Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Перестаньте учить своих детей, что война – это слава и героизм.
Научите их, что настоящая слава – в предотвращении войн, и что герои – это те, кто может это сделать.

Было это в конце 90-х. Я был молод, крепок здоровьем, имел лихой и слегка придурковатый вид. И были у меня в друзьях две девчонки, которые прям фанатели от лошадей, все разговоры только о них, комнаты обклеены постерами и т.д. И подвязались они на одном фермерском хозяйстве помогать убираться за лошадями, оплата их работы была в виде "катайся бесплатно на любой сколько хочешь". И каждые выходные они там, с 6 утра и до 10 вечера. Разок и я с ними на этот блуд подписался (молодой, гармонь кипит, а они только лошадей и видят), говорю, лихой был. Не суть. Дошло дело до покатушек. Они выводят мне кобылку, маленькая, морда седая, спина прогнулась, мол на тебе, катайся. Я говорю, вы за кого меня принимаете? Я в деревне вырос, я этих лошадей рулю с шести лет (и тут я не соврал, так и было). А ну, давай мне вон того чёрного и здоровенного! А они мне, да он хоть и объезженный, но ебанутый на всю голову... Давай седло одевай, сейчас посмотрим, кто из нас ебанутый, - ответил я, как настоящий гусар. Суть да дело, поехали. Всё вроде нормально, конь вроде тоже трусит спокойно, я как Джордж сраный ковбой с сигареткой в зубах и шляпе. А чё мы на первой едем? - подумал я, и пришпорил слегонца транспортное средство. Это было моей ошибкой. Эта бестия как ломанула с места с буксом, аж искры из под копыт. Шляпа улетела, окурок я проглотил, едем. Очень быстро едем, прям галопом бежим. И тут дорога лесная направо уходит, не 90 градусов, но точно больше 45. Я за узду тяну, мол поворачивай, ебанько, а он прямо жмёт. А прямо у нас овраг, заросший ивняком, а потом сосновый бор. Я уже со всей дури за уздечку, заворачивай, сучара. У коня аж башка повернулась в мою сторону. Я смотрю, он оскалился и подмаргивает мне одним глазом, мол ща трюк ебанём. И прыгает через овраг с ходу (там метра 3 точно в ширину было), в самый, сука, ивняк. Проскочили на сквозняка, всё еще вдвоём, я по дороге перекусил листьями, потерял уздечку, но крепко так за гриву вцепился и по инерции на себя так и тащу, тпр-у, бля!!! И тут у этого пидара ушастого коня совсем кровля потекла, он как заржёт на своём, типа аллахбабах и в сосну со всего хода. Я, походу, на несколько секунд аж рубанулся от удара. Очухиваюсь, еба, вишу на сосне, на высоте метров двух над землёй, обхватил её руками-ногами-зубами, аж не отпустить. Вернулся один. Присел на пенёк около изгороди, сижу, подорожник приклеиваю. Минут через десять этот хуй возвращается. Пошёл вон, говорю, падла. А он подошёл ко мне, морду лица свою мне на плечо положил и фырчит на своём. Типа, да ладно, чё ты, всё ведь нормально было...

ПО БОЛЬШОЙ ЛЮБВИ

Недавно мы брали интервью у одного милицейского начальника. Сам он ростом не вышел, метр шестьдесят, примерно и это вместе с высоченной фуражкой. Зато полковник.
Съёмка закончилась, стали сворачиваться, а полковник и говорит:

- Погодите, ребята, у вас же съёмок сегодня больше не будет? Давайте я хоть чаем с пряниками вас угощу. Голодные, небось? У меня и хороший коньячок найдётся. О, я жене позвоню, пусть за мной заедет, чтобы и я с вами спокойно выпил.

Мы не отказались.

Выпили, закусили пряниками, разговор плавно съехал в ностальгическое русло, начальник пустился в воспоминания:

- Родом я из под Белгорода. Гонял там по деревне на батином «Днепре» без коляски, ещё до школы милиции дело было. Это сейчас у меня пузо, а тогда худенький был, килограммов пятьдесят весил, но всё равно, на моте гонял как профи, все бабы были моими. Помню, заезжал на дискотеку, рычал мотором и слёту «клеил» себе красотку, да покрупнее. Признаться, самому-то мне нравились миниатюрные девушки, но я специально выбирал какую помощнее, как говорят - бой бабу. Выпивали мы с ней бутылку вина и ехали в лес на звёзды смотреть. Вот это были времена.

Тут, я не выдержал, прервал такой поэтический рассказ и спросил:

- А почему вы выбирали себе девушку покрупнее, если вам нравились худенькие?

Полковник удивлённо обвёл нас глазами и ответил вопросом на вопрос:

- А ну, Пинкертоны, что, никто из вас так и не понял, почему я на дискотеке подкатывал к девушкам повыше и помощнее?

От нас посыпались разнообразные версии:

- Может, для защиты от местных хулиганов?
- Для правильной развесовки мотоцикла?
- А может потому что крупные и мощные бабы смелее соглашались ехать в лес смотреть на звёзды?

Бывший деревенский мотоциклист махнул на нас рукой, хватанул очередную порцию коньяка и сказал:

- Сразу видно, что вы ниразу не Пинкертоны и даже не мотоциклисты. Ну, прикиньте сами: ночь, лес, внутри тебя полбутылки вина, фара у «Днепра» ни о чем, естественно, дорога в лесу тоже никакая. По любому ведь, пока доедешь, передним колесом во что-нибудь уткнёшься и на бок всяко разно завалишься, а то и не один раз. Если со мной будет маленькая и хрупкая девчушка, то мы вдвоём «мотык» уже никак не поднимем, придётся топать пешком до утра, а вот со здоровой бабищей вполне себе справлялись.

