Бурлит и ширится поток.
Поток словесной диареи.
Ну кто представить только мог?
На сайте спор ведут евреи.
У каждого свой аргумент
И каждый заявляет твёрдо,
Что он еврей, а оппонент
Является жидовской мордой.
И рвя из пейсов волоса
Ведут визгливый злобный спор,
А миротворцев голоса
Им как бензинчика в костёр.
Всё это просто ерунда,
Не верьте их надрывным стонам -
Они евреи не всегда,
А только ситуационно ))..
с 01.10.2026 по 31.10.2026
Самые смешные стишки за месяц!
упорядоченные по результатам голосования пользователей
Это в сказках принцессы бегут из дворца
с трубочистами и свинопасами.
В жизни дамы всегда ожидают венца
с доминантным самцом с лампасами.
с трубочистами и свинопасами.
В жизни дамы всегда ожидают венца
с доминантным самцом с лампасами.
Мы победим и снова всё изгадим.
В России есть и сила и порок -
она сильна умом (обычно задним)
и к обещаниям слаба на передок.
В России есть и сила и порок -
она сильна умом (обычно задним)
и к обещаниям слаба на передок.
Пепел прошлого
липким инеем,
Впереди огня
ни единого…
Ждём: покажется
тонкой линией
Берег озера
лебединого…
липким инеем,
Впереди огня
ни единого…
Ждём: покажется
тонкой линией
Берег озера
лебединого…
Пенсы бредут мимо школы и, может,
помнится им, как бегут на урок.
Жизнь наша тоже на школу похожа
тем, что даётся последний звонок.
помнится им, как бегут на урок.
Жизнь наша тоже на школу похожа
тем, что даётся последний звонок.
Баллада о спасённой жизни
В грозном гуле сраженья, под грохот гранат,
Где безумие смерти ликует,
Вдруг пригнулся боец, уронив автомат —
На ладони птенца он пестует.
Весь в тяжёлой броне, на щеке чёрный прах,
Для стрельбы приготовлены руки...
Только в памяти всплыли вдруг шелест дубрав
И далёкие, мирные звуки.
Птенчик нежно пищит, позабыта война,
Свист осколков, дымы и патроны...
В двух солдатских горстях тишина создана,
Смерти вглубь не пробить обороны.
Парень тихо улыбку сквозь копоть укрыв:
«Посмотри, до чего же ты, кроха...»
Но рвануло вблизи, и, огнём опалив,
Мир померк между вспышкой и вздохом.
Дым ушёл. Тишина. И солдат не встаёт.
Птенчик цел, на ладони остался.
Он пищит и по пальцу упрямо клюёт,
Чтоб боец поскорей отозвался...
Отгремели бои, скрыл окопы бурьян,
Жизнь над смертью опять торжествует.
Над погибшим солдатом темнеет курган,
И пичуга надрывно тоскует.
В грозном гуле сраженья, под грохот гранат,
Где безумие смерти ликует,
Вдруг пригнулся боец, уронив автомат —
На ладони птенца он пестует.
Весь в тяжёлой броне, на щеке чёрный прах,
Для стрельбы приготовлены руки...
Только в памяти всплыли вдруг шелест дубрав
И далёкие, мирные звуки.
Птенчик нежно пищит, позабыта война,
Свист осколков, дымы и патроны...
В двух солдатских горстях тишина создана,
Смерти вглубь не пробить обороны.
Парень тихо улыбку сквозь копоть укрыв:
«Посмотри, до чего же ты, кроха...»
Но рвануло вблизи, и, огнём опалив,
Мир померк между вспышкой и вздохом.
Дым ушёл. Тишина. И солдат не встаёт.
Птенчик цел, на ладони остался.
Он пищит и по пальцу упрямо клюёт,
Чтоб боец поскорей отозвался...
Отгремели бои, скрыл окопы бурьян,
Жизнь над смертью опять торжествует.
Над погибшим солдатом темнеет курган,
И пичуга надрывно тоскует.
Царь пил редко, но нынче в стопку
в нервотрёпке набулькал виски:
коды доступа к красной кнопке
потерялись на Яндекс Диске.
