Юмористические истории

КАК Я ПОТЕРЯЛ ТАНК

История совершенно реальная, правда, давно мною забытая. Но друзья время от времени этот рассказ вспоминают, поэтому решил изложить письменно, мало ли, пригодится кому.

Для ЛЛ: служил механиком-водителем, ехал после учений, оставил танк в лесу, был расстрелян, но не до конца.

Развёрнутая версия:

Будучи забритым в студенческий набор (то есть после второго курса института) с 1987 по 1989 год служил в танковой дивизии в пгт. Десна (УССР), он же Остёр. Это был тогда небольшой городок, рядом с которым развернута огромная военная система, прямо подряд куча военных частей в общем заборе. И самый крайний в этой куче - наш 300-й полк, он же в/ч 32527.

Дивизия была учебная, образцово-показательная, и всё в ней должно было быть красиво, от газона до стенгазеты. Поэтому меня после полугодового курса механика-водителя среднего танка Т-64 - оставили там же сержантом, приписанным к штабу - благо я умел в компьютеры (спасибо родному РИИЖТу), а значит, и на пишущей машинке смогу приказы строчить без ошибок.

Время от времени киевское начальство спохватывалось: "Ёпт, у нас же танки есть!", и устраивало внезапные учения - это когда все предупреждены заранее и спят одетыми, а в три часа ночи звучит сирена, все бегут из расположения в парк, заводят железных коней и уезжают подальше от "Томагавков" вероятного противника. Ну и отчет о боеготовности, само собой.

Те учения, про которые пойдёт речь, стартовали летом 1988 года и были прямо крупными, на уровне округа. Началось всё как всегда - сирена, бардак, толпа бегает туда-сюда, распихиваясь по экипажам, выезжая за забор и формируя колонны. Потом три часа езды по черниговским лесам, по кривым просекам и убитым грунтовкам, затем становимся где-то лагерем и условно воюем целый день - читаем политинформацию, жуём перловку, чиним поломавшееся и пр.

Часов в восемь вечера нам объявляют, что мы в очередной раз победили и надо двигаться в расположение части.

Теперь внимательно следите за сюжетом, здесь каждая деталь сложилась так, что не потерять танк я просто не мог ))

Началось с того, что командование решило оставить на танках только мехводов, а остальных членов экипажа отправить в часть на грузовиках. Причина проста: грузовики быстрые и умеют ездить по асфальту, не ломая его на хрен в ноль - поэтому можно выехать из леса до ближайшего шоссе, а оттуда быстро довезти солдат в казарму, как раз к отбою успеют.

Нас же ещё какое-то время помариновали и дали команду ехать обратно. "Первая передача, вперёд!" и всё такое.

Информационная вставка: танки в Советской армии обычно комплектовались по 10 штук и назывались ротой - три взвода по три танка плюс танк командира роты.

Нас на Деснянском полигоне собралось несколько таких сводных рот и начальство дало команду - каждая рота добирается самостоятельно. Просеки в этих лесах сильно извилистые, часто пересекаются между собой и от нашего полевого лагеря до расположения части можно добраться самыми разными маршрутами. Вот, наверное, чтобы одну дорогу не бить, решили ехать по всем сразу.

Таким образом, наша рота поехала сама по себе (звучит тревожная музыка)

Вы же помните? В каждом танке по одному мехводу и всё. Ну ещё в замыкающем танке, где рулит мой товарищ Валерка, в башне дополнительно сидит молодой летёха-зампотех роты и бдительно следит, как бы чего не вышло (закадровый смех)

Я же веду танк с гордым номером 863, из чего следует, что он третий в цепочке из 10 танков.

В общем, мы едем, уже ночь, на небе тучи, луны нет, начинается дождь, и это очень противно на раздолбанной дороге с метровыми ямами (танки они как грузовики, любую грунтовку в синусоиду превращают очень быстро).

Причем с одной стороны густейший лес, а с другой прямо болото - нас постоянно пугали, что утопить танк означает выплачивать потом всю жизнь из своей зарплаты его стоимость.

Вот где-то приблизительно так это и было, наверное

И где-то на половине пути у меня лопается передняя фара.

