Все новые основные авторские истории за день

Почему-то запал давешний пост про плохо ведущих себя в России кавказцев. Обычно я пропускаю подобные вбросы: типичная манипуляция на инстинктах. Но тут вспомнилась служба. Еще первая, призывная, в начале 80х. И как там трое азеров держали в страхе роту. Да, они были боксерами. Да, непросыхающим командирам было похрен. Но нас все равно было больше. И я до сих пор помню свою обиду, когда всего лишь один салага поддержал идею вломить им всей кодлой...

Вот что это? Рабский русский генотип? Но я видел, как один-два гопника безнаказанно оскорблюят и грабят в Нью-Йорке, Генуе, Мюнхене... И окружающие, явно местные, просто проходят мимо. Вместо того, чтобы накинуться, и отбить у уличных тварей желание хулиганить. Вместе с почками.

Тогда что - воспитание? Учиться быть покорным с детства. Не ставить свои понятия о справедливости выше своей безопасности. Передоверять действия властям. И, похоже, это - главное. А вот там, где человеку с детства прививают, что только он, и никто другой создает жизнь вокруг, произвола парадоксально меньше. Да, это может быть насквозь криминальная среда, но сильно быковать там остерегаются. И напротив, борьба общества за снижение насилия приводит к уничтожению личной храбрости. Парадокс..

А тех джигитов в нашей казарме мы все-таки загасили. Но только когда с новым призывом пришли пятеро добродушных ребят с Урала...

К истории про «Девочки, вы работаете?»
Только лет в 30+ узнала неприличное значение этого вопроса. И завопила от возмущения: получается, все эти годы я совершенно напрасно нехорошим дяденькам на остановках вдохновенно рассказывала, над какой замечательной темой сейчас тружусь и где потом всё это можно будет почитать... И не могла понять, почему всех так интересует статус моей занятости: это соцопрос проводят или такой нелепый способ познакомиться?
А однажды долго лежала в больнице, и меня отпустили на выходные домой. На обратном пути — опять дяденька с вопросом:
— Девушка, вы работаете?
— Вообще да, но сейчас болею.
Еще удивилась, почему он так побледнел и отшатнулся...

2002 г. Министр транспорта Свазиленда Эфраим Магагула:
"Ситуация полностью под контролем. Торговый флот нашей страны в полном порядке и в безопасности. Просто мы не знаем где он, вот и все".
2026 г. Военный министр США Пит Хегсет:
"Ормузский пролив открыт. Просто иранцы стреляют по кораблям".

Раньше, конечно, было проще.
Цензура была организованной.
Кабинет, стол, папки, галстук.
Сидит человек, читает медленно, иногда даже вдумчиво.
Ему надо решить непростую задачу - где автор шутит, а где и намекает.
С таким человеком можно было работать.
Его можно было запутать длинной фразой, подсунуть вторую мысль в третьем абзаце, а иногда и вовсе заставить смеяться там, где автор смеяться не собирался.
Это была понятная цензура.
Запрещала сверху.
Вертикальная, как дождь.
Неприятно, но привычно, и хотя бы понятно, откуда капает.
Сегодня всё устроено гораздо демократичнее.
Цензор - читатель.
Автор ироничного канала пишет текст.
Тонко.
С подтекстом.
С тем самым лёгким поворотом мысли, когда фраза вроде бы ни про кого - а все понимают.
Он нажимает кнопку, публикует.
И через десять минут выясняется, что автор написал совсем не то.
- Вы понимаете, что это оскорбительно?
- Для кого?
- Для людей.
- Для каких именно?
- Вы ещё и уточняете?!
Автор уточняет. Теперь он ещё и агрессивный.
Через двадцать минут второй:
- Типичный взгляд человека с привилегиями.
- У меня нет привилегий.
- Вы дерзите - это тоже привилегия. Подумайте об этом.
Он думает.
И уже не помнит, зачем писал шутку.
Приходит третий. Этот - добрый:
- Я не обиделся лично, но за других беспокоюсь.
Самый страшный. Который за других.
У него болит за всё человечество сразу, оптом, со скидкой.
Своя боль конкретная - с ней можно договориться.
Чужая боль в чужих руках - неисчерпаема.
Автору объясняют.
В комментариях, подробно.
Потому что читатель всегда точно знает, что хотел сказать автор.
Даже если сам автор этого не подозревал.
Сегодня смысл текста определяет первый обидевшийся.
Очень, между прочим, важная должность.
Он пишет длинный комментарий.
С моралью. Иногда - с эпиграфом.
Если комментарий набрал достаточно лайков - текст признаётся вредным.
Не запрещённым, но осуждённым.
А осуждение гораздо серьёзнее запрета.
Запрет - это власть.
Осуждение - общество.
С властью спорить бесполезно, с обществом - смерти подобно.
Раньше шутка была выстрелом.
Попал - не попал.
Теперь шутка - общественное обсуждение.
Иногда объясняют так убедительно, что автор начинает сомневаться: может, он действительно именно это имел в виду.
Шутить сегодня опасно.
Не потому что запрещено.
Потому что кто-то может обидеться.
А обида - самый надёжный инструмент регулирования культуры.
Закон ещё могут отменить.
Обида остаётся и хранится бережно. Скриншотится, архивируется и при необходимости предъявляется через четыре года.
Общество умеет наказывать лучше любого цензора.
Цензор мог запретить текст.
Общество может запретить автора.
Просто перестаёт смеяться.
Поэтому современный автор ироничного канала работает как сапёр.
Пишет фразу.
Смотрит на неё.
И думает не о том, смешно ли.
Думает, кто именно обидится.
Это новая литературная школа.
Раньше автор искал точное слово.
Теперь ищет ещё и безопасное.
Комментарии - это и есть современная цензура.
Цензор мог помиловать.
Комментарии - никогда.
Потому что цензор был один.
А их - условно двести тысяч.
И если вам не повезло, если зацепили - каждый будет абсолютно искренне убеждён, что спасает мир.
От ваших шуток.

Гость из будущего

- Эй! ЭЭЭЭй! Это не ограбление! Я - из будущего! И все это (он разводит руками) очень плохо кончится... Очень плохо... Тебе, сука, неинтересно? Он выхватывает мобильник из рук посетительницы кафешки и закидывает его в аквариум. Ужасное будущее! Я бы даже сказал, худшее в данном временном отрезке! Еше один сотовый летит в воду.

- Звоните в полицию, - раздается чей-то равнодушный голос из глубины зала.

- Вы потеряли достоинство! - ответствует гость. Фашистская культура селфи лишила вас способности критически мыслить! Стоять! Никто не уйдет! Слушайте меня. Это важно. Ладно. Щас. Смотрите. У меня бомба! (вынимает что-то из кармана) И это все бомбы! Рвет рубаху, под ней - бомбы. Вот только подойдите, я вас всех подорву. Достаточно испугались, нет? Присаживайтесь теперь. Продолжаем разговор! А ты чего стоишь? Тебя чтоль не касается? САДИСЬ! Прижми свою жопу! Ну так вот. Я - из будущего, в котором творится кромешный мрак. И в этом виноваты вы. Не конкретно вы, 40 посетителей этой сраной кафешки, а вы и все ваши современники! А я пришел все исправить.

Все началось с утренней проверки. С утра люди пооткрывали почты... читали новые поступления. Фейсбук там, твиттер, икс, игрек, зет... Экранное время все росло и росло... В итоге общество распалось: ели через трубочки, ссали через катетеры... Мединдустрия процветала... Никто и не заметил гребаный конец света! Вы меня вообще слушаете или нет?

Гость из будущего подбегает к парню с открытым ртом: - Вот скажи мне, конченный, куда подевались книжные? Что ты сделал, когда исчезли пластинки? Ни-че-го. Конечно. Опрос для всех! Продиктуйте мне номер! Ни одного, сука, телефонного номера, кроме своего, вы не знаете! А в недалеком будущем появится искусственный интеллект! Его еще можно остановить! Человечество еще можно спасти! Я не шучу. Я потому и прибыл. Рекрутов набираю. Будем революцию мутить.
_________________
Окончание истории придумайте сами. Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь в кафешке вызвал скорую психиатрическую помощь... Но если он правда из будущего?