Рассказчик: immar
14.05.2016, Свежие анекдоты - основной выпуск
Это не Уазы у нас хреновые, а генералы слишком сильные!
26.08.2025, Новые истории - основной выпуск
«Краска против радиации»
В одном советском НИИ в 50-е годы учёным дали задачу:
«Разработать специальную краску для атомного бомбардировщика. После сброса атомной бомбы экипаж не должен пострадать от радиации».
Профессора неделями рисовали формулы: думали о свинцовой пудре, редкоземельных добавках, даже о жидком бетоне в аэрозоле. Каждый предлагал всё сложнее и дороже.
И тут слово попросил молодой практикант Колька, которому вообще-то поручили носить чай и мел. Он почесал затылок и сказал:
— Товарищи академики, а зачем красить самолёт? Может, просто покрасить… бомбу? Чтобы радиация в ней осталась! A cамолёту после начала ядерной войны, наверное, уже и садиться будет некуда.
В зале повисла тишина. Кто-то уронил карандаш. Главный академик снял очки и пробормотал:
— Молодой человек, вы конечно шутите… но в этом что-то есть!
В итоге задачу «закрыли», отчёт отправили в Москву:
«Меры по защите экипажа приняты».
А Кольку через пару лет зачислили в штат под должностью «специалист по нетривиальным решениям».
В одном советском НИИ в 50-е годы учёным дали задачу:
«Разработать специальную краску для атомного бомбардировщика. После сброса атомной бомбы экипаж не должен пострадать от радиации».
Профессора неделями рисовали формулы: думали о свинцовой пудре, редкоземельных добавках, даже о жидком бетоне в аэрозоле. Каждый предлагал всё сложнее и дороже.
И тут слово попросил молодой практикант Колька, которому вообще-то поручили носить чай и мел. Он почесал затылок и сказал:
— Товарищи академики, а зачем красить самолёт? Может, просто покрасить… бомбу? Чтобы радиация в ней осталась! A cамолёту после начала ядерной войны, наверное, уже и садиться будет некуда.
В зале повисла тишина. Кто-то уронил карандаш. Главный академик снял очки и пробормотал:
— Молодой человек, вы конечно шутите… но в этом что-то есть!
В итоге задачу «закрыли», отчёт отправили в Москву:
«Меры по защите экипажа приняты».
А Кольку через пару лет зачислили в штат под должностью «специалист по нетривиальным решениям».
05.09.2025, Новые истории - основной выпуск
Когда-то в бассейне Петербурга молодые инженеры показывали академику Алексею Николаевичу Крылову модель нового парохода. Всё рассчитали правильно: корпус обтекаемый, машины мощные. Но модель не развивала проектной скорости.
Крылов посмотрел, и сказал коротко:
— Тут дело не в корпусе. Надо винты обрезать.
И оказался прав: винты были сделаны слишком широкими, они не толкали судно вперёд, а тормозили его. После исправления всё пошло как надо. Так Крылов доказал, что настоящий инженер видит то, что другим скрыто за уравнениями.
Я, конечно, не Крылов. Но вот недавно увидел фотографии с турецкой яхтой, построенной за почти миллион долларов. Только спустили её на воду — и через несколько минут она легла на бок и затонула. Сейчас там комиссии, расследования, экспертизы… А на самом деле всё видно с первого взгляда: слишком высокая надстройка, центр тяжести задран — устойчивости нет. Такая яхта будет не плыть, а валиться. Этого не заметил ни капитан, ни судостроитель. Все-таки зуб даю, что хоть кто-то один, но сказал «это яхта завалится», но от него отмахнулись.
Меня когда-то тоже приглашали работать суперинтендантом на исторические пассажирские пароходы. Я подошёл, посмотрел и сказал прямо:
— Вашу контору надо закрыть.
Спрашивают:
— Почему?
Отвечаю:
— Потому что вы всё ещё держитесь за угольные суда, а мир уже перешёл на дизельные. Угольные пароходы взрывались.
Котёл разогрет, давление растёт, а энергию надо расходовать. Если не расходуешь и предохранительный клапан не срабатывает — топку уже не остудишь, беда неминуема.Кочегар накидал угля в топку. Давление в котле выросло. Пароход идёт на полных парах. На максимальной скорости. Но тут надо резко затормозить и сбросить ход. Но энергия горящего угля уже накопилась в котле. Её надо куда-то сбрасывать. Если предохранительный клапан не подорвёт, не откроется, то тогда - колоссальный взрыв. Такой же, который произошёл в Чернобыле. Там взорвался не реактор. Там взорвался котёл.Тротил при взрыве увеличивается в объёме в 300-400 раз, а вода, если её разогреть мгновенно, увеличивается в объёме в 1700 раз. Так что вода – самое мощное взрывчатое вещество. Проблема – только её мгновенно нагреть, чтобы было осуществлено с помощью ядерного реактора на Чернобыльской атомной станции.