А она на Т-64А - одна. Большая, мощная, но одна. Я даю по тормозам, гляжу, как удаляются красные огоньки впереди шедшего танка - и больше ничего не вижу, ни дороги, ни леса, ни болота. За мной тоже все встали. Стоим, дождик по броне капает.

Через какое-то время прибегает грязный и злой как чёрт зампотех: "Какого стоим?!!"

Говорю: "Товарищ лейтенант, я без фары не поеду. У меня куриная слепота, я в темноте реально ничего различить не могу, сейчас танк загоню в какую-нибудь яму и капец, что тогда делать будем?"

- Выполнять приказ, товарищ сержант!, - кричит зампотех
- Никак нет, товарищ лейтенант, не могу, угроблю машину!, - ору в ответ

Он на меня смотрит, понимает, что меня реально накрыло, машет рукой и говорит: - Ладно. Беги назад в последнюю машину, где я был - и как добежишь, посигналь как-нибудь, тронемся и будем нагонять, и так уже из графика выбились.

Я выбираюсь из люка, спрыгиваю в эту коричневую жижу, начинаю брести назад и понимаю, что танки стоят метров 30-40 друг от друга, а от 863-го до 870-го мне сквозь дождь и ямы добираться долго и неприятно будет... и поскользнусь я на этом пути не раз и стирать мне потом комбез всю ночь...

..и делаю ошибку года ))

Собственно, размышлял я логично. Зампотех сидит в башне замыкающего танка, потому что должен контролировать ситуацию. Но я ведь ситуацию контролировать не собираюсь - так на кой мне собирать килограммы липкой глины на сапоги, когда можно аккуратно и быстро дойти до более близкого, скажем, 865-го танка - и спокойно там разместиться?

И я так и делаю, прохожу буквально один танк (на всякий случай, чтобы зампотех не увидел), запрыгиваю через верх в башню 865-го, ключ всегда с собой, говорю водиле, чтобы тот побибикал, помигал и начал ехать.

Сам же размещаюсь уютно и тут же засыпаю под мерное качание гусеничных катков и урчание мотора ТДФ-5...

Где-то через час танк стопается, я открываю верхний люк и вижу, что мы, оказывается, прибыли в какую-то промежуточную точку сбора, где все дороги сходятся воедино на опушке, место знакомое, от казарм недалеко (ближний полигон).

И все суетятся, одни командуют, другие бегают, даже свет есть на столбах освещения, и танки так красиво ставятся перед последним рывком домой, и вообще лепота. И я ещё выспавшийся и довольный.

И вижу я как из соседней башни, точно так же потягиваясь и зевая, вылезает мой друг Валерка, мехвод 869-го. Такой же выспавшийся и довольный.

А я ещё ничего не понимаю, но вокруг всё начинает звенеть и жужжать от какой-то неприятной мысли, которая сейчас придёт в мой мозг, но я её не хочу туда пускать никак потому что потому.

Мы сходимся, я спрашиваю у Валерки, что он делал в башне, да ещё и не своего танка.

Он говорит, что у него ещё вечером живот прихватило, он предупредил летёху и тот сказал, что тогда пусть не садится за рычаги, ибо нельзя ехать и срать одновременно, это запрещено уставом, поэтому пусть Валерка едет грузом где хочет, а он сам поведёт 869-й, замыкающий танк...

(крещендо)

Я на негнущихся подхожу к лейтенанту, который как раз ведёт бурную деятельность - машет руками, загоняя какой-то танк в линейку.

- Товарищ лейтенант, - говорю я тихо, - вы вот меня послали в ваш танк, а я до него не дошёл... в другой сел, поближе...
- Угу, - говорит лейтенант, не переставая махать, - и что?
- Ну, получается, я до него не дошёл. И в нём сейчас никого нет, получается...

До лейтенанта доходит и он превращается в соляной столб с распахнутыми руками.
Столб разворачивается ко мне всем телом и шёпотом орёт: "ГДЕ ТАНК, БОЕЦ?!!!"
Я НЕ ЗНАЮ!!!!, - шепчу я в ответ, стараясь не упасть, потому что ноги трясутся как не знаю что. И мне страшно, пипец как страшно. И я смотрю на лейтенанта и вижу, что ему тоже также страшно, а может и больше.

