История №1578016

Как сказал однажды один человек по поводу строителей госзаказа «а строят они долго, дорого и плохо». Видимо, он не был знаком с конкретными частными аграриями отдельно взятой станицы, чей сюжет похождений можно вместить в одной фразе «у аграриев появилась традиция: по весне перекапывать канал, пока река не смилостивится и не поднимется его наполнить». И использовать её как эпиграф, рефрен и просто универсальное объяснение всему происходящему.

Год первый. Великая полусушь

Началось всё это n лет назад, когда кодовая фраза из военного фильма «весна будет ранней, но холодной» превратилась из примечательного штампа в неприятную реальность. И если обыватели просто страдали от ледяного ветра, дующего в спину и общей безнадёжности бытия, у аграриев сложилась неприятная ситуация под названием «время сеять, а там ещё не вспахано».

Общеизвестно, что рис любит воду. Для этого его сажают в специальных полях – чеках и заливают водой из ближайшего водоёма. Исполняется сей нехитрый фокус с помощью подручных механизмов – оросительных каналов, шлюзов и насосной станции, поднимающей воду из накопителя.

Схема простая, почти бесхитростная и в обычных условиях работающая безотказно. Но стоит убрать хотя бы одну часть уравнения, то всё тут же начинает портиться. Например, если воды в канале нет. В реке, правда, есть, но немного. Хотя зима выдалась снежная, и в феврале даже наблюдалось редкое обратное явление: вода из канала выливалась в реку небольшим, но уверенным ручейком – так вокруг всё затопило. Но то было зимой, а на дворе конец марта. И обычное в таких случаях «обождать недельку и оно распогодится» уже не работает.

Причина проста - все мы хорошо помним эту картинку из учебника природоведения – «круговорот воды в природе». Вода выпадает дождём на землю, оттуда стекает в реку, откуда поступает в протоки и ответвления, испаряется, взлетает в небо и оседает на горных ледниках. Когда приходит весна и земная ось поворачивается лучшим углом к Солнцу, температура повышается и ледники тают, стекая в реку. Соответственно, если температура не повышается, ледники не тают… правильно, река не течёт, канал не наполняет.
Рис... не растёт.

Это уже потом выяснилось, что всё это было началом общеевропейской засухи. И что Кубань, вопреки нежеланию некоторых соседей по глобусу, тоже к ней прицеплена. И хочет она того или нет, но разделяет с материком общие климатические невзгоды. Но пока же всё выглядит как затянувшаяся пакость от закона подлости.

Вообще, подобные невзгоды учитываются статистикой и даже более-менее предсказываются специальными моделями. И так-то агрохолдинги обязаны иметь на такой случай план «Б» и вообще держать резервные средства. Но это прямо противоречит технологии бережливого управления, а потому сильно раздражает менеджеров. И если плохое долго не случалось, резервы подрезают, а аварийные планы забывают.
До очередного «а тут оно, оказывается, сломалось».

Конечно, самое очевидное решение для бесперебойного полива – поставить насосную станцию прямо на берегу и качать прямо из реки. Но если все так сделают, то в засушливый год реку просто выберут до иловой подушки. А может, и не в засушливый. В любом случае, для экологии, сельского хозяйства и населения ниже по течению это ничем хорошим не закончится.

Мудрые предки это знали и потому поставили насосную станцию ближе к рисовым полям. А потом прорыли к ней канал на допустимую глубину – чтобы и самим снабжаться, и других воды не лишать. Ну и удержать половодье, буде таковое возникнет. А чтобы не возникала шальная мысль в тяжёлый год взять воды сверх лимита, дно входа в устье канала было заложено камнем, а стенки входа обделаны в бетонные столбы и мощные листы толстого металлу - шоб не размывало.

Хорошая конструкция, на десятилетия. Была, пока кто-то предприимчивый не стал срезать листы и куда-то незаметно утаскивать. Хотя на количестве воды отсутствие листов как раз не влияет.
Но время идёт, все резервные сроки уже прошли, а рис в сухую землю засаживать всё также нельзя. Чувствуя непорядок, начальство выезжает на места. Но на этот раз низовые подразделения ссылаются на действительно объективные обстоятельства и правила сева. С правилами начальство спорить не может (ибо оно само их и утвердило), поэтому оно идёт разбираться с обстоятельствами лично.

