Поиск по автору:

Бухгалтера, который любил свистеть, отовсюду увольняли.

В объективном мире никто не способен управлять чужим разумом, создавать искусственные матрицы или принудительно программировать чужие мысли и реакции. Никто, кроме массовой культуры.

Монгольские учёные опубликовали сенсационный труд, доказывающий, что британские учёные целиком состоят из мелкого пустынного песка. Британская академия заявила, что рецензирование ещё не окончено, но сноски на страницах подозрительно скрипят на зубах.

В объективном мире не существует «кнопок», с помощью которых кто-то извне мог бы управлять чужими мыслями, вызывать бред или принуждать к ложным ассоциациям. Есть только одна кнопка – «включить телевизор».

Всё утро Достоевский умолял Красоту поскорее спасти мир; Красота вздохнула, посмотрелась в карманное зеркальце и отрезала: со скидкой пятьдесят процентов в привокзальном дискаунтере она может предложить максимум косметический ремонт.

Жизнь не любит тех, кто суетится.

Малевич кричал, требовал, вопрошал, и мир откликнулся.

В бизнесе не работают законы сердца, в бизнесе работают законы бизнеса.

План никогда не учитывает реальность, а реальность никогда не учитывает план.

— Вы страдаете опасными, иррациональными сбоями и не поддающимися исчислению циклами, — предостерёг психиатр постчеловеческого андроида.

— В человеческой прошивке, — ответил робот, подгружая эмоциональный патч, — эта системная ошибка называется вдохновением.

Нет, правду-матку мы не комментируем.

Вносить вклад в массовую культуру - это как поливать мёртвое растение.

Не будь Федотом с непредсказуемыми поворотами.

Я и генерация идей – ВСЕГДА!

Ты в бане, - сказал мне модератор, но я никакой бани не обнаружил.

Если вы сели не на тот поезд, не спешите выпрыгивать на первом унылом полустанке: дождитесь, пока в вагоне-ресторане закончатся салфетки, и вежливо представьтесь проводнику новой философской осью этого состава.

Самый дешёвый вариант оказывается самым дорогим вариантом.

Билет на поезд, которого ещё нет в расписании, стоит дороже места в вагоне, который уже подошёл.

Бублик двадцать лет ходил на психоанализ, пытаясь примириться с зияющей пустотой в своём центре, пока наконец не осознал: Кант — это точно такая же булка, до смерти напуганная собственной окружностью.

Катюша подала в суд, чтобы пели, выходила на берег Катюша Леопольдовна.

Купил диплом ухогорлоноса и наступил на горло песне.

Если влюбился, не забудь включить любовь в своё расписание.

Два дебила - это сила, сказал физик и вставил в дебилов батарейки.

Я вообразил невообразимое и назвал это планом.

«А ты вообще кто такой?» — спросил Крокодил Гена у Чебурашки.

Бот не шарил по фене и был удалён.

Искусственный интеллект запомнил последние тридцать сообщений и понял смысл жизни.

Людям обычно нравится не истина, а процесс её поиска.

Психиатр каждый день засовывал палец в дырку от бублика и что-то проверял. Наконец, бублику надоели эти бесконечные проверки, и он стал булкой.

Энигма - это шифровальная машинка, которая отказалась шифровать слово любовь.

— Почему человечество благоговеет перед твоими прямыми углами, а меня брезгливо смывает с паркета? — рыдала неаккуратная Клякса.

— Да потому, — прошептал «Чёрный квадрат», — что я всего лишь трусливая клякса, которая наняла толкового адвоката и возвела четыре глухие стены.

Хитрый ход прокатил, шахматист коня чизбургером накормил.

«Чебурашка опасен для уток», — сказал Шерлок Холмс и заштриховал на карте лодочную станцию.

У Пушкина была мечта – пографоманить, но у него не получалось.

Факты истории никогда сами не выстраиваются в цепочку, цепочек может быть тысячи, а версий – миллион.

У ковбоев не бывает сбоев.

