Юмористические истории

Как Ашкеназ у Масая ремень покупал.

Маленьким, я очень сильно любил читать про животных: Сетон-Томсон, Пришвин, Бианки, Спангенберг, журналы « Юный натуралист «, «Наука и жизнь», « Вокруг света» — короче, всё что мог найти про животных, ходил в кружок юных натуралистов при Рижском зоопарке.
И вот из этой поры остались у меня воспоминания о национальном парке в Серенгети и Нгоронгоро — по-моему, я прочитал про них в « Науке и жизни», чем-то они меня поразили и запомнились.
Шли годы — и тихий настойчивый голос маленького Миши периодически напоминал — ну, а когда мы, наконец, поедем смотреть львов в Серенгети?
И вот в этом году он таки дождался — едем смотреть на львов, слонов, бегемотов и крокодилов, едем!
Да не просто едем — а со Смитсоновским Институтом, точнее, с его туристическим отделом. Да, они подороже — зато всё включено: гиды, гостиницы, переезды, перелёты, чаевые, короче — всё.
Есть у них и особенность — с группой едет научный консультант, помимо директора, обычно местного, группы. Роль консультанта — лекции и ответы на вопросы туристов— что значительно ( а я с ними уже ездил, знаю) увеличивает понимание того — что ты видишь.
Обычно лекция накануне экскурсии — которая становится в разы интереснее, поверьте мне на слово.
Добираться от Калифорнии до Кении — так себе удовольствие, долго, да и ситуация в регионах и Ближнего Востока и Африки напряженная.
Я уже не говорю про прививки и профилактический приём проотивомалярийных препаратов.
И, парадокс, — ехал я на сафари, смотреть животных — а больше всего меня удивили люди, точнее, одно племя, масаи.
Слышать-то я о них слышал, кое-что знал, к примеру — в фильме « Призрак и Тьма», где герой Майкла Дугласа, знаменитый охотник, приводит с собой масаев, чтобы они помогли ему выследить двух львов-людоедов, из Цаво.
Чем они знамениты?
Кочевники-скотоводы, выживающие в самых суровых условиях, отличные следопыты, питающиеся молоком и, реже, мясом коровы, а также её кровью, высокие, худые, высоко прыгающие в своих ритуальных танцах, обрезанием мальчиков в подростковом возрасте — без анестезии, ножом, которые мальчики стойко переносят без единого крика и движения, в одиночку ходившие на львов с пиками и ножами. Стойкости и суровости они — запредельными, уж на что я насмотрелся в своей жизни — они точно в высшей лиге.
Не верите?
Их можно также узнать по двум выбитым зубам на нижней челюсти, впереди. А для чего это, спросил я и просто охренел от объяснения : они часто заражаются столбняком и каким-то образом ухитряются не умереть от него( те редкие случаи столбняка, что я видел лично — требовали реанимации и вентиляторов).
А зубы тут при чём, спросите вы, как спросил и я — главный симптом столбняка — сильнейший спазм мышц, включая жевательные.
Вот тут и пригождается дырка вместо зубов, выбитых профилактически — через неё заболевшего кормят, точнее, поют — молоком и кровью коровы.
Заговорился я, однако, пора переходить к истории.
Повезли нас к масаям — никакого туристического кича, всё очень реально — примитивные временные хижины, вся стоянка обнесена высохшими колючими растениями, бома защищает скот от хищников.
Дети, грязные, но весёлые, учитель, из масаев, продемонстрировал нам их успехи и любовь к учёбе, зашли мы к ним в хижины( ничего, кроме слова « пиздец», тут не подходит)… задали вопросы, через учителя.
Бедность отчаянная, я отвёл учителя в сторону и сунул деньги на тетрадки и ручки.
Платы они с нас не взяли — попросили посмотреть на сувениры.
Мне тут же приглянулись их пояса — явно местного производства, с сильным запахом кожи и украшенные бисером.
Начал примерять… не подходят, на пузе не сходятся — они там все худые, может, поэтому. Или до нас другая группа разобрала.
Их учитель предложил дополнительные дырки прокрутить — я прикинул, что длины ремня всё равно не хватит.
Что делать?
И ремни мне их понравились и им какая-никакая подмога..
Да и упрямые мы, Ашкеназы, до ужаса.
Оглядываюсь — и замечаю одного-единственного полненького масая, одного на всё племя.
И на нём — да, вы правильно догадались — типичный масайский ремень, с узорами. Поманил его рукой — снимай, дай примерить, братан. Отлично подошёл, заплатил за него, не торгуясь, щедро.
И мы разошлись, довольные друг другом…
Такая вот теперь у меня в чемодане экзотика.
А сафари, как сафари, спросите вы?
Отлично!!
Но об этом — в следующий раз…
Michael Ashnin@anekdot.ru