в нервотрёпке набулькал виски:
коды доступа к красной кнопке
потерялись на Яндекс Диске.
Заревела дрель в напряжении -
Кошка не сбежала, зависла:
Страх потерпел поражение
В жесткой борьбе с любопытством..
Кошка не сбежала, зависла:
Страх потерпел поражение
В жесткой борьбе с любопытством..
В День рожденья пожеланья сводят скулы,
на сочувствие к дожитию похожи.
Мол, хороших Вам анализов и стула
и коптить небесный свод собою дольше.
на сочувствие к дожитию похожи.
Мол, хороших Вам анализов и стула
и коптить небесный свод собою дольше.
Историю науки школа нам давала,
но вспоминаю как-то неуверенно.
Ньютону яблоко на голову упало
и он открыл таблицу Менделеева.
но вспоминаю как-то неуверенно.
Ньютону яблоко на голову упало
и он открыл таблицу Менделеева.
Мир я сравнил бы с шахматной доской:
То день, то ночь.. А пешки? - мы с тобою
Подвигают, притиснут - и побили
И в темный ящик сунут на покой.
Омар Хайям
То день, то ночь.. А пешки? - мы с тобою
Подвигают, притиснут - и побили
И в темный ящик сунут на покой.
Омар Хайям
Снова людям отдаю стишок родной.
Если будет он непо́нятый вдруг ими -
я не против посмеяться над собой.
(но предпочитаю над другими)
Если будет он непо́нятый вдруг ими -
я не против посмеяться над собой.
(но предпочитаю над другими)
С трезва и во хмелю - все любят хайп и хай.
Свободу им давай! (и пиво под котлету)
На мак и коноплю семь лет неурожай.
Ломота есть (терплю), а голода всё нету.
Свободу им давай! (и пиво под котлету)
На мак и коноплю семь лет неурожай.
Ломота есть (терплю), а голода всё нету.
Сочинить стишок без откликов: "гуано!"
нелегко на этом сайте, в самом деле.
Это как пройтись со связкою бананов
мимо стаи обезьян в предместьях Дели.
нелегко на этом сайте, в самом деле.
Это как пройтись со связкою бананов
мимо стаи обезьян в предместьях Дели.
Вознёй мышиной
Не взять вершины!
Не взять вершины!
Мне говорят: культура - не фарфоровая чашка.
Её нельзя разбив, смести, собрать в совок.
Она в культурном коде нашем. В каждом.
И без неё никак. Сосед, однако, смог.
Её нельзя разбив, смести, собрать в совок.
Она в культурном коде нашем. В каждом.
И без неё никак. Сосед, однако, смог.
Благодатна степенность душевного склада.
Суета губит всё, превращая в комедь.
Никогда, никуда торопиться не надо,
даже если понос и есть шансы успеть.
Суета губит всё, превращая в комедь.
Никогда, никуда торопиться не надо,
даже если понос и есть шансы успеть.
Нет приятней и полезней
Венерических болезней!
Если сможешь подцепить,
Полной жизнью будешь жить.
Днём и даже по ночам
Будешь бегать по врачам.
В Интернете на рассвете
Изучать болезни эти.
В диспансер беги - быть может,
Добрый доктор там поможет.
А не будет излеченья -
Применяй траволеченье.
Можешь сесть ты на диету,
Чтоб прогнать заразу эту.
Если снова толку нет,
Покупай в Сибирь билет.
Там в тайге столетний дед
Мудрый даст тебе совет:
Лей на яйца марганцовку,
Опускай свой член в перцовку -
100% всё пройдёт,
Если он не отпадёт.
Венерических болезней!
Если сможешь подцепить,
Полной жизнью будешь жить.
Днём и даже по ночам
Будешь бегать по врачам.
В Интернете на рассвете
Изучать болезни эти.
В диспансер беги - быть может,
Добрый доктор там поможет.
А не будет излеченья -
Применяй траволеченье.
Можешь сесть ты на диету,
Чтоб прогнать заразу эту.