На этих словах в кабинет вошла женщина лет пятидесяти: ростом под метр девяносто и по комплекции - мастер спорта по толканию ядра. Пьяненький полковник расплылся в улыбке и сказал:

- Знакомься, Танечка – это съёмочная группа, приехала меня снимать, а это моя супруга Татьяна. И не вздумайте ржать – это не то, о чём вы подумали – это по большой любви…

Если тебе удалось обмануть человека, то это не значит, что он дурак. Это лишь значит, что тебе доверяли больше, чем ты того заслуживаешь.

На исдохе советской власти я работал в вычислительном центре одного
ведомства, которое за давностью лет называть не буду. И случилось мне
лечиться в ведомственной больнице. Обстановка там была почти домашняя,
сестры и нянечки относились к больным, особенно к лежавшим не в первый
раз и подолгу, как к близким родственникам. Не удивительно в общем-то:
работой они дорожили, у нас и зарплата была повыше, чем в городских
больницах, и публика почище. Больные отвечали взаимностью.

Если с утра из коридора доносилось звонкое: "Мальчики, готовим
попочки!", обитатели палаты радостно переглядывались: Лиза дежурит! У
нее была легкая рука, уколы в ее исполнении выходили не такими болючими,
как у других, а клизмы - не столь унизительными.

Несмотря на общую романтическую обстановку, приударить за ней никто не
пытался: Лиза, чуть ли не единственная в отделении, была счастлива в
браке и не упускала случая об этом напомнить. Любой разговор она так или
иначе сводила к своему Коле: что он ест, и какие передачи смотрит, и не
пьет почти, и руки золотые, и с детьми возится (у них было два мальчика,
лет пяти и совсем маленький), и с утра, пока все спят, натрет картошки
для дерунов, и даже полы моет.

Вскоре, правда, выяснилось, что работает ее сокровище вахтером на нашем
же ведомственном заводе, и еще четверть своей невеликой зарплаты платит
в виде алиментов первой жене. Так что Лиде приходилось брать
дополнительные дежурства, и "готовим попочки" звучало в отделении куда
чаще, чем сутки через трое.

Однажды к нам поступил новый больной, Сергеич. Начальник средней руки,
страшно словоохотливый, заговорил всех до полусмерти. Когда Лиза в
очередной раз похвасталась мужем (на сей раз он починил соседке утюг),
Сергеич ее перебил:

- Расскажи лучше, Лизавета, где ты с ним познакомилась. Поделись, где
таких берут. Вот все говорят, что перевелись настоящие мужики, а ничего
они не перевелись, просто места надо знать.

- Да здесь же, в больнице. Я в травме работала. А они с дружком на дачу
ехали, пьяные оба. Ну, дружок на ногах не устоял и сковырнул его с
платформы. А там поезд.

- Вот повезло человеку! - засмеялся Сергеич. - Напился, под поезд попал,
а тут такая красавица. Вот выпишусь и тоже сигану на рельсы.

- Не советую - сухо, почти без интонации ответила Лиза. - Ему обе ноги
отрезало. Под корень.

В палате стало тихо. Новички, впервые слышавшие эту историю, молчали,
потрясенные, а старожилы с осуждением смотрели на Сергеича. Тот
встрепенулся:

- Лизавета, да как же ты так? Ты что же, получается, за безногого вышла?
Да ты у нас, оказывается, герой, Лизавета! Маресьев! Про тебя в газетах
надо писать. Только ты что же? Пожалела его, убогого? Или что?

- Пожалела, да. Только не сразу. Это когда к нему жена пришла. Один раз
только и навестила. Заявление принесла на развод. Он подписал, а вечером
смотрю - плачет. Ну как так можно с человеком? Вот тогда и пожалела. А
потом еще раз пожалела, и еще. У нас там перевязочная на ключ
запиралась, удобно жалеть. А потом думаю - куда его выписывать? Не к
матери же в деревню. Директор его обратно на завод взял. Денег только
мало. И только устроился - приходит от этой исполнительный лист. Вот вы
скажите, Иван Сергеич, зачем ей наша тридцатка? Они с новым мужем на
север уехали, тыщи зашибают. Нет, говорит, пускай платит, раз по закону
положено.

- Это кем же положено? - возмутился Сергеич. - Нет такого закона, чтобы
с безногого инвалида алименты брать. Лизавета, пиши письмо в
прокуратуру, мы поддержим. Тем более, что у вас свои дети есть, тоже
небось есть просят.

- Гамбургеры они просят, - слабо улыбнулась Лиза, - только где ж их
укупишь. Поокрывали кооперативов на нашу голову. Писала я, отвечают -
все правильно, по закону. Да пусть она подавится. Коля вон утюги чинит,
я на две ставки работаю. Проживем.

- Лиза, - не удержался я, - а ты говорила, он полы моет. Это как?

- А так и моет. Ползком. Смеется еще. Мне, говорит, удобнее, нагибаться
не надо. Ладно, мальчики, мне еще лекарства разносить.

Мы еще долго обсуждали и Лизу, и Колю, и стерву-жену, а больше всего -
дебильные советские законы. Возмущались, что ничего нельзя сделать.
Только последнее оказалось не совсем правдой, потому что среди
возмущавшихся затесался скромный автор этих строк.

Зарплату и Колиному заводу, и Лизиной больнице начисляли у нас на ВЦ, но
это же бухгалтерия, строгая отчетность, просто так 30 рублей не спишешь,
все должно сходиться до копейки. Однако программиста, возжелавшего
справедливости, такие пустяки остановить не могут. Нашелся вариант, не
нарушавший бухгалтерского баланса.

Пришлось изменить всего несколько строк кода. Алименты с Коли
удерживались в прежнем объеме, и в ведомости по-прежнему указывалось,
что они отправлены почтовым переводом в Норильск бывшей жене. Вот только
на бланке перевода (а их тоже печатала наша программа) имя и адрес жены
подменялись именем и адресом Лизы. То есть несправедливо удержанные
деньги семья тут же получала обратно.

Алиментщиков на заводе было больше сотни, вероятность, что подлог
случайно вскроется, равнялась нулю. Предполагаю, что жена через какое-то
время обнаружила отсутствие переводов и обратилась на завод, только мало
чего добилась. Вот ведомость, вот корешок перевода. На корешке адреса
получателя не было, только фамилия, а фамилии первой и второй Колиных
жен естественным образом совпадали. С нашей стороны все чисто,
разбирайтесь с почтой. А разобраться с московской почтой, находясь при
этом в Норильске, тоже задача нетривиальная.

Конечно, рано или поздно все должно было выясниться. Но это улита едет,
когда-то будет. Те два года, что я после этого проработал на ВЦ,
переводы исправно уходили туда, куда я их направил. А там вскоре
подоспели гайдаровские реформы, и я сильно надеюсь, что к тому времени,
когда улита наконец доехала и Колина бывшая жена получила причитающиеся
ей деньги, на них как раз можно было купить один гамбургер.

Только что закончилась Гражданская война, дефицит продовольствия,
строгие предписания относительно предельных цен на продукты.
Рабинович продаёт гусей по пятьсот рублей за штук и процветает. Сосед
хочет последовать его примеру и помещает в газете объявление, тут же
являются чекисты и конфискуют его гусей.
- Яша, - спрашивает сосед, - почему ЧК не приходит к тебе? Ты ведь
продаёшь своих гусей за те же пятьсот рублей.
- А что ты написал в объявлении?
- Я написал: продаю гусей по пятьсот рублей за штуку.
- Ну, ты поступил очень глупо. Я всегда пишу так: "В воскресенье на
Соборной площади потеряны пятьсот рублей. Нашедший получает в награду
гуся". И на следующий день пол-Одессы приносят мне потерянные пятьсот
рублей...

Эпиграфом. Каждый год Китай строит 100 аэропортов. Сто аэропортов. Сотня. Сто штук. Посчитайте от одного до ста и вот каждый раз представьте себе аэропорт. Бац! Построено. — Или вот, например — туннель длиной 28 км. — Поезд с Гуанчжоу в Гуйян за час проезжает 510 мостов и 236 туннелей со скоростью 250 км в час. — За 30 лет китайцы увеличили жилую площадь страны в 8 раз…

знакомый рассказал несколько лет назад. Какие-то детали не помню, но смысл остался. Далее от первого лица.

Поехал я в Китай на переговоры о поставках мяса для завода в одной из бывших республик. Переговоры прошли хорошо, будущий партнер за рулем своей машины разворачивается от ресторана, моросит дождик.
Сижу и смеюсь. Партнер спрашивает, что меня так рассмешило. Говорю ему - ты меня вряд ли поймешь. Вот стоят два китайца в костюмчиках, без зонтов, под дождиком, машут нам руками, прощаясь. Тоже были на переговорах, приехали на них на общественном транспорте Один - мэр этого многомиллионного города, другой - губернатор. Во время переговоров мэр, чтобы поощрить китайского партнера, говорит, если вы будете поставлять такое-то количество мяса, мы максимально снизим вам налоги (чуть ли не до нуля). Губернатор поддеживает: если вы будете производить и поставлять такое-то количество мяса, мы дадим вам землю в аренду на дцать лет по ставке.. (чуть ли ни ноль). Мэр и губернатор. По дождиком, средний такой пятнадцати-миллионный город.
Партнер так и не понял.

Вчера должна была быть гонка по биатлону на чемпионате мира. Не
состоялась из-за погодных условий. То ли метель, то ли туман...

Тихонов рассказывал по ТВ о гонке в таких же условиях.
- Дошел я до стрельбища. Ничего не видно. Парни долго выцеливают, мажут,
потом берут дополнительные патроны, снова мажут, потом все равно бегут
штрафные круги. Я, винтовку в землю, выпалил все патроны и сразу же
побежал штрафные круги. Пришел первым...

В Институте исследований морских млекопитающих (Миссисипи) ученые научили дельфинов обменивать на рыбу любой мусор, попавший в бассейн. Так они помогали поддерживать бассейн в чистоте. Дельфин Келли стала использовать эту систему в собственных целях. Поняв, что за любую бумажку, вне зависимости от ее размера, она получает одинаковое количество рыбы, она начала прятать бумагу под скалой и отрывать от нее небольшие кусочки в обмен на рыбу.

На этом она не остановилась. Как-то раз она поймала чайку, залетевшую в бассейн и получила за нее много рыбы – чайка была большая. Тогда Келли перестала сразу съедать всю рыбу и начала делать запасы, которыми приманивала чаек. А потом научила этому трюку всех остальных дельфинов и все они начали охотиться на чаек.

Собаки тоже шутят.
Заведя щенка, записались на занятия в клуб кинологов. Через год нас допустили к занятиям по ИПО (международная система, кстати, спортивная дисциплина), ближайший отечественный аналог - ЗКС (защитно-караульная служба). Есть там упражнение, когда собака по команде "ФАС" должна атаковать "чужого", отобрать у него "снаряд" и принести его хозяину. В роли "чужого" выступает инструктор, одетый, как полагается, в полный комплект защиты, "снаряд" - скрученный в жгут брезент.
Сначала всё шло как обычно - хозяин выводит собаку, указывает ей цель, даёт команду, та несётся к "чужому", прыгает, вцепляется в "снаряд", инструктор его выпускает и довольный пёс бежит к хозяину за наградой.
Тут выходит молодая девушка с со здоровенным кобелём. Тот в предвкушении начинает рыть землю, страшно рычит. Раздаётся команда, пёс срывается с места и бежит, но не к инструктору, а к его помощнику, который по причине тёплой погоды был в шортах и майке. Парень резко побелел и начал озираться в поисках возможного укрытия. В это время кобель, подлетев к нему с угрожающим рычанием, резко затормозил, сел на попу, сказал негромко "гав" и, видимо удовлетворившись произведённым эффектом, помчался уже к инструктору за "снарядом".

