Юмористические истории

однажды мы с Димой попали в город Галац, в Румынию. Общая картина развитого социализма, пятиэтажки в обрамлении пыльных цветущих тополей, висящие троллейбусные провода, колдобины, лопухи, покоцанные тротуары и летняя усталая пустота на улицах вызвали ностальгические чувства, местное население носило большей частью треники и шлепки - в общем, утонченная романтика провинциальных девяностых была налицо. А потом мы случайно забрели на улицу старых особняков и обомлели - вот где была настоящая красота. Красоту эту тоже несомненно бы снесли, да только сначала руки не доходили, а потом социализм внезапно кончился, и квартал сохранился в своем прежнем буржуазном виде - то ли Европа, то ли не Европа, и не разберешь. И стоим мы изучаем какой-то дом, пытаемся определить год постройки, и тут выходит очередной румынский товарищ в трениках, майка-алкашка у него такая аутентичная, перекошенная и посеревшая от прожитых лет, и рожа цыгaнcкaя, бандитская и пролетарская одновременно. Я сразу начинаю вежливо улыбаться и культурно пятиться, а мужик этот сигарету изо рта вытаскивает и вместо здрасти сообщает, что по-русски он понимает, но говорит плохо, поэтому уж простите, объяснит по-английски, что год постройки такой-то, архитектор такой-то, а касаемо стиля мы зря сомневаемся, модерн и есть, он самый, но модерн особенный, румынский, и у него тут два варианта имеется: французский (перед вами) и ориентальный, восточный - закономерный результат османского владычества; и ориентальному модерну свойственна линеарность, обилие галерей и переходов, ощущение невесомости, и он вообще круче французского, идите, сами посмотрите, по этой улице третий дом слева, год постройки такой-то, архитектур такой-то. Хабарик бросил, вьетнамкой в песок втоптал, треники подтянул и have a nice day. И шварк, шварк, домой потопал. А мы остались...

Lisa Sallier

Школа перешла на "факультативное обучение". Если уверен в своих знаниях, то последние две недели можно не посещать школу. А можно посещать, учителя будут проводить "повторение пройденного". По желанию.
Школяр, естественно, объявляет, что он не будет ходить в школу. Каникулы - святое право.
Родители поддерживают:
- Правильно, не ходи. Дома много работы, будешь помогать. Уже купили белую водоэмульсионку, завтра гараж будешь красить. Купили краску по металлу - забор покрасишь. Граблями сад почистишь. Метлу возьмёшь, дорогу почистишь, мусор вынесешь. Работы хватает.
- Передумал, лучше в школу пойду. Математику, английский - ещё позаниматься надо.
Основа педагогики - это не чтение долгих, унылых лекций о важности учёбы, знаний и т.д. Это ещё ни до кого не доходило, никого не проняло. Бесполезное занятие.
Основа педагогики - это кратко, ярко, доходчиво показать простую, двухвариантную альтернативу. Сразу доходит.

Много лет назад были с семьёй на отдыхе в Анталии, Турция. В стоимость проживания были включены завтраки и ужины, а обеды устраивали себе сами. Сыну было полтора года, накормить его было проблематично, но картофельное пюре ел всегда и с большим аппетитом.
Присели мы в очередном пляжном ресторанчике, и решил я заказать сыну его любимое блюдо.
Мой английский был тогда на начальном этапе восхождения, но кое-как, с грехом пополам, стал объяснять официанту, что я хочу.
Официант долго и внимательно слушал, но, видимо, мой английский слабо пересекался с его английским. Он молча исчез и через минуту появился с шеф-поваром, точно таким, каких обычно рисуют для рекламы ресторанов.
Сложив руки на груди, шеф внимательно уставился на меня. Официант стоял рядом и приготовился слушать меня опять.
С помощью мимики и жестов я стал детально описывать все тонкости приготовления любимого блюда моего сына: берём картошку, моем её, чистим, варим в кипящей воде до готовности, сливаем воду, разминаем, добавляем молоко, масло и соль, размешиваем...
Написал я это гораздо быстрее, чем рассказал иностранцам на ломаном английском.
Не дослушав последнего пояснения, шеф, ткнув в плечо официанта, сказал: "Пюре!" и, не оглядываясь, удалился к себе на кухню.
Ржали не только мы, но и все, кто сидел вокруг и наблюдал за развитием событий.

Вайолет Асквит, неукротимая дочь премьер-министра Герберта Асквита, нашла в Уинстоне Черчилле, который работал в кабинете её отца, родственную душу. Однажды, находясь в меланхоличном расположении духа, она обратилась к своему соседу по столу и сказала: "Уинстон, перед лицом вечности мы все просто космическая пыль, насекомые".
"Возможно, Вайолет, - ответил Черчилль. - Тогда я - светлячок".