Если снова толку нет,
Покупай в Сибирь билет.
Там в тайге столетний дед
Мудрый даст тебе совет:
Лей на яйца марганцовку,
Опускай свой член в перцовку -
100% всё пройдёт,
Если он не отпадёт.
Ось
Мост. Ветер. Снег. Окно. Ограда.
Желтушный отсвет на воде.
И всё — как старая шарада:
разгадка спрятана нигде.
Я жил здесь сотни раз, наверно:
всё та же лестница, тот звон
трамвая в шесть, всё та же скверна
на дне стакана, тот же сон.
Я жил и раньше — в Вавилоне,
в Афинах, в Риме, у Невы,
и тот же царь сидел на троне,
и тот же страх, и те же рвы.
И в каждом веке — лавка с ядом,
где врач и смерть — одна семья,
где исцеленье тут же, рядом,
и между ними — только я.
Я убегал — в моря, в пустыни,
в любовь, в вино, в войну, в псалом,
ломал замки, крушил святыни —
и просыпался за углом.
Я умирал. Меня кропили
водой, и ладаном, огнём —
и вновь, как куклу, заводили,
и я рождался в доме том.
Вращалось колесо. По спицам
стекали годы, как смола,
и снилось мне, что я — лишь птица,
а клетка — небо, ночь и мгла.
Но как-то раз, под тем же светом,
стоял я, мокрый, у перил,
и вдруг — не мыслью, не ответом,
а всем, чем есть, — я ощутил:
пусть всё вернётся. Но кто видит,
как возвращается оно, —
тот — ось. И круг его не сдвинет:
он неподвижен, как зерно.
И я взглянул на ту же реку,
на тот же мост, на тот же свет:
не западня — а знак, как веху,
мне ставили сто тысяч лет.
Горит над лавкой та же лампа,
и тот же пар, и тот же лёд,
но это — свет ночной у трапа,
где мой корабль меня зовёт.
Пусть повторится всё — и снова
мост, ветер, снег, окно, вода.
Я в каждом круге слышу Слово:
«Ты здесь. И был. И — навсегда».
Мост. Ветер. Снег. Окно. Ограда.
Желтушный отсвет на воде.
И всё — как старая шарада:
разгадка спрятана нигде.
Я жил здесь сотни раз, наверно:
всё та же лестница, тот звон
трамвая в шесть, всё та же скверна
на дне стакана, тот же сон.
Я жил и раньше — в Вавилоне,
в Афинах, в Риме, у Невы,
и тот же царь сидел на троне,
и тот же страх, и те же рвы.
И в каждом веке — лавка с ядом,
где врач и смерть — одна семья,
где исцеленье тут же, рядом,
и между ними — только я.
Я убегал — в моря, в пустыни,
в любовь, в вино, в войну, в псалом,
ломал замки, крушил святыни —
и просыпался за углом.
Я умирал. Меня кропили
водой, и ладаном, огнём —
и вновь, как куклу, заводили,
и я рождался в доме том.
Вращалось колесо. По спицам
стекали годы, как смола,
и снилось мне, что я — лишь птица,
а клетка — небо, ночь и мгла.
Но как-то раз, под тем же светом,
стоял я, мокрый, у перил,
и вдруг — не мыслью, не ответом,
а всем, чем есть, — я ощутил:
пусть всё вернётся. Но кто видит,
как возвращается оно, —
тот — ось. И круг его не сдвинет:
он неподвижен, как зерно.
И я взглянул на ту же реку,
на тот же мост, на тот же свет:
не западня — а знак, как веху,
мне ставили сто тысяч лет.
Горит над лавкой та же лампа,
и тот же пар, и тот же лёд,
но это — свет ночной у трапа,
где мой корабль меня зовёт.
Пусть повторится всё — и снова
мост, ветер, снег, окно, вода.
Я в каждом круге слышу Слово:
«Ты здесь. И был. И — навсегда».
Замёрзнет Солнце, как известно,
спустя пять миллиардов лет.
"Мороз на Солнце. День чудесный." -
сказал пророчески поэт.
