Поиск по автору:

После того, как суд вынес справедливое решение - квартиру вернуть Лурье, следующим справедливым решением суд должен вернуть Долиной фамилию Кудельман.

Вот прямо-таки история нашего соседа.

Сосед наш жил в трёшке напротив нашей, и через время выкупил двушку рядом со своей. И, само собой, соединил их. Ничего удивительного: прокурору в начале 90-х это было несложно.

Вход в эту объединённую квартиру он оставил один - свой.
Дверь у него там была чудесная: на вид скромненькая, крытая сереньким дерматином с ватой, но под обшивкой три слоя сталюки миллиметров по десять и замок на восемь толстенных засовов в четыре стороны.
Такое только танком выламывать, да и то вместе с несущей стеной.
Открывалось это дело двумя ключами одновременно: первый ключ отводил заслонку замочной скважины главного замка, а главный ключ явно послужил прообразом инопланетянскому в фильме "Пятый элемент".

А дверь второй квартиры, естественно, он заварил наглухо и заложил кирпичом изнутри.
Но дверь была роскошная - это сейчас даже дешёвые китайские жестяные двери выглядят как игрушечки, а в девяносто пятом такая дверка была однозначно сигналом и символом.

Так вот, о чём я. Ту, настоящую, дерматиновую дверь никто не трогал.
А фальшивую красивую - пытались взломать примерно раз в год: и сверлили её, и резали, и кислоту лили в замок, и как-то раз даже пытались лифтом дёрнуть.
Эта попытка, кстати, оказалась последней: сработала сигналка и злодеев успешно оттарабанили в околоток и там им воздалось...

Они просто выставляли нас за дверь в районе девяти утра. Из снаряжения выдавали только ключ на резинке (который душил при беге) и кусок хлеба, посыпанный сахаром. Если повезет — намоченный водой. Всё. Никаких трекеров, никаких смартфонов. Из напутствий — только сухое: "До 10 чтоб дома был".

Мы выживали как могли. Ориентировались по мху на березах и длине теней от качелей. Время обеда определяли по характерному звуку падающего пьяного соседа у гаража. Если кто-то ломал руку, в ход шла передовая тактическая медицина — слюни и подорожник. Нам приходилось пить воду прямо из-под крана на улице. Иногда — из шланга, которым поливали клумбы. И, поверьте, это была элитная фильтрация.

Самое страшное начиналось в районе девяти вечера. Наступало время "Голодных игр", когда мамы с балконов начинали истошно кричать наши имена. Ошибиться было нельзя: если ты не услышал свой позывной с третьего раза, санкции были жестче, чем любые международные трибуналы. Часов ни у кого не было, но внутренний навигатор безошибочно подсказывал: если у подъезда зажглись фонари — тебе крышка.

Врачи предложили Крылову придерживаться строжайшей диеты.
Большой любитель поесть, Крылов невыразимо страдал от этого.
Однажды в гостях он с жадностью смотрел на различные недоступные ему яства.
Это заметил один из молодых франтиков и воскликнул: "Господа! Посмотрите, как разгорелся Иван Андреевич! Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть!"
(Последняя фраза принадлежала самому Крылову и была написана им во всенародно известной басне "Волк на псарне".)
Крылов, услышав направленную против него колкость, ответил лениво: "За себя не беспокойтесь, мне свинина запрещена".