Я буду долго помнить взгляд того руководящего молодого человека на хорошей машине, стоящего у края канала и высверливающего взглядом его сухое дно. Непорядок налицо, но… «а ведь хрен прикажешь». Сроки сроками, но природа на сговор с бюрократией не идёт, чем сильно раздражает последнюю. И уровень воды в реке, колышущийся буквально на двадцать сантиметров ниже минимальной точки водовода, прямо-таки выводит из себя и подсказывает очевидное решение:

Каналу быть копаным!

Выработав эту гениальную мысль, начальство облекает его в действенно-денежный приказ и облегчённо убывает. Взамен прибывает специальный экскаватор с длинной лапой – страшная штука повышенной широкости, со скоростью чуть быстрее пешехода. При встрече с которой хочется спрыгнуть в любую сторону кювета узкой дорожки. И уже там переждать, пока это грохочущее траками чудовище не проберётся хоть куда-нибудь – хоть вперёд, хоть назад. Даже вечерний комбайн с неработающими габаритами пугает не так сильно, как эта штуковина днём.

В любом случае, техническая кавалерия прибывает и готова к действиям. Вот только воду из реки добыть – это вам не комаров с вертолёта опылять. Тут одной техники мало: надо ещё, оказывается, физику знать. Хотя бы на уровне протекания исправляемого процесса.

Конечно, можно загнать в сухой канал экскаватор с обычной лапой и, двигаясь от входа в канал до насосной станции задом наперёд, производить выемку грунта до указанной глубины и складывая избыточный грунт в сторону. Для этого на повороте объездной дороги даже есть сравнительно пологий спуск в канал. По нему вполне спускаются-поднимаются машины повышенной проходимости и устраивают зимой в канале покатушки. А чтобы при спуске экскаватор не кувыркнулся – подстраховать его второй машиной сверху на сцепке. Всё как завещали великие предки со времён танкового перехода через Хинган.

А если илисто-отложной грунт тяжёлую машину не держит, её можно заменить на легковесные модели – тонный экскаваторчик (маленький, белый, забавный такой) и тонный же грузовичок а-ля Газель с высокими бортами. Будет сновать туда-сюда от экскаваторчика до подъёма, где будет вываливать грунт на платформу, а ту уже наверх лебёдкой.

А если вода вдруг всё же начнёт подниматься – то вынутый грунт даст время для экстренной эвакуации с помощью всё той же лебёдки. А можно и вовсе не страдать сложной ерундой и сразу организовать сцепку «длинный и маленький», когда маленький экскаватор будет складывать вбок вынутый грунт, а длиннолапый будет его вынимать и выкидывать на высокий берег.

Хотя можно не возиться и просто скопать половину дна и сложить его… правильно, на вторую, некопаную, половину. Ёмкость у такого канала, конечно, будет меньше, но как говаривал один знакомый капитан – «вода дырочку найдёт». Всё равно пропускная способность канала лимитируется мощностью насосов.

Вот только где тогда героика, пафос и двойные наряды на солярку? К тому же обыватели ничего не понимают в мелиорации. Ведь если вода расположена ниже, чем путепровод для её перемещения в нужную точку, то что нужно делать? Углублять путепровод?

Не угадали – нужно расширять канал! Желательно с двух сторон. Желательно одновременно. Правда, при этом пострадает окружающая растительность, но это такие мелочи по сравнению с горящей посевной… всё равно заново отрастёт.

В этом природа не обманула – растительность бодро отросла обратно и даже примерилась размножиться рощицей-другой. Но это произошло сильно потом, а пока экскаваторы весело, зажигательно и бодро добывают грунт снизу и складывают его сверху. Опять-таки в силу неумолимых законов физики, с которой бюрократия тоже не может договориться, сверху копается лучше. Так что в итоге канал становится шире: где на метр, а кое-где и на два.
Правда, воды в нём почему-то всё ещё нет.

