Поиск по автору:

Читал как-то историю суда над одним советским диссидентом. Судья спрашивал его — как он, простой советский человек, дошел до неприятия советской власти? Ему наверное, какие-то нехорошие люди подсунули какие-то нехорошие книги, которые и сбили его с пути, да? А, кстати, что это были за антисоветские книги? На что диссидент ответил, что антисоветчиком его сделал Александр Дюма. Когда он дочитал, до того момента, как мушкетеры решили ехать в Англию, чтобы спасти королеву. Они сели на коней и поскакали к Ла-Маншу. Без персональной характеристики, заверенной парткомом, без одобрения первого отдела, без получения выездной визы…

А я стал антисоветчиком в 13 лет. Не из-за «Трех мушкетеров», а из-за мороженого. Я помню, как нам рассказывали, что советское мороженое — самое вкусное в мире. Помню все эти святочные истории про Черчилля, который увидел советских детей, которые ели мороженое зимой и потрясено воскликнул, что такой народ победить невозможно.

А в 13 лет я на три года оказался в Будапеште — мой отец был шофером, работал в посольстве СССР в ВНР и возил советского посла. И я первым делом я попробовал венгерское мороженое — надо же было понять, насколько советское мороженое превосходило все остальные. Это было неожиданно, как удар в лицо. Я понял, какой дрянью в вафельном стаканчике нас кормили и выдавали это за что-то великолепное. Я еще не знал ни итальянского божественного джелато, ни нежнейшего французского glace plombières, ни фантастических сорбетов десятков разных вкусов. Не знал ни про фисташковое, карамельное, манго, ромовое или тирамису. Не знал про мороженое со вкусом кампари и розовых грейпфрутов. Но мне хватило и простенького венгерского лимонного, чтобы понять, что меня всю жизнь обманывали. Если эти люди врут даже в мелочах, как им можно верить в главном?

Мне кажется, что основная причина всех войн — это незнание. Люди мало путешествуют, а подавляющее большинство россиян вообще никогда не выезжали из страны. А если и выезжали, то не дальше Турции. И они верят в то, что им рассказывают по телевизору — что французы и немцы только и мечтают о том, как бы им захватить Мордовию. Что швейцарцы живут хуже, чем жители Саранска. Что поляки просыпаются и сразу начинают думать, как бы им нагадить Великой России. Завидуют нашей духовности. Ксенофобия рождается из незнания и нелюбопытства. И люди верят в свою исключительность и великую культуру. Верят в распятых мальчиков, в Бандеру и в боевых комаров из лаборатории НАТО. Верят в лишнюю хромосому и в уникальный характер. Верят в еврейский заговор и в то, что англичанка гадит.

Но враг существует только на расстоянии. Подойди поближе, поговори с ним, выпей с ним по стаканчику и враг исчезает. Мир не делится на хороших «наших» и плохих «чужих». Он делится на тех, кто видел и тех, кого держат в темноте. И настоящие прививки от ксенофобии — любопытство, открытость, доброжелательность и желание узнать как можно больше.

Дмитрий Чернышев

— Наша мать больна! У нее цирроз ног, сифилис рук и дефицит извилин!
— Как ты можешь так говорить?! Это же наша мать!
— Вот результаты анализов, надо срочно что-то делать.
— Не любишь мать — так и скажи! Ты просто плохой сын.
— Я как раз люблю мать. И поэтому говорю: надо срочно ее спасать!
— Ерунда, она в отличной форме.
— Как же, в отличной! Вот результаты: кровь, желчь, реакция Вассермана. Заговаривается, думает, что сейчас 1945 год.
— Больше слушай Васcерманов. Вот я действительно ее люблю. Посмотри, какой ролик я снял про маму, про ее героическую молодость. Класс?
— Класс, да, класс. Но сейчас-то она болеет.
— Вот что ты за человек! Видишь только плохое! Я тебе про то, как она нас растила, какое было сложное время, как она боролась, а ты про какие-то болезни.
— Она очень плохо выглядит.
— Как ты можешь так говорить! Матерей не выбирают. Я считаю ее самой красивой!
— То есть ты предпочитаешь не обращать внимания на болезни?
— Вот заладил: болезни, болезни... У всех болезни. Это все соседки по лавочке клевещут из зависти. Анна Петровна давно точит зубы на ее сумку с колесиками.
— У Анны Петровны «мерседес». Зачем ей мамина сумка с колесиками?!
— Как ты наивен! Или не наивен, а притворяешься? Может, ты хочешь быть в доле, когда соседки сумку на колесиках делить начнут?
— Что ты несешь?! Какая сумка?! При чем здесь вообще я? Я тебе показываю результаты анализов...
— Кто их тебе дал? Анна Петровна?
— Нет, врач.
— А врачу кто дал?
— Врачу никто не дал, он врач, он взял анализы и написал результаты. Почитай, тут ужас.
— А ты думаешь, Анна Петровна ничем не болеет? У нее насморк, между прочим!
— Насморк? Я тебе про цирроз и сифилис, а ты мне — насморк!
— Насморк что, не болезнь?
— Болезнь, конечно, но...
— Вот! Все остальное — демагогия! Болезнь поднимет с колен иммунитет. Болезнь — это новые возможности.
— Если лечить. А ты вместо того, чтобы купить лекарств, всю мамину пенсию потратил на ролик о ее героическом прошлом.
— Зато вся лавочка ей завидовала!
— Чему завидовать? Она уже месяц не выходит из дому. У нее искривление глаз, заворот ушей и перелом мозга. Она может умереть!
— Ну сам посуди, если до сих пор не умерла, значит, справляется. Логично? Цирроз и сифилис — это просто наша семейная традиция.
— Нет, нелогично. Вот Галина Ивановна тут умерла, хотя тоже до этого не умирала. Болела, болела и — умерла.
— Но она не была такой героической женщиной. Это во-первых. Во-вторых, у нее не было таких сыновей, как мы. Особенно я. Ты — не знаю, ты все время про маму гадости говоришь. Я, кстати, не уверен уже, что ты мой брат и ее сын. И не похож даже. На Анну Петровну вот похож... У нас в семье, знаешь ли, принято к матери относиться с уважением, а не вопить на весь двор, что у нее сифилис.
— То есть ты не собираешься ничего делать?
— Я-то как раз делаю, пока ты болтаешь. Вот, смотри, я спою песню. Наша мааать — здоровей всех на свееете! Несоглааасных утопим в клозееете! Наша мааать здоровее всех в мииире, несоглааасных замочим в сортииире! Любишь мать?
— Люблю, но...
— Тогда пой!

Александр Маленков

Стоящие в очереди на референдум экзальтированные крымские старушки, мечтающие умереть в России, ощутимо приблизили осуществление своей мечты.