранцы!
А теперь поговорим о тёмной стороне, о заёмной экономике и паразитарной статистике.
Вопросы есть?!
Реплика почти хором в четыре голоса из практически пустого зала: «Чё?!»
Потом последовали вопросы:
А можно в туалет подристать немного, пожалуйста?
А можно домой, я утюг, кажется, забыла в духовке не выключенной, а то соседи жалуются, мокрые уже все!
А можно, нууу?
Ректор тяжело вздыхает и спрашивает:
— Не придумал ещё?
— Ну хорошо, хорошо, всё можно, но потом!
После лекции!
А сейчас про экономику поговорим.
Следует долгий протяжный вздох разочарования.
Но можно и потом поговорить, ну, к примеру, завтра.
Следует радостный вздох облегчения и оптимистическое переглядывание.
Лектор долго смотрит в зал, ещё раз вздыхает и молча протягивает руку.
Тупые нищеброды не сразу сообразили, но всё же собрали немного для продолжения вращения нашей экономики.

Дорогу молодёжи! И тут же юный балбес снёс бабушку в прихожей.
Здесь вам не тут! — сказал дед и, не торопясь, стал снимать с себя кожаный офицерский ремень.
И здесь малец вдруг осознал, что всё, ему капец и вообще капут.
А во дворе так хорошо цвела сирень.
Но в это время, так называемый трухлявый пень, вершил свой скорый справедливый суд.

Маленькое у нас село, почти песочница.
Вот только я покинул свой участок в любую сторону, а уже околица.

Какая красота, завидуй, силиконовая Европа!
У нас на пляжах у девах такая, настоящая
Что вам, буржуям, и не снилась, жопа.

Все знают, как трудно найти иголку в стоге сена. Но никто не предполагает, что наоборот было бы, безусловно, и гораздо сложнее.
А вот зачем этим заниматься, ну не знаю. Вам, друзья, виднее.

Очередная кляуза.

Закрыли солнышко злые облака.
Ну мерзавцы!
Напишу-ка я и об этом Путину.
Ещё не забыл пока!

На улице сидит злобная ворона.
Хулиганы отчего-то хулиганют у моего дома.
Ну и вообще и в частности верно говорят.
Против лома нет приёма.
Ну если этот, конечно, приём не у Самого!
Кремль — это ого-го.
Замечтался, что ж с того.

А у нас?!
Худший двор среди района.
Если посмотреть с моего окна.
В общем всё тут как всегда.
Вон побежала куда-то с собачонкой старая корова.
Ишь, испугались грома!
Ты боися лучше не его, а меня.
Всё про всех, куда надо напишу ведь я.
Жуть, сверкнула молния!
Промахнулась ты, судьба.

Дождь долго и настойчиво стучал мне в окно и даже, возможно, в дверь, а я надел беруши и ему так и не открыл!
И тогда он позвонил, злодей! Громыхнуло так! Ах, впрочем, это жена и, кажется, МЧС.
😳😳😳
А давайте хоть и не Новый год на дворе, но всё равно пожелаем: всем евробандерлоговским БПЛА пусть со всей своей «доброй» начинкой всегда, всегда возвращаться домой!

Говорят нынче, что шахматы неполикорректны, своим неадекватным полярным цветом!
А вы что об этом думаете, сэр?!
— Э-э-э, Гугл, что такое шахматы?
И что там ещё!?

Наши самые крупные города постепенно и неизбежно превращаются в серые, внешне неуютные человейники, памятники беспощадного «рационализма», руины плановой и не только экономики и дешёвой гигантомании.
Приют отчаянья и безысходности.
Всё это прекрасно осознаётся в постоянно увеличивающихся пробках.
И лишь в центре ещё остаётся местами былое величие и красота!

Почему в большинстве больницах нет мест, чтоб помолиться?
Потому что больница и так является почти храмом великомучеников. Молись где хочешь.
Каждый нормальный врач — практически святой, хоть на икону.
А остальные!? А остальное — лишь адская статистика.

В наших больницах лечиться могут только очень, очень здоровые люди.

Наконец-то Европа уже совсем почти отказалась от российского газа и нефти. Исчезли практически все эти проклятые невидимые и недемократические флюиды безусловно агрессивной России. Да здравствует свобода от предположительного рабства от варварского путинского режима! Ещё, конечно, есть несознательные личности, которым всё равно, чей газ и чью нефть потреблять. Но недолго им осталось коптить небо благословенной Европы. Лучшие умы Европы и не только её, уже решают эту проблему. И тогда, решив её совсем и бесповоротно, появятся на месте Европы райские кущи. И всем будет очень, очень хорошо. Ведь зачем будущим покойникам тепло и свет?!

