Поиск по автору:

Не моё

Меня зовут неважно. Я — узбек, тюрк, потомок согдийцев и хорезмийцев. Моя кровь помнит Самарканд и Бухару до того, как их задушили минаретами. Я устал от сладкой лжи про «братство мусульман» и «золотой век ислама». Это был не век. Это была катастрофа. Геополитическая, культурная, интеллектуальная резня нашей самобытной цивилизации.

Исламизация Мавераннахра — это не «просвещение». Это удар топором по голове великого народа. Мы были ядром Шелкового пути, когда арабы ещё резали друг друга в пустыне за верблюдов. А нас превратили в окраину халифата, заставили молиться на чужом языке и гордиться достижениями, которые у нас же и украли.

То, что было до них

Согдиана под знаком зороастризма — это был расцвет. «Благая мысль, благое слово, благое дело» — не пустые слова жрецов. Это философия, которая не душила разум, а разжигала его. Не было запретов на изображения, на вино, на торговлю с «неверными». Согдийцы — лучшие торговцы Евразии. Они держали в руках нити от Китая до Византии. Самарканд и Бухара были космополитическими жемчужинами, где встречались персы, тюрки, китайцы, индийцы. Женщины имели статус, могли владеть имуществом, участвовать в делах. Равенство не по шариату, а по делу и крови.

Города строились каменные, библиотеки полнились рукописями на согдийском, хорезмийском, авестийском. Мы были оседлыми, грамотными, коммерческими. Пока арабы кочевали в песках и сочиняли суры о джихаде, наши предки уже вели глобальную торговлю.

Кровь и огонь Кутайбы

Пришёл Кутайба ибн Муслим. И всё сгорело.

Он вырезал элиту. Уничтожал жрецов, учёных, знать. Сжигал доисламские книги. Аль-Бируни сам позже писал, как в Хорезме арабы устроили резню верхушки и уничтожили культурные памятники. Джизья — грабительский налог на «неверных», который ломал хребет. Массовые обращения под угрозой меча. Огонь по храмам огня. Террор во имя Аллаха.

Это не «распространение веры». Это классическая колонизация с религиозным оправданием. Элиту — под нож, народ — в подданные, культуру — в пепел. Наши библиотеки пошли в костры, как позже в других местах. Знания, накопленные тысячелетиями, — в дым.

Миф о «Золотом веке»

А теперь самое наглое враньё. «Золотой век ислама». Кто его создал? Не арабы как этнос. Они дали язык завоевателя и идеологию. Всё остальное — на горбу персов, тюрков, согдийцев, хорезмийцев.

Аль-Хорезми — отец алгебры. Из Хорезма. Наша земля. Ибн Сина (Авиценна) — медицина. Бухара, персидско-тюркские корни. Аль-Фараби — философия. Из региона. Аль-Бируни — астрономия, география, сравнительная религия. Хорезмиец, писал, как арабы уничтожали знания.

Они — продукт древней центральноазиатской культуры, зороастрийского наследия, тюркской свободы мысли и персидской образованности. Арабы присвоили их, заставив писать на арабском. Потом весь мир назвал это «арабской наукой» или «мусульманской». Интеллектуальный грабёж чистой воды. Наши предки кормили халифат мозгами, пока их потомков учили преклоняться перед завоевателями.

Арабы как народ ничего фундаментального в науке не создали в этом регионе. Они были проводниками и администраторами завоёванного. Всё великое выросло несмотря на догмы, а не благодаря им.

Что могло быть

Представьте альтернативу. Мавераннахр остаётся в лоне зороастризма и тюркской воли. Без жёсткого монотеизма VII века, без запрета на изображения, без подчинения разуму шариату. Свободная торговля, космополитизм, развитие письменности на родных языках. Наука без оглядки на Коран. Равенство полов по делу, а не по «свидетельству двух женщин».

Мы бы не отстали. Мы бы обогнали Европу. У нас были ресурсы, география, традиции торговли и ремесла. Вместо фанатизма — прагматизм и любопытство. Вместо арабского — своя идентичность. Вместо отсталости XIX–XX веков — возможно, один из центров современного мира.

Но вместо этого — оковы. Догмы. Поклонение могилам и чужим завоевателям.

Пощёчина сегодняшнему дню

Братья-узбеки, тюрки Мавераннахра!

Вы до сих пор добровольно целуете руку тем, кто сжёг ваш дом. Вы учите детей гордиться «исламской цивилизацией», которая вырезала ваших предков и украла их славу. Вы читаете Коран на языке убийц, а про Авесту и согдийцев — молчок. Вы носите арабские имена, молитесь в сторону Мекки и забываете, что ваши настоящие корни — здесь, в земле между двух рек, в огне зороастрийских храмов, в караванах Шелкового пути.

Хватит.

Очнитесь. Сбросьте арабизацию. Верните гордость за согдийских купцов, хорезмийских учёных, тюркских воинов и зороастрийских философов. Наша цивилизация была великой до них. Она может стать великой после. Но только если мы перестанем лгать себе.

Это не ненависть к вере. Это любовь к своей земле и правде.