После войны в Одессе был случай: на рейде стоял пароход с американскими тракторами. Взорвался котёл. Судно стояло километрах в четырёх от берега, а один трактор перелетел все четыре километра и упал прямо на пляж. Вот такая инженерия.
Крылов посмотрел, и сказал коротко:
— Тут дело не в корпусе. Надо винты обрезать.
И оказался прав: винты были сделаны слишком широкими, они не толкали судно вперёд, а тормозили его. После исправления всё пошло как надо. Так Крылов доказал, что настоящий инженер видит то, что другим скрыто за уравнениями.
Я, конечно, не Крылов. Но вот недавно увидел фотографии с турецкой яхтой, построенной за почти миллион долларов. Только спустили её на воду — и через несколько минут она легла на бок и затонула. Сейчас там комиссии, расследования, экспертизы… А на самом деле всё видно с первого взгляда: слишком высокая надстройка, центр тяжести задран — устойчивости нет. Такая яхта будет не плыть, а валиться. Этого не заметил ни капитан, ни судостроитель. Все-таки зуб даю, что хоть кто-то один, но сказал «это яхта завалится», но от него отмахнулись.
Меня когда-то тоже приглашали работать суперинтендантом на исторические пассажирские пароходы. Я подошёл, посмотрел и сказал прямо:
— Вашу контору надо закрыть.
Спрашивают:
— Почему?
Отвечаю:
— Потому что вы всё ещё держитесь за угольные суда, а мир уже перешёл на дизельные. Угольные пароходы взрывались.
Котёл разогрет, давление растёт, а энергию надо расходовать. Если не расходуешь и предохранительный клапан не срабатывает — топку уже не остудишь, беда неминуема.Кочегар накидал угля в топку. Давление в котле выросло. Пароход идёт на полных парах. На максимальной скорости. Но тут надо резко затормозить и сбросить ход. Но энергия горящего угля уже накопилась в котле. Её надо куда-то сбрасывать. Если предохранительный клапан не подорвёт, не откроется, то тогда - колоссальный взрыв. Такой же, который произошёл в Чернобыле. Там взорвался не реактор. Там взорвался котёл.Тротил при взрыве увеличивается в объёме в 300-400 раз, а вода, если её разогреть мгновенно, увеличивается в объёме в 1700 раз. Так что вода – самое мощное взрывчатое вещество. Проблема – только её мгновенно нагреть, чтобы было осуществлено с помощью ядерного реактора на Чернобыльской атомной станции.
После войны в Одессе был случай: на рейде стоял пароход с американскими тракторами. Взорвался котёл. Судно стояло километрах в четырёх от берега, а один трактор перелетел все четыре километра и упал прямо на пляж. Вот такая инженерия.
20.02.2015, Новые истории - основной выпуск
Сегодня ужасно холодно и к тому же снег валит вовсю.
Пытаюсь открыть засыпанную снегом машину. Замок не открывается, скорее всего заклинил от холода. Начинаю околевать сам, решил применить силу и на тебе: хрусть и полключа осталось в дверном замке!!!!!! Чёрт, что делать?! В растерянности сажусь на капот рядом стоящего авто. Соседней машине моя попа явно не понравилась и она заорала на меня сигнализацией. Машинально нажал на кнопку брелка сигнализации и "соседка" тут же заткнулась. Блин, так я ж не свою машину открывал!!!
Пытаюсь открыть засыпанную снегом машину. Замок не открывается, скорее всего заклинил от холода. Начинаю околевать сам, решил применить силу и на тебе: хрусть и полключа осталось в дверном замке!!!!!! Чёрт, что делать?! В растерянности сажусь на капот рядом стоящего авто. Соседней машине моя попа явно не понравилась и она заорала на меня сигнализацией. Машинально нажал на кнопку брелка сигнализации и "соседка" тут же заткнулась. Блин, так я ж не свою машину открывал!!!
26.03.2015, Свежие анекдоты - основной выпуск
У меня хорошая память на лица, но в вашем случае я буду рад сделать исключение.
27.08.2025, Новые истории - основной выпуск
Сижу я на курсах первой помощи. Скучища страшная: инструктор показывает на манекене-женщине, потом на кукле-«ребёнке», как надо действовать при родах. Народ кивает, но видно — все зевают.
Я думаю: надо же как-то разнообразить. Быстро в телефоне нахожу аудио с плачем новорождённого.
И вот, момент истины: инструктор торжественно достаёт куклу-младенца из манекена... и в этот момент из моего смартфона раздаётся громкий детский плач!
Инструктор застыл, глаза как блюдца, явно пытается сообразить: «Неужели кукла реально с функцией?»