Он выходит из ступора и орёт: "Бегом в лес назад за танком!!""
Мне ещё больше страшно, но я не падаю и не умираю, а кричу в ответ: "Куда я пойду, мы час ехали, я эти дороги не знаю. И ТАМ ТЕМНО!!!"

ТАК ВОЗЬМИ ФОНАРИК!!! - кричит в ответ лейтенант, уже в стадии обморока.

Мы стоим, тяжело дышим, смотрим друг на друга и понимаем, что расстреляют нас, скорее всего, вместе - и похоронят тут же, на полигоне. Потому что танк это не штык-нож и даже не автомат, последствия будут как в 37-м году.

И тут.

Вот как в кино было срежиссировано по таймингу, клянусь!

В дыму и рокоте из леса выезжает очередная рота, причём даже не наша, а соседнего батальона. И самым первым гордо едет танк с бортовым номером 869, и рулит им лично комбат-2 Игорь Владимирович Цитлес.

Цитлес - мужик уникальный. Как и зачем он попал со своим двухметровым ростом и аршинными плечами в бронетанковое училище, никто из нас не знал, но боялись мы его до одури. Кулаки пудовые, сам умнющий - никакие косяки мимо не пройдут. При этом настоящая офицерская косточка, интеллигент, юморист... если всё спокойно и без происшествий. Но когда ж было без происшествий в 300-м танковом полку, в в/ч 32527?..

Вот и сейчас он едет и рулит в походном положении (то есть торчит от пупка и выше из переднего люка, люка механика-водителя, потому что полностью не помещается там никак), дёргает там внизу рычаги, подводит танк к штабным, глушит, спрыгивает с брони, очищает хромовые сапоги...

Штабные столпились, всем интересно, что это такое случилось, что комбат лично решил помехводить?

- Интересная история произошла со мной, товарищи офицеры, - начинает Цитлес, - едем мы, значит, в точку сбора и вдруг видим - стоит на просеке танк! Нашего полка танк, товарищи офицеры! Габариты светятся, мотор работает, и нет никого.

Ну, думаем, отошёл водитель по маленькому, бывает, приспичило. Ждём. Минута проходит, другая - нет никого. Ладно, думаем, может, по большому отошёл. Ждём ещё.

А вокруг уже американские шпионы ходить начинают с фотоаппаратами да местные колхозники с пассатижами, чтобы открутить секретный лазерный дальномер и систему стабилизации ствола. И ни одного солдата вокруг, представляете!

Мы, конечно, справились, отогнали беглым огнём вражин, сел я поудобнее и вспомнил молодость. Ехал, аж душа пела - сохранили народное имущество, да ещё и проехался с ветерком! Покажите же мне того, кто доставил такое удовольствие старому больному подполковнику?

Выводят меня, побелевшего, не моргающего и на негнущихся.

- Спасибо тебе, сержант, что дал возможность проехаться как в старые добрые времена!

- Впрочем! - хлопает себя по лбу Цитлес, - что я говорю, какой сержант! Спасибо тебе, РЯДОВОЙ! - и своими ручищами берёт меня за плечи и буквально с мясом выдирает погоны с сержантскими лычками!

Я стою, аки камыш в безветрие, не шелохнусь.

Итак, - говорит Цитлес, - в рядовые я его уже разжаловал, не забудьте оформить приказом. Из комсомола исключить. И 15 суток гауптвахты. Всё.

И уходит. А я стою и внутри ору: "НЕ РАССТРЕЛЯЛИ!!! НЕ ПОСАДИЛИ!!! Я ЖИВОЙ!!!"
---

Что интересно, по комсомольской линии никакого выговора не было и 15 суток губы тоже не дали. Видимо, посовещавшись потом, штаб решил мусор из избы не выносить и никому наверху про танк не рассказывать - а то позору не оберёшься, да и выговорами для них самих это пахнет как минимум.

А сержантом я позже опять стал. И меня опять разжаловали, за то, что я по секретной линии связи домой в Ростов позвонил. Но это уже совсем другая история.

С днём танкиста!

Летнее.
Читаем книги.
С внучкой:
- Троекуров вёл барский образ жизни...
- Ты знаешь, что такое барский?
- Конечно: по барам ходил.