Ислам для нас — не спасение. Это чужая идеология, которая нас чуть не убила. Пора вытащить топор из черепа и вспомнить, кто мы на самом деле.

Смерть лжи. Жизнь правде. Слава предкам.

А прикиньте, как сейчас страдают негры со своим BLM ? Ведь всему миру стало на них похер.

- Что делаешь?
- Ищу жену в Тиндере
- Это так романтично!
- Я свою ищу...

Вангую через пару месяцев мы станем свидетелями громких судов о коррупции в РКН и Минцифре

© не моё
Раньше в любом месте Средней Азии местные пастухи опасались появления вблизи русского военного лагеря, так как тот буквально за несколько недель оставлял их без собак.
Нет, не подумайте, ничего плохого русские с животными не делали, даже напротив — кормили, гладили и любили четвероногих. Местные овцеводы поначалу смотрели на солдат, как на идиотов. Мол, зачем такое внимание псине? А потом хватались за голову.
Дело в том, что барбосы от такого отношения таяли, “бросали” старую неблагодарную работу и оставались сторожить русский лагерь. А отары без присмотра потихоньку разбредались.
Тем временем четвероногие сторожа прекрасно справлялись с новой работой: история не помнит ни одного случая, когда местным “партизанам” удалось бы незаметно проникнуть в русский лагерь.
Зато прекрасно помнит прецедент, когда несколько десятков таких бывших хвостатых пастухов разогнали боевой порядок туркменской кавалерии до того, как она успела напасть.
Сначала солдат удивляла неприязнь собак к бывшим хозяевам, а потом они присмотрелись и увидели отношение овцеводов к четвероногим. Общались с ними камнями, палками, да пинками.
Устав гоняться за разбегающимися отарами, овцеводы приходили к выводу, что собак лучше бы вернуть. Экономически выгоднее держать бесплатную псину, а не ленивого и требующего зарплаты чабана.
А потому периодически к командиру русской части приходил очередной переборовший страх местный пастух с требованием вернуть собаку или заплатить за неё. Сумма обычно озвучивалась запредельная — на такие деньги можно было бы купить верблюда.
Хочешь забрать?.. Да ради бога!.. Забирай. Эй, покажите ему собак и пусть хоть всех их забирает! — отвечал коварный командир.
А дальше начинался бесплатный цирк. Овцевод с палкой в руке направлялся в сторону стаи, у которой уже выработался рефлекс — нападать на любого местного, если его не сопровождает русский солдат.
Впрочем, овцевода в беде в итоге не бросали. Отгоняли хвостатых, отряхивали местного и отправляли восвояси. А со временем поток желающих вернуть собаку как-то сам по себе затихал.

Вот такая старая быль из Средней Азии, которую вспомнили на просторах рунета. Как отметили некоторые комментаторы, сейчас в этом плане там мало что изменилось.
Жизнь собаки в Киргизии это беспросветный кошмар. Из еды — помои от хозяев, может быть сердобольная внучка, приехавшая из города, даст хлеба или мяса. Всё остальное время: сиди себе на цепи и гавкай, когда слышишь подозрительный шум.
Никаких тебе прогулок или игр с хозяином. Никаких обнимашек (никто тебя не купает, не лечит, от блох и вошек не защищают).
— поделилась увиденным одна из комментаторов.
Если бы они могли смотреть телевизор и увидели бы как живет условный золотистый ретривер в Москве , они бы немедленно сбежали бы в Москву в поисках лучшей жизни (как и его хозяин). Но телевизор они не смотрят, а все собаки по соседству живут так же. Вот и живут, думая что жизнь такова у всех.
А вот этот комментатор практически повторил историю тех самых старых лагерей русских солдат.
Поехали как-то в ущелье Белогорки, это в Киргизии недалеко от Бишкека, остались лагерем на пару дней. Вечером мимо нас чабан кыргыз прогнал отару овец, с ним была собака — крупная, но худая, как скелет. Мы её покормили остатками плова, колбасы дали — добренькие туристы. И пёс остался у нас ночевать, залёг на дальнем краю лагеря. Утром мужик ехал обратно, стал звать собаку — та на него с рыком. От великой любви, видимо.
Впрочем, касается это не только Киргизии.
Видел, как азербайджанцы с собаками обращаются, верю вполне в рассказ.
Конечно же, среди комментаторов нашли и те, кто обвинил остальных в нелюбви к гордым южанам. А третьи и вовсе заявили, что не до конца верят в эту историю, так как в Средней Азии к собакам относятся всё же лучше, чем к женщинам.

Врачи предложили Крылову придерживаться строжайшей диеты.
Большой любитель поесть, Крылов невыразимо страдал от этого.
Однажды в гостях он с жадностью смотрел на различные недоступные ему яства.
Это заметил один из молодых франтиков и воскликнул: "Господа! Посмотрите, как разгорелся Иван Андреевич! Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть!"
(Последняя фраза принадлежала самому Крылову и была написана им во всенародно известной басне "Волк на псарне".)
Крылов, услышав направленную против него колкость, ответил лениво: "За себя не беспокойтесь, мне свинина запрещена".