История №1643168

Из генеральского погреба

Рассказ основан на реальном эпизоде; диалоги и отдельные детали художественно дополнены.

Славка принёс вино и сразу объяснил:

— Из генеральского погреба.

Слово «генеральского» подействовало. До этого мы просто сидели, а теперь слегка выпрямились.

Было нам лет по двадцать. В винах мы разбирались примерно так: красное — это красное, белое — это не красное. Молодое молдавское оказалось красным. На этом экспертиза закончилась.

Вино пилось легко. Не требовало ни уважительного молчания, ни особенного выражения лица. Мы разговаривали, смеялись, наливали ещё. Мне даже показалось, что генеральская жизнь не так уж сильно отличается от нашей, если там пьют вот такое.

Первое время ничего особенного не происходило. Именно это и было подозрительно, но подозрение пришло гораздо позже.

Примерно через час один из нас запел.

Не начал тихонько напевать, а сразу объявил себя исполнителем. Песню он выбрал такую, в которой хорошо знал начало. Начало поэтому повторялось несколько раз, каждый раз с большей уверенностью.

Второй встал танцевать. Музыку певца он, судя по движениям, считал необязательной.

Третий принялся рассказывать о себе.

До этого мы служили вместе и полагали, что более или менее его знаем. Оказалось, совершенно нет. У человека были обиды, планы, несостоявшиеся разговоры и одна история из детства, которую он всё время начинал заново, потому что мы неправильно понимали главное.

— Вы послушайте, — говорил он певцу.

Певец слушал, не прекращая петь.

Танцующий иногда останавливался, серьёзно кивал и продолжал.

Я смотрел на них и думал: как же ребята напились. Потом попытался встать и понял, что оценивать ребят буду сидя.

Особенно удивляло, что всё это произошло незаметно. Пока я собирался решить, что пора остановиться, решение уже требовало посторонней помощи.

— Славка, — спросил я, — а ты точно сказал, что оно молодое?
— Молодое.
— А ведёт себя давно знакомым.

Он засмеялся. Или я засмеялся. Тут уже показания расходятся.

До того вечера настолько пьяным я не бывал.

Генерала, которому приписывался погреб, мы так и не увидели. Но если он действительно пил это вино, мне до сих пор любопытно: он пел, танцевал или рассказывал о себе?