Юмористические истории

У меня есть друг Марк. Последние года три он глубоко, с головой и с полным погружением ушёл в радикальный солипсизм.

Для тех, кто прогуливал философию в ВУЗе, кратко: это когда человек искренне убеждён, что существует только его собственное сознание, а весь окружающий мир, включая друзей, кошек и погоду на улице — лишь проекции его разума. У Марка был даже свой квантово-механический бзик:

— Пока я не наблюдаю факт лично, — вещал он с видом поддавшего Будды, — его не существует! Он находится в суперпозиции! Нельзя утверждать, что в холодильнике есть колбаса, пока ты не открыл дверцу и не зафиксировал её своим зрением.

Мы с пацанами спорить с ним давно перестали. Ну бзик и бзик, у каждого свои странности: кто-то веганит, кто-то ставки на спорт делает, а Марк вот — единственный субъект во Вселенной.

И всё было прекрасно, пока неделю назад я не поехал на другой конец города забрать загородный заказ. Захожу в тихий ресторанчик на отшибе перекусить — и вижу за дальним столиком... жену Марка, Сару.

Сара сидела в обнимку с каким-то накачанным брюнетом, страстно сосалась с ним между глотками мартини и шептала ему на ухо явно не рецепт борща. При том что сам Марк в этот момент был в командировке в Твери.

В мою голову тут же грубо ворвалась дилемма.

С одной стороны, мужицкая солидарность требует позвонить другу и сказать: «Чувак, твоя рогатит тебя по полной!».

Но с другой стороны... блин, Марк же солипсист!

Если я приду к нему и скажу: «Марк, Сара тебе изменяет», то по его собственной системе координат именно я создам факт измены в его реальности!

Ведь пока Марк сидит в Твери и не знает о качке из ресторана, измена находится в состоянии волновой функции! Для Марка её нет. Субъект её не наблюдает. Сара для него — верная, любящая жена.

Но стоит мне запустить свой язык, как я своим наблюдением схлопну квантовую суперпозицию, материализую факт предательства прямо в его Вселенной и заставлю его переживать боль, развод и делёжку дивана!

Получается, если я открою рот — виноват буду я. Я буду тем злодеем, который разрушил его уютную субъективную реальность.

Я честно взвесил всё, вздохнул и решил: молчу. Из уважения к философским взглядам друга. Берегу его квантовый космос.

Вчера мы собрались компанией на шашлыки. Марк вернулся из Твери, светится от счастья. Сара вьётся вокруг него, прижимается, целует в щёку — невинная, как майская роза. Марк смотрит на неё с любовью и в очередной раз заводит свою пластинку:

— Вот вы суетитесь, переживаете о каких-то проблемах... А ведь проблем нет, пока вы не пускаете их в своё восприятие! Мой мир идеален, пока я воспринимаю его идеальным!

Я сижу, жую шашлык, киваю с умным видом и молчу.

И тут ко мне в отведённый угол подсаживается наш общий друг Димон. Димон был в курсе — я сдуру поделился с ним увиденным в ресторане пару дней назад.

Димон шипит мне на ухо, брызгая слюной:
— Ты тварь, Серый! Ты хренов предатель! Ты сидишь и смотришь, как эта стерва ему врёт, а твой лучший друг ходит рогатым! У тебя вообще совесть есть?! Сними его с небес на землю!

Я посмотрел на Димона, на счастливого Марка, жующего сочный кусок свинины, на Сару, наливающею ему сок... потом перевёл взгляд на Димона и тихо сказал:

— Дим, вот ты сейчас орёшь. А ты уверен, что Марк вообще существует? Что если Марк — это просто проекция МОЕГО разума? И если я сейчас материализую ему измену, то я нанесу урон своей собственной ментальной проекции! Тебе вообще за что больше обидно: за его рога или за то, что твой процессор не тянет такую глубину бытия?

Димон завис. У него реально на пару секунд глаза потеряли фокусировку, как у старого компьютера на сложных вычислениях. Он посмотрел на меня как на психопата, плюнул, обозвал меня «философом грёбаным» и ушёл пить водку в одно лицо.

А я сидел, смотрел на огонь мангала и думал.