Девиз холостяка - лучше молоко из холодильника, чем корова на кухне.

Из опубликованных воспоминаний предпринимателя А.Кузьмичева (19 место в списке российских миллиардеров – $7,9 млрд)

"Приехал недавно проведать старенькую мать – у нее участок в садовом товариществе в подмосковном поселке Икша еще со времен советской власти: никуда не хочет переезжать хоть убей. «Мерс» с шофером отпустил, наказал приехать завтра к обеду. Вдруг маме кто-то звонит, и она мне заявляет, что ей надо срочно к подруге – та живет в двух остановках на электричке. Я хочу ей словить мотор или попутку, но она наотрез, мол, на электричке доеду (всегда упрямой была) - подкинь, говорит, только до станции. А на чем? Выясняется, что от покойного отца осталась «шестерка», стоит себе в гараже, и, как оказалось, бензину достаточно. Завелась, все нормально, довожу мать до станции. Она вдруг достает кошелек и сует мне стольник: обещала, говорит, сегодня соседке за яйца отдать, да только сейчас вспомнила, передай, говорит, а то я могу не приехать ночевать. И не успел я отреагировать - мать сразу же ушла, поспешила на электричку.
Ну я в некоторой растерянности стою, верчу потрепанную купюру в руке, и тут ко мне подходит какой-то мужик. Осмотрел меня, машину и глаголит: ты, я вижу, новенький, вставай в очередь, будешь восьмым, а мне стольник на карман как диспетчеру.
Мне все это прикольным показалось, отдал ему бабки, дождался своей очереди, довез какую-то деваху за двести рэ до недалекого коттеджа, а потом так и стал бомбить до самой ночи.
Вы спросите: на фига мне это надо было? Да вы не представляете, как мне понравилось честно и своим собственным трудом деньги зарабатывать! Просто непередаваемое ощущение!»

Наш «опытно-экспериментальный стенд», а иначе «ОИС» обладал достаточно
большим станочным парком и по сути представлял собой хорошо развитое,
небольшое машиностроительное предприятие. Что не удивительно, коллектив
станочников и слесарей был разношерстный, но совершенно мужской. Как на
всяком опытном производстве, месячные авралы чередовались с недельным
бездельем. Во время простоев мужики за зарплату с усердием шлифовали
обитые сталью столы костяшками домино, сражались в «фишечный» бильярд,
или пин-понг. Когда надоедало домино, ребята могли пошутить над
кем-нибудь из начальных мастеров и инженеров. Вон когда Федька свою
цвета мокрый асфальт восьмерку, у цыган купленную, ковырял в моторе, они
пошутили.
Тихо подошли вдесятером посмотреть, один болтовней отвлекал, восемь
здоровых оболтусов рабочими ладонями сверху надавили, так что машина на
все амортизаторы села, а когда отпустили резко, еще один оболтус на
бетонный пол железяку лишнюю кинул. Машина подпрыгнула и звякнуло
одновременно. Федька, подумав что отвалилось чего важное, тех
цыган-автопродавцев матом полчаса на одном дыхании клял. Безобидно так
"подкалывали". Все кроме Федьки.
В коллективе самый большой авторитет это Степаныч. И у начальства, и у
работяг. Он это все с железкой и организовал. Степаныч - слесарь. И не
какой-нибудь простой лекальщик, а еще универсал полный. На всех станках
от прецензионных токарных до ДИП-500 и простейшей маятниковой пилы мог
любого специалиста превзойти. Если в чертежах ошибку видел или
неясность, то сам исправлял. Спокойно, без нервов и так, что никто из
конструкторов недовольным не оставался. Правильно все делал и подходец
имел, потому что. Сколько его знали ни разу не ошибся и не напортачил.
Все наши конструкторские «изыски в машиностроении», если к ним Степаныч
руку приложил работали как положено и надежно. И от работы никогда не
бегал, а сам ее искал. Иногда даже ночевать мог остаться, когда аврал.
Единственно чего Степаныч сторонился так это партсобраний и общественной
работы. Во время собраний Степаныч исчезал. Не по волшебству, а
нормально: здания ОИС - бывшие каретные мастерские, жилые дома и фиг его
знает чего еще, связанные общими коридорами, подвалами, крышами,
переходами и пристройками, могли «исчезнуть» пару батальонов, а не
одного хитрого, старого слесаря.
Федька тот другой. Это вам не Степаныч. Из рук все валится от неохоты
работать. От любого дела отопрется по тысяче болезненных причин. Не то
что бы он больной был. Наоборот даже - вполне здоровый тридцатилетний
бугай. Но мнительный правда. Чуть чихнет - в медпункт. Споткнется -
опять туда же на обследование. А если палец, не дай бог, поцарапает без
укола от столбняка с места не двинется. Так и будет стоять столбом, чтоб
зараза по телу не разошлась. Зато общественный работник каких поискать
днем с огнем надо. Душевный очень, если деньги на подарок собрать,
политинформацию прочесть, или в стенгазету о здоровье заметку написать.
Если собрание, то до конца высидит проголосует и последним уйдет. Лишь
бы не работать, в общем. А шутки у него злые и несмешные были. И все к
Степанычу неравнодушен. В замок от шкафчика эпоксидки налить, дверь в
сортире палкой подпереть, или втихаря соли солонку в столовский суп
высыпать - это Федька, даже и проверять не надо.
Его мужики предупреждали. По-мужски. Оставь Степаныча в покое, проучим
не то. Не внял. Степаныч до поры до времени терпел. Пока в обед с
любимого стула не упал и ушибся сильно: в шестьдесят с лишним красиво не
упадешь. Ножка подпиленной оказалась. Пиздец тебе, Федя, - тихо
промолвил Степаныч, - надоел. И это был первый раз, когда от него
матерное слово на работе слышали.
Федька поржал, конечно, и забыл. А зря.
Через день, придя на работу Федька обнаружил у себя на верстаке толстую
книжку размером со школьный альбом для рисования. «Сифилис», 1967 года
издания. Брезгливо потыкав книгу пальцем, и убедившись, что ему не
чудится, Федька спросил чья. Никто не знал. До обеда книжка пролежала
нетронутой, а вот Федькину вчерашнюю «Вечерку» с кроссвордом, кто-то
увел. В домино Федьку не взяли по вредности, в бильярде был полный
комплект, а в пин-понг он не умел. Федьке стало скучно и он взялся за
книжку.
Пропустив предисловие, рассказывающее о роли КПСС и советского
правительства в победе над сифилисом в СССР, Федька углубился в чтение.
Книжка оказалась с картинками, картинки настолько ужасными и цветными, а
текст так красочно и живо описывал тяжести и совершенно неизлечимые
последствия запущенного сифилиса в царском и капиталистическом обществе,
что Федька проникся. Он перелистывал страницы, особое внимание уделяя
описанию симптомов и методам профилактики. С обеда в цех он опоздал на
два часа, был выматерен мастером, в первый раз не смог придумать
объяснение своему проступку и отмазаться.
На следующий день в столовой все увидели, что ложку и стакан Федька
принес из дома. И тут же вспомнили, что утром он ни с кем не здоровался
за руку. Душевой Федька пользоваться перестал и уходил бы домой грязным,
если бы работал. Неделю Федор был чернее тучи, пугливо озирался по
сторонам и обходил встречного метра за полтора. Кто-то рассказывал, что
видел Федьку в туалете возле зеркала, рассматривающего прыщ на своем
носу в большую лупу. А когда у него на губе выскочил «герпес», в
просторечии называемый лихорадкой, он пропал на три дня.
Вернулся отдохнувшим, спокойным и веселым. Справку с Соколиной горы об
отсутствии у него сифилиса он показал даже Степанычу, хотя тот с ним не
разговаривал. Федькина душа пела.
Утром следующего дня он нашел у себя на верстке книжку «Ишемическая
болезнь сердца в молодом возрасте». Или как-то так.
А через месяц он уволился. Председателю профкома, нежелавшему
расставаться с таким ценным работником, он объяснил, что не может
работать в таком черством коллективе где ему никто не хочет даже
давление померить и очень нервная работа. Председателю профкома его
уговорить не удалось. А жаль.
Потому что я лично в ящике верстака у Степаныча видел еще одну
медицинскую книгу, на обложке которой красовались большие буквы:
«Шизофрения».

