Поиск по автору:

Не моё.

- Стас, нас пригласили в гости. Одна моя знакомая. Очень хорошая пара.
Интересные, интеллигентные хорошие ребята, но... - сказала Таня.
- Что "но"? - чувствуя подвох спросил я.
- Её муж... в общем он, её муж... он - не пьёт. Она сказала, что он может за вечер выпить один бокал вина и всё. Я сказала, что ты тоже не пьёшь. Тем более, что ты и так обещал больше не пить. Что не можешь больше. Сам уже жаловался. Так что, давай без этих, твоих "штучек" и подъёбов. Ладно? Посидим, нормально пообщаемся с людьми.

Встретила нас весёлая женщина и мужчина с грустными глазами.
- Проходите к столу!! - весело сказала женщина
Мужчина протянул мне свою печальную руку.
- Костя!! - сказал он с тяжёлым вздохом.
- Стас!! - ответил я с тяжёлым выдохом.
Сели за стол.
- Вина? - спросил Костя с тяжёлым выдохом.
- Вина. - ответил я с тяжёлым вздохом.
Выпили по глотку вина
Наши дамы обсуждали что-то своё.
- Ещё долить или хватит? - спросил Костя почему-то смотря на свою жену.
- Ещё долить. - ответил я почему-то смотря на свою жену.
Сделали ещё по глотку.
- Стас, а ты давно пьёшь только вино? - аккуратно спросил Костя, отпивая вино.
- Я вообще-то обычно вино не пью - аккуратно ответил я, отпивая вино.
- А что ты пьёшь? - удивлённо спросил Костя.
- В принципе, ну... в общем всё, кроме вина!! - ответил я, улавливая в его вопросе знакомые сорокоградусные нотки.
- Да ну нахуй... - сказал Костя, смотря на свою жену.
- Да ну нахуй?! - сказал я, смотря на свою.
- Вискарь или водку? С чего начнем? - спросил весёлый Костя.
- Пох!! - ответил весёлый я.

Вечер прошел прекрасно. Следующее утро - не очень. Но вечер-то прошёл прекрасно!!!!

В общем - нет непьющих мужчин. Есть договорившиеся между собой жёны!

В Отечественную войну 1812 года в один из лазаретов привезли раненного пулей в грудь русского гренадера. Лекарь, из пленных французов, стал осматривать гренадера, с боку на бок поворачивать, искать, где пуля засела. Боль была адская, а гренадер стиснул зубы и - ни звука. Офицер, легко раненный и лежавший рядом, поинтересовался:
- Тебе, братец, что ж, не больно разве?
- Как не больно, ваше благородие, - ответил тихо гренадер, - мочи нет, да ведь лекарь-то хранц, нельзя перед ним слабость свою показывать.
Лекарь, очевидно, неопытный был, искал пулю долго. Офицер, который лежал рядом, ответ гренадера передал своим соседям. В палате все притихли, наблюдали. И вдруг слышат, как гренадер зубами заскрипел, а следом стон тихий у него вырвался... Что такое? А гренадер, с трудом повернув голову к офицеру, говорит:
- Я не от слабости, а от стыда, ваше благородие... Прикажите, чтоб лекарь меня не обижал.
- Да чем же он, - спрашивает офицер, - тебя обижает?
- А зачем он спину мне щупает, я русский, я грудью шел вперед.

Почему люди не хотят устанавливать MAX?