Сначала мне было ржачно. Ну правда, абсурд же: прикрыть банальное нежелание влезать в чужую семейную драму высшей метафизикой и квантовой механикой — это надо было додуматься. Я чувствовал себя гением житейской тролль-логики.

А потом меня как обухом по голове ударило.

Я посмотрел на Димона, который заново пересказывал кому-то на кухне, какой паршивый у него начальник. На соседку по даче, которая уже десятый год жалуется на мужа-алкоголика, но ничего не меняет. На самого себя, полгода откладывающего визит к врачу по поводу ноющей спины...

И я понял: да мы же все, чёрт возьми, солипсисты.

Каждый из нас каждый день аккуратно зажмуривается перед своими «ресторанами с качками». Мы не открываем анализы, чтобы «не материализовать» болезнь. Мы не смотрим правде в глаза в отношениях, чтобы не схлопнуть волновую функцию удобной иллюзии. Мы прячем головы в бетон, делая вид, что пока мы не признали проблему — её не существует.

Марк хотя бы честно чеканил под это научную базу. А мы просто трусили.

В тот вечер я так ничего ему и не сказал. Не потому, что я берёг его Вселенную. А потому что понял: если человеку для счастья жизненно необходимо верить, что в закрытом холодильнике лежит свежая колбаса — ты будешь последней сволочью, если насильно откроешь дверцу и покажешь ему, что она тухлая.

Он должен открыть её сам. Когда проголодается по-настоящему.

В банке. Черный юмор

— Вы обязаны сказать мне всю правду, — директор одного из отделений Сбербанка с ненавистью смотрел на сидящую напротив женщину. — Три бригады киллеров, тьфу ты, коллекторов, посланные к вам, пропали. Первая — из бывших полицейских, вторая — из уголовников, бывших членов подольской ОПГ, третья — из вернувшихся с фронта СВО-шников. Которые, между прочим, поехали к вам с гранатомётом. И тоже пропали. Скажите, где они, и мы тут же заморозим выплату процентов на проценты по просроченному вами кредиту.

Женщина, держащая во время спича на коленях банку с серыми мышами, поставила её на пол:

— Я, господин директор, всего-навсего попросила вас три месяца назад лишь о небольшой отсрочке по взятому мной на развитие бизнеса, небольшому кредиту. А вы зачем-то принялись посылать этих непонятных и грубых мужланов. Это меня сильно расстроило.

Женщина снова поставила на колени банку с мышами и насыпала им немного зерна.

— Кушайте, мои дорогие, кушайте.

Затем продолжила:

— Бабка моя была колдуньей и не платила налоги. Мать была колдуньей и не платила налоги. И только я, дура, решила уйти в легальный бизнес. Создала фирму "Баба Вера". И на меня тут же наехала налоговая. А потом и вы с вашим сраным банком.

— Но, но, — сказал директор. — Наш банк известен во всём мире.

— Особенно служба его безопасности, — съязвила женщина. — Кстати, гранатомёт ваш — вон он, в углу стоит. Можете забрать обратно.

— Баба Вера, — жалобно сказал директор. — Верните нам хотя бы бывших ментов. Ведь работать некому.

— Что это за работа? Грязная это работа, — ответила женщина. И вдруг затараторила:

— Кручу, верчу, обмануть хочу.

И посыпала какой-то чёрный порошок на стоящий на столе, внезапно засветившийся стеклянный шар.

Директор побледнел и встал, видимо, желая уйти. Но Баба Вера усадила его обратно одним взглядом.

— Ты хочешь увидеть своих болванчиков? Так вот они!

И женщина показала на банку с мышами.

— Все девять, тютелька в тютельку.

Директор в ужасе посмотрел на банку.

— Как, как ты это сделала?

— Вы же не рассказываете, как обманываете своих клиентов: про мелкий шрифт в конце договора мало кто знает.

— Это не обман, — парировал директор, не отводя взгляда от клетки. — Это бизнес.

— Так и у меня бизнес, — сказала женщина. — Кстати, вон та, самая крупная мышь, — киллер Сиплый. А та, что без хвоста, — был как раз с гранатомётом и всё время меня им тыкал. Кричал, что контуженный под Бахмутом. Вот когда у меня терпение лопалось, я и угощала их этим.