Тут знающий человек может вспомнить, что водоводные каналы вообще положено держать в чистоте и не допускать на его берегах лишней растительности, диких и не очень травоядных и вообще, посторонних, которые могут в канал чего и кинуть. И тут такое каналокопание убивает сразу двух зайцев – расширяет канал до уставных широт и чистит его береговую полосу.

Что, в общем-то, верно… если ваш канал обделан бетоном, шире десяти метров меж берегов и вообще пролегает по маршруту «Херсон-Днепропетровск». Но если у вас обычный сельский канал, где бетон если и встречается, то крайне эпизодически, то сдирание поверхностного слоя канала вызывает… правильно, дальнейшее сползание незакреплённого грунта со стенок обратно в канал.

Но тут природа наконец-то встала на сторону аграриев – семена, пролежавшие в береговых отложениях много лет, наконец-то получили шанс на прорастание. И не преминули этим воспользоваться. Так что выполаживание канала, если где и произошло, то так и осталось чисто очаговым. И воде обойти его не составило большого труда.

Хотя в некоторых местах было видно, что экскаватор старался заглубиться в дно. Видимо, экскаваторщик всё же подозревал что-то неладное и инстинктивно старался восстановить нарушенную гармонию. Но судя по крайней неравномерности заглублений по длине канала, его за это нещадно ругали, и он в конце концов бросил это неблагодарное дело.

Конечно, можно давать глупые советы о равномерности распределения жидкости по поверхности. А также, что вода вверх не течёт и что для протекания небольших объёмов жидкости нужно иметь как можно более ровное дно. Но трудно советовать людям в экскаваторе, стоя рядом и силясь переорать шум дизеля и лязг механической лопаты.

В любом случае, теперь все весело и оживлённо ищут крайнего. И расследование быстро его находит: это каменное дно входа в канал. Именно из-за него вода не может подняться и дать отчаянно нужную влагу. Становится понятно, почему расширение канала не давало ожидаемого эффекта: корень-то всех бед прямо вот тут, под ногами. Выдерни его и начнётся счастье.

И не надо задавать глупые вопросы про то, почему сразу не посмотрели по всей длине и взялись не за самое проблемное место. Это грустно, обидно и главное, отвлекает от работы по добыче мутной жижи под названием «вода речная весенняя поливная».

Вот только копать вход в канал, как уже было замечено, нельзя – камень плотно слежался и местами даже выглядывает его бетонная сцепка. Механическая лапа такой гранитный компот просто не возьмёт – нужны отбойные молотки и пару миллионов денег бюджету. А это долго, дорого и скучно. А раз нельзя углубить вход в канал? Правильно – мы выкопаем новый! Тут же рядом, благо канал заходит в берег под углом.

Пригоняется экскаватор, копается три дня и… видимо, мудрые предки подозревали, что может произойти что-то подобное – потому что длина механической руки экскаватора… правильно, достаёт примерно туда же, где уже есть дно первого входа. Конечно, это можно было померить рулеткой заранее и не гонять экскаватор через камышовые заросли тире болото, попутно круша деревья края лесополосы. Но это неинтересно, а потому идеологически неверно.
Итак, новый вход есть. А вот воды в нём есть только на глубине луж на месте особенно отчаянных зацепов механической лапой.

Особую пикантность придаёт наличие через искусственный бугор песчаного карьера, у работников которого как раз обратная проблема – как производить выемку песчаной смеси, не загоняя добывающие механизмы по распредвал в натекающие грунтовые воды? Но то ли воды в тот раз не было и у них, то ли дорожники не вникли в нужды и бедствия аграриев, но смычки города и деревни в этот раз не произошло.
Да и в следующие тоже.

Но не о карьеристах нынче речь. В местных аграрных верхах понимают, что ситуация действительно сложная. И сбрасывают на место десант уже из начальства тяжёлого калибра. Оно куда старше, больше и обширней, а потому ездит на ещё больших и сверкающих машинах и носит пиджаки класса «дирижабль». Правда и кучкуется тоже почему-то по трое. Зато канал оглядывают куда более строгим и укоряющим взглядом.