Толпа держится из последних сил, а потом у кого-то вырывается ржач. Вся аудитория уже смеётся, кто-то аплодирует, кто-то орёт: «Ну хоть на этих курсах роды наконец удались!»
Инструктор покраснел, махнул рукой и только пробормотал:
— Ну… будем считать, это была максимально реалистичная симуляция.
Я думаю: надо же как-то разнообразить. Быстро в телефоне нахожу аудио с плачем новорождённого.
И вот, момент истины: инструктор торжественно достаёт куклу-младенца из манекена... и в этот момент из моего смартфона раздаётся громкий детский плач!
Инструктор застыл, глаза как блюдца, явно пытается сообразить: «Неужели кукла реально с функцией?»
Толпа держится из последних сил, а потом у кого-то вырывается ржач. Вся аудитория уже смеётся, кто-то аплодирует, кто-то орёт: «Ну хоть на этих курсах роды наконец удались!»
Инструктор покраснел, махнул рукой и только пробормотал:
— Ну… будем считать, это была максимально реалистичная симуляция.
23.01.2016, Свежие анекдоты - основной выпуск
С приходом Ротенберга в России вместо двух бед стало три: дураки, плохие дороги и дорогие дороги.
03.03.2015, Новые истории - основной выпуск
Недавно останавливался в одной гостинице с юношескими национальными футбольными сборными. Там видел россиян, иорданцев и северо-корейцев. Корейцы всегда приходили в ресторан на завтрак-обед-ужин в одно и тоже время и одновременно, игроки остальных сборных долго тянулись в ресторан. Корейцы ещё чем-то отличались от других сборных. Долго не мог понять чем. Как-то мимо проходил иорданский игрок со своим смартфоном и посылал СМСки на ходу. Видя это, я пошутил, что ФИФА скоро разрешит играть со смартфонами и через СМС можно будет пас попросить у партнера. Иорданец улыбнулся. И тут я понял, чем отличались северо-корейцы от других команд: ни у одного корейца, включая тренеров, не было смартфонов ;)
07.01.2026, Новые истории - основной выпуск
Немного про Венесуэлу, нефть и социализм с керосином
В 2008–2009 году судьба занесла меня в Венесуэлу. Не на пляж, не за ромом и не за танцами, а на озеро Маракаибо — чинить буровые. Мы пришли туда на роботоводолазном пароходе, потому что обычными способами в этом месте делать было уже нечего.
Маракаибское нефтяное поле — одно из старейших в мире. Настолько старое, что там нефть уже не добывают — она просто лежит и ждет, пока кто-нибудь вляпается. По неглубокому озеру тянутся линии электропередач, а вокруг торчат сотни заброшенных буровых платформ — как памятники ушедшей эпохе здравого смысла.
Когда водолазы ныряли в озеро, их потом отмывали полтора часа. Не водой, не шампунем, а керосином и бензином. Потому что дно озера было покрыто толстым слоем тяжелой венесуэльской нефти. Если бы экологов туда пустили — у них бы случился коллективный инфаркт прямо на трапе.
В это же время венесуэльцы решили, что американцы им больше не нужны, и отобрали буровые у Texaco и Exxon. Мол, сейчас сами все сделаем.
Не сделали.
Оказалось, что нефть — это не картошку копать. И если просто выгнать специалистов, нефть почему-то не начинает добываться сама из чувства патриотизма.
А ведь до социалистической революции Чавеса Венесуэла жила почти как Арабские Эмираты. Американские компании платили 50% прибыли, доход на душу населения был четвертым в мире, и все было прилично, богато и относительно спокойно.
Но потом пришли социалисты.
Чавес поставил на нефтяные предприятия военных с автоматами и пистолетами, которые следили за директорами. Видимо, чтобы те не украли нефть… которую уже украли у американцев.
При этом литр бензина стоил 1 рубль. Или 2 цента.
Дешевле воды.
Логика была железная: если бензин бесплатный, то инфляции быть не может.
Спойлер: инфляция была.
Боливар за полтора года упал с 2,5 за доллар до почти тысячи. Народ беднел, деньги превращались в фантики быстрее, чем их успевали печатать.
Чавес раздал оружие национальной гвардии, и по ночам на красный свет никто не останавливался, потому что могли ограбить…
те же самые вооруженные гвардейцы.
На каждом углу продавались самые дешевые в мире наркотики, а прогулка по вечернему городу считалась экстремальным видом спорта. Каракас официально признали самым опасным городом мира, и это был тот редкий случай, когда рейтинг не вызывал сомнений.
Через полгода работы к нам подошли менеджеры венесуэльской компании и спросили, почти невинно:
— А если мы экспроприируем ваш пароход, мы сможем его эксплуатировать?
Я честно ответил:
— Нет. Не сможете. Вам нужны специалисты. Просто посадить «кого-нибудь» — не получится.
Они, оказывается, пригласили нас на контракт, а потом планировали национализировать судно. Пиратство, но с идеологией.
Улетал я из Венесуэлы через Маракаибо в Майами. И тут был еще один сюрприз:
американскую эмиграцию выгнали, и проверяли нас… американские стюардессы.
Такого даже в плохом кино не придумаешь.
В самолете рядом со мной сидел интеллигентный венесуэлец, в приподнятом настроении. Он сказал:
— Вот когда мы снесем Чавеса, тогда заживем хорошо!
Я ответил:
— Не заживете.
Он удивился:
— Почему?
— Потому что вы не готовы к демократии. Народ просто выберет такого же, только с другим именем.
Он обиделся.
История, к сожалению, подтвердила мои выводы. Чавеса сменили — проблемы остались. Только бензин подорожал, а нефть все так же лежит на дне озера.
Так что если где-то говорят, что социализм — это просто «неправильно реализовали», вспомните Маракаибо.
Там даже нефть уже устала ждать, когда ее перестанут национализировать.
В 2008–2009 году судьба занесла меня в Венесуэлу. Не на пляж, не за ромом и не за танцами, а на озеро Маракаибо — чинить буровые. Мы пришли туда на роботоводолазном пароходе, потому что обычными способами в этом месте делать было уже нечего.
Маракаибское нефтяное поле — одно из старейших в мире. Настолько старое, что там нефть уже не добывают — она просто лежит и ждет, пока кто-нибудь вляпается. По неглубокому озеру тянутся линии электропередач, а вокруг торчат сотни заброшенных буровых платформ — как памятники ушедшей эпохе здравого смысла.
Когда водолазы ныряли в озеро, их потом отмывали полтора часа. Не водой, не шампунем, а керосином и бензином. Потому что дно озера было покрыто толстым слоем тяжелой венесуэльской нефти. Если бы экологов туда пустили — у них бы случился коллективный инфаркт прямо на трапе.
В это же время венесуэльцы решили, что американцы им больше не нужны, и отобрали буровые у Texaco и Exxon. Мол, сейчас сами все сделаем.
Не сделали.
Оказалось, что нефть — это не картошку копать. И если просто выгнать специалистов, нефть почему-то не начинает добываться сама из чувства патриотизма.
А ведь до социалистической революции Чавеса Венесуэла жила почти как Арабские Эмираты. Американские компании платили 50% прибыли, доход на душу населения был четвертым в мире, и все было прилично, богато и относительно спокойно.
Но потом пришли социалисты.
Чавес поставил на нефтяные предприятия военных с автоматами и пистолетами, которые следили за директорами. Видимо, чтобы те не украли нефть… которую уже украли у американцев.
При этом литр бензина стоил 1 рубль. Или 2 цента.
Дешевле воды.
Логика была железная: если бензин бесплатный, то инфляции быть не может.
Спойлер: инфляция была.
Боливар за полтора года упал с 2,5 за доллар до почти тысячи. Народ беднел, деньги превращались в фантики быстрее, чем их успевали печатать.
Чавес раздал оружие национальной гвардии, и по ночам на красный свет никто не останавливался, потому что могли ограбить…
те же самые вооруженные гвардейцы.
На каждом углу продавались самые дешевые в мире наркотики, а прогулка по вечернему городу считалась экстремальным видом спорта. Каракас официально признали самым опасным городом мира, и это был тот редкий случай, когда рейтинг не вызывал сомнений.
Через полгода работы к нам подошли менеджеры венесуэльской компании и спросили, почти невинно:
— А если мы экспроприируем ваш пароход, мы сможем его эксплуатировать?
Я честно ответил:
— Нет. Не сможете. Вам нужны специалисты. Просто посадить «кого-нибудь» — не получится.
Они, оказывается, пригласили нас на контракт, а потом планировали национализировать судно. Пиратство, но с идеологией.
Улетал я из Венесуэлы через Маракаибо в Майами. И тут был еще один сюрприз:
американскую эмиграцию выгнали, и проверяли нас… американские стюардессы.
Такого даже в плохом кино не придумаешь.
В самолете рядом со мной сидел интеллигентный венесуэлец, в приподнятом настроении. Он сказал:
— Вот когда мы снесем Чавеса, тогда заживем хорошо!
Я ответил:
— Не заживете.
Он удивился:
— Почему?
— Потому что вы не готовы к демократии. Народ просто выберет такого же, только с другим именем.
Он обиделся.
История, к сожалению, подтвердила мои выводы. Чавеса сменили — проблемы остались. Только бензин подорожал, а нефть все так же лежит на дне озера.
Так что если где-то говорят, что социализм — это просто «неправильно реализовали», вспомните Маракаибо.
Там даже нефть уже устала ждать, когда ее перестанут национализировать.
immar (4220)