ВАШ ПРОПУСК!
Однажды на съёмках фильма "Александр Невский" (1938) у Николая Черкасова прихватило живот. Ситу­ация, можно сказать, комическая. Но не для Черкасова. По счастью, эпизод в тот день сни­мался неподалёку от студии. Режиссёр-постановщик фильма Сергей Эйзенштейн вынужден был остановить съёмки и спешно отправить актёра на машине на студию прямо в костюме и гриме Александра Невского. Подъехав к воротам "Мосфильма", Черкасов выскочил из машины и пулей влетел в проходную.
- Пропуск! - потребовал охранник. Но пропуска у Николая Константиновича не было: он остался в пиджаке, а пиджак был в мосфильмовской гримёрке... Никакие объяснения не помогали, охранник оказался на редкость упрямым и бдительным. Поняв, что сейчас произойдёт непо­правимое, Черкасов в отчаянии выхватил из ножен огромный меч и крикнул грозно:
- Перед тобою князь Александр Невский! Дорогу, подлый кнехт, или мой меч - твоя голова с плеч!
Перепуганного охранника удалось разыскать лишь через полчаса - он прятался в карауль­ном помещении...

У меня есть знакомые, фамилию называть не буду. Мне и так уже выговаривают. В середине лета к ним ночью приходит грибной бог и говорит: пора.

И тогда они садятся в машину фирмы "нива" и едут в места, где нет памятников архитектуры. Там только слепни и пауки размером с консервную банку. В болота вонючие, где подозрительный шепот из-за каждого дерева. Где обитают только медведи-гомосексуалисты и русалки-проститутки. Там волки даже деревья не метят, чтобы их потом не нашли. Так, брызнут из вредности на пару осинок с краю – и ноги делают. Любой, кто появляется там без огнемета и не умеет держать круговую оборону, идет на комплексный обед или того похуже. Звери, кто постарше, помнят день, когда по этому лесу шел гид, а за ним толпа туристов тыщ пять. И туристы всё спрашивали – да когда уже покажется эта Москва, да когда уже покажется эта Москва. Все эти красные площади, музеи Шилова, работы Церетели – когда это будет, русский Иван? А гид снял шапку, прижал к груди и говорит: «Эх, панове, панове…». Взял у медведей деньги, пересчитал и ушел, перешагивая через валежник.

Мои знакомые туда заходят без опаски. Утром сгибаются и начинают резать. А вечером садятся вокруг пяти оцинкованных ванн с сапожными щетками и где-то в полночь расходятся. Зато на зиму закатаны двести трехлитровых банок. В этой семье даже груднички какают подосиновиками. Но однажды пришла беда в их дом.

Они пришла к ним в виде племянницы Маши. В юбке, раскрывающей существо её бытия и сапогах до самого существа. Эти сапоги даже дяде по пояс. Говорит, в Москве работает фрилансером. После этих слов дали ей на всякий случай отдельное полотенце. Сначала не хотели её брать. Она в столице улицы лежа фотографирует, стихи про сублимацию пишет. Кошек в общежитие пристраивает. Неоднозначный, в общем, человек для деревни. Но потом решили: взять следует. Не то пойдет по улицам котам на кастрацию собирать или, не дай бог, фрилансером заниматься. Потом не отмоешься. Только предупредили, чтобы в руки ничего не тянула и в рот не брала.

