Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
03.06.2024
Юмористические истории
Юмористические смешные истории
Есть в Харьковской области такой городок - Балаклея. Известен он тем, что улицы там усажены самой сладкой шелковицей в мире, и, пока по городу пройдешь, наешься этой шелковицы по самое не хочу, и ничего больше в жизни не надо.
А еше известен он складом артиллерийских боеприпасов и пороховым заводом, на котором в 2017 году произошел грандиозный взрыв и пожар и тем, что мы, студенты ЛТИ, задолго до этого на нем проходили военные сборы.
Время от времени устраивались марш-броски на 25км с полной выкладкой, в середине которых мы должны были отрывать окопы полного профиля в мягкой украинской земле и идти в атаку в ОЗК (общевойсковых защитных комплектах) и в противогазах , через дымовые завесы. Не знаю, был ли там настоящий слезоточивый газ, но через плохо пригнанные противогазы глаза выскакивали из орбит.
Господа офицеры, понятное дело, наблюдали за этим с проветриваемого пригорочка, покуривая, за что и получили от меня спизженную дымовую шашку прямо к ногам как нельзя вовремя приехавшего из Питера с инспекцией зав. военной кафедры полковника Блинова. Это вызвало моментальное поднятие боевого духа у всего подразделения, чего так долго и безуспешно добивались отцы-командиры.
После того, как они там промироточились (а заняло это довольно долго), они забегали, пытаясь выяснить, кто это учинил такой теракт. Но ребята, там же бой в Крыму, все в дыму, нихера не видно, все в одинаковых презервативах ОЗК и противогазах.
Совпадение или нет (а может, кто и заметил, стукачи-то у нас были), но на следующий день меня вызывают к полковнику Блинову. Ну вызывают так вызывают, у меня никогда особого страха перед начальством или пиетета не было, разве что любопытство.
Полковник мне зявляет, что моя родная тетка недавно уехала в Америку. Ну так я и сам это знаю. Но он, как отвергнутый любовник, пытается навязать мне беседу и разузнать, не собираюсь ли и я сделать то же самое. "Товарищ полковник, прошу считать, что я еще позавчера уехал", - подумал я, а вслух сказал: "Полковник, блядь, ты мою анкету читал? У меня папаша по полгода из командировок в Николаев не вылезает, строя Адмирала Кузнецова из говна и изоленты, мамаша на ЛОМО проектирует шестеренки для самых современных ракет, даже бабка, пенсионер союзного значения, перекладывает совсекретные документы с одного конца стола на другой на Темпе. У всех секретность, как у Железной Маски. Кто нас на хер выпустит отсюда?".
Были у меня друзья - четверка мушкетеров, земляков-ленинградцев, у которых я был чем-то вроде Де Тревиля. Вскоре после этого они все по отдельности подходят ко мне и говорят, меня, мол, вызывали к полковнику, и тот спрашивал, не собиратеся ли Jake свалить за бугор, не заговаривал ли он на эту тему? И требовал написать объяснительную записку.
Я всех собрал и сказал им примерно следующее: "Чуваки, посмотрите на меня. Вы видели, чтобы я когда-нибудь жувал жувачку или носил джинсы или курил Филип Моррис? Это надо только кринжовым лузерам, которые без этого не могут снять даже четверокурсницу. Вы же прекрасно знаете, что я не из таких. Я даже недавно заезжему американцу в Ханое в ухо засветил. Вы должны написать, что Jake предан идеалам мира и коммунизма и лично Коммунистической Партии и даже фельетонов в Изввестиях не читает".
Но тем не менее, на последующих гос. экззаменах по военной подготовке тот же полковник ставит мне двойку. Еще раз, чтобы дошло до центра мозжечка: На.Государственных.Экзаменах.По.Военной.Подготовке.Двойка. Это единственный случай в истории. Такого никогда не было ни до этого, ни после. И это значит автоматическое отчисление из института в конце семестра.
Я никому в семье об этом не говорил, они никогда не знали и теперь уже не узнают. Я считал, не знаю, верно или нет, что для моих это был бы колоссальный удар. Я носил это знание внутри себя, и это было непросто, поверьте мне. Для самого себя я воспринимал это как крупную неприятность, но не как катастрофу. Тогда шла Афганская война, я бы пошел в армию, а дальше все было неопределенно, но в молодости о таких вещах думают по-другому.