Честный чиновник.
Рассказ знакомого оперативника: В одной префектуре, разрабатывали мы
серьезного дядьку. Его подпись стоила десятки тысяч долларов.
Похоже, он брал... Берут там в общем-то все, иначе, зачем бы все туда
перли. А наш дядька, по оперативным данным, брал часто и не по чину
много. Наконец мы дождались мужика, которому наш дядька искусственно
затормозил стройку. Мужик и так и сяк, дядька "вошел в положение" и
показал на пальцах 500 000 тысяч рублей. Строитель кивнул и пошел к нам.
Мы снабдили его мечеными купюрами, пристроили камеру и диктофон,
сказали: - ни пуха ни пера и отправили к "дядьке".
Мужик, зайдя в кабинет, достал свои бумаги.
Дядька: - Вы снова тычете мне свои бумаги? Я же сказал, что разрешить
никак не могу!
Мужик: - Извините, но.... это Вам.
Он двиганул по столу увесистый конверт. Дядька схватил его одним рывком,
заглянул и увидев деньги заорал: - Щенок!!! Да как ты смеешь мне
предлагать взятку!!!
С этими словами он молниеносным движением выбросил конверт в открытое
окно своего кабинета.
- Пошел вон!!! И скажи спасибо, что я не сдал тебя куда следует!!!
В этот момент, в кабинет врываемся мы и … грустно жмем его сильную руку,
ведь мы все слышали через прослушку. Извинились, сказали, что приятно
встретить честного человека и т. д.. Один из нас, конечно побежал сразу
вниз... но полмиллиона, в центре Москвы лежат не дольше пяти секунд.
Нам всем намылили холки, ведь целых 500 000 про... зевали. Страшно
вспомнить.
Но чудес не бывает, через полгода мы этого дядьку брали уже по всем
правилам, взяли и его самого и его племянника, который стоял на улице с
блютусом на морде и ждал денежный дождь из форточки.
Обычно, после получения племянником взятки, дядька сразу успокаивался и
положительно решал проблемы просителя.

Вспомнила, как к нам в дом случайно пришла дама-психолог (я ее дочку учила). Спросила меня, не хочу ли я протестировать Лизу на предмет возможного семейного неблагополучия. Лизе в ту пору было лет шесть. Ей предложили нарисовать портрет семьи. Готовая картина была такая: на переднем плане ОГРОМНЫЙ хомяк. Сзади (много меньше хомяка ростом) - папа. В огромных наушниках (больше головы). Потом весьма незначительная я с какой-то кастрюлей в руках. Ну и Лиза с громадным стаканом кока-колы (почти с нее ростом).
Психолог была в трансе. Наша семья стояла на грани гибели. Хомяк играл в жизни ребенка роль более важную, чем родители. Папа был страшно безразличен к дочери, и заткнут наушниками от всех проблем ребенка, который (ребенок) от этого аццки страдал. Мама была занята домашней рутиной (кастрюля) и плевала на ребенка. Стакан кока-колы, если память мне не изменяет, символизировал стремление ребенка к иллюзорному и недостижимому (из-за нашей черствости) блеску материального мира.
Внимательно выслушав диагноз, я сообщила психологу следующее:
1. Хомяк был куплен сегодня утром у метро. Это, несомненно, важнейшее событие в жизни ребенка нашло свое отражение.
2. Вчера папа сломал свои наушники. Ребенок, изнывая от собственного благородства, вручил папе наушники от своего личного новенького плейера "на один день", и папа, естественно, спел дифирамб детской щедрости и великодушию, что тоже нашло свое отражение.
3. Это была не кастрюля. Это был старый аквариум, который я вытащила с антресолей для устройства в нем хомячьего жилища.
4. Про "блеск материального мира". Хомяка нам продали в поллитровом картонном стакане из-под кока-колы. Больше его не в чем было нести.

