Поиск по автору:

Обида худо сочнее всего для глотания.

Детей носят аисты, а людей, – черти.

Ей легче остановить коня на скаку, чем себя на полуслове.

Держа язык за зубами, она будто жена надежного человека.

Проучив, научишь.

Достающего достают.

Только разума нет по недоразумению.

Глаза разбегаются, когда есть на что поглазеть.

Нет необходимости быть одному, достаточно побывать одному.

Безответственно и соучастие, и сочувствие в безответственности.

Проходимцев больше чем пешек, но меньше чем пеших.

«Знающие» ничего не хотят знать помимо своего "ничего".

Комплименты реально приятны женщинам, особенно нереальные.

Пораженцев меньше побежденных, а победителей больше победивших.

А лишь тот не устает говорить с женой,
Кому не трудно молча кивать головой!..

Мелочный за копейку удавится.

Делиться деньгами нетрудно, однако их трудно делить.

Чтобы деньги не достали, надо достать деньги.

За женщинами в молодости бегают, в зрелости волочатся, а в старости ползут, однако это не богатенькие Буратино.

От геморроя хотят подлечиться не только пациенты, но и безденежные врачи.

Чтобы в руках не держать ничего тяжелее стакана надо держаться не стакана, а рубля.

В пустом кармане, – виртуальный камень для общественного огорода.

Богатенькие Буратино зажигают не деревянными рублями, а бумажными долларами.

Даже копейке не грош цена.

Богач чувствует себя ни хуже, ни лучше бедняка.

Богатею важнее всего держать дистанцию: не так хорошо оказаться впереди друзей, как плохо оказаться позади врагов.

Девственность детская болезнь женщины в прошлом.

Жену чаще хочется раздеть, чем одеть, тем более в дорогую одежду.

Щупленькая – это женщина, которую как бы ощупали меньше, чем полненькую, но хотелось бы больше...

Ему проще помнить об одном и том же желаемом от многих женщин, чем ей, – всяко-разное желаемое от одного мужа.

В книге Артура Блоха Закон Мэрфи. – Минск: Попурри, 2005. – 224 с., ч. 2. Любовь. Пункт 15: «Если твоя жена клад, то тебе полагается 25%», часто подвергается интерпретации, а то и плагиату. Вот мой пример, лишь ненамного похожий на плагиат: «Не стремитесь делать из жены клад: вам лишь 25% от нее останется».

У глазеющих глаза разбегаются.

Каждый полнит лишь свою могилу.

Лучше поздно чем и никогда, и не то.

Свои незыблемые условия ставит лишь судьба.

Опуская руки не только в потолок поплевывают, но и плюют на свой потолок.

Согласный шипит чаще, чем глаголет негласный.

Спеши не поспешая...

Продажные – малоценны.

Вечно своя только могила.

Гол не сокол, а если как сокол.

Мертвый сезон – живое межсезонье.

Сатира без умора вызывает нагромождение, а юмор без сатиры, – теряет в весе.

В круг друзей вписывается фигура с Н тупым углом и лишь один треугольник с острыми углами.

Чтобы выйти в свет достаточно найти место под солнцем, но чтобы выйти в люди, – необходимо пойти в народ.

А больше всего обидно за то хорошее,
Что больше быть никогда не может!..

От долгого отсутствия алкоголя не блатные арестанты могут пьянеть не только чифирем или кефиром, но и от кофе, и даже кипятка…

И в тюрьме есть теплые места для теплых арестантов, подогревающих тюрьму при помощи друзей на воле.

Посадить в тюрьму можно всех, хотя и не сразу.

Тюрьма плачет по лохам, над коими смеются мошенники.