Юмористические истории

Реальная история-анекдот эпохи СССР:

Хрущёв обратился к Кеннеди с просьбой продать СССР пшеницу.
– Хорошо, ответил Кеннеди, – мы вам продадим. Но когда вы установите коммунизм на всей Земле, где вы будете покупать хлеб?

Подарок к 8 марта

На Дерибасовской, в самом сердце Одессы, есть магазин. Не скажу какой, но вы его знаете. Там полумрак, витрины с кружевами и игрушками для взрослых, и за прилавком — женщины с понимающими глазами, которые никогда ничему не удивляются.

Входит Рабинович.

Он невысокий, щуплый, метр шестьдесят с кепкой. Кепка — отдельный разговор. Такая серая, кожаная, видавшая виды. Он её снимает у входа, мнёт в руках, будто пытается из неё что-то выдавить. Оглядывается по сторонам — с достоинством, но с лёгкой опаской.

К нему подплывает консультант. Высокая, статная, с ярко накрашенными губами и такой профессиональной улыбкой, что сразу хочется купить всё, даже то, что вам не нужно.

— Здравствуйте, мужчина! Чем могу вам помочь?

Рабинович кашляет в кулак, поправляет галстук, которого у него нет, и говорит:

— Да вот, понимаете... надо что-нибудь подобрать. Моей жене. К 8 марта.

— Ой, какая прэлесть! — консультант всплескивает руками, как одесская мадам, увидевшая хорошую скидку. — Что конкрэтно вас интересует? Кружевное белье? Эротическое белье? Может, что-то более... смелое?

— Белье, белье, — кивает Рабинович. — Только вы на меня не смотрыте. Жена моя — женщина видная. Выше меня, и, как бы это сказать... корпусная. В плечах широкая, в бёдрах мощная. Так что вы подберыте, пожалуйста, подходящий размер...

Консультант понимающе кивает, прищуривается, оценивает Рабиновича, мысленно добавляет ему сантиметров двадцать вверх и столько же вширь. Быстро находит нужный вариант.

— Вот, посмотрыте, — она вынимает кружевной комплект. — Размер семьдесят второй. Французское белье, натуральный шёлк, кружево ручной работы. Дорого, красиво, жена будет в восторге.

Рабинович осторожно берёт в руки комплект, поворачивает, разглядывает, вздыхает.

— Дорого? Ну, раз жена будет в восторге... ладно. Беру.

Он достаёт кошелёк, отсчитывает деньги с такой же осторожностью, с какой хирурги делают операции.

Консультант, чувствуя, что клиент "разогрелся" и душа и портмоне его открыты для покупок, решает не останавливаться:

— А может, и вы для себя что-нибудь подбероте? У нас большой выбор товаров для мужчин. Ну, например, для поднятия... — она выразительно поднимает бровь, — ...мужского тонуса. Виагра, экстракты, спреи. Некоторые говорат — помогает.

Рабинович смотрит на неё, потом на подарок, потом на свои кожаные туфли, которые, кажется, тоже вздыхают.

— Я вас умоляю, — говорит он тихо, но с достоинством. — Я когда увижу результат подарка... мне корвалол нужен будет. Скорее всего.

Консультант открывает рот, закрывает и понимает: в этом магазине она слышала многое — просьбы, капризы, мужские тайны, — но такая философия жизни встречается редко.

Рабинович прощается, забирает пакет, надевает кепку и выходит на солнечную Дерибасовскую. Подарок куплен, совесть чиста, а корвалол всегда в кармане. На всякий случай.


(в тексте нет орфографических ошибок, это попытка передать одесский диалект 😉)

Тюремный аутсорсинг по-эстонски, или Как Балтийский тигр сдаёт каталажки в аренду

Времена меняются, господа, и классические метафоры трещат по швам. Помните, как в старых учебниках истории «тюрьмой народов» именовали Российскую империю? Забудьте. На дворе XXI век, свободный рынок и торжество стартап-мышления. Встречайте новый, европейский, экологически чистый и коммерчески успешный ребрендинг — Эстонскую Республику!

Раньше Эстония ассоциировалась с дигитализацией, электронным гражданством и чистым воздухом Балтики. Но прогресс не стоит на месте. Зачем торговать скучным программным обеспечением, если можно сдать в аренду то, что у тебя простаивает без дела? Правильно — тюрьмы.

В Тартуской тюрьме — кризис жанра. Камеры пустуют, надзиратели зевают от скуки, эстонские преступники, видимо, уехали на заработки в Финляндию или вовсе перевелись как класс. Камеры простаивают, отопление греет вхолостую, бюджет страдает. И тут на помощь приходит Его Величество Аутсорсинг.

В соседней Швеции — прямо противоположный повод для гордости. Там криминальная жизнь бьёт ключом, и всё по голове. Так, что шведские пенитенциарные заведения трещат по швам. Свободных нар нет, а новые клиенты прибывают с завидным постоянством. Куда девать почтенную публику? Не строить же новые здания на дорогой скандинавской земле!