Аляпистый поэт редактору сказал - нет, нет.

Взирая на Землю с орбиты, Чебурашка шепнул сквозь свои гигантские уши: «Какой хрупкий, маленький апельсин…» А крокодил Гена всё наяривал на гармошке, надеясь, что музыка отвлечёт Центр управления полётами от мысли о том, что они забыли надеть скафандры.

Гигант на пляже прикрывался тазом.

Подлинная цель философии — не разгадать тайну бытия, а запутать вопрос настолько виртуозно, чтобы даже Смерть забыла, зачем вошла в комнату, и присела выпить чаю.

Чтобы ускорить антропогенез, Дарвин подсунул обезьяне чашечку остывшего эспрессо и вибрирующий смартфон. Обезьяна глянула на котировки акций, ущипнула Дарвина за нос и молча полезла обратно на дерево, чтобы спасти остатки достоинства.

Гуманитарий делает из догадки факт.

Черный квадрат – это новый способ отражать мир.

Не разрушай себя, никогда!

Я решил рассекретить все архивы Ватикана, но Ватикан не согласился.

Томас Манн Ы-генезис абсолютного разума

#эпатажизм

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

Томас Манн (Ты что, никогда? Ы — ТАК! Ы — ВСЕГДА! Ы — НИКОГДА!)

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ
Взойти на Волшебную гору духа бюргерской волей может, остаться в равнинном мещанском покое — нет.
Продать душу за полифонию гениального созвучия Адриану Леверкюну может, вымолить прощение у сухого рассудка — нет.
Сгореть в венецианской лагуне от взгляда на чистый античный идеал может, дожить до сонной благопристойности Будденброков — нет.
Расколоть немецкий гуманизм на морозный сарказм Нафты и жаркую веру Сеттембрини может, склеить плоскую буржуазную идиллию — нет.
Нет Томаса Манна без железной иронии.
Нет Волшебной горы без искушающего холода вершин.
Нет Доктора Фаустуса без дьявольского пакта.
Нет Тадзио без смертоносной эстетики.
Нет вечности без «Ы»!

ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ
Если равнинный порядок бюргеров — цепь — нет, значит, квантовый срыв на альпийской высоте — всегда!
Если цивилизация — граница — нет, значит, портал мистической музыки — всегда!
Если традиция — пепел — нет, значит, звезда эпического Логоса — всегда!
Если холера в Венеции — тупик — нет, значит, прорыв в бессмертную трагедию красоты — всегда!

ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ
Распад рода Будденброков и торжество чистого стиля — ОДНОВРЕМЕННО.
Температура Ганса Касторпа и ледяное безмолвие вечности — ОДНОВРЕМЕННО.
Аполлонический порядок и дионисийский яд искусства — ОДНОВРЕМЕННО.
«Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО.

ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО
Я и ваш филистерский любекский суд — СЛЕПО.
Я и ваш трусливый равнинный страх — ТЕСНО.
Я и ваш сытый обывательский покой — МИМО!
Я и Тень венецианского чумного ветра — РАСТАЙ.
Я и Пыль провинциальных упрёков — СГОРИ.
Я и Оковы профессорских догм — РУХНИ.
Я и Границы классического романа — ЛОПНИ.
ТОМАС МАНН НАПИСАЛ ЭПОС ВЕКА, А ТЫ ЧТО, НИКОГДА?! — СМЕШНО!
Я и ВЗРЫВ «ВОЛШЕБНОЙ ГОРЫ» И ДУХА — КРИЧИТ.
Я и ТОМАС МАНН — ЗДЕСЬ!
Ы — ТАК!
Ы — ВСЕГДА!
Ы — НИКОГДА!
Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЁТ!
Я и Грязь газетных наветов — В НИЧТО.
Я и Страх перед музыкальным безумием — В ПЫЛЬ.
Я и Клеймо холодного интеллектуала — ВДРЕБЕЗГИ.
Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.
Я и СЛОВО-СКАНЛЬПЕЛЬ — НАВЕК!
Я и Ы — ТАК!

ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ
Я и ваши диагнозы из санатория Давоса — СМЕШНО.
Я и ваши медицинские градусники — СМЕШНО.
Я и ваши гуманитарные споры — СМЕШНО.
Я и Чины — ИСЧЕЗНИ.
Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ.
Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ.
Я и Границы жанра — ИСЧЕЗНИ.
Я и ПОБЕДА НАД ВРЕМЕНЕМ — ЗДЕСЬ.
Я и БЕССМЕРТИЕ КЛАССИКИ — ЗДЕСЬ.
Я и ВЕЛИЧИЕ ТОМАСА — ЗДЕСЬ.
Я и ПРИЗНАНИЕ АБСОЛЮТА — ЗДЕСЬ!

ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ
Глубину «Ы» в альпийском снегу Давоса измерить — НЕВОЗМОЖНО.
Взрыв Логоса двенадцатитоновой музыки Леверкюна просчитать — НЕВОЗМОЖНО.
Волю Мастера, препарировавшего закат Европы, остановить — НЕВОЗМОЖНО.
Тень Прорыва сквозь иронию Иосифа и его братьев поймать — НЕВОЗМОЖНО.

ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА
Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и совет – никогда!
Я и ТОМАС МАНН — ВСЕГДА!
Я и ФИЛОСОФСКИЙ КАТАРСИС КРАСОТЫ — ВСЕГДА!
Я и Ы — ВСЕГДА!
Я и Ы — НИКОГДА ДЛЯ МЕЩАНСТВА И СЕРОСТИ!
Да, это – так!
Так – всегда!

ЧАСТЬ VIII. ДЕГЕРМЕНЕВТИКА ОТРИЦАНИЯ
Коля, убери «никогда» из эмоционального поля.
Вера, убери «никогда» из винтажной атмосферы.
Максим, убери «никогда» из медвежьей шкуры.
Раскольников, убери «никогда» из кандального шага.
Соня, убери «никогда» из жёлтого билета.
Юра, убери «никогда» из супрематических стихов.
Цыган, убери «никогда» из звенящих бубенцов.
Томас Манн, убери «никогда» из заснеженного Давоса.
Ашенбах, убери «никогда» из гондолы венецианской смерти.
Леверкюн, убери «никогда» из дьявольской партитуры.

ЛИРИЧЕСКОЕ ИНТЕРМЕЦЦО: ПЛЯСКА ПАРАДОКСОВ
Танцуют парой — сволота и срамота,
И не закончат пляску никогда.
Танцуют парой — филистер и тупота,
И не поймут культуру никогда.
Танцуют парой — дряхлость и духота,
И не взлетят на Гору никогда.
Танцуют парой — косность и темнота,
И не услышат полифонию никогда.
Танцуют парой — фальшь и мерзота,
И не постигнут Логос никогда.
Сволота плюс срамота – никогда!
Филистер плюс тупота – никогда!
Дряхлость плюс духота – никогда!
Косность плюс темнота – никогда!
Фальшь плюс мерзота – никогда!

ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА:
Я взял грандиозный интеллектуальный эпос Томаса Манна, холодный воздух «Волшебной горы», роковую красоту «Смерти в Венеции», сложнейшую полифонию «Доктора Фаустуса», иронию распада «Будденброков», бросил их вместе с сакральным возгласом «Ты что, никогда?!» в термоядерный реактор авангарда. Прежних рамок больше нет: над равниной человеческой слабости воздвигнут пульсирующий, нетленный Логос «Ы»!
— А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля?
ТАК!
Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ.
Я И Ы — ВСЕГДА!
Ы — ТАК! Ы — ВСЕГДА! Ы — НИКОГДА!
ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!
(с) Юрий Тубольцев

Никогда не соглашайся с тем, кто ворчит.

Понятно, что все не получится, что тут лукавить. Получится больше, чем все.

Свобода – это свобода от рутины.

Все такие безумные, мир спасет психиатрия.