Через некоторое время в институтских коридорах я столкнулся с майором Деркачом с военной кафедры. Тот подозвал меня, убедился, что вокруг никого нет, и тихонько сказал: "Курсант Jake! Полковник уходит в отпуск с такого-то числа. На следующий день, немедленно, подавай на пересдачу", и исчез, не услышав моего "Так точно, товарищ майор".
Пересдачу принимали майор и подполковник Бельский, заместитель начальника кафедры. Происходила пересдача примерно так. Я вытянул билет (а там было устройство ударного взрывателя для гаубицы М-30/Д-30) и прочел вслух название билета, после чего был послал нахуй с тройкой в зачетке, а господа офицеры пошли пить спирт с чувством хорошо исполненного долга, я так думаю. И с кармой плюс сто, это точно.
Новороссийское высшее инженерное морское училище (НВИМУ), 1985 год. Наконец-то наступил и для нас долгожданный четвертый курс. Четыре лычки - это вам не жук на палочке. Четыре лычки - это когда вместо полного построения потерявший всякую совесть дневальный кричит в коридор: "В четырнадцатой роте вечерняя поверка произведена!" Неужели теперь и на нашей улице? Перед началом занятий, во время летнего отпуска, мы с другом отправились к нему на родину. Неделя пролетела незаметно. Отлично провели время - поплавали в речке, погоняли на велосипедах, попутно снимая выдуманные нами цирковые велотрюки на мой недавно приобретённый фотоаппарат "Зенит". Обращамая плёнка Орвохром, сульфит натрия безводный, бромистый калий - вот это вот всё. К концу поездки у меня всё-же оставалось ещё немало неотснятых кадров, поэтому я с нетерпением ждал новых ярких событий, чтобы завершить начатое. И события эти не заставили себя долго ждать. Ребята постарше готовились к выпуску - защищали дипломы, шли на распределение и, как оказалось, запасались альпинистским снаряжением. Альпинизм в нашем училище по популярности уступал разве что спортивному ориентированию. И вот тишина одного летнего утра была нарушена какой-то суетой и возгласами: "Вы еще не видели? Идите скорее смотреть, пока не сняли!" И мы с другом, вооружившись недавно приобретенным фотоаппаратом "Зенит", отправились на разведку. Оказавшись снаружи, мы явились свидетелями событий, затмевающими своей яркостью любой из отснятых нами ранее велотрюков. На высоте между четвертым и пятым этажом висела прибитая строительными гвоздями к бетонной стене курсантская форма. В те годы мы называли такие гвозди дюбелями. Распятый "курсант" стоял (висел) в полный рост - брюки, фланка, гюйс, тельняшка - все дела. Самым же вызывающим в той картине было, пожалуй, вопиющее нарушение ним формы одежды - фуражку-мичманку он держал под мышкой в правой руке. Никакой норд-ост не спас бы незадачливого кадета от четырёх нарядов вне очереди, окажись тот в подобном виде перед лицом вышестоящего начальства. Поддавшись охватившему нас всеобщему веселью, мы сделали несколько снимков вблизи, а затем отошли на сотню метров, чтобы заснять всю эту красоту панорамно, но были остановлены окриком: "Стоять! Оба - ко мне!" Кричавшим оказался дежурный по училищу капитан третьего ранга Присяжнюк. Будучи дежурным по училищу, это он, выражаясь культурным морским языком, протабанил ночные события, ответственность за которые теперь возлагалась тяжким грузом на оба просвета его погон. Однако четыре лычки - это вам не жук на палочке. Четыре лычки - это когда вместо полного подчинения приказу уже хватает дерзости развернуться на необходимое количество градусов и рвануть наутёк, что мы с товарищем успешно и проделали. И в самом деле - зря мы что ли все предыдущие три года бегали многокилометровые кроссы? Шкаф бывало: "Я вас наказываю не за то, что вы совершили нарушение, а за то, что попались." Но радость наша была преждевременной. Минут через пятнадцать в роте было объявлено срочное построение. Перед строем возник уже упомянутый Присяжнюк, и потребовал: "Старшина, отдай команду - фотографам выйти из строя!" Один из наших товарищей решил, что фотографов ожидала какая-то шара (холява), и совсем уж собрался сделать шаг вперёд, но мы его опередили. "Возьмите фотоаппарат и следуйте за мной", - приказал Присяжнюк,- "Сейчас я буду вас фотографировать.". С этими словами он привёл нас в помещение, оказаться в котором опасались не только новоиспечённые четверокурсники, но даже и шестикурсники, которым до выпуска