Но Маша все равно стала брать. Интуитивно обходя грузди и маслята, она тянула красоту. Тянула и фотографировала. И фото тут же в ВК. Ножка вперед, на носочек, а в руке - грибок. Пояснительная надпись: «Кто утро встречает в лесу, тот я».

Русалки видят - всё, вроде, сходится, давай с расспросами приставать - поступила, мол, не поступила… Родня тут же вмешалась, а так бы примкнула, конечно. Там в голове пустошь Смауга.

Маша верила в красоту. Всё красивое нужно брать. Ведь как говорил в своем популярном романе «Идиот» Лев Николаевич Достоевский, красота спасет мир.

Она даже не устала. И пока родня до блеска надраивала грузди, решила сварить им легкий супчик из своего ведерка. Ей хотелось посмотреть, какими улыбками озарятся лица родственников, когда те соприкоснутся с прекрасным. Сюрпра-а-йз! - скажет она. И сразу заслужит уважение. Она и сама похлебала, пока готовила.

Трое суток все их отверстия были выходными и работали в три смены. Попытки вставить в них пробки заканчивались оглушительными залпами. Заряды прошивали три палаты насквозь, оставляя дымящиеся пробоины. Они заблевывали всю перспективу. В радиусе пятидесяти метров от них дохло всё живое.

Хуже всего пришлось дяде, который три дня назад попросил добавки. Реактивной струей его носило на каталке по всему приемному отделению. От пламени этой струи сгорел стенд «Осторожно: сифилис» и обуглились обои на первом этаже.

В соседней палате тётя пела: «Уна семплисе кансоне да дуо сольди». Пение периодически прерывалось звуками, с которыми разрывается брезент. Врачи говорили, что по сравнению с остальными у тёти всё протекает без осложнений. Но, тем не менее, протекает. Эти позитивные прогнозы опровергал дядя. Пролетая туда-сюда на каталке мимо палаты и оставляя после себя клубы дыма и запах жженой резины, он утверждал, что итальянским до поездки в лес тётя не владела.

Фрилансер Маша сидела на кровати в палате и тихо плакала. Своим телом фисташкового цвета она пугала даже токсикологов, приходивших ставить ей клизму.

От отчаяния она хотела принести себя в жертву и умоляла отдать её печень какому-нибудь больному, а мозг науке. Но доктор сказал, что её печень в сегодняшнем состоянии может заинтересовать только Северную Корею. Которая уже давно ищет ингредиенты для химического оружия. С точки зрения оборонной промышленности, добавил доктор, эффективнее галерины окаймленной в супе только зарин. Хотя по молекулярному строению это примерно одно и то же. Поскольку то и это обладает идентичными свойствами боевых веществ нервно-паралитического действия.

С мозгом тоже всё непросто. Проблема в том, что свой максимум он уже выдал. И в этом смысле никакого интереса для науки не представляет. У него сейчас одна дорога - на стену, в качестве подушечки для иголок. Чтобы фрилансера Машу успокоить, доктор произнес что-то вроде тоста. Из которого следовало, что он желает, чтобы в будущем Маша если и имела дела с грибами, то только на ногтях. Уходя, предупредил, что вот так пукать она будет еще полгода. Так что никаких свиданий и ужинов при свечах, если только она не хочет сгореть в страшном пожаре. Книги, только книги и минеральная вода без газа. Трижды завернувшись в плед, чтобы гасить ударную волну. Чехов, Ремарк, Набоков. Он сделал всё что мог.

И тогда Маша в отчаянии открыла тетрадку, и под канонаду в отделении сочинила стихотворение. Заканчивалось оно так:

…Дан обет воздержанья и горестно мне,
Что проскачет принц мимо на белом коне.

© Вячеслав Денисов.

