Совдеповское время, невыездное. Работал у нас в НИИ инженер с какой-то еврейской фамилией, скажем, Херзон. Тихо делал свою работу, и голоса его никто никогда не слышал.
И вдруг задумал уезжать. Событие. Срочно собирается профсоюзное собрание. Выступают разные лидеры, типо, предатель Родины, страна тебя взрастила сцуко, идеологически воспитала. А наш Херзон сидит, голову повесил, и видно всем, что мучается парень, не в себе. Еще бы, ведь ему объясняют, что с его отъездом все покатится под откос к чертовой матери, весь мир во всем мире, ебать его гнилые кости.
Когда клиент дозрел, согласно расчетам президиума, ему предоставили слово.
"Товарищи!," - сказал он, и многие удивились тому, что он вообще может говорить. - "В этот исторический момент меня обуревают сложные чувства. Во-первых, я счастлив, что слышу всю эту хуйню в последний раз".
Зал аплодировал стоя. Договорить ему не дали. А Херзон просто хотел сказать, что, во-вторых, его ожидают многочисленные проблемы и трудности, с которыми неизбежно сталкиваются все переселенцы, и надеялся на прощение и сочувствие.
Рассказчик: Jake
01.03.2004, Новые истории - основной выпуск
Ну блин как-то стыдно об этом рассказывать... Ну да ладно. Короче, купил
я подержаную машину, не смейтесь пока. Форд Меркурий Гранд Маркиз 1987
года. Смеяться еще рано, я скажу, когда надо будет.
Еду на работу как-то утром, и вдруг этот мустанг останавливается. Просто
глохнет, и не заводится. Да не где-нибудь, а на Манхэттенском мосту, на
самой середине, в правой полосе. И не когда-нибудь, а в час пик. А там
круглые сутки пробка, а в час пик вообще машины двигаются по дюйму в
час.
Мгновенно позади выросла пробка на несколько миль. Я позвонил в
автомобильное общество, там сказали, скоро трак подойдет, вытащит тебя.
Ну, я сижу в машине, трака жду.
И вдруг замечаю, что-то не то творится. Каждая машина, объезжающая меня
слева, считает своим долгом притормозить, и водители откровенно меня
разглядывают и просто заливаются от смеха. Я ничего не понимаю. С кем не
бывает, полно машин на дорогах встает, и ничего необычного или смешного
в этом нет. Я бы скорее понял, если бы они начали меня матом крыть или
пальцы показывать, но смеяться?
Тут прибывает трак, водитель просто укатывается. Не часто, говорит,
такую знаменитость увидишь. Дам тебе скидку пятнадцать процентов, уж
больно ты тут всех развлекаешь классно.
Я все еще не понимаю, спрашиваю у него: "Да в чем дело, мол, чего это
все так подрываются? Что тут смешного?". Он вообще в истерике забился, с
трудом выговорил: "Радио... включи радио...", и снова под трак упал. Я
включаю радио, там как раз про ситуацию на дорогах докладывают. Звучал
отчет примерно так: "Тот мудак, что продает свою машину на Манхэттенском
мосту, еще ее не продал. Машине около трехсот лет, и очередь желающих
посмотреть на нее достигла четырех миль. Если вы не любитель старины,
объезжайте это место по Бруклинскому или Вильямсбургскому мостам.
Владелец машины, если вы нас слышите, позвоните к нам в студию, и вы
получите бесплатный билет на бейсбольный матч. У нас как раз был кризис
жанра, и вы помогли нам решить нашу проблему".
Я выскакиваю, обегаю машину, и за задним стеклом вижу мое объявление о
продаже. Да только оно сползло немного и закрыло часть Питерской
юбилейной наклейки. Все вместе читается так: "Продается, в хорошем
рабочем состоянии. Юбилей - триста лет."
А на студию я не стал звонить. Не люблю бейсбол, скучная игра.
я подержаную машину, не смейтесь пока. Форд Меркурий Гранд Маркиз 1987
года. Смеяться еще рано, я скажу, когда надо будет.
Еду на работу как-то утром, и вдруг этот мустанг останавливается. Просто
глохнет, и не заводится. Да не где-нибудь, а на Манхэттенском мосту, на
самой середине, в правой полосе. И не когда-нибудь, а в час пик. А там
круглые сутки пробка, а в час пик вообще машины двигаются по дюйму в
час.
Мгновенно позади выросла пробка на несколько миль. Я позвонил в
автомобильное общество, там сказали, скоро трак подойдет, вытащит тебя.
Ну, я сижу в машине, трака жду.
И вдруг замечаю, что-то не то творится. Каждая машина, объезжающая меня
слева, считает своим долгом притормозить, и водители откровенно меня
разглядывают и просто заливаются от смеха. Я ничего не понимаю. С кем не
бывает, полно машин на дорогах встает, и ничего необычного или смешного
в этом нет. Я бы скорее понял, если бы они начали меня матом крыть или
пальцы показывать, но смеяться?
Тут прибывает трак, водитель просто укатывается. Не часто, говорит,
такую знаменитость увидишь. Дам тебе скидку пятнадцать процентов, уж
больно ты тут всех развлекаешь классно.
Я все еще не понимаю, спрашиваю у него: "Да в чем дело, мол, чего это
все так подрываются? Что тут смешного?". Он вообще в истерике забился, с
трудом выговорил: "Радио... включи радио...", и снова под трак упал. Я
включаю радио, там как раз про ситуацию на дорогах докладывают. Звучал
отчет примерно так: "Тот мудак, что продает свою машину на Манхэттенском
мосту, еще ее не продал. Машине около трехсот лет, и очередь желающих
посмотреть на нее достигла четырех миль. Если вы не любитель старины,
объезжайте это место по Бруклинскому или Вильямсбургскому мостам.
Владелец машины, если вы нас слышите, позвоните к нам в студию, и вы
получите бесплатный билет на бейсбольный матч. У нас как раз был кризис
жанра, и вы помогли нам решить нашу проблему".
Я выскакиваю, обегаю машину, и за задним стеклом вижу мое объявление о
продаже. Да только оно сползло немного и закрыло часть Питерской
юбилейной наклейки. Все вместе читается так: "Продается, в хорошем
рабочем состоянии. Юбилей - триста лет."
А на студию я не стал звонить. Не люблю бейсбол, скучная игра.
Jake (152)