оставалось не более двух недель. Присяжнюк завёл нас в кабинет начальника Организационно-строевого отдела (ОРСО) капитана первого ранга Бориса Николаевича Сверкунова. Последний, сидя насупившись за своим столом, потребовал: "Открывайте фотоаппарат, вынимайте плёнку, засвечивайте всю... Цветная, что ли?" Утвердительный ответ вызвал на его лице некое смятение, напоминавщее своими очертаниями угрызения совести, однако полковник быстро овладел собой. "А теперь идите, и снимайте со стены всю эту мерзость как хотите. Снимете - долОжите! Можете идти." И, понурившись, мы с моим другом отправились выполнять полученный приказ. Первая попытка зацепить с крыши злосчастное распятие куском подвернувшейся под руку проволоки успехом не увенчалась - проволока разгибалась как пластилиновая. Пришлось идти на поклон к сварщику, который изготовил для нас из арматурной стали великолепный захват-"кошку", состоявший из трёх остро заточенных когтей. Вооруженные верёвкой и полученным устройством, мы вернулись на крышу. Первые попытки удачи тоже не принесли. "Кошка" попросту раздирала материю, и форма, освященная подвигом матроса Железняка, оставалась на своём месте - хоть и потрёпанной, но непобежденной. Мало помалу, однако, лоскуты начали становиться всё тоньше и тоньше, и принялись отваливаться сами собой. Примерно через час ткань со стены полностью исчезла; оставались только ремень, да проклятая фуражка. Впоследствие нам довелось пообщаться с одним из тех альпинистов, который признался, что изначально планировал пропустить дюбель насквозь через бляху ремня, прихватив таким образом её к стене намертво, но затем отказался от этой затеи. Спасибо тебе, дорогой, друг Змей! Еще через час удалось удалить и все остальные части, однако дюбеля так и остались торчать из стены немым укором, и, возможно, остаются на своих местах до сих пор.
Дня через три до нас донесли конфиденциальную информацию. На собрании своих подчинённых начальник Организационно-строевого отдела (ОРСО) капитан первого ранга Борис Николаевич Сверкунов объявил: "Ну, слава богу. Наконец-то хоть один выпуск догадался сделать хоть что-то оригинальное. А то вечно напьются, и бьют друг другу морды."
1
Sic transit gloria mundi. Мама собирается с утра на работу. 5-летний сын остается дома со мной. Завтракаем все вместе. Сын просит немедленно включить ему приставку в соседней комнате. Я: выбирай - могу или сразу включить, или побудем с мамой подольше, дождемся пока уйдет, и потом уже включим? Сын: конечно, давай с мамой посидим, и потом уже включим, когда уйдет. Мама расцветает от таких слов и внимания к ней. Но не надолго, ибо через пару секунд ребенок залезает к ней на колени и ласково спрашиивает: мамочка, ну когда ты уже уйдешь?
Как-то Ахматова, показав Тынянову какое-то стихотворение, спросила его, какой в нем размер: „Что-то никак не могу сообразить…“ Тынянов помялся, а потом ответил: „Вообще-то, Анна Андреевна, в науке это называется ахматовским дольником…“
Эта история произошла пару лет назад в семье знакомых моих знакомых. Молодая мама накануне праздника вырвалась наконец в парикмахерскую и оставила трёхлетнего сына на попечение папы. Папа читал газету, сидя на диване в одной комнате, а любимое чадо возилось на полу с игрушками в другой. Спустя некоторое время, дочитав газету, папа решил заглянуть в комнату к сыну. Игрушки есть, а сына нет. Начал папа поиск: под столом нет, в кухне нет, в ванной нет... Где-то спустя минут 20-30, наш папа, лоб которого уже покрылся испариной, догадался заглянуть в одежный шкаф. А оттуда вылазит любимое чадо, замотанное в чёрную бабушкину шаль и грозно так говорит: - Это я, большой и страшный... сифилис! Тут нашему бедному папе стало совсем плохо. Вернувшаяся из парикмахерской сияющая мама была допрошена с пристрастием: - Откуда трёхлетний ребенок мог узнать такое слово? Оказалось, что пару дней назад, во время прогулки, когда дети скопом возились в песочнице, их рядом стоящие мамы перемывали косточки одной общей непутёвой знакомой, и именно тогда малыш и уяснил для себя, что сифилис - это очень страшно.
Мужик заходит в ресторан и видит, что в зале все переполнено, ни одного свободного места за столиками. Он достает телефон и громко говорит в него: - Срочно приезжайте, она здесь с каким-то мужчиной! Пять пар тут же встают и покидают заведение.