А если у тебя раздвоение личности, как быть, как голосовать?! Причём одна всё время пытается голосовать за любителей пива, а вторая принципиально только за зелёных и худых, уж не знаю, где она их находит! Требую считать себя двухголосовым и выделять два бюллетеня! А ведь есть ещё и трёхличностные? Где демократия?!

Пенсионерка В. недавно наконец-то осознала и всё поняла. А потому взяла да и подала иск в суд на правительство, судьбу и в целом зловредную медицину. В котором гневно и сурово заявила, что до прививки от коронавируса была весьма красива, талантлива, здорова и даже, безусловно, молода. А теперь уже, увы, совсем не так! Ответ, затаив дыхание, ожидает вся страна.

Всем шутникам посвящается! Батл.
Акт 1. Представление.
Как-то вот вышли на арену смешные мимы и клоуны.
Хохотали, дразнили и шутили забавно так, эти мимы и клоуны.
И нёсся этот звонкий смех на все четыре стороны.
А на них сверху, из зрительных рядов, смотрели их вороги,
Кровожадно-равнодушные и очень лютые палачи-вороги.
А все другие говорили им, что если руки и ноги им дороги, то промолчите, не шутите, уж слишком эти зрители строгие.
Но только почему-то не слушали их эти смешные глупые мимы и клоуны.
Веселились и смеялись они безрассудно, но всё равно такие прикольные.
Запускали шары проказники разноцветные, а заодно строили рожицы палачам очень скверные.
Акт 2. Последствие.
Но всё заканчивается рано или поздно.
Вот и завершилось и это чудесное представление.
А палачи-зрители почему-то не захлопали. Этокое неуважение.
Лишь топоры свои острые достали, страшно скрежеща зубами подлые.
Тут и налетели вороги, полетели на пол чьи-то с бубенцами головы.
Вот тогда палачи жутко засмеялись и захлопали, экие они всё-таки сволочи.
Вот тогда и погрустнели наши весёлые мимы и клоуны.
Почуяли бедолаги, что скоро уж точно будут похороны.
Но не все они сразу обосрались, некоторые ещё как-то странно улыбались, хихикали и смеялись.
А палачи рубили, душили и издевались. Они же душегубы, с них станется.
Акт 3.
Завершающий.
Вот и всё, кажется, кончились мимы и клоуны.
А палачи? А палачи, отчего-то забрызгавшись кровью подозрительной, с ума окончательно и вовремя сошли.
Увезли их связанными, прежде отняв топоры, санитары и врачи. Те, кто приехал в ярко-рыжих париках на странном игрушечном паровозике. А ещё у них вроде бы были огромные ботинки и красные носики.
И это замечательно! Фенито. Конец.

У нас утро и вечер — самые длинные части суток. Как и весна и осень — самые продолжительные времена года.
Складывается иногда впечатление, что только подготовился к лету, а уже опять холодно, наступила осень, или только достал лыжи, а уже проталины, пришла весна. Так и с временем суток: только лёг, расслабился, а уже утро. Только начал работать, разохотился, а уже вечер. Вот как здесь жить!

Драма. Брак по расчёту. Акт 1.
Мочалка гордая была.
Она могла, она могла.
Могла летать, могла играть.
Могла творить, могла лежать.
Всё было у неё, всё ей дано.
Весь мир открыт:
Курорт, и город, и село.
Любые деньги и лучшее вино.
Но, Боже мой!
Неотвратимый рок её низверг, как ангела с небес.
Акт 2.
И вот! Развод.
Теперь её удел — лишь мокрый пол.
Лишь грязь и нищета.
Теперь Она должна!
Должна терпеть, должна страдать.
Должна тереть и горевать.
И удавиться ей, уж кажется, не грех.
Что это за жизнь такая!
Надоело это всё и опостылело.
Но её опять, опять и снова макают в нечистоты, поднимая изредка и в свет.
И кажется потом, опять на дно всё время отпускают.
И надышаться не дают, и утопиться всё мешают!

Все люди — сволочи, или Последняя комаринная песнь в доме отдыха номер 7.
Все люди — сволочи! — думал комар.
И снова, каждую ночь, пить неустанно кровь продолжал.
Каждый, каждый норовит по мне нанести хоть один удар.
А я ведь юн, красив, удал!
А эти! Эти с табуреткой или тапком на меня!
Мечтают гады втихаря, чтоб в ящик поскорее я сыграл.
Нет, не выйдет, господа!
Есть у меня бесценный дар.
Я очень, очень шустр и чрезвычайно мал.
И вам об этом я не раз жужжал, в постели нежно обнимая.
А вы, а вы всё доктор, доктор, санитар!
Он снова, снова ко мне через окно попал!
Все-е-е-е, все люди — сволочи!
Не через окно, а через форточку.
А впрочем, впрочем, я так и знал!

