Юмористические истории

Еще в 90-е мои состоятельные друзья начали обзаводится машинами. А в конце 90-х зарабатывал уже я неплохо. Друзья спрашивали: а ты что, когда же за руль?
Во-первых, отвечал, я постоянно бухаю, какая машина. Во-вторых, не хочу.
Друзья смотрели на меня как на лузера.
В нулевые машинами обзавелись уже все, даже те девушки сели за руль, которые – мне казалось – не очень в ладах с кофеваркой. Нет, водили и норм.
Девушки спрашивали: а ты что?
Во-первых, отвечал, не умею. Во-вторых, не хочу.
Девушки смотрели на меня, как на человека немного ущербного.
В компаниях люди обсуждали инжекторы, бамперы, аудиосистемы, какая лучше в машине бумс-бумс. А я напивался одиноко как Венедикт Ерофеев. Я был там лишним, я был посторонним, но гордым.
Но дальше.
О, дальше начались сюжеты с парковками. Почти все работали в центре, а там фиг где встанешь, да и сколько денег отдашь за парковку.
Кто-то машину продал, освоил каршеринг. У кого-то машина грустнела под окнами, ее засыпало то цветочками липы, то снегом.
А я мчался в светлом вагоне метро, читал по дороге эссе Иосифа Бродского, мне было легко и свободно.
Друзья начали хмуро пересаживаться в тот же вагон, делая вид, что не замечают меня.
В компаниях никто больше не спрашивал, что же я. В компаниях стали беседовать о кулинарных рецептах, чтобы заглушить тоску по временам до парковок.
А я лишь улыбался, великодушно и мудро. Пришло мое легкое торжество. Когда друг без машины стал предметом зависти, пусть и скрываемой.
Теперь же, когда очереди на заправках, истошные крики «бензина нет и не будет» – теперь я ощущаю себя ницшеанским сверхчеловеком.
Но в его русской версии.
Когда твое величие заключается в том, что ты просто чего-то не сделал. Все делали, а тебе было влом. Над тобой насмехались, а тебе было начхать.
Но в финале ты победитель.

Алексей Беляков

Стою в зоомагазине у кассы. У соседней кассы женщина пытается понять, какой из двух вариантов какого-то лекарства (понятия не имею, какого) ей нужен. Варианты различаются дозировкой, дозировка зависит от веса кошки, вес кошки женщина не знает. Продавщица пытается объяснить, женщина не очень понимает, или, может быть, понимает, но хочет купить таблетки сразу, а не идти домой, взвешивать кошку и возвращаться. Наконец ей приходит в голову светлая мысль: "А я не могу купить то, что с меньшей дозировкой, и ПРОСТО дать кошке две таблетки?" Мы с обеими продавщицами переглядываемся и начинаем нервно хихикать. Женщина явно удивляется. Я спрашиваю: "Вы ведь никогда раньше не пробовали дать кошке таблетку?" - "Никогда, а как вы догадались?"

О пользе здорового поx∫dyизма (при C = 0)

Не знаю, как сейчас, а в наше время мальчиков-девятиклассников в конце учебного года отправляли на военные сборы. В самом начале летних каникул мы должны были приходить по утрам в свою школу и отправляться в поля, чтобы учиться там военному делу настоящим образом. Готовились мы к этому, вызывавшему мурашки, событию заранее. И настораживали нас вовсе не поля и не военное дело. Подлинное волнение вызывал тот факт, что каждый из нас должен был собственноручно изготовить деревянный автомат. А таланты у всех были разные. У некоторых и вправду выходило подлинное произведение автоматного искусства. А у других не выходило. Поэтому многие готовились к получению звиздюлей ещё и от военрука, как будто мало нам было географички, биологички, и бродившего по Европе призрака.

В назначенный день мы явились в школу. Я свой, выпиленный из многослойной фанеры, автомат забросил за спину, в первую очередь для того, чтобы он не вызвал к себе какого-либо внимания. Поглядев на поделки товарищей по оружию, я с облегчением взял его в руки. Здесь же крутилась и группка ребят, которые заранее скооперировались и произвели малой серией просто восхитительные калаши.
И был среди нас один признанный всеми рас𝝅здяй. Он принёс "автомат" сколоченный двумя гвоздями из трёх дощечек, причём дощечки были не опилены ножовкой, а сломаны об коленку. Раздался ржач. Но ржач этот нёс в себе некоторые нотки скорее восхищения, чем насмешки.
Явился военрук и высказал своё мнение. Ржач повторился. И тут воевода вдруг объявил: "Ладно, что с тобой таким делать! На, вот, возьми". И вынес тому из опечатанной кладовки настоящий автомат, тот самый, что использовался для тренировок по его разборке и сборке.
В результате мы все дефилировали перед городом, неся в руках свои позорные игрушечные поделки, и только главный разгильдяй был вооружён настоящим автоматом.

Курьёз с килтом, или Как Николай штаны потерял

В истории балета, где всё выверено до миллиметра, а на сцене царит иллюзия невесомости и безупречности, иногда случаются такие форс-мажоры, что хоть стой, хоть падай. Один из самых ярких и смешных конфузов произошёл с Николаем Цискаридзе во время гастролей с романтическим балетом «Сильфида».