И тут эстонские бизнес-стратеги смекнули: это же идеальный мэтч! Истинный балтийский тигр не упустит возможность монетизировать пустоту.

«Сдаются уютные одно- и двухместные апартаменты в живописном Тарту, — гласит воображаемое объявление на европейском аналоге Avito. — Вид на колючую проволоку, трёхразовое сбалансированное питание, вежливый персонал, владеющий эстонским и английским. Коммунальные платежи включены. Дополнительный бонус: шведское телевидение и форма от лучших скандинавских кутюрье. Строго для солидных мужчин без вредных привычек к терроризму».

И шведы согласились! Сделка века состоялась. Эстония официально берёт на передержку до шестисот шведских сидельцев.

Какая глубинная ирония! Теперь Эстония — это действительно «тюрьма народов», но на строго добровольной, коммерческой основе и по подписке (31–61 миллион евро в год, между прочим). Потомок викингов, осуждённый где-нибудь под Стокгольмом, теперь пакует чемоданы и отправляется в увлекательный пятилетний тур в Прибалтику.

Правда, эстонские власти сразу выставили жёсткие условия, чтобы не портить себе карму. Никаких женщин (слишком много шума), никаких подростков (слишком много хлопот) и никаких террористов (боже упаси, ещё взорвут этот прибыльный бизнес). Только проверенные, качественные преступники со стажем, желательно осуждённые за понятную и привычную контрабанду или разборки.

Внутренний распорядок — эстонский, строгий. Расписание — по секундам. Но чтобы гости не сильно тосковали по родине, им разрешили носить родную шведскую форму.

───

Сцена в коридоре Тартуской тюрьмы

Свен, шведский заключённый, стоит на пороге своей камеры. Тоомас, эстонский надзиратель, проверяет замки.

Свен (с лёгким недоумением рассматривая камеру):
Уважаемый Тоомас, добрый день. Я тут только первый день с парома... Подскажите, а где здесь кнопка управления климат-контролем? У меня в камере в Мальмё был тёплый пол и регулятор влажности, а тут как-то… аутентично.

Тоомас (медленно поворачивает голову):
Климат-контроль в Эстонии регулируется открытием и закрытием форточки. Сейчас она закрыта. Это режим «Зима».

Свен:
Ладно, допустим. Прибалтийский минимализм, я понимаю. Но у меня другой вопрос. Я зашёл в местную сеть, хотел заказать на ужин веганские фрикадельки через приложение, но Wi-Fi требует какой-то «ID-код». Мой шведский паспорт система не принимает.

Тоомас (невозмутимо):
Здесь Эстония, Свен. У нас электронное государство. Нет эстонского цифрового ID — нет фрикаделек. Без ID-карты ты для нашего сервера вообще не существуешь. Ты — цифровой призрак.

Свен (нервно смеётся):
Но физически-то я здесь! Слушайте, а если я оформлю статус электронного резидента Эстонии? e-Residency? Могу стать первым в мире e-резидентом с физической пропиской в Тартуской тюрьме.

Тоомас (задумывается, достаёт планшет):
Хм. Интересный юридический прецедент. Инструкция такого не запрещает. Но налог на прибыль от твоих шведских криминальных активов придётся платить в наш бюджет. Ты готов декларировать доходы?

Свен:
Ой, нет-нет, налоговая служба Швеции меня за это точно посадит. Ещё раз.

Тоомас:
Вот видишь. Радуйся тому, что есть. Сегодня на ужин — традиционный эстонский суп. Без Wi-Fi, зато с солью.

Свен (смотрит на свою форму):
Ладно, бог с ними, с фрикадельками. Но почему мне выдали именно эту робу? Она же… ярко-жёлтая! В Швеции мы носили благородный темно-зелёный, он подчёркивал цвет моих глаз. А в этом я похож на гигантского шведского цыплёнка, который сбежал из ИКЕА!

Тоомас (впервые за диалог тонко улыбается):
Это сделано для твоей же безопасности, Свен. Если решишь сбежать в наш эстонский лес, мы тебя сразу найдём. Жёлтый цвет очень красиво контрастирует с зелёными болотами. Эстетика, понимаешь?

Свен (обречённо вздыхает и заходит в камеру):
Знаете, Тоомас… Пять лет — это долгий срок. Я, пожалуй, начну учить эстонский.

Тоомас (закрывает дверь на внушительный замок):
Правильное решение, Свен. К концу срока как раз успеешь выучить первые три падежа. Хяд аэда! (До свидания!)

───

Главное — шведских постояльцев честно пообещали вернуть обратно перед освобождением. А то, знаете ли, эстонское гостеприимство имеет свои границы. Деньги — в бюджет, заключённых — на родину. Капитализм в чистом виде.