спустя пять миллиардов лет.
"Мороз на Солнце. День чудесный." -
сказал пророчески поэт.
Коль добрался до бедра,-
Значит путь открыт в недра!
Значит путь открыт в недра!
- "Cними меня на фоне тех ирисов!
И у фонтана тоже! А теперь в панамке!"
А я устал уже и мне хотелось писать
и видеть её фото в чёрной рамке.
И у фонтана тоже! А теперь в панамке!"
А я устал уже и мне хотелось писать
и видеть её фото в чёрной рамке.
Выходила на берег Орешник
Так с размаху нахуй налегке
Пусть вражина навсегда запомнит
Не хуй лезть да к Родине моей.
Так с размаху нахуй налегке
Пусть вражина навсегда запомнит
Не хуй лезть да к Родине моей.
С Днём Учительниц поздравим
мы Наставниц ненаглядных,
замечательных уроков
пожелаем - светлых, славных;
мы серьёзно уважаем
Педагогов всех и каждых,
и Наставников Духовных;
очень нужных, очень важных
мы Наставниц ненаглядных,
замечательных уроков
пожелаем - светлых, славных;
мы серьёзно уважаем
Педагогов всех и каждых,
и Наставников Духовных;
очень нужных, очень важных
Ты
Я помню мир, когда он был без края,
когда я сам себе не знал имён,
и ночь текла, ни дня не обещая,
и был я цел - и не был разделён.
Потом пришла ты. И всё земное
качнулось, как камыш перед грозой.
В твоих глазах лесное и морское
сливались в цвет, не названный судьбой.
Я шёл к тебе, как реки входят в море,
как пламя входит в сухостой лесной.
Я сам себя сжигал в твоём просторе -
но ты осталась берегом, стеной.
И в ночь одну, когда луна сочилась
сквозь ставни, как сквозь раненую плоть,
во мне струна, что пела, вдруг сбилась,
и я узнал, что боль не побороть.
Тогда я взял свою же душу в руки,
как держат птицу, бьющую крылом,
и разделил - без слова и без звука -
на ту, что здесь, и ту, что за огнём.
И ту, вторую, я швырнул далёко,
за край, где гаснет всякая заря,
где нет ни дна, ни имени, ни срока,
где тьма молчит, сама себя творя.
Она летела мимо солнц угрюмых,
сквозь пыль комет, сквозь ледяной туман,
сквозь города, где не бывало шума,
сквозь бездны, где и свет - один обман.
А здесь, внизу, другая половина
жила, как дом, где выключили свет:
пила вино, смеялась без причины
и 'да' твердила там, где было 'нет'.
А ты? Ты шла по улицам весенним,
не зная, что несёшь в себе огонь, -
что тот, кто был отвергнут и рассеян,
оставил искру прямо на ладонь.
И вот на самом дне, в краю последнем,
где кончилось и 'было', и 'потом',
душа увидела сквозь мрак столетний
тот самый цвет, что жил в лице твоём.
Тогда она постигла: нет изгнанья,
нет 'там' и 'здесь', нет края у пути.
Я бросил душу в самое сиянье
того, что в нас пыталось прорасти.
И я срастаюсь - медленно, как рана,
как ствол, расколотый грозой, растёт.
И ты, и я, и звёзды неустанно -
одна душа. И ты. И небосвод.
Я помню мир, когда он был без края,
когда я сам себе не знал имён,
и ночь текла, ни дня не обещая,
и был я цел - и не был разделён.
Потом пришла ты. И всё земное
качнулось, как камыш перед грозой.
В твоих глазах лесное и морское
сливались в цвет, не названный судьбой.
Я шёл к тебе, как реки входят в море,
как пламя входит в сухостой лесной.
Я сам себя сжигал в твоём просторе -
но ты осталась берегом, стеной.
И в ночь одну, когда луна сочилась
сквозь ставни, как сквозь раненую плоть,
во мне струна, что пела, вдруг сбилась,
и я узнал, что боль не побороть.