Всё гораздо понятней, если перенести эту историю с мессенджеров на, к примеру, автомобили.
Вот у меня, например, "Мазда".
Она у меня несколько лет. Я доволен, привык, мелкие недостатки разумеется есть, но в совокупности - это то, что мне нравится, то что мне подходит, то, что я выбрал.
И тут мне обьявляют, что я обязан пересесть на "Гранту".
Потому что "Мазда" не патриотична, в ней вражеские закладки, и на ней ещё и ездит якудза.
Не только на ней, но и на ней тоже.
Какого ху..дожника я должен пересаживаться на хреново собранное, через задницу работающее, и вдобавок гниющее на глазах дерьмище?
На котором к тому же массово ездят те же воры, бандиты и жульё, только из Дагестана и стран Средней Азии.
Так что тут дело даже не в политике нашего дорогого (во всех смыслах) руководства, которое совершенно не отдупляет реальность за пределами Рублёвок и Барвих.
Дело в том, что предлагаемая машина - откровенное дерьмо.
Поверьте, если бы внезапно появился простой, надёжный и кондовый отечественный мессенджер, работающий как часы с удобным функционалом, я бы немедленно перешел на него, и ещё и позвал бы народ.
Но в стране, где решает телефонное право и откаты, а в конечном итоге всё упирается в подгон продукта под бизнес-интересы друзей и близких жрущей с государственного стола "верхушки", это невозможно в принципе.
Рыночек решает по-другому, потому что у него, рыночка, совсем другие задачи, вне зависимости от декларируемых или действительно желаемых руководством страны.
ВК, проданный Газпрому и загаженный до невменяемого состояния - один из примеров.
Отечественная ОС, отечественный смартфон, тот самый АвтоВаз - обогатившие в процессе, "уважаемых людей" на миллиарды с нулевым или околонулевым результатом- тоже из очевидного.

Зачем русскому народу такое убожество?
Зачем русскому народу такие "гениальные менеджеры"?

Эти слова, вырванные из писем, мемуаров и протоколов допросов, рисуют правдивую картину войны на Восточном фронте. Они свидетельствуют о том, что, несмотря на идеологическую обработку и пропаганду, немецкие солдаты видели в советских войсках достойного и опасного противника, чью силу, упорство и готовность к самопожертвованию недооценили в Берлине, совершив тем самым роковую ошибку.

Генерал-майор Ханс Дёрр:
«Самым трудным было бороться с их фанатизмом. Они были готовы умереть за каждый клочок земли, за каждый дом, за каждую улицу. Они не сдавались, даже когда все было потеряно.» (Источник: «Поход на Москву»).
Генерал-полковник Эрих фон Манштейн:
«Русский солдат дрался с исключительным упорством и выносливостью. Даже окруженные и, казалось бы, обреченные на гибель, они продолжали оказывать ожесточенное сопротивление. Это было поразительно.» (Источник: «Утерянные победы»).
Генерал-фельдмаршал Эвальд фон Клейст:
«На Восточном фронте мы столкнулись с противником, который превосходил нас по всем параметрам: по численности, по вооружению, по стойкости. Это была война на истощение, и мы проигрывали ее с самого начала.» (Источник: послевоенные допросы союзниками).
Обер-лейтенант Ганс Беккер:
«Эти русские – какие-то фанатики. Они бросаются под танки со связками гранат, они сражаются до последнего патрона. У них нет страха смерти.» (Источник: «Дневники офицера танковой роты»).
Неизвестный немецкий солдат:
«Здесь, на Восточном фронте, все по-другому. Здесь нет рыцарства, нет правил. Здесь только кровь, грязь и смерть. Русские дерутся как звери, они не боятся ничего. Я боюсь, что мы здесь все погибнем.» (Источник: письмо домой, перехваченное советской военной контрразведкой).
Генерал-лейтенант Гюнтер Блюментритт:
«Русские солдаты – это простые, неприхотливые люди. Они не требуют многого, но они очень выносливы и упорны. Они могут выдержать то, что не под силу ни одному другому солдату в мире.» (Источник: «Роковые решения»).
Фельдмаршал Вильгельм Кейтель:
«Главная ошибка, которую мы совершили в России, – это то, что мы недооценили русского солдата. Мы думали, что сможем разбить их за несколько месяцев, но они оказались гораздо сильнее и упорнее, чем мы ожидали.» (Источник: Нюрнбергский процесс).
Эрих Хартманн:
«Русская авиация была не такой современной, как наша, но их пилоты были очень смелыми и настойчивыми. Они не боялись идти в лобовую атаку, даже если их самолеты были хуже.» (Источник: публикация о Хартманне).
Курт фон Типпельскирх:
«Упорство русских в обороне, их способность к быстрым контратакам, их умение маскировать свои силы и намерения – все это представляло для нас огромные трудности.» (Источник: «История Второй мировой войны»).
Полковник Генерального штаба Гельмут Вельц:
«Русские шли на Берлин, как разъяренные звери. Их ничто не могло остановить. Они были готовы на все, чтобы отомстить за те страдания, которые мы причинили их народу.» (Источник: «Последний акт»).