С внуком:
- Их настигли небесные кары.
- Ты знаешь, что такое небесные кары?
- Шутишь дед? Конечно знаю: небесные машины.

Пусть меня закидают тапками и/или обвинят в непатриотизме.
итак, история. На СЗ пишет мне женщина, с желанием познакомиться. Вполне себе привлекательная, и я бы ответил взаимностью раньше, когда хотел только секса на 1 раз. но сейчас ищу уже отношений, и для этого она мне не очень. Пытаюсь повежливее отшить. Пишу, что она в соседнем городе, а бензина сейчас нет, не приехать. И что? она мне отвечает, что "приезжай, у меня бензин есть, заправлю тебя".
охереть! Раньше бабы завлекали нас борщом, пирожками, сексом в конце концов - а сейчас бензином? )))

Сегодня страна празднует День танкиста. Юбилейный 80й раз. Поэтому выкладываю одну из историй моего отца-танкиста.

Чаша «Генуя»

---

Предисловие

Если б знал, где упадёшь, — соломки бы подстелил. В нашем случае не помог бы и вагон ваты.

Это история о людях, ищущих и нашедших. Каждый — своё.

Произошла она на вольных сибирских просторах, в одном очень уважаемом мной высшем военном учебном заведении. Дело было ещё в прошлом веке — какой я старый. Но поскольку соучастники описываемых событий, возможно, ещё живы (всем долгих лет!), все личные данные изменены, совпадения случайны, а моё видение является художественным вымыслом. На что скромно надеюсь.

---

Глава первая. Военная архитектура.

Кафедра вождения располагалась на территории ПКГМ — в миру, парка колёсных и гусеничных машин. Одноэтажное строение, возведённое армейскими умельцами из битого кирпича, некондиционных плит и таких же свай.

Почему одноэтажное? — спросит пытливый читатель.

А потому, что если строить выше — нужны генплан, проект, смета, сертифицированные материалы, квалифицированные кадры. И, как вишенка на торте, приёмка государственной комиссией. Всех этих прелестей можно изящно избежать, возведя одноэтажную хозпостройку силами курсантов и привлечённых специалистов из соседнего стройбата.

Старшиной этого великолепия был прапорщик по занятной фамилии Непейвода. Почему именно воду и именно не пей — выяснить было уже невозможно: история фамилии терялась во тьме веков. Известно лишь, что четырнадцать поколений Непейвод были людьми служивыми, а кое-кто из предков ходил в немаленьких военачальниках. Но не суть.

Службу старшина знал и нёс бодро. Но была у него в хозяйстве одна боль. Знаете, как ноет зуб? Вроде не смертельно. А жизнь отравляет.

---

Глава вторая. Боль прапорщика

И носила эта боль мудрёное иностранное название: Чаша «Генуя».

Для непосвящённых: это не просто "дырка в полу", а устройство более благородное, использование которого подразумевает определённую позицию.

На Востоке эту позицию называют почтительно "стойка всадника": мабу (китайский), киба-дати (японский), чучум соги (корейский). Индусы называют гарудасана "поза орла" — но только если ты орёл.
На русско-армейском звучит брутально и понятно - полуприсед (а то и полный присед).

Как и многое в этом строении, Чаша была некондицией. Строить надо, а денежек маловато. Верхняя поверхность оказалась излишне пористой. И при смыве принятого продукта эти поры часть продукта задерживали. Выглядело и пахло это так, что слово «неэстетично» здесь звучит как комплимент.

Нежная душевная организация Непейводы требовала ежедневного превозмогания.

Превозмогания требовал и начальник кафедры. Ибо запашок. И перед посторонними неудобно. Объяснения про техпроцесс полковника только раззадоривали. В конце каждой выволочки неизменно звучало:

— Даю три дня для решения проблемы. А иначе…

Что именно «иначе» — он не уточнял. И это было страшнее любой конкретики.

---

Глава третья. Борьба

Что только не перепробовал старшина.

В те времена нормальной бытовой химии просто не существовало. Сам рассказчик героически неся службу в наряде по столовой, для обезжиривания противней из-под жареной рыбы использовал хлорид натрия крупного помола. Для читателей, знающих о химии лишь то, что такая наука имеется, поясню: соль поваренную обыкновенную.