Тогда я взял свою же душу в руки,
как держат птицу, бьющую крылом,
и разделил - без слова и без звука -
на ту, что здесь, и ту, что за огнём.
И ту, вторую, я швырнул далёко,
за край, где гаснет всякая заря,
где нет ни дна, ни имени, ни срока,
где тьма молчит, сама себя творя.
Она летела мимо солнц угрюмых,
сквозь пыль комет, сквозь ледяной туман,
сквозь города, где не бывало шума,
сквозь бездны, где и свет - один обман.
А здесь, внизу, другая половина
жила, как дом, где выключили свет:
пила вино, смеялась без причины
и 'да' твердила там, где было 'нет'.
А ты? Ты шла по улицам весенним,
не зная, что несёшь в себе огонь, -
что тот, кто был отвергнут и рассеян,
оставил искру прямо на ладонь.
И вот на самом дне, в краю последнем,
где кончилось и 'было', и 'потом',
душа увидела сквозь мрак столетний
тот самый цвет, что жил в лице твоём.
Тогда она постигла: нет изгнанья,
нет 'там' и 'здесь', нет края у пути.
Я бросил душу в самое сиянье
того, что в нас пыталось прорасти.
И я срастаюсь - медленно, как рана,
как ствол, расколотый грозой, растёт.
И ты, и я, и звёзды неустанно -
одна душа. И ты. И небосвод.
Если ты за ВСУ,-
Я в карман тебе нассу.
Я в карман тебе нассу.
Глупость и спесь-
"Адская смесь"!
"Адская смесь"!
Октябрь месяц. Моросило.
На улице серым-серо.
Меня, как Пушкина манило
В чернила обмакнуть перо
Я написал две строчки к ряду,
Потом уткнулся в потолок -
Не зацепиться было взгляду
За то, что я любить не мог
Какая мгла, какая скука,
Погоды мерзкие дары:
Осенних капель нудность звука,
Насквозь промокшие дворы
Как ни хотел, пришлось одеться,
Хорея зачехлил верстак,
И вышел тупо пропердеться.
А вдруг и Пушкин делал так?
На улице серым-серо.
Меня, как Пушкина манило
В чернила обмакнуть перо
Я написал две строчки к ряду,
Потом уткнулся в потолок -
Не зацепиться было взгляду
За то, что я любить не мог
Какая мгла, какая скука,
Погоды мерзкие дары:
Осенних капель нудность звука,
Насквозь промокшие дворы
Как ни хотел, пришлось одеться,
Хорея зачехлил верстак,
И вышел тупо пропердеться.
А вдруг и Пушкин делал так?
Зазвонил мой телефон -
Незнакомый номер.
Это что за мудозвон?
Жулик, шоб я помер!
Говорит - мол, вас отключат,
Будем симку продлевать?
Это уж стандартный случай -
Нужно код продиктовать.
До чего дошел прогресс:
Продиктуйте СМС -
Пусть придурки у параши
Все счета обчистят ваши!
Гневом праведным горя,
Посылаю звонаря:
А вот хуй тебе, говнюк,
А не код от Госуслуг!
Незнакомый номер.
Это что за мудозвон?
Жулик, шоб я помер!
Говорит - мол, вас отключат,
Будем симку продлевать?
Это уж стандартный случай -
Нужно код продиктовать.
До чего дошел прогресс:
Продиктуйте СМС -
Пусть придурки у параши
Все счета обчистят ваши!
Гневом праведным горя,
Посылаю звонаря:
А вот хуй тебе, говнюк,
А не код от Госуслуг!
Снимут границы. Как раньше, поедем
хоть на Ривьеру мы (что на Лазурном).
Станут друзьями все наши соседи...
Сказано: "верую, ибо абсурдно."
хоть на Ривьеру мы (что на Лазурном).
Станут друзьями все наши соседи...
Сказано: "верую, ибо абсурдно."
Просит чел открыть темницу:
Дать ему свободу дня,
На халяву плюс девицу
И жопастого коня.
То есть: чел авторитетен,
Срок мотал не просто так.
Даст ему братва и девок,
И арабских лошадяк.
