Поиск по автору:

Кошелек

Собрался перед рождеством на оптовый базар. Новогодние запасы к концу
стали подходить. На центральной аллейке на земле кошелек лежит. Толстый.
Рядомстоящие продавцы делают вид, что не замечают. Не хотят ввязываться
в это дело.
Повеяло девяностыми. Даже какую-то ностальгию почувствовал. Лохотронщики
уже давно или свой легальный бизнес открыли, или интернет освоили.
Но, оказывается, живы еще динозавры.
Будь чуть помоложе, поднял бы кошелек. Люблю наставлять заблудшие души
на путь истинный. Но с возрастом тяга к авантюрам ослабевает. Пошел куда
шел.
На обратном пути смотрю - все еще лежит. Правда, уже в другом месте и
чуть потолще, но тот самый.
Ну нельзя же так искушать человека! Пинаю кошелек ногой. Он плавно
скользит по льду и улетает метров на пять в щель под торговым
контейнером (контейнер стоит на двух длинных бетонных сваях, между
которыми я и загнал шайбу).
Тут подскакивает главное действующее лицо. Ты…Это…Что… От волнения
забывая, что по сценарию он не хозяин кошелька, а простой прохожий, с
которым нужно поделиться содержимым.
“Ну ты представляешь” - говорю ему: “думал, пустой. Ну-ка сбегай
быстренько за подъемным краном. Я через часок подойду, поделим пополам”.

Встречаю недавно старого приятеля. Ещё более старого холостяка, никак не
могущего найти свой идеал. Идет покупать обручальные кольца.
Неужели женишься? - спрашиваю. - Как это ты решился? Давно знакомы?
- Два дня…
Видя мой недоуменный взгляд, говорит:
- Понимаешь, познакомился с девушкой. Приглашаю её к себе домой вечером
часиков в двенадцать попить чайку и почитать стихи. Так она пришла со
своей заваркой и томиком Пушкина…

Полгода назад жильцов нашего дома ожидал сюрприз.
Детское кафе, строившееся напротив наших окон, оказалось не совсем
детским и не совсем кафе.
От жизнерадостной музыки, звучавшей до утра, не спасали ни пластиковые
окна, ни снотворное. Картину довершало стадо автомашин, каждый вечер
располагающееся на нашей детской площадке и во дворе за неимением
таковой у ночного бара; туалет, устроенный там же, и куча рекламы бара,
забившей почтовые ящики и валявшейся по всему микрорайону.
Наивные соседи сначала писали жалобы. Затем толпой сходили в райотдел
милиции, благо он находится рядом. Начальник их ласково принял и,
одновременно пересчитывая под столом свою зарплату, долго объяснял, что
никаких нарушений он не видит.
Визит к директору бара был более коротким и менее благополучным- их
просто спустили с лестницы.

Тем бы всё и закончилось, но вчера бар закрылся. Насовсем. Из-за нелепой
случайности.
Пару месяцев назад в один прекрасный вечер какой-то шутник на все
лобовые стёкла машин, забивших дворы и детские площадки, наклеил листки
с рекламой бара, валявшиеся тут же.
Видно, малолетний хулиган, не будут же взрослые солидные люди таким
заниматься.
Намазал листки силикатным клеем и прилепил.
Ничего страшного, смыть эти бумажки- минутное дело. Пока клей не высох.
Не мог же он знать, что после высыхания лобовое стекло восстановлению
уже не подлежит- только менять.

Утром директора бара спасло только то, что райотдел находился рядом.

Через пару дней не спасло и это. Реклама бара была расклеена не только в
нашем дворе, но и не на самых дешёвых авто по всему городу.

А вчера появился директор и бар закрылся. Он бы закрылся и раньше, но
процессу выздоровления мешали визиты в больницу потенциальных клиентов

Стою в очереди за колбасой и сыром. Продукты всегда беру тут, директор
закупает продукты напрямую, накрутки низкие, поэтому толкучка
практически всегда.
Заходит мой бывший одноклассник, Игорь, и подходит к кассе. Очередь,
почуяв неладное, сплотилась и выставила локти.
Тут надо сказать, что Игорь был самым скромным мальчиком в нашем классе,
да и, пожалуй, во всей школе. Если ему наступали на ногу, он всегда
извинялся.
С тех пор он нисколько не изменился, и если решил пройти без очереди, то
обстоятельства наверняка были экстраординарными.
Извинившись у очереди шесть раз (я считал), Игорь попросил продавщицу:
“Елена Петровна, взвесьте мне пожалуйста палку сухой колбасы”.
Опешившая на мгновение от такой наглости очередь разразилась проклятиями
и пожеланиями, а одна бабулька под шумок успела вполне профессионально
ткнуть пару раз кулачком по почкам, на что Игорь каждый раз говорил
“извините”.
Когда он, очередной раз извинившись, очутился вне досягаемости, очередь
переключилась на продавщицу, требуя жалобную книгу. Самые поднаторевшие
в склоках требовали директора.
“Игорь Васильевич”,- прокричала продавщица: ”вернитесь, вас тут
спрашивают”