Поиск по автору:

Общались вчера с коллегой. Обсуждали как красиво и помпезно встречали Путина в Индии. Понравилась её фраза. "А эти ситхи выглядят очень внушительно".
(с) Byram

Городок у нас небольшой. Но мажоры на дороге присутствуют. Вот и со мной на днях приключилась ситуация нередкая.
Равнозначный перекрёсток. Мне из своей полосы нужно повернуть направо, но там пешеходный переход и по нему медленно двигается пара с детской коляской. Начинаю поворот, притормаживаю, пропуская их, и слышу возмущённый сигнал машины, уже поворачивающей из левой полосы в ту же сторону, что и я. Приоритет мой, но мужик, лихо обруливая меня, подрезает, успевает заметить демонстративно выставленный мной в окно «фак».
Едем дальше – он впереди. Разглядываю машинку, в душе слегка напрягаясь: "Тойота лэнд крузер прадо"... Ну, думаю, на крайняк прикинусь женщиной старой, больной, слегка в маразме. В общем, по пути нам, так за ним и еду.
Перед каждым пешеходным переходом крузак резко тормозит, короче, извращается, как может. Я женщина стрессоустойчивая, тормоза у машины хорошие, реакция у меня, несмотря на возраст, тоже ничего. В общем, прокатились по улице и разъехались каждый в свою сторону. Выдохнула...
Прошло дня три. Открывается дверь в кабинет (а я руководитель отдела из пяти человек), и моё высшее руководство, со словами «Знакомьтесь – это ваш новый сотрудник!» запускает в кабинет водителя памятной мне машинки... Моего прямого подчинённого с завтрашнего дня... Воистину, есть Бог на небе.

Товарищ мой решил несколько лет назад рядом с загородным домом гостевой дом построить. Тоже немаленький такой. Приличный объём работ.
Ну, нашёл по хорошим рекомендациям большую бригаду строителей (там пари было по срокам готовности, поэтому бригада большая, но это другая история), и ребятушки взялись за работу.
Заказчик - калач тёртый, доверяет, но проверяет. И приезжает на контроль всегда без всякого предупреждения.
И издалека не увидеть, что он подъезжает. И он - то утром, то в обед, то после обеда - не угадаешь.
И просто восхищён бригадой: как ни приедет - работа кипит, никто не сидит, не курит, все пашут. Даже не замечают, что хозяин на площадке.
Долго ли, коротко ли (а вообще-то коротко, потому что пари по срокам он выиграл), дом построили, по денежке рассчитались и все довольны.
И тут прораб этой бригады заказчику, товарищу моему то бишь, и говорит:
- Человек я честный и утаивать не стану: собака ваша, овчарка немецкая, каждый раз за 10 минут до Вашего появления, выходила и садилась перед домом.
Как только села, - дошираки и окурки все сразу побросали - и за работу! Ни разу не подвела.

Америка, начало 90-х. Пригласили меня на лекцию в какой-то колледж в Нью-Джерси. Почитать рассказы, поговорить со студентами.
Прихожу, сажусь на сцене за столик... мама дорогая! В зале темно. Но не только потому, что свет приглушили, а потому, что 100 процентов студентов - чернокожие. Это специальный колледж для черных. Человек двести, наверно. И лиц не разглядеть.
Не очень ловко быть единственным белым в такой толпе. Тем более иностранцем. Враждебности в них нет, - иначе бы не пришли - но отчуждение висит плотным занавесом. Какое ей дело до наших горестей и проблем? до нашей печальной истории? - думают, наверно, они.
Ну ладно, прочитала я пару рассказов, зал вяло похлопал. А теперь вопросы.
- А это правда, что у вас был черный поэт, и он играл важную роль в русской литературе? - спросили меня из тьмы.
- Правда! - уцепилась я за Александра Сергеевича, - выручай, дружок! - и да, он самый лучший и самый главный русский поэт, он, можно сказать, основоположник современной русской литературы. И его называют солнцем русской поэзии!
По залу прошел легкий приятный шелест.
- А еще, - вспомнила я, - а еще... он был рабовладельцем! И у него были рабы - все сплошь белые!
И тут зал медленно осветился. Это двести человек одновременно обрадовались, улыбнулись - как бы против воли - и своими белыми, сахарными зубами осветили зал.
И тьма рассеялась.

Т.Н.Толстая

Я каждый день просыпаюсь в шесть утра. Наливаю чай и иду к окну. Потом выкуриваю сигарету и начинаю смотреть в окно напротив. Там ровно в шесть двадцать открываются шторы и женщина лет семидесяти начинает поливать свой цветок. После открывает окно и кричит вниз, а там бешено виляя хвостом уже ждёт местная дворняга, которой женщина что-то кидает из еды. Потом прощается и уходит внутрь комнаты.
Так происходит уже несколько лет, но мы даже никогда не встретились взглядами.
Я каждый день просыпаюсь в шесть утра, наливаю чай и иду к окну. Потом выкуриваю сигарету и начинаю смотреть в окно напротив. Но там сегодня ничего не происходит.
Через час ничего, через три ничего, через неделю…
Я закурил сигарету и по привычке посмотрел в то окно. Шторы шолохнулись и открылись. Я замер. Что-то радостное появилось во мне и тут же исчезло.
В окно смотрел молодой парень и кивнул мне головой, как бы показывая, чтобы я вышел. Я спустился и направился к подъезду того дома. Навстречу вышел парень и протянул мне горшок с цветком. Я спросил зачем? Он ответил, что здесь так написано и отдал мне записку. Открыв её я прочитал:
-«Здравствуйте! Мы с вами совсем не знакомы, но каждое утро я вижу вас и вижу, что вы хороший человек. У меня к вам небольшая просьба. Раз вы читаете это письмо, то меня уже нет и я прошу вас присмотреть за моими друзьями. Это роза, которую вы сейчас держите у себя в руках, значит для меня очень много. Инструкция как за ней ухаживать под горшком. Около моего подъезда живёт собака Белка, она очень старая и кроме меня она никому не нужна. Я прошу вас, хоть изредка, кормить её.»
Я каждый день просыпаюсь шесть утра, наливаю чай и иду к окну. Открываю шторы и поливаю розу. Закуриваю сигарету и смотрю как во дворе гуляет Белка, а рядом с ней моя жена.

Однажды Фарада выступал для работников одного промышленного предприятия. По ходу представления он перешел к фельетону под названием «Техника безопасности». Начинался он так:«Товарищи, сейчас я вам расскажу про технику безопасности на нашем заводе, которую я знаю, как свои оставшиеся три пальца...».
Артист поднял три пальца, а в зале началось форменное сумасшествие. Зрители буквально падали со своих кресел от смеха. Фарада попытался продолжить, но ее никто не слушал, и даже микрофон не мог перекричать гогочущий зал. Ничего не понимая, артист ушел за кулисы, где к нему подошел высокий человек и показал свою ладонь. С тремя пальцами! Это был местный инженер по технике безопасности.

Этот мальчик не говорил. В садик его не водили, нянчилась прабабушка.

Не говорит и не говорит, и в 2 года, и в 3, и в 4, и в 5, и в 6. Дачи у семьи не было и летними теплыми днями прабабушка выносила под окна, в зеленый палисадник, столик и пару стульев. Мальчик бегал, играл с прабабушкой, или читал книги. Не говорил, но читать умел. Писал что-то. Детская медсестра приходила и устраивала скандалы.

— Его надо отдать в специализированный садик, а потом в школу для умственно отсталых детей.
— Да какой же он отсталый, — препиралась с ней прабабушка, — вон книжки читает, считать умеет. Болтунов и так полно.
— Наплачетесь вы с ним, полоумным, — отвечала медсестра.

Мне было лет 11 и в то лето ретивая медсестра донимала эту семью особенно сильно. А я выгуливала свою черепашку и черного кота.

Мальчик подошел ко мне очень тихо и погладил кота.
— Его зовут Барсик, — сказала я, — а меня — Леся.
Четко, внутри своей головы я услышала: «Тёма».

Вот так мы познакомились. Наше общение выглядело весьма странно. Обычно говорила я, а он молчал. Но иногда мы молчали оба. Снаружи. Как-то увидев нас, сидящих в молчании напротив друг друга, подошла моя мама.
— Что вы делаете?, — спросила она.
— Разговариваем, — ответила я.
— Хорошо, болтайте, — сказала мама и пошла заниматься делами.

Тёма удивительно умел ладить со всеми животными: собаками, котами и даже моей черепашкой. Он выучил Барсика давать лапу и команде «голос» не произнеся вслух ни единого слова. Его прабабушка на наш молчаливый диалог смотрела с видимым изумлением.
— Ты его понимаешь? — спросила она
— Да, конечно, — отвечала я, — очень хорошо слышу, прямо внутри головы.
Она покрутила пальцем у своего виска. А мне было все равно.

Как-то пьяный прохожий тащил на поводке мимо палисадника маленькую болонку. Песик отвлекся на кота и стал тянуть. Мужик отломил ветку от клена и ударил собаку. Тёма прямо кричал внутри себя: «Не надо, нет!!!» Я заорала на весь двор: «Перестаньте!». А мужик продолжал бить хворостиной собаку. Моя мать выскочила из подъезда. Дядька отстегнул болонку с поводка и быстро ушел. Растерянный песик даже не побежал за ним. Мама оглядела нас, взъерошенных и заплаканных и сказала Тёме:

— Они тебя не слышат, почти никто. Говори снаружи.
— Как, не слышат?, — прозвучало в моей голове.
— Просто не слышат и все, не умеют, не получается у них. Надо говорить вслух. Ты хочешь эту собаку? Пойди к родителям и скажи вслух: «Я хочу эту собаку, я буду с ней гулять».
Шестилетний Тёма взял на руки маленькую избитую болонку и понес к подъезду. Из окна первого этажа высунулся его отец — Игорь.
«Папа, — сказал Тёма, — давай возьмем собаку, ее выбросили». Игорь уронил кружку и выбежал на улицу.

«Папа, — повторил Тёма, — давай возьмем собаку». Игорь заплакал.

Собаку они взяли. Первые три недели Тёма болтал беспрерывно. Со временем угомонился…

Спустя много лет, гуляя с маленьким сыном, когда я вдруг услышала внутри своей головы: «Мама, смотри, кот», я совсем не удивилась.

Посмотрела на здоровенного рыжего кота и позвала: «кис, кис, кис».

А потом сказала сыну: «Говори вслух, иначе тебя не услышат». И он заговорил. И перестал разговаривать внутри. Но иногда, до сих пор, я его слышу, даже если он далеко. Маленький Тёма научил меня слушать…

Елена Андрияш