Поиск по автору:

Многие сетуют, что нет свободы слова.
А вы выйдите на улицу, оглядитесь вокруг, вглядитесь в лица.
А с кем вы, собственно, собрались говорить?

Ватников с доходом свыше 6 млн. рублей в год следует считать пуховиками...

- Да тогда вообще еще телефонов не было!
- Ты, Таня что-то не то говоришь. Как же, если телефонов не было, раньше ватсапом пользовались, а? Подумай!
- Ну это очень давно было, еще при Сталине, мне мама говорила, что тогда телевизоры продавались... (неуверенно) - без цвета...
- А, ну да, мы это проходили. При Сталине - тогда и русских еще не было, нам рассказывали, что их, типа, Путин... слово забыла. Короче, из могилы вытащил. Но это очень давно, еще до ватсапа.
(Подслушанный разговор петербургских школьниц на остановке в ожидании автобуса)

Via Друг Сократа

Представьте себе весну 1945 года. Союзные войска рвутся к Берлину, где засел Гитлер, окруживший себя дивизиями фольксштурма и отрядами гитлерюгенда. Танки, артиллерия и бомбардировщики уничтожают немецкие города и сёла вместе с обороняющимися и, куда деваться, с оставшимся населением. Исход войны совершенно однозначен и конец войны уже вполне виден.
И тут, в Лондоне, Нью-Йорке, Париже и Москве на улицы выходят многосотысячные демонстрации с лозунгами «Спасите детей Германии!», «остановите геноцид немецкого народа!», «мир немедленно!», «надо договариваться с Гитлером!» и «нет русско-англо-саксонскому экспансионизму!». Такие же речи звучат из всех радиоприёмников, во всем мире, а газеты перепечатывают сводки имперского министерства здравоохранения с сотнями тысяч погибших женщин, стариков и детей (наплевав на то, что это по большей части, личный состав фольксштурма и гитлерюгенда). Выходят ирландский дипломат Шон Лестер, председатель Лиги наций, президент Аргентины Эдельмиро Хулиан Фаррель и кто-нибудь еще (тот же Артур Гринвуд, лидер британской оппозиции, например), и начинают рассказывать, что Германия начала войну 1 сентября 1939 года «не на пустом месте», и что уничтожение целых наций, и перемоловшая шесть миллионов евреев машина «окончательного решения еврейского вопроса» были «справедливой борьбой немецкого народа», и вообще: «Руки прочь от Третьего Рейха!».
Представляете себе такую картину? Нет? Надо же, как странно. Почему?!
Ведь это нисколько не отличалось бы от происходящей сегодня «пропалестинской» истерики. Достаточно только заменить существительные и географию, и сойдется всё один к одному.

Илья Вайцман