К себе в дипломники я брал сильных студентов и набирал в бригаду для
выполнения комплексного реального проекта, поскольку основной у меня
была работа в НИИ - с ней совмещал доцентство в строительном институте.
В итоге студенты и мне кусок работы делали, и себе квалификацию в живом
деле приобретали.
Но однажды завкафедрой попросил взять на себя руководство дипломным
проектом довольно миловидной девушки по имени Лариса. Достаточно
старательной, не глупой «хорошистки». Ради папы - профессора соседней
кафедры нашего же факультета. Из-за чего возникла проблемка? Был у
Ларисы житейский недостаток - жутко робкая, как выступить - все, полная
отключка, страх, устекленение. И главной задачей стала не собственно
разработка дипломного проекта, а подготовка самой Ларисы к его публичной
защите.
И целый месяц до защиты Лариса буквально зубрила текст доклада, который
должна была сделать перед ГЭКом - государственной экзаменационной
комиссией. В нее, известно, включают ведущих профессоров со своей и
родственных кафедр, деканов факультетов, ректора, а в председатели
вообще приглашают со стороны "свадебного генерала". И наш ГЭК по
специальноси САПР и АСУ (факультета автоматизации строительства)
исключения не составил. Причем состав последние годы практически не
менялся, а бессменно председательствовал управляющий крупным
республиканским трестом некто П., заслуженный строитель, депутат и
прочая...
Главное же для нашей истории, в течение многих лет члены ГЭКа задавали
примерно одни и те же вопросы. Я расписал Ларисе эти вопросы и ответы на
них, заставив все выучить на память вместе с докладом. Провели несколько
прогонов, в общем, готова...
И в назначенный, вожделенный за 5-6 лет жизни каждого студента день и
час, Лариса начала довольно бойко:
- Уважаемые члены государственной экзаменационной комиссии! Вашему
вниманию предлагается... - и дальше по тексту дипломного доклада.
Но где-то в середине ее прервали, пригласили подойти к стенду с плакатами
и приступили к перекрестному допросу...
Из-за неожиданного прерывания доклада Лариса растерялась и, вместо
ответа на первый же вопрос, умоляюще посмотрела на меня. Я ей показал -
вернуться к трибуне, к листочкам с заготовленными ответами. Она так и
сделала, но - нет того, чтобы подсмотреть и успокоиться!- а в ступоре
взяла листки в руки, нашла в списке фамилию задавшего вопрос и по
бумажке зачитала, естессно, правильный ответ. Следующий вопрос задал
другой преподаватель с нашей кафедры - такой же результат. Вопрошавшие,
коллеги с моей кафедры, оказались несколько смущенными - вроде мы
заранее договорились.
В публике (студенты, преподаватели, родственники и друзья защитников
дипломов) возникло оживление. Зав нашей кафедрой с парторгом слегка
покраснели и с укором посмотрели на меня и коллег, задавших вопросы,
мол, договорились заранее? И, чтобы замять возникшую неловкость,
завкафедрой попросил задать свои вопросы парторга. Уж его, совесть
кафедры, никак нельзя было заподозрить хоть в каком сговоре со мной,
беспартийным да непьющим совместителем. Увы, история повторилась. Лариса
зачитала правильные ответы по заготовленной шпаргалке!
Неловкость усилилась. Публика еще больше оживилась. Завкафедрой
покраснел уже погуще, слегка покраснел декан, уставившись на
завкафедрой, парторга, двух задавших вопросы преподов, папу дипломницы и
меня - сговор, что ли, соколики? Тогда завкафедрой, спасая реноме
кафедры перед деканом, ректором, управляющим трестом и публикой, взял
инициативу в свои руки и начал сам задавать вопросы. Лариса бойко на все
ответила - по бумажке!
Неловкость перешла уже в маленький кошмар. Публика развеселилась.
Завкафедрой побагровел. Декан покраснел уже погуще, укоряюще глянул на
завкафедрой, парторга, двух задавших вопросы, папу дипломницы, меня. И,
спасая реноме факультета перед ректором, управляющим трестом и публикой,
заявил, что вопросы будет теперь задавать он. Но ничего не изменилось:
Лариса по бумажке уже даже бойко, а, главное, верно ответила и на его
вопросы!!
Запахло уже скандалом. Публика развеселилась еще больше. Завкафедрой
посинел. Декан побагровел. А покраснел уже ректор, негодующе уставившись
на декана, завкафедрой, парторга, двух задавших вопросы преподов, папу
дипломницы и меня. И, спасая реноме института перед управляющим трестом
и публикой, попросил задать вопросы членов ГЭКа, деканов и профессоров с
других факультетов. Увы, опять ничего не изменилось - Лариса доблестно
ответила, естеесссно, не расставаясь с дорогими листками-шпаргалками.
Скандалом уже не пахло - он уже был. Публика просто разошлась от
восторга, встречая аплодисментами каждый ответ Ларисы. Завкафедрой
посерел. Декан посинел.. Побагровевший ректор в азарте начал сам пытать
Ларису. И у него - облом: Лариса так же лихо расправилась и с его
вопросами!!!
В зале стало твориться неописуемое. Ректор призвал всех к порядку.
Наступила тишина. И, как говорится у Гоголя, черти подняли глаза Вию -
спасая реноме ГЭКа перед публикой, вопросы начал задавать лично
председатель ГЭКа - управляющий республиканским трестом, заслуженный
строитель, депутат и прочая... Увы, и на его вопросы Лариса ответила
столь же доблестно!!!!
Наступила гробовая тишина. Тогда находчивый завкафедрой поднял меня,
руководителя диплома, мол, коллега, задайте вы свой вопрос. Только уж
постарайтесь, необычный.
Я спросил у Ларисы ее отчество. Она по инерции начала рыться в
шпаргалке, не находя ответа: такого вопроса в списке не было. Потому
попроил ее успокоиться, отложить шпаргалку и сознательно ответить. И,
что вы думаете, получилось! Все - и ГЭК, и публика, гомерически
хохотали. И тут тишины попросил уже председатель ГЭКа, управляющий
республиканским трестом, заслуженный строитель Украины и прочая, а,
главное, мужик с чувством юмора:
- А чем вы докажете, что дипломница и на этот вопрос ответила верно?
- Вон сидит папа дипломницы, ему ответ понравился.
... После ГЭКа завкафедрой провел экстренное внеочередное заседание
кафедры с единственным вопросом на повестке дня: как это все случилось?
Я популярно объяснил. Он переполошился: неужели мы все задаем одинаковые
вопросы? Было принято решение, каждому преподу приготовить вопросник со
спектром разнообразных вопросов, утвердить на кафедре и им
неукоснительно пользоваться при защите дипломов, чтобы больше подобный
конфуз не повторился. Один из профессоров кафедры внес встречное
предложение: больше не поручать совместителям таких дур!
Кафедра приняла оба предложения, и, действительно, пока конфуз не
повторился. И не потому, что стали разнообразить вопросы и за мной
оставили право выбора сильных студентов, а потому, что больше такая
феноменальная студентка не встречалась: вывелась порода застенчивых. Что
же касается самой Ларисы, она быстро выскочила замуж за капитана и
родила двойню. Видать, в известный момент, сробела попросить бравого
офицера остановиться.