Широк и тих Измайловский парк, редкий пешеход добредет до его середины на заре в непогоду. А гнусные самокатчики еще мирно спят в своих кроватках.

На заре 13 августа пасмурное небо мерно качалось надо мною, ибо плыл я на спине в пруду, смахивающем на любимую излучину Дона. Отчаянно грёб, пытаясь согреться. Глухо это место в такую пору, тем и ценно - можно от души во всё горло поорать казачьи песни, чего совершенно не оценят родные и особенно соседи в домашних условиях. В воде другая акустика, когда оба уха и голосовые связки в нее погружены - слышишь самого себя то ли новым Шаляпиным, то ли раскатами грома.

Но разумные формы жизни оказались вездесущи.

Проплывая мимо могучего пня, заметил, что от него отделился дед и сверкнул лысиной. Уставился на меня взором настолько лучезарным, что захотелось перекреститься.

- Вы любите немецкий орган? -спросил он меня с берега без всяких приветствий.

Для пошляков уточню, что ударение он сделал на втором слоге.

- Смотря какой - ответил я безмятежно - хороших в Москве знаю только два. Туда ходим с женой иногда - звучат потрясающе! В таких-то костелах или кирках.

- Нет, есть и третий! - взволнованно сообщил дед - у нас! Приходите послушать, это совершенно бесплатно!

И машет мне с берега красочным флаером.

Вот представьте: вокруг чудесные трели лесных птиц, редкий плеск рыбы, вдали еле слышны лягушки, и за версту в округе вроде никого нет. И тут из леса как будто древний партизан выполз из своей землянки.

- А откуда у вас хороший немецкий орган? - удивился я.

- Так немцы и оставили, когда уходили. Легкое они всё с собой забрали, дочиста, а орган - куда его тащить такую громадину! Так и бросили, где стоял. Он теперь наш. Поем под него с 10 до 12 каждое воскресенье. Приводите жену, детей, друзей - это совершенно бесплатно! Сначала просто послушаете, а потом и сами запоете!

- Когда уходили немцы? - поинтересовался я. От этого сильно зависит качество органа. - Они ушли в Первую мировую, Вторую или позже?

- Да я уж и не припомню - добродушно ответил дед. Но наморщил лоб, явно ударившись в воспоминания.

Флаер он мне таки вручил, едва я вылез на берег. Оказалась церковь евангелистов-баптистов на Трехсвятительском переулке. Так что скорее всего немцы ушли в 2010-х, обидевшись на звание иноагентов.

Сегодня жена вернулась с прогулки. Спросил еë, как погода на улице. Отвечает:
- Ты знаешь, хорошо, не холодно, не жарко...
- А это как?
- Ну, если идëшь в курточке - не холодно, а если в футболке - не жарко...

Года два после диплома, работаю в НИИ Художественной промышленности на Воровского, сейчас Поварская. Где-то к обеду звонит Елена Александровна,жена Коваленко Е.К., руководителя диплома, Учителя. Вся такая француженка, искусствовед, то ли прононс, то ли аденоиды. "Иррочка, у Евгения Кондрратьевича сегодня премьерра в Малом, я Вас прриглашаю с мужем". Муж отпал сразу, он бы в Малом повесился, но надо ехать. Что мы имеем. Жара, футболочка и юбочка очень слишком для Малого мини. Туфли без вопросов, друг мужа Генка Глухов директор книжного магазина, рядом обувной. Генке у них ничего не надо, они мне звонят, когда Англия приходит. Окидываю орлиным взором народ в ковровой своей лаборатории. Все зачуханные, жара и пятница, уже на даче. Начальница была с утра в Новоэкспорте, при параде и платье к моим туфелькам подходит. Вместе учились, она на курс старше. Подкатываюсь, пойдем покурим. "Нин, у Кондрата сегодня премьера, дай платье на вечер" - "Все уйдут, махнемся". Десятка есть - такси и цветы. Платье было кримпленовое, номинально бежевое, а по сути крем сливочный воздушный. На шее большой хомут мягкий, без рукава, узкое прямое, чуть выше колена. Все на месте, пристойно, но как в парилку попала, чистая резина. Цветы. Уже время. Машину не поймала, Белорусский отпал, цветов нет. На Площади Революции, у купальщиков стоит очень симпатичная женщина с белыми пионами. Я к ней - "Цветы продаете?" Очумела уже. Она обиделась - "Неужели похоже?" - "Извините, премьера у Учителя, художникам на поклоне цветов не дарят, простите меня." Улыбнулась - "Ничего, я почти час жду, что-то случилось, возьмите цветы." С собой была пудреница французская новая в коробочке, синенькая такая, думала Елене Александровне подарить, перебьется. Еще раз простите. Успела. "Для экспромта просто великолепно" одобрила мадам. Все наши уже были в зале, мы завалили Кондрата цветами. Спектакля не помню, что-то про Черемушки.