Всё началось с того, что артист, исполнявший главную партию шотландского юноши Джеймса, должен был выходить на сцену в традиционном национальном костюме — килте. Это само по себе добавляло спектаклю колорита, но для самого танцовщика стало источником невероятного приключения.

Накануне одного из представлений в Шотландии Цискаридзе сильно простудился. С высокой температурой он, приняв жаропонижающие, вышел на сцену, надеясь, что профессионализм и привычка помогут пережить спектакль. Однако лекарства сыграли злую шутку. От них и от невероятного напряжения в первом акте артист так сильно вспотел, что его костюм буквально «поплыл».

В антракте, когда все бросились спасать положение, костюмеры забрали одежду на сушку. И тут кроется тонкая, но критическая деталь. По правилам, под килт мужчины надевают специальное телесное бельё (стринги) и поверх него — дополнительные плотные чёрные трусы, чтобы избежать любого конфуза во время прыжков и вращений.

В суматохе костюмеры успели высушить и отгладить сам килт, но про чёрные трусы благополучно забыли. Цискаридзе, получив свой костюм, не заметил пропажи и вылетел на сцену во втором акте. Его ждал напряжённый танец с горки, полный прыжков, которые в балете так любит публика.

«А так как это балет, то я кручусь и прыгаю, — вспоминал позже артист в программе «Сегодня вечером». — И юбка… И чем больше я прыгаю, тем больше аплодисменты. Вот эти пол-акта даже кордебалет не выходит на сцену, и все уже, кто стоял за кулисами, девушки, приседали, хохотали. Потому что танцевал Джеймс, так сказать, налегке».

Зрители, не подозревая о подоплёке, были в восторге от эмоционального танца. А сам Цискаридзе, понимая всю пикантность ситуации, старался не смотреть на кулисы, где его коллеги-балерины, приседая от хохота, уже не могли работать. В один из моментов, когда ему удалось забежать за кулисы, костюмер буквально на ходу сунул ему забытые шорты, и артист дотанцевал спектакль уже в полной амуниции.

Однако на этом история не закончилась.

Сразу после спектакля, когда артист ещё не успел переодеться, в его гримёрку ворвалось разгневанное начальство. Руководители были бледны от ярости. Им доложили о «неприличном происшествии» на сцене, и они явились с намерением сделать артисту строгий выговор за нарушение приличий.

— Николай, какого батмана?! — грозно вопросил кто-то из них, имея в виду риторический вопрос «какого чёрта». — Что это было?! Тандю–жете, понимаешь ли...

Цискаридзе сделал крайне удивлённое лицо, будто понятия не имел, о чём речь.

— Где у тебя… — начальство многозначительно указало на килт, — ну… деталь гардероба?

— Ах, это! — Цискаридзе с преувеличенным спокойствием выдержал паузу, давая начальству вдоволь нанервничаться.

Затем он неторопливо поднял килт и продемонстрировал, что на нём уже были все положенные элементы костюма.

— Вот, смотрите! — сказал он с непроницаемым лицом. — Вам показалось. Это ваши проблемы, что вам что-то почудилось.

Начальство, хоть и знало правду, оказалось в дурацком положении. Выговор сделать было не за что — официально претензий к костюму артиста не было. Пришлось ретироваться ни с чем.

Цискаридзе же, оставшись в гримёрке, позволил себе улыбнуться. Он знал: иногда лучшая защита — это изобразить искреннее недоумение и сделать вид, что ничего не произошло. Особенно если на тебе надето уже всё, что положено, и доказать обратное невозможно.

Так этот конфуз и остался одной из тех закулисных историй, которые артисты рассказывают друг другу за чашкой чая, когда хотят поднять настроение.

Мои дети, когда были маленькими, любили доставать меня вопросом: какую бы ты, пап, хотел суперспособность? Естественно, я что-то врал про спасение мира с помощью способности к суперрегенерации и невидимости. Про то, что у меня уже есть суперспособность, я детям не говорил, потому как они были ещё слишком юными и задали бы ещё больше вопросов, на которые им пока лучше не знать ответы.
Eстественно, я хотел регенерировать печень и ходить невидимым в женскую баню.

Pablo Discobar

Навеяно предыдущими темами о лечении болезней в "общагах".
А давайте вспомним "общажные" развлечения.

В 90-тые, будучи студиозами-балбесами, мы кидали 32 кг. гирю с 10-того этажа. Ну и что такого, скажете вы? А то, что в гире были просверлены дырочки таким хитрым образом, что при падении она издавала звук авиационной бомбы. Как будто-бы прямо на вас заходит Мессер, или Ил-2 с 100тонкой на борту и вот-вот отбомбится.
Не-не, гирей ни в кого не попало.
"Бомбометание" осуществлялось строго в зимний период и строго в сугроб.
Но реакция прохожих была... неописуема))) Кто-то прыгал с тропинки в снег, кто-то приседал, кто-то шарахался\дергался в сторону. Хотя большинство просто "столбенело", выпучив глаза.
Один мужик упал строго по-военному, на живот, прикрыв затылок руками.
Потом долго бегал вокруг "общаги" и кричал, что найдет шутников, да где там)))

После "бомбометания" гиря поднималась, попросту вытягивалась за привязянную к ней толстенную леску.

Вот такие "шутки", но все это конечно от скуки было...