Муж работает на фирме за компьютером, делает чертежи. Пятница, время послеобеденное. На работу решил "забить", сидит один в своём кабинете, читает анекдоты в интернете. Ржёт до слёз! Заходит директор. Муж в последнюю секунду успевает "развернуть" чертёж на весь монитор... Но директор в остолбенении смотрит на него: "Что с вами, вы плачете?" Собрав всю волю в кулак, муж отвечает серьёзным голосом: "Монитор маленький, чертёж сложный, глаза страшно устают и слезятся". Итог: мужа отпустили с работы на час раньше, а уже в понедельник он получил новый большой монитор!

Из газет:"В Петрозаводске задержан бывший глава Республики Карелия, ныне директор музея-заповедника "Кижи" Андрей Нелидов, за взятку в 500 тысяч рублей".
Займемся арифметикой. Если за 4 миллиарда дали 7 лет (с учетом 2 високосных лет - 61368 часов) и выпустили через 3 месяца (1/28 часть от 7 лет или приблизительно 2190 часов) по УДО,
то за 500 тысяч (сумма в 8000 раз меньше, чем 4 миллиарда) должны дать 7.7 часов (округлим до 8, чтоб неповадно было) и выпустить через 18 минут (или через 20, чтоб прочувствовал).
Что-то я не так посчитал?

Ломка ломщиков.
Проезжал недавно по Котельнической набережной и привычно свернул подальше от бывшей "Березки"
Тьфу. И "Березки" давно нет,и меня никто тут 100лет как не ищет...А вот в конце 80х да...Тут обо мне много народу вслух мечтало.
Все началось с того,что Гольда швырнули "ломщики" . Была такая профессия в СССР.

Вкратце-для позжеродившихся. Магазины "Березка" торговали на чеки Внешпосылторга. Получали их "выездные"-те кто мог по службе ездить в растленный Запад. В "Березе"и был филиал Запада-там было все. Даже не так-ВСЕ.
Предел мечтаний гражданина СССР : джинсы,японская техника,машины,икра-словом коммунизм там был.
Партия ,таким образом,выполнила обещание,данное народу-построить коммунизм. Но сделала это не в отдельно взятой стране-а в отдельно стоящем магазине.
Чеки продаже не подлежали-но,само собой,продавались из-под полы. По курсу 1 к 2.
Ломщики же,что вертелись вокруг валюток обещали два рубля-а давали один. По курсу. Рупь за рупь. Там была сложная процедура-когда пачку купюр "ломали" пополам. Откуда и название.
Красота операции была в ее законности. Гражданин не мог заявить в милицию-все ж честно. К тому же сам попал бы под раздачу за спекуляцию.

