История №1640255

«Право на утилизацию». Ироничный рассказ. Но примерно так и будет с нами.

– Вот, пожалуйста, ваш талон на утилизацию, – девушка-андроид с улыбкой протянула мне пластиковую карточку. – Ждём вас через три дня.


– Здесь какая-то ошибка, – возразила я, пряча руки за спину, как будто бы если от талона отказаться, компьютер переменит решение.


– Нет, всё верно, – доброжелательно подтвердил робот. – Средств на вашему счету хватит на оплату аренды за три ночи и минимальный набор продуктов. Далее ваше существование не рентабельно.


– Я могу пожить у подруги! – выпалила я первое, что пришло в голову.


– Если у вас имеются кровные родственники или иные лица, способные гарантировать оплату по счетам за ваши нужды, вы должны сообщить их координаты. Когда придёт подтверждение о спонсировании, решение будет пересмотрено.


Я с ненавистью посмотрела на доброжелательную пластиковую маску.


Конечно, злорадство мне померещилось, откуда эта кукла знает, что родных у меня нет, а последнюю подругу утилизировали год назад.


Я продержалась долго, но от судьбы не убежишь.


То есть от службы по контролю населения бегать невозможно.


Ежемесячно нужно отмечаться, чтобы они оценили, способен ли гражданин оплатить ресурсы, которые потребляет.


А с пятидесяти лет – еженедельно.


Что же, когда-нибудь этот день должен был настать.


Мне шестьдесят. Должно было исполниться через неделю. Уже не отмечу этот юбилей.


– Вы имеете право выбрать форму утилизации, – подсластила пилюлю андроид. – Газ, инъекция или физическое воздействие на тело.


– Пусть мне отрубят голову! – нервно хохотнула я.


– Данная форма не предусмотрена, это не гуманно, – после паузы заявила эта равнодушная кукла.


– Если затрудняетесь с выбором сейчас, можете сообщить о своём решении непосредственно перед операцией.


– Только не говорите «смерть от старости», а то она зависнет. Это простейшая модель, – предостерёг голос у меня за спиной. – Придётся ждать, пока перезагрузится, а я бы хотела до полудня успеть домой.


Я обернулась, слишком уж бодро и позитивно звучал голос. Обычно всё веселье оставляют за порогом этого зала.


Даже те, кто способны оплатить себе ещё месяц-другой, пребывают в мрачных настроениях.


Следом за мной в очереди на контроль стояла улыбчивая дама лет на десять старше меня.


Она не пыталась маскировать возраст и даже волосы не красила.


Удивительно! Наверное, может себе позволить не работать.


Ведь если ты недостаточно молодо выглядишь – работы не получить.


Наверное, этой старухе повезло со спонсорами. Скорее всего, дети.


Эх, говорили мне в своё время: рожай, если хочешь жить подольше.


Когда не сможешь работать, дети позаботятся. Впрочем, это как повезёт.


Одна моя приятельница троих родила, ресурсов на них уйму потратили и она, и отец.


А когда доход перестали получать, ни один из отпрысков не захотел взять родителей на спонсорство.


Отказ оплачивать чужие ресурсы – это законное право.


Приятельницу лет пять назад утилизировали, мужа её чуть позже.


У мужчин планка уровня дохода ниже.


Но они на лечение предпочитают не тратиться и сразу идут на утилизацию.


Я вертела в руках плоский квадратик талона на смерть и не могла поверить, что это происходит со мной.


И самое страшное, что за три дня денег я нигде не достану.


– Пожалуйста, ваш талон на утилизацию. Ждём вас через два дня, – объявила андроид даме, сменившей меня у стойки.


– Благодарю, – любезно ответила та.


– Но я имею право продать прошение, чтобы Совет рассмотрел вопрос о назначении мне содержания за государственный счёт.


– По какой причине?


– Я художник, заканчиваю картину, которая станет национальным достоянием.


Я замерла, любопытство пересилило отчаянье.


Всем известно, что после того, как экономически целесообразным сочли утилизировать тех, кто потребляет больше ресурсов, чем способен произвести, произведения искусства практически не создавались.


И новая государственная программа по возрождению национальной культуры подразумевала послабления для людей творческих профессий. Значит, передо мной художник!


– Прошу вас предоставить образец работы.


Дама выложила на стойку перед андроидом рисунок.


Я подошла поближе.


Это был натюрморт: кувшин, груша, цветок.


Такие рисуют на уроках "изо" в школе.


Ничего шедеврального или даже оригинального.


Одна из стенок кувшина кособокая. Дама, заметив мой интерес, подмигнула.


– Необходимо организовать комиссию, которая оценит художественную ценность полотна, – объявила андроид. – Максимальный срок четыре недели, на это время вам будет начислена материальная поддержка.


Получив новую карточку, дама с довольной улыбкой пошла к выходу, я словно удав за кроликом шагала за ней.


– Как вам это удалось? – спросила я, когда мы вышли на улицу.


– Это же робот, она подчиняется своим инструкциям, – усмехнулась художница.


– Но ведь в комиссии будут искусствоведы, они поймут, что ваша картина никакой не шедевр национального достояния!


– Да, но через четыре недели я буду в другом городе и предъявлю другому андроиду портрет моей собачки. Может быть, он получится удачней. Таким образом, я рассчитываю дожить лет до восьмидесяти.


И к тому времени сама стану национальным достоянием – старейший житель страны.


Ну теперь ещё, может быть, вы составите мне конкуренцию, – дама подмигнула. – Будем сниматься в социальных рекламах, мол, только достойные люди имеют право долго жить, поддержите программу утилизации нерентабельных граждан.


И, смеясь, она удалилась к автобусной остановке.


Я ещё несколько минут стояла, восхищённо глядя вслед этой находчивой даме, а затем поспешила домой.


Где-то у меня лежала недописанная поэма.


Когда я работала, закончить её было некогда, но пришла пора доделать.


Завтра принесу поэму андроиду, пусть созывает комиссию...