Женщина указала на стоящую на столе бутылку с надписью "Квас".

Директор в ужасе посмотрел на неё.

— Так вы меня тоже этим угощали.

— Вот, — сказала женщина. — К этому я и веду. — У вас теперь ровно полчаса, чтобы дать мне отсрочку. Или в банке будет на одну мышь больше. Забавно, согласитесь: директор банка окажется в банке.

— Какую ещё отсрочку, — завопил директор. — Я прощаю вам весь ваш кредит. Приходите ещё и берите сколько надо. Только дайте, дайте противоядие.

Женщина улыбнулась и дала директору какую-то таблетку.

— Вы очень щедры, господин директор, — сказала она. — Но я вряд ли ещё когда-нибудь воспользуюсь услугами вашего банка.

Директор, пошатываясь, встал, забрал стоящий в углу гранатомёт и вышел на улицу к своему служебному автомобилю.

В дом к колдунье тем временем вошла соседка.

— Гляжу, он поверил в сказку о мышах, — сказала она.

— Да, — ответила женщина. — Нюра, вы же не откажете мне в небольшой просьбе? Нам надо как-то закопать в огороде девять трупов.

18.10.25

Дмитрий Зотиков

Джошуа Абрахам Нортон (1818–1880) сначала разбогател на торговле недвижимостью в Сан-Франциско, а потом совершенно разорился. Считается, что это расстроило его рассудок — 17 сентября 1859 года Нортон разослал в газеты Сан-Франциско воззвание, объявив себя Нортоном I, императором Соединенных Штатов (позже он добавив титул «протектор Мексики»).
Но двадцать один год, до самой смерти, Нортон жил императором. Одевался соответственно — синий военный мундир с золотыми эполетами, бобровая шляпа с пером, сабля или трость. Издавал указы, которые газеты с восторгом публиковали: распустил «продажный» Конгресс и велел армии низложить конгрессменов, повелел упразднить обе партии, чтобы кончить раздоры. Он печатал собственные деньги — «имперские» банкноты, которые местные лавки и вправду принимали. Он правил, обходя город, надзирая за улицами, работами и полицией.
Сан-Франциско полюбил своего императора. На него смотрели, как на чудака — рестораны кормили его даром и вешали таблички «Столик Его Императорского Величества». В театрах ему держали бесплатное место, "и все биндюжники вставали", когда в театр он входил. Горожане сшили ему новый мундир, когда старый обносился. Когда полицейские арестовали его, чтобы упрятать в лечебницу, поднялось всеобщее возмущение — начальник полиции извинился и отпустил Джошуа, а полицейские с тех пор отдавали ему честь при встрече.
Считается, что Марк Твен, живший в Сан-Франциско, списал с него «короля» в «Гекльберри Финне», а Роберт Луис Стивенсон вывел императора в «Потерпевших кораблекрушение». Когда Нортон умер, десятки тысяч человек пришли на его похороны.
Но однажды именно Нортон остановил толпу, которая шла громить китайцев, встав между нею и жертвами и начав читать «Отче наш». Но именно он издал указ — построить мост и тоннель через залив между Сан-Франциско и Оклендом (Бэй-Бридж построят в 1936). Но именно он приказал дать женщинам избирательные права (они получат их только в 1920) и именно он в 1859 году опубликовал закон о запрете рабства в США — на шесть лет раньше, чем это произошло в действительности. Как все-таки странно устроен наш мир, в котором пути в будущее прокладывают сумасшедшие.

Dmitriy Chernyshev

Область. Автобус. Пробка. Все мирно топчутся в средствах коммуникациях. Дремлют. Даже мальчонка лет пяти изнемогший от активности, уныло елозит глазами в окно, в надежде хоть чем-то занять свой пытливый мозг.
Автобус рейсовый, поэтому право дороги у него немного больше, чем у остальных участников дорожного движения. Это хоть и не спасает, но все-таки не дает возможности водителю заснуть. Где-то вдалеке замаячила остановка. Кондуктор, уныло вздыхая и позевывая, объявляет:
- Внимание! Жилгородок!
Пацан заинтересовано теребит маму:
- А в смысле: жил городок? Жил-жил, а потом сдох?