Вернемся к Гольду. Эта лошина купила за 1200 чеков (сумма приблизительная)роскошную магнитолу-и ,польстившись на бабки,продала ее ломщикам за 2400 рублей. Наивный.
Придя домой,он обнаружил,что отдал шикарную лайбу за 1200 деревянных. Копейки.
Общага забурлила. Разум возмущенный кипел-но идеи были все не очень.
"Пойти набить морду"-светило статьей и вылетом из института. Понятное дело,что ломщики наверняка в доле с Комитетом Глубинного Бурения-что курировали "Березу"-и сунься мы туда наводить справедливость-нам не поздоровится.
Я наморщил мозг. Что-то я помнил про эти магнитолы...
О!
-Товарищи уголовники!
-А?
-Урки,не забывайте,что мы студенты,а не птушники. Не позорьте альмуматер вашими босяцкими идеями. Тоже мне-профессора Мориарти: "Пойдем-ебала расколем!"-
какой дьявольский по изощренности замысел! Точнее-не замысел. Замысел плохим не бывает. Если замысел-говно,вот типа вашего-он именуется умысел.Декан будет краснеть за вас на суде. Фи.
-Что ты тут кружева плетешь? Идеи есть?
-Есть.
-Говори!
-Помните недавно в 402й магнитофон сони с подоконника наебнулся у Ричарда?
-Еще бы. Такое забудешь. Он до сих пор о нем воет.
-Во-во. И останки не схоронил еще. Там и коробка есть. Дошло?
-Йессс!!!
К делу подошли творчески. В коробку вставили доски-точно по весу двухкассетника,к верхней доске прикрутили ручку-она торчала из коробки(так сони делала в те годы),навязали тьму узлов. Расписали роли.
В магазин куклу мы пронесли толпой-что бы не заметили. А вот на выходе...
Два лоха(я и Паша) вывалили из магазина ,счастливо блестя глазенками.
Как же. Такую лайбу оторвали. Все девки наши.Едем обмывать.
У порога к нам подскочили ломщики.Мол-продайте задорого.
Торг был долгий. Мы ломались,боялись,потели,снимали и одевали шапки,отходили посоветоваться,долго спорили(я был типа-за,Паша-против),потом менялись ролями-словом ,довели ломщиков до белого каления. Наконец,а ,гори оно все огнем!-продаем!
Три тышши восемьсот рябчиков-и забирайте!
Расчет,слюнявя пальцы и шевеля губами считаем бабки,потом-ой,вы нам одну сотню недодали-дайте пересчитать,пересчет покупателем(ломка пачки пополам)-возврат,и-
передача товара.
Ломщики пытаются развязать узлы. Тревожно. Сосна,конечно,ценный ресурс,но что то сердце мне вещует ,они вряд ли посчитают сделку справедливой,если обнаружат наше
деревянное зодчество.
В ход уже пошли зубы. Хер там. Завязали на совесть.
Пора вмешаться.
-Паш,а дай-ка я еще раз деньги пересчитаю. Свой глазок-смотрок,а денежка счет любит...
Тут уже ломщики напрягшись.
-Ой! Гляди!
-Чо?!
-Мент идет! Тикаем,а то за спекуляцию посадят!
-А ,э...
Ломщики ломятся в одну сторону-мы в другую. Думаем друг о друге совершенно одинаково-"-Ыыыы,лохи!!!"
С одной стороны,я совершенно не жалею,что не видел как ломщики вскрывали коробку. Лишнее это. А с другой-эх. Жаль. Глянуть бы на их рожи. Издалека...
История эта была довольно громкая. Нас искали.
Лет через 20 я познакомился с одним из бывших ломщиков. Серьезный человек.
Я припомнил эту историю.Сан Саныч ржал как конь.
-Так это вы?
-Азм есьмь.
-Вот суки! Как же мы вас тогда искали!
-А сами-то! А что сделали б?
-Сначала хотели придавить ,как котов. Потом решили,если поймаем-в бригаду взять. Набив морду предварительно. Особенно за записку. Кто писал,кстати?
-Я.
-Сволочь. И так на душе погано-а тут на доске надпись-"Носи на здоровье!"
Скотина. У меня эта доска с прикрученной ручкой до сих пор дома хранится. На стене висит.Как чую наеб-на нее гляжу. Окупилась многократно. Ни в МММ не попал,ни в Хопер...Так что спасибо тебе...
-Да кушайте на здоровье...

Горжусь одной записью в своей трудовой книжке: За отвагу, проявленную
при тушении пожара…
Это начало записи. А дело происходило так.
На территории кожзавода ни души. Обеденный перерыв. Шагаю в сторону
проходной. Запах дыма. Оглядываюсь – на втором этаже, в окнах цеха
отделки огонь. Смежное с цехом помещение - склад готовой продукции.
Бегу к пожарной лестнице мимо здания конторы и ору в каждое окно,
будоража всех сногсшибательной новостью. Переодеваться и даже скинуть с
себя новую куртку – ветряк некогда. Хватаю пожарный рукав и тащу его по
железной вертикальной лестнице, которая, на счастье, прямо между горящих
окон. Расплавленный битум капает с загоревшейся крыши. С каждой
ступенькой пожарный рукав делается всё тяжелее и тяжелее. Наконец кто-то
внизу открыл гидрант. Рукав стал вырываться из моих объятий. Поливаю
кровлю над собой, разбиваю раскалённое стекло и направляю струю в окно.
Умудряюсь просунуть извивающийся рукав в помещение и перелезть на
подоконник. Спрыгиваю на пол. Дальше легче.
Короче, прибывшим пожарникам оставалось дотушить рубероидную крышу.
Немного подгоревшая дверь в цех заперта снаружи – обеденный перерыв.
Пожарники с такими вещами не церемонятся - поломали её моментально, хотя
в этом, уже, не было никакой необходимости. Под аплодисменты коллектива
выхожу из цеха.
В тот же день приказ с записью в трудовой книжке: За отвагу, проявленную
при тушении пожара, награждён премией в размере… десяти рублей!?
Всю одежду, обгоревшую и в битуме, пришлось выбросить. С причёской тоже
пришлось расстаться – битум невозможно было удалить. Ожоги зализывал
неделю. И вот отблагодарили. Благодарность руководства, прямо скажем,
неадекватна подвигу. А ведь спас продукции на громадные тысячи рублей,
да и само здание почти не успело пострадать. Непонятно.
Понятно стало через двадцать с лишним лет. Встречаю как-то знакомого,
который в те времена на «Волге» директора завода возил. Рады встрече
оба. Вспоминаем молодые годы. Напоминаю о пожаре. Он ржёт как конь,
согнулся пополам от смеха. Наконец к нему возвращается способность
говорить.
Оказывается после того моего подвига, несколько человек на заводе, во
главе с директором, в качестве награды, готовы были меня убить.
Продукции там не было вообще, только несколько отбракованных кож для
видимости ущерба. И вот я, своими действиями, поломал всю тщательно
продуманную операцию по списанию на пожар такого громадного количества
продукции, что собиралось к дате пожара не одну неделю. Пришлось им всё
украденное обратно на завод завозить.
Вот как бывает – форс-мажор не сам пожар, а его ликвидация.