И таки находят настоящего виновника застоя и засухи. Это труба! Труба, которая соединяет накопитель водокачки с каналом. Она расположена слишком высоко и даже если вода и начнёт наконец-то поступать по самому дну водовода, то поля её всё равно не увидят.

Видимо, в начальство иногда попадают люди, ещё не забывшие школьную физику и математику. Конкретно ту самую задачу про бассейн и две трубы, из которых втекает и вытекает. Но если вы думаете, что для углубления трубы нужно просто раскопать трубу, подкопать под ней полметра-метр и положить её обратно, а потом засыпать примерно как всё было, то вы ничего не понимаете в агрономии.

Ещё древний царь Кир при срыве переправы войска приказывал стегать воду до измочаливания хлыстов. Так и сейчас, столь сильно опозорившие себя и начальство трубы были приговорены к замене. Их выкопали и грубо свалили в сторонку. А взамен через неделю-другую привезли новые.

Мы с собакиным долго ходили вокруг старых и новых труб, ища между ними коренное и принципиальное различие. И таки нашли! Старые трубы тёмные (из-за въевшейся земли), новые – светло-серые. Но если нас спросить, как это влияет на качество протекающей в них воды, то мы затруднимся ответить. Даже собаки не настолько глубоко разбираются в эмоциональных состояниях воды в зависимости от цвета проводящих их труб.
Где уж их хозяевам.

Но начальству виднее и замена труб идёт полным ходом. Правда, тут происходит досадная накладка – старых труб, вставлявшихся друг в друга, было три. Новых труб, той же формы, длины и диаметра, почему-то две. И невозможность настоять на своём хотя бы перед арифметикой приводит бюрократию просто в неистовство.

Первой жертвой неистовства падает перемычка (по совместительству – кусок объездной дороги), разделяющая накопитель с насосами и уже всем надоевший канал. Её раскапывают, сужают, вставляют новые трубы и засыпают с плотной трамбовкой. И теперь скосы перемычки в обе стороны отвесные и если что, то лететь вниз придётся метра четыре. А ещё сопутствующей жертвой дружественного апгрейда пала наклонная бетонная облицовка накопителя. Но по сравнению с остальным, это уже чисто изъяны эстетики.

Тут затянувшаяся ранняя весна наконец-то сменяется обычным майским летом и активизирует процесс активного таяния горных снегов. Воде надоедает ждать, когда её добудут, и река поднимается и заполняет канал на привычную ей глубину, и без всех этих хлопот. А половину полей засевают пшеницей. И осенью кубанские аграрии отчитываются об очередном побитом рекорде урожая зерновых.
Как мы и предупреждали – мы ничего не понимаем в агрономии.

А вот суженная перемычка остаётся. Как и сломанный забор. И теперь выходные автомобилисты на променаде могут свалиться по обе стороны перемычки. А не только в канал, как раньше. Там, конечно, когда-то вбили первые попавшиеся палки и натянули между ними сигнальные ленточки. Но они, редиски такие, быстро выцвели и порвались. А потому теперь вечером в нетрезвом виде возле водокачки лучше не гулять. Оно, конечно, и раньше было неправильно – но сейчас это стало особенно важно.
Зато на перемычном краю теперь очень хорошо стоять представительной группой начальства. Поодиночке, группой и даже с вкраплением женского начальства.

Женское начальство в деловом костюме и офисных туфлях вообще прекрасно смотрится на фоне крутого обрыва, глины и здоровых колей от грузовиков, в которых может спрятаться даже неплохо упитанный собакин с висячими ушами (стоячие уже будут портить маскировку). И оно гораздо занимательнее слушает объяснения, как, куда и с какой самоотдачей рядового состава ушли все выделенные на срочную модернизацию деньги. И гораздо выразительнее смотрит туда - вниз, где бурлят мутные илистые выстраданные воды сельскохозяйственного назначения.

Но если кто-то думает, что только генералы готовятся к прошлой войне, то он просто не знаком с конкретными аграриями отдельно взятой станицы…