Остаётся только один вопрос: остановится ли Эстония на достигнутом? Ведь в Европе ещё много стран с переполненными тюрьмами. Французы, немцы, итальянцы… Представьте, какой потенциал для расширения франшизы! Скоро на въезде в страну можно будет вешать гордую вывеску: «Эстония — мы посадим всю Европу. Быстро, надёжно, со скидкой для постоянных клиентов».

Так старая метафора обрела новую жизнь. И если кто-то теперь назовёт Эстонию «тюрьмой народов», эстонский министр финансов лишь довольно улыбнётся и поправит галстук. Ведь это не оскорбление, это — высокодоходная статья экспорта.

А Свен тем временем будет учить эстонские падежи. К концу срока он, возможно, даже начнёт понимать разницу между адессивом и аблативом. И это будет его главное достижение за пять лет.

История про самый первый анекдот https://www.anekdot.ru/id/1621897/ подсказала мне написать про самую первую ... ревность

Дело было в первом классе. Я сидел за первой партой, в левом ряду. Вместе с умницей, красавицей и отличницей Леночкой.

Тогда практиковался компенсирующий подход - гиперактивных балбесов сажали с отличницами. В воспитательных целях. Ну и, под носом у учительницы, труднее отвлекаться и отвлекать одноклассников. На Камчатку буйных у нас не ссылали.

Леночка - моя первая школьная любовь, увидев её я сразу позабыл всех своих прошлых детсадовских подружек. И худенькую, большеглазую, похожую на куклу, Ларису, за право встать в пару с которой приходилось драться с другими претендентами. И Светку, которая не отказывалась по запросу приспускать свои трусики для анатомических исследований. И толстую Верку...

Леночка была скромной и обворожительной. Она даже пахла как-то по-особенному. А вот косичек у неё не было. Посему, с проявлениями восхищения приходилось импровизировать. Но какой там креативный ухажоринг в первом классе? Ну, исчеркать зелёной ручкой (которая должна была использоваться исключительно для выделения корней, суффиксов и других частей слова) обложку дневника. Ну, запулить снежком в гэдэровский ранец на спине. Или, того хуже, лупануть с оттяжкой гибкой пластиковой линейкой и растерянно смотреть, как самая лучшая на свете девочка почему-то плачет.

Второй герой этой истории - Тарас Шевченко, но не великий кобзарь, а его тёзка. Возможно, тоже Григорьевич, но утверждать не буду, Тарас был темноволосый суровый пацан. Держался он отдельно, ни с кем особо не дружил. Говорили, что он жил с матерью в землянке. Не знаю, я землянок, в которых живут люди не видел. В бараках многие жили. Да и школа располагалась в бараке.

Кстати, Леночка, как и полагается принцессам, жила не в бараке, а в красивой пятиэтажке из белого кирпича. Мы называли её квартал "Америка 70-ых", красивое и непонятное словосочетание из передачи "Международная Панорама", той самой, которая начиналась динамичной новостной нарезкой под напористую музыку.

Теперь, пожалуй, всё прояснено и можно рассказать о событии, ставшем триггером дебютной ревности неискушённого в амурных перипетиях первоклашки.
Урок рисования. Тему не помню. Шевченко нарисовал наш легко узнаваемый синий букварь и подписал в уголке: "КНИГА ЛЕНИНА". Учительница его похвалила и продемонстрировала работу всему классу. А у меня лихорадочно заработал мозг: если он имел ввиду дедушку Ленина, то причём тут букварь?! Неужели он про Леночку?! Но почему не "книга Лены" или "Ленина книга", хотя, и тогда тоже можно с Владимиром Ильичом перепутать...

В общем, мучился я этими вопросами до самых каникул. Так и не решил появился ли у меня соперник.

А на каникулах мы переехали в новый дом в другом районе. Кто ж тогда предупреждал, советовался с сопляками? Приехал бортовой зил, соседи помогли загрузить наши пожитки и "давай, до свидания".

Первую мою школу и бараки вокруг позже снесли. Ни Леночку, ни Тараса я больше не встречал

В июле племянник с женой оставили своих детей моей сестре (его маме) на несколько дней, благо она была в отпуске. Младший внук, Коля (6 лет) обожает баню, обожает купаться в надувном бассейне.
Под вечер жаркого дня сестра натопила хорошо баню, пошли они с Колей в баню, попарились, искупались в бассейне - красота!!!
На следующий день похолодало, северный ветер, пасмурно. Коля, в ожидании бани, спрашивает у моей сестры: "Бабуль, сегодня в бассейн купаться пойдём?", на что получает ответ: "На улице холодно, ветер" Он спорит: "Нет там ветра никакого!"
С.: "Посмотри в окно, видишь, клеёнка на верёвке болтается, такой ветер!"
К.: "Нет там ветра никакого!"
Я, выходя из своей комнаты: "Вон ворона хвостом вперёд летит, а ты говоришь, что ветра нет"
К.: "А она так хочет лететь!"
С.: "Конечно, так бы ли летали все хвостом вперёд, если бы хотели!"
Я, уходя в свою комнату: "Аншлаг на выезде, блин..."