Дать ему свободу дня,
На халяву плюс девицу
И жопастого коня.
То есть: чел авторитетен,
Срок мотал не просто так.
Даст ему братва и девок,
И арабских лошадяк.
Миротворца Трампа
Подсветила рампа
Синяков следы и ран
Огребла Америка,
Оттого, что жив Иран,
Штаты бьёт истерика!
Подсветила рампа
Синяков следы и ран
Огребла Америка,
Оттого, что жив Иран,
Штаты бьёт истерика!
Я кричу сегодня деду:
-Телевизор мне включи!
На экране и в рекламе
Зажигают усачи.
Шевелят усами в банке,
Пьют коктейль, едят салат.
Потихоньку расслабляясь,
Расстегаю я халат.
Танцы дикие танцуют...
Я дышу уже с трудом.
Превращает телевизор
в будуар обычный дом.
Ох, подпрыгнуло давленье,
Боль прошла в спине, ногах...
Повышают настроенье
Мужики в больших усах!
Снова дед мой недоволен -
снова в сладких я слезах!
Поцелуями покрою
Телевизор в усачах!
-Телевизор мне включи!
На экране и в рекламе
Зажигают усачи.
Шевелят усами в банке,
Пьют коктейль, едят салат.
Потихоньку расслабляясь,
Расстегаю я халат.
Танцы дикие танцуют...
Я дышу уже с трудом.
Превращает телевизор
в будуар обычный дом.
Ох, подпрыгнуло давленье,
Боль прошла в спине, ногах...
Повышают настроенье
Мужики в больших усах!
Снова дед мой недоволен -
снова в сладких я слезах!
Поцелуями покрою
Телевизор в усачах!
"Какой ты невозможный спун!
Чтоб тут же было встато!" -
сестрёнкин голос поутру
вонзился в уши брата.
Всё, что привиделось во сне,
как будто испарилось.
Осенним листьям по весне
такое и не снилось!
Чтоб тут же было встато!" -
сестрёнкин голос поутру
вонзился в уши брата.
Всё, что привиделось во сне,
как будто испарилось.
Осенним листьям по весне
такое и не снилось!
Хочешь одолжить?
Лучше отложить!
Лучше отложить!
С внучатами на пенсии играют.
Не на скамейке Думской засыпают!
Пора КОСМОНАВТКЕ известной одной
пойти на заслуженный ею покой!
Стукнет вот-вот девяносто.
Будет спать на скамейке до ста!
Не возражал бы любой человек,
если платила бы там за ночлег.
На самом деле, наоборот
миллионы за сон с нашей Думы дерёт!
Опыт другим передаёт
и не копейки с них не берёт!
Не на скамейке Думской засыпают!
Пора КОСМОНАВТКЕ известной одной
пойти на заслуженный ею покой!
Стукнет вот-вот девяносто.
Будет спать на скамейке до ста!
Не возражал бы любой человек,
если платила бы там за ночлег.
На самом деле, наоборот
миллионы за сон с нашей Думы дерёт!
Опыт другим передаёт
и не копейки с них не берёт!
Пропали пилы из продажи,
Мачете, косы, топоры,
На маркетплейсах нету даже,
Остались с хуем столяры.
- Скажи мне прямо, дядя Федя,
Что так колбасит мужиков,
- А то, - за голову медведя, 🐻
Вчера давали сто кусков.
Мачете, косы, топоры,
На маркетплейсах нету даже,
Остались с хуем столяры.
- Скажи мне прямо, дядя Федя,
Что так колбасит мужиков,
- А то, - за голову медведя, 🐻
Вчера давали сто кусков.
5
Вода
Вода не спорит и не просит,
и ищет место ниже всех.
Но и гранит она уносит
не силой, а за веком век.
Будь как вода без слов и спора,
прозрачна в чаше и в реке.
Ты высохнешь и станешь скоро
дождём на чьей-нибудь руке.
Ни льдом, ни паром, ни капелью
не прекращается вода.
Так ты над смертной колыбелью
был, есть и будешь навсегда.