Абразивные порошки исключались — поверхность и так неоднородная, а проблема в глубине пор. Натёртое на мелкой тёрке солдатское мыло в поры не проникало. Взбитое в пену — стекало в выходное отверстие. Добытый по большому блату импортный посудомой цвет не изменил. От концентрированных кислот и щелочей решили отказаться. Ввиду непредсказуемости результата.

Тупик.

---

Глава четвёртая. Уникальное решение.

Но когда человек страждет со всем жаром души, высшие силы обычно желаемое дают. Хотя, возможно, всё нижеизложенное было задумано исключительно ради того, чтобы поржать.

На кафедру прибыл новый прапорщик. Специалист по подводному вождению танков и прочей военной техники, вынужденной принимать водные процедуры.

Узнав о проблеме, он удивлённо пожал плечами. Сказал: «Жди!» — и через пять минут вернулся, протягивая что-то на ладони.

Непейвода, узрев нечто, непроизвольно сделал шаг назад.

— Вас ист дас? — спросил он. Почему-то по-немецки. Суахили и эсперанто он не знал, а воспользоваться стандартным русско-народным конструктом постеснялся.

Новый прапор пустился в пояснения:

— Аккуратно пилим эту [пи-и-ип], достаём [пи-и-ип] гранулы и посыпаем ими твою [пи-и-ип]. (извините, личная цензура)

Суть идеи была проста, как плевок верблюда. На ладони лежал регенеративный патрон от дыхательного изолирующего аппарата АТ-1. (Для специалистов: гранулированный надпероксид калия, КО₂.) Такие используются экипажем, когда танк идёт под воду. При контакте с водой и углекислым газом содержимое патрона выделяет кислород.

Применительно к вышеописанной проблеме: вода есть, СО₂ есть, а кислород окислит органику, которая и придаёт Чаше цвет благородного морёного дуба. Процедуру повторить при необходимости.

Внимание! Не пытайтесь повторить это дома. Прочитайте дальше.

Воодушевлённый Непейвода для порядка уточнил, правильно ли понял собеседника. Получив утвердительный ответ, с криком «Конец моим страданиям и разочарованиям!» помчался соединять на отдельно взятом устройстве органическую и неорганическую химию.

Использовав вожделенный порошок (нет, не тот, что возила маленькая лошадка), умиротворённый старшина направился по своим делам. Извиняет его только одно: делал он это впервые. И несколько не представлял, что может произойти.

---

Глава пятая. Герой

И тут, как обычно бывает в армии, ОНО и произошло. Нет, не чудо. Но где-то рядом.

Вернее, появился ОН. Наш главный герой.

Фамилию история не удосужилась сохранить, но остальное — извольте. Звание солидное: старший прапорщик. Не путать со страшным. Позывной — под стать: СБТВ, что расшифровывается как «Слава Бронетанковым Войскам».

А всё потому, что имел он белорусские корни. Родители, конечно, не предполагали, что угадают с именем и судьбу ребёнка. Назвали сынулю Бронеслав.

Связав жизнь с армией, Бронеслав в нужные моменты, по заветам первого российского императора, мог иметь вид лихой и придурковатый. Однако на значке классности красовалась скромная буковка «М». Ни много ни мало — «Мастер вождения».

И без разговоров брался за самые зубодробительные задания.

Однажды курсанты часа два гоняли Т-72 с приборами контроля по самым разбитым трассам — изучали свойства подвески. Пробить не смогли. Преподаватель-подполковник кивает СБТВ. Тот садится за рычаги. И в первой же попытке кладёт балансиры на упоры.

Звук удара заставил нас поежиться.

Ну а чего. Мастер он или мимо проходил.

---

Глава шестая. ЖКТ СБТВ

В тот неоднозначный день заботливая супруга выдала нашему герою продпаёк. Любимые пирожки с капустой. То ли капуста замыслила недоброе, то ли муку не по тем амбарам мели — но желудок Бронеслава выразил решительный протест. Протест вылился в непреодолимое влечение всего тела героя к ближайшей Чаше «Генуя».

