История №1617819

Собаки в моей жизни

Собак я любил с самого раннего детства. Простые, милые, прямолинейные, верные.
Конечно, как и любой ребенок я хотел живую зверушку, но мой суровый челябинский папа и слышать ничего не хотел:
— Я с тобой не знаю что делать, а тут ещё и щенок. Тогда мне только в петлю, сразу, чтобы не мучаться долго.

В третьем классе меня слегка цапнула за ногу немецкая овчарка. Больно, обидно, но любовь к собакенам это не уменьшило. Стал пробовать дружить с уличными. Ближе к седьмому классу увязался за мной бродячий пёс, помесь гончей. Назвал его Пиратом, неделю втайне от отца подкармливал за гаражами котлетами из школьной столовой, пока пса не увезли ловцы.
Эх, скупая мужская слеза проползла по лицу...

В младших классах, раз уж со своими собаками не складывалось, я переключился на литературу. Открыл для себя Куприна. Его «Белый пудель» и «Барбос и Жулька» были зачитаны до дыр. Мало кто так понимал собачью душу.

Чуть позже, ближе к двадцати годам, когда сам уже работал, запоем читал Сетона-Томпсона (его «Бинго» и «Вулли» — это шедевры) и Джеральда Даррелла с его уморительными историями про псов Розы и Чумазика. Книги только подогревали желание завести своего волкодава.

В 2008-м я наконец покинул отчий дом. Можно было гораздо раньше, но мой скуповатый папа категорически не желал терять дополнительный заработок в виде моей зп, половину которой я ему отдавал.

Переехал на съемную квартиру в поселок, ну, назовем его «Печенег». Здесь жили мои родственники — простые и жестокие парниши и девушки. И жили у них два пса: алабай Кара и непонятная помесь Мухтар.

Кара, как и положено алабаю, был очень сдержан, молчалив, полон достоинства, ленив.
Мухтар был шебутной, злой, безбашенный и беспокойный.

В поселке развлечений мало и эта сладкая парочка иногда хорошо развлекала местных. То ни с того ни с сего вдвоем вторгнутся в чужой двор и затеют там драку с хвостатым охранником, то сами подерутся, не поделив кость, то в порыве страсти, делают подкоп к даме сердца, наглухо спрятанной в сарае от греха подальше.

Прожил я там год, переехал, но, нет-нет заезжал к родственникам. Алабая нагло отжал один хмырь, сторож ему понадобился блядь. За Мухтаром уже эти уроды не уследили, пип пип пиииип!!!. Посадили на цепь и забыли как-то налить воды в миску. Лето выдалось адским. Умер от обезвоживания. Пип, пип, пи-и-ип, козлы мать вашу!!!

После этого я ещё долго не мог спокойно смотреть на собак на цепи — внутри всё переворачивалось. Время шло, «Печенег» остался позади, нужно было двигаться дальше и зарабатывать на жизнь. Так я попал в промышленный альпинизм.

..И вот на этой работе у меня появилась новая обязанность — гулять с английским бульдогом.
У нас здесь такие собаки — огромная редкость, поэтому Бурбон пользовался бешеной популярностью. Прохожие умилялись его складчатой физии, а пара местных собачников даже пыталась выкупить его у меня прямо на ходу. Предлагали в лоб: «Продай, а начальнику скажи, что убежал». Я отвечал коротко: «Нет, спс, пока» — и шёл дальше.

Гулять с ним было тем ещё аттракционом. Бурбон постоянно дёргался, хрипел и пытался добежать до всего, что его заинтересовало. Силища у него была дурная. В конце концов мне это надоело. Я стал надевать на прогулку свой альпинистский пояс и пристёгивал поводок прямо к карабину на системе. Руки свободны, а ты — дёргайся на здоровье, Бурбоша. Корпус слегка дёргался от его рывков, но в общем, стало гораздо удобней его выгуливать.

Работал я много где. Вздорный характер и обострённое чувство справедливости никогда не позволяли мне подолгу оставаться на одном месте.

Но в конце концов пошатнувшееся здоровье заставило прекратить эту цыганщину.
Я осел в селе — устроился универсалом-разнорабочим в усадьбе у местных богачей, здесь же и живу. Главной проблемой на новом месте стал Бетер. С туркменского эта кличка переводится как «отморозок», и псо полностью соответствовал имени. Злющий алабай, который людей за людей не считал. Меня он кусал раз пять.

Один раз, пока хозяев не было дома, этот беспредельщик за очередную выходку получил от меня люлей совковой лопатой. Думаете, помогло? На один день. Сегодня он тихо зализывал раны, а назавтра — опять как огурчик, снова быкуем. Да ёрш твою медь!

Но время всё расставило по местам. Хозяева потеряли к нему всякий интерес, урезали паёк, и остался пёс у разбитого корыта.

Иерархия стаи перестроилась. Посидев на разгрузочной диете, грозный терминатор осознал геополитическую обстановку и превратился в шёлкового шпица. В итоге в этой усадьбе он оказался нужен мне одному.

Сейчас мы с Бетером — лучшие кореша. Гигантский убийца умильно складывает лапки, строит глазки кота из «Шрека» и тихонько скулит, выпрашивая сухарик. Чешу его за ухом и даю вкусняшку.

Может, мы просто постарели и устали воевать. Он прошел через цепи, я — через вечные переезды. Теперь по вечерам Бетер молча кладёт свою шрамированную голову мне на колено, и в этой тишине больше смысла, чем во многих разговорах.

Хэппи энд.

ГОСТ