Вода не спорит и не просит,
и ищет место ниже всех.
Но и гранит она уносит
не силой, а за веком век.
Будь как вода без слов и спора,
прозрачна в чаше и в реке.
Ты высохнешь и станешь скоро
дождём на чьей-нибудь руке.
Ни льдом, ни паром, ни капелью
не прекращается вода.
Так ты над смертной колыбелью
был, есть и будешь навсегда.
ЗА ГРИБАМИ
Надысь ходил я за грибами.
Со мной ружьишко на крайняк.
В лесу столкнулись с мишкой лбами,
И вышло все, примерно, так:
В его глазах: «щас заломаю!»
В моих: «не надо, не ломай,
Тебя я, мишка, понимаю,
Тебе людину подавай.
Не плодоносят нынче кедры,
А медвежат твоих не счесть».
Похоже, за день я не первый,
Кто не успел на дуб залезть.
Речам, мишаня, не внимая,
Враз кинулся меня валить,
Но я, ружьишко не снимая,
Смог мишке ногу прострелить.
Лежит, хрипит, - ты че, людина,
Как можешь ты губить зверей?
А я ему - ну ты, скотина!
Вот был бы ты ко мне добрей,
Пошли бы мы с тобой до хаты,
Там живности любой анклав.
Короче, влип ты, косолапый,
Кто со стволом, мишань, тот прав!
Надысь ходил я за грибами.
Со мной ружьишко на крайняк.
В лесу столкнулись с мишкой лбами,
И вышло все, примерно, так:
В его глазах: «щас заломаю!»
В моих: «не надо, не ломай,
Тебя я, мишка, понимаю,
Тебе людину подавай.
Не плодоносят нынче кедры,
А медвежат твоих не счесть».
Похоже, за день я не первый,
Кто не успел на дуб залезть.
Речам, мишаня, не внимая,
Враз кинулся меня валить,
Но я, ружьишко не снимая,
Смог мишке ногу прострелить.
Лежит, хрипит, - ты че, людина,
Как можешь ты губить зверей?
А я ему - ну ты, скотина!
Вот был бы ты ко мне добрей,
Пошли бы мы с тобой до хаты,
Там живности любой анклав.
Короче, влип ты, косолапый,
Кто со стволом, мишань, тот прав!
У природы нет плохих погод, я ничуть не сомневаюсь в этом.
Но гиппопотама в турпоход не ведите ни зимой, ни летом.
Он весь день бы непрерывно ныл, дискомфорт испытывая всюду,
Опсаясь подхватить простуду, но его бы сделал я иным.
Ведь гиппопотаму нужен пруд, только в нём он бодр и полон прыти.
В турпоходе пруд заменит труд - и опять гиппопотам не нытик!
И на радостях покажет клип Scopitone, наследник Panoram'а.
В турпоход таща гиппопотама, я скорее выиграл, чем влип.
Но гиппопотама в турпоход не ведите ни зимой, ни летом.
Он весь день бы непрерывно ныл, дискомфорт испытывая всюду,
Опсаясь подхватить простуду, но его бы сделал я иным.
Ведь гиппопотаму нужен пруд, только в нём он бодр и полон прыти.
В турпоходе пруд заменит труд - и опять гиппопотам не нытик!
И на радостях покажет клип Scopitone, наследник Panoram'а.
В турпоход таща гиппопотама, я скорее выиграл, чем влип.
Соловей
Дело было в мае,
В мае было дело.
Славно пела пташка,
Славно пташка пела.
Пела про рассветы,
Про росу на травах,
Про простые вещи–
Те, что всем по нраву.
Соловей российский
Рассыпался трелью,
Выдавал коленца
Звонкою капелью.
Как под эти трели
Сердце замирало...
Дело было в мае —
И Луна сияла.
Послать донат автору/рассказчику
6 марта 2027 года исполнится 90 лет космонавтке Валентине Терешковой, которая заседает в Государственной думе с 2011 года,как и боксёр Валуев. Но они оба отстают от фигуристки Родниной, которая находится в Думе с 2007 года.
Радуется сильно Избирком.