В Елисаветградском гусарском полку учения проводили так. На холме ставили бочку водки для солдат и бочку вина для офицеров. Полк строился, заряжал карабины и шёл на приступ с криками "ура!", манёврами и залпами. После взятия высоты уничтожали трофеи. Учения считались успешно завершёнными.

Там же пили знаменитую "жженку" - поджигали сахар с ромом, добавляли шампанское и разливали напиток в настоящие кавалерийские пистолеты. Затравочные отверстия залепляли сургучом. Пили из стволов, пели вокруг импровизированного "костра".
Подпоручика Ицкова однажды напоили, облачили в саван, уложили в гроб и торжественно отпели. Ротмистр Турчанинов изображал священника, офицеры шли со свечами. Гроб оставили на холме. Под утро покойник воскрес, выбрался наружу и в саване убежал домой.

Кавалергард Савва Яковлев завёл серебряный сосуд в форме гроба объёмом в бутылку шампанского. Когда гость собирался уходить, хозяину выносили пистолет. Он прицеливался и предлагал осушить гроб. Выпил, обнял хозяина - свободен. Упал - слуги унесут отсыпаться. Позднее сам Яковлев погиб от собственного выстрела.



Другие кавалергарды ночью пускали по Чёрной речке лодку с гробом, факелами и людьми в похоронных плащах. Распевали заупокойные песни, до полусмерти пугали дачников. В гробу лежало шампанское.

Будущий декабрист Михаил Лунин, по воспоминаниям современников, на спор переставил вывески магазинов на Невском и проскакал по Петербургу совершенно голым. Вместе с Сергеем Волконским держал собак, одну из которых научили по команде "Бонапарт" срывать шляпы с прохожих.

Молодые гвардейцы обзавелись пожарными насосами и по ночам орали под окнами дач "Пожар!". Перепуганные женщины выскакивали в ночных рубашках, офицеры наслаждались. Французскую актрису Адель окатили водой из пожарной помпы прямо на балконе. Сорочка стала прозрачной, гусары аплодировали. Позже женщина заболела.

Историки описывают моду молодых гвардейцев на "гросс-шкандалы" с немецкими семействами в пригородных трактирах. Военные приглашали женщин танцевать, поили мужчин, заводили песни. Затем приставали к дамам, провоцировали мужчин. Заканчивалось "побиванием немчуры" - массовой дракой.

В штосс и фараон проигрывали состояния, имения и наследства. Оскорбления за карточным столом заканчивались дуэлями - временами их заменяла "русская рулетка". Умение проиграть целое поместье, не изменившись в лице, считалось признаком настоящего дворянина.

Пили с выдумкой. Рюмки выставляли в линию длиной в аршин - 71 сантиметр - и осушали подряд. Или расставляли по ступеням лестницы. В некоторых гусарских компаниях комнату освобождали от мебели и набивали сеном. Напившегося офицера относили туда спать, чтобы, очнувшись, он мог продолжить.

Перед Первой мировой полковник Владимир Рот из Сумского гусарского полка проводил занятия с молодыми офицерами за шампанским. Внезапно нагрянул генерал-инспектор , бокалы были брошены на землю и закрыты картой. Генерал восхитился наличием рельева, прилежностью офицеров и удалился, попросив "начать дышать".

Шестидневные разведывательные учения тот же Рот организовал как путешествие по гостеприимным дворянским усадьбам. Офицеры пировали, солдаты отдыхали, никаких карт местности не составили. По возвращении полковник доложил, что портфель со всеми результатами разведки случайно утопил в реке.

И ведь это были не персонажи анекдотов, а настоящие дворяне, гвардейцы, будущие генералы и декабристы. Люди с великолепным образованием, знанием военной тактики и иностранных языков, видевшие вражеские ядра и бороду императора. Со светскими манерами и безукоризненно отработанным поклоном даме.

Просто после поклона они могли пойти хоронить живого поручика.

А наутро надеть парадный мундир и отправиться на войну.