СБТВ влетает в кабинку прямо в зимнем танковом комбинезоне, на ходу совершая предварительные манипуляции, дабы освободить нужные поверхности для предстоящего.

Совершив первые, наиболее желанные действия — те, что сопровождаются характерными звуками снизу и более чем удовлетворённым рычанием сверху, — наш герой решил добавить свежую нотку.

Он решил закурить.

Ибо, по данным СБТВ, до финала было ещё далеко. Он ьприкуривает папиросу от спички. А спичку бросает под себя...

А теперь — вопрос знатокам. Что произойдёт, если в смесь органики в трёх агрегатных состояниях и чистого окислителя добавить открытый огонь? Особенно если первое и второе находятся в критических пропорциях?

В это время мы сидим на занятиях. И никоим образом не представляем, какие страсти кипят совсем недалеко.

---

Глава седьмая. БАБАХ

Раздаётся обычный армейский БАБАХ. Ну, или более голливудизированный БАДА-БУМ. Хотя любой носитель русского языка несомненно подберёт эпитеты более подходящие. А главное — сочные.

Естественно, вместо того чтобы взяться за руки и организованно покинуть помещение, которое, между прочим, тоже вздрогнуло, курсанты рванули на звук. Ну и на непередаваемый спич с использованием народных фразеологизмов, цензурными из которых были только местоимения и знаки препинания.

Бронеслав стоял посреди коридора. И элегантно дымился.

Зимний комбинезон висел лоскутами. Штаны были спущены до колен. Между этими деталями одежды не было ничего. В смысле, из одежды.

Причёска напоминала то, что остаётся после близкого знакомства с трансформаторной будкой. Сверху был рот, из которого проистекало такое, что многие пожалели, что не захватили тетради. Конспектировать. Когда ещё приоткроются заповедные закрома русского неформального.

Но тут — то ли закончился воздух, то ли пятиэтажные конструкты исчерпали себя — и СБТВ замолчал.

Всхлипнув. Совсем по-детсадовски.

Он посмотрел на нас глазами, исполненными неземной печали. И дрожащими губами, с неимоверной надеждой прошептал:

— Мужики… Посмотрите. Яйца-то целы?

---

Эпилог

В общем, всё закончилось хорошо. Все были живы и здоровы — ну, в физическом плане.

Старшина кафедры получил огроменный пистон от начкафедры. Мы получили наглядный пример того, что если проводишь эксперимент с невнятными последствиями — выставляй оцепление. СБТВ бросил курить. А начкафедры выбил-таки деньги на ремонт туалета.

Ну а уж какие шикарные обороты неформальной лексики пополнили наши молодые головы — просто мечта.

Всем бобра. В смысле — добра.

Дядя Паша и телефон.

У меня есть дядя Паша. Ловелас, причём, кажется, с рождения.

Его отец был военным, и однажды его срочно направили куда-то прямо посреди учебного года. Чтобы не дёргать ребёнка, дядю Пашу оставили доучиваться у своей бабушки, моей прабабушки Валентины Михайловны, учительницы на пенсии.

С успеваемостью у дяди Паши было не очень. Зато с девочками было просто прекрасно.

И девочки отвечали ему взаимностью.

Телефон в квартире был, и одноклассницы дражайшего дядюшки ему названивали. Звонили часто и, по мнению педагога со стажем Валентины Михайловны, сильно отвлекали внука от выполнения домашних заданий.

И вот раздаётся звонок — уже, кажется, третий за вечер.

Валентина Михайловна снимает трубку и, не спрашивая, кто звонит, не выясняя, кому, прекрасным поставленным педагогическим голосом произносит:

— Не звоните больше, суки.

И кладёт трубку.

Вот, собственно, и вся история.

Особенно мне нравится, что звонила одна девочка, а обращение сразу шло ко всему контингенту.

Особенности Интернета.
Когда-то над Москвой прошёл сильный ветер. На одном из причалов Химкинского водохранилища из-за этого самого ветра портальный кран (используется при погрузке и разгрузке барж) повредил стоящее у причальной стенки судно. Об этом была заметка в Интернете, снабженная фотографией. На фотографии был изображён кран, но не тот, который разгружает баржи, а ВОДОПРОВОДНЫЙ. Однако, хоть и водопроводный, но все же кран.