Всех врагов отсеял шустро он.
Позабыл, что есть ещё и списки,
не подвластные ему для чистки.
Ну и вот обычный результат :
космонавтка снова депутат.
На носу уже под девяносто.
Скучать в Думе будет до ста.
Есть кому старушку поддержать.
Ведь спортсменов там пасётся рать.
Среди них Ирина Роднина.
Свила в Думе гнёздышко давно она.
Ну а если надо кулаками помахать,
то не зря Валуев будет снова срок мотать.
Если кто -нибудь старушек вдруг третирует,
тех без лишних слов нокаутирует!
Радуется сильно Избирком.
Всех врагов отсеял шустро он.
Позабыл, что есть ещё и списки,
не подвластные ему для чистки.
Ну и вот обычный результат :
космонавтка снова депутат.
На носу уже под девяносто.
Скучать в Думе будет до ста.
Есть кому старушку поддержать.
Ведь спортсменов там пасётся рать.
Среди них Ирина Роднина.
Свила в Думе гнёздышко давно она.
Ну а если надо кулаками помахать,
то не зря Валуев будет снова срок мотать.
Если кто -нибудь старушек вдруг третирует,
тех без лишних слов нокаутирует!
Отважная парочка
Пара супругов
(Бориска, Лариска)
В небе не видят
Особого риска,
Перед полётом
Те страха не знают,
Ведь, самолётом
Они не летают.
Пара супругов
(Бориска, Лариска)
В небе не видят
Особого риска,
Перед полётом
Те страха не знают,
Ведь, самолётом
Они не летают.
Машинные мозги умнеют во всю прыть,
не оставляя выбора.
Не забывайте антивирус обновить
от сетевого триппера.
не оставляя выбора.
Не забывайте антивирус обновить
от сетевого триппера.
ОСЕНЬ ОБМАНУВШИЙ
Всем «жаворонкам» посвящается
Ночь – у людей огонь потух,
С насеста ж прокричал петух,
Зевнул картёжник: «Спать пора!» –
Но кто-то встал – и в пять утра!
Зачем не спит, зачем уж встал
И что он, вставши, испытал?!
Уж осень, брат, тут вой – не вой,
Короче всё день световой,
Хитрец, сев думать на пенёк,
Продлить смог световой денёк!
Ужель оружие секретное?
Вся тайна – времечко декретное!
Дня долготу пустить смог вспять:
Чем в ночь зря в доме пол топтать,
Так лучше с курами лечь спать,
Чтоб с петухом встать ровно в пять!
«Пенс» в доме – сам себе урядник,
Здесь: дом по графику – курятник!
Всем «жаворонкам» посвящается
Ночь – у людей огонь потух,
С насеста ж прокричал петух,
Зевнул картёжник: «Спать пора!» –
Но кто-то встал – и в пять утра!
Зачем не спит, зачем уж встал
И что он, вставши, испытал?!
Уж осень, брат, тут вой – не вой,
Короче всё день световой,
Хитрец, сев думать на пенёк,
Продлить смог световой денёк!
Ужель оружие секретное?
Вся тайна – времечко декретное!
Дня долготу пустить смог вспять:
Чем в ночь зря в доме пол топтать,
Так лучше с курами лечь спать,
Чтоб с петухом встать ровно в пять!
«Пенс» в доме – сам себе урядник,
Здесь: дом по графику – курятник!
Коль ты на шахматный турнир
Собрался в день рабочий -
Ты курс дебютов подтяни
В вагоне среди ночи.
Забудь про ферзевый гамбит,
Голландскую защиту -
Ты как обычно будешь бит
Без всякой волокиты!
Собрался в день рабочий -
Ты курс дебютов подтяни
В вагоне среди ночи.
Забудь про ферзевый гамбит,
Голландскую защиту -
Ты как обычно будешь бит
Без всякой волокиты!
Самый смешной анекдот за 12.10:
Блядь! Пришла коммуналка. Не могу понять. Мне, походу посчитали уличный свет, солнечный свет, лунный свет и свет в конце тоннеля...