Откуда же всегда почему-то, приходят к нам облака?!
Спросил я мечтательно вслух, вдруг посмотрев в небеса.
Оттуда, откуда и тучи!
Сказал кто-то мрачно снизу, сплюнул и вдарил мне в ухо!

После московской пробки Апофигос.
Ой, поеду, я поеду, Ой, не знаю, но поеду.
Ух, по травке я поеду, Ух, по муравке я помчусь.
Ох, что-то давит на мозги Эти ваши все пути.
Может, направо я поеду, Может, и налево.
Ну а может, всех вас удивлю, Эх, Лю-люли.
Прямо с дури поверну, У-у-у.
Ой, поеду, я поеду, Даже если все колёса проколю,
Севши вдруг очень мягким местом на весёлую иглу, У-у-у.
Никуда я не сверну, У-у-у.
Эх, где-то заблудившись, может, в пробке навсегда я пропаду, У-у-у.
Так мне и надо. Там, поверьте, похуже будет, чем в аду. У-у-у.
Ох, будь она не ладна.
Ой, а я вот возьму, кстати, и с какой-то там энной трассы совсем с ума сойду.
У-у-у.
Всем назло и где-то в центре МКАДа
Покурю немного и язык свой всем собратьям по несчастью покажу. У-у-у.
С неприличным сопровождением и нервным срывом, в виде мата.
А потом
Ох поеду, ой поеду дальше.
Ой поеду, ох поеду куда надо.
По дороге, может, в дурку загляну.
А может, возьму и полечу! Буду гадом!
Ох держите меня, все весёлые санитары! Расскажите всё грустному врачу.
Ох, я теперь уже не знаю, что хочу.
У-у-у.
Паровозик чух-чух. Птичка чик-чирик.
Ох, скорей беги мужик!
Слишком тесен нынче мир и тротуар для нас двоих.
Ой поеду, я поеду через тернии и метро.
И заодно бабку страшную какую-то, с клюшкой на капоте прокачу. У-у-у.
А потом кого найду! Подвезу. У-у-у.
Бабу с коромыслом и с ведром,
Чуть не разбила мне стекло, вот зараза!
Деда, вроде, с пулемётом иль ружьём.
Гад пальнул в меня два раза!
Ух, трижды сплюну через левое плечо.
И одной рукой забинтую рану. У-у-у.
Ох и дикий здесь народ. Вот гляди теперь в два глаза!
Ох, чего-то мне опять нехорошо.
Слишком стало горячо и противно пахнет.
Значит, скорость маловата, так добавим ещё газу!
Ой поеду, я поеду!

Эпическая драма, революционная трагедия.
Последний акт.
Чапаев душит Анку, застав её чёрт знает где, в неглиже и с чужим револьвером.
А под постелью дрожит, сжимая зубами пустую кобуру, ординарец Петька в чепчике белом.
Чапаев же, беспощадно и всё сильнее сжимая шею бедную, будто у буржуазии, кричит: «Читала ли Анка перед сном последнюю речь товарища Ленина?!»
А в ответ, Анка лишь только синхронно вращает глазами и чего-то хрипит. А Петька в это время в ужасе крестится и в кальсоны потихоньку журчит.
А дальше закрывается красный занавес. И бедный Йорик, в полосатой тельняшке, грустно смотрит в зал и многозначительно молчит. Пролетарско-крестьянский андеграунд, однако! Финиш.

Новые евроценности Европы слишком, слишком стары.
От узаконенного извращения связи интимной, к примеру, с животными, думаю, один шаг в пропасть, до калорийной и вкусовой ценности детского человеческого тела.

Петька, хватит жрать омары с чёрной икрой, пора на работу.
Не забудь серёжку с брюликом из пупка вынуть, а то как прошлый раз, чуть не спалились.
Ну вот и всё, пора снова идти к этим зажравшимся буржуям на разведку, готов?! Поехали!
— Поехали, Василий Иванович!
— Подайте, люди добрые, бывшим членам императорской академии искусств! Желем спа жю...

В Бамбамадельском проливе многие мечтают свои сапоги замочить.
Кого, кого замочить?

Счастье — это когда тебя хоть иногда понимают. Отдают, представьте, всё и всё время при этом улыбаясь.
Но правда в том, что потом всё равно мерзавцы догоняют и ногами, ногами, представьте себе, очень больно пинают.