Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Анекдоты про армию

Анекдоты и истории про армию и флот, солдат и офицеров.

Знаете другие анекдоты? Присылайте!
Упорядочить по: дате | сумме
ВОЕННЫЕ СБОРЫ ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТУДЕНТОВ. ЧАСТЬ 5.2

Продолжение рассказа о службе студентов Московского Института Стали и Сплавов (МИСиС) на военных сборах в танковой дивизии в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине.

МАСЛО МТ-16П И МАЙОР П.

Преподаватель на военной кафедре МИСиС майор П. (фамилию из-за дальнейших событий не озвучиваю) подружился с прапорщиком Недорезанюком, которого вы уже знаете из предыдущих рассказов.

И вот сидим мы на занятии по матчасти танка. В нужное время бодрым шагом в класс входит майор П. Дежурный рапортует о готовности, майор командует сесть и переходит к лекции:

— Тема сегодняшнего занятия: танковые масла. Основное танковое масло марки МТ-16П применяется в следующих системах…

В это время приоткрывается дверь вспомогательного помещения, где хранятся всякие показательные предметы, и высовывается голова прапорщика Недорезанюка:
— Товарищ майор, вас к телефону.
— Извините, товарищи курсанты, — и майор скрывается в подсобке.

Я в непонятках: откуда в подсобке телефон? Там его не должно быть. Единственный городской телефон стоит в приёмной командира полка.

Но в это время майор выходит из подсобки и, слегка откашливаясь:
— На чём я остановился? Масло МТ-16П применяется в системе смазки двигателя. В системе…

Но тут снова приоткрывается дверь подсобки:
— Товарищ майор, вас к телефону.
— Извините, товарищи студенты…

На этот раз его не было уже минут пять и вышел он, слегка покачиваясь:
— На чём я остановился? Дежурный!?
— Танковое масло МТ-16П, система смазки.
— Ах да! Танковое масло МТ-16П применяется в системах…

Снова голова Недорезанюка в дверях:
— Товарищ майор, вас к телефону…
Не говоря ни слова, майор скрывается в подсобке.

Появляется минут через десять, держась за стенку, и произносит:
— Масссло М… М-т там… А ну вас на хрен, меня к телефону!
И скрывается в подсобке.

Появляется почти трезвый Недорезанюк и командует:
— Всем в казарму! Товарищ майор устал и немного отдохнёт…
ВОЕННЫЕ СБОРЫ ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТУДЕНТОВ. ЧАСТЬ 5.1

Продолжение рассказа о службе студентов Московского Института Стали и Сплавов (МИСиС) на военных сборах в танковой дивизии в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине. Эпизоды.

КАРАУЛ И ДИМА Б.

Как я уже говорил, военные сборы проходили зимой, и мы несли все «тяготы и лишения» воинской службы. И одной из «тягот» на военных сборах была караульная служба и дежурства, например, в столовой. В одну из ночей я попал в караул на склад ГСМ (горюче смазочные материалы) разводящим и был этому несказанно рад, так как мне совсем не хотелось мыть противный, грязный, скользкий от пролитого киселя пол в столовой и такие же столы. А караул – совсем другое дело: вдалеке от начальства, воздух, природа, пусть и за колючей проволокой!

Итак, зима, снег, ночь, скудное освещение, подземный склад ГСМ, караулка, квадратная территория, две вышки по углам. На часового зимой одето много всего: ватные штаны, шинель, валенки, огромный тулуп с огромным воротником, а сверху еще и автомат, ремень которого ослаблен до отказа. И вот такие два неповоротливых колобка ходят полукругом по периметру, один слева от своей вышки до караулки, другой справа.

Расскажу про Диму, который ходил справа.

В назначенный час приезжает караульная машина и из нее выпрыгивают две здоровенные собаки и с ними их хозяин-кинолог. Как оказалось, наши отцы-командиры решили этих собак привязать с внешней части периметра со стороны караульных вышек, а проход туда идет только изнутри.

И вот мы идем к правой вышке. Впереди кинолог с собаками за ним я — разводящий, а за мной лейтенант — начальник караула. Тут кинолог мне и говорит: «Послушай, иди-ка ты впереди, а то твой боец еще пристрелит меня ненароком».

Ладно, пошел я впереди. Димка меня увидел и как заорет: «Стой, кто идет?» Я даже испугался… Нет, он поступил правильно, по уставу. Но тут ночь, белый снег, тишина. Чего спрашивается орать-то. Опять действуя по уставу, он подозвал меня к себе. Все остальные остановились неподалеку. Я подошел и говорю Димке, что так мол и так, приказано привязать собак за забором, и чтобы он пропустил кинолога с собаками.

Димка мне: «Да пусть привязывают кого хотят, куда хотят…». Развернулся и побрел к вышке. И тут кинолог спустил собак. Я-то их видел, так как уже шел назад, но их не видел Дима. От страха я прижался к колючей проволоке, и эти волкодавы пронеслись мимо меня. И тут Дима обернулся, и я увидел его ошалелые глаза. Дальше произошло какое-то смещение во времени. Только что он стоял недалеко от меня, как вдруг он уже стоит на вышке, свесив голову вниз, и смотрит, как эти два волкодава лают и прыгают на нижние ступеньки вышки.

Хорошо, что солдат-кинолог уж очень быстро укатил восвояси, а то я не знаю, чтобы мы ему за это сделали.

КАРАУЛ И ВАСЯ С.

Караул на артиллерийских складах. Я — разводящий.

Заступили мы в 19-00, а часам к 21 вдруг на чёрной «Волге» с водилой приехал начальник военной кафедры института полковник Чередников. Начкар (начальник караула) отсутствовал по уважительной причине (сидел в одном месте — съел что-то не то). Я доложил обстановку.

«Пойдем, проверим караулы», — сказал полковник. Я ему: «Товарищ полковник, через пять минут поведу смену, пойдёмте вместе». Я это не просто так сказал: стоял мороз градусов 25, ребята будут ожидать смены лишний час — удовольствие ниже среднего. А посиди полковник в караулке минут пять, ничего бы с ним не случилось. В общем, нормальные рассуждения нормального шпака.

Полковник посмотрел на меня с брезгливым изумлением типа «эта чой-то стул заговорил?» И, как писал товарищ Маяковский «не повернув головы кочан и чувств никаких не изведав», полковник Чередников один прошествовал на территорию поста. Видимо, он нисколько не сомневался, что я на полусогнутых ногах брошусь его догонять. А я посмотрел только, куда он повернёт: налево или направо. Налево стоял узбек Нойчик С, и там могли быть проблемы. Но полковник повернул направо, в нежные объятия Васи С, «отличника боевой и политической», знатока уставов. А минут через семь тронулись и мы со сменой.

Честно говоря, пожалел я полковника, сразу к Васе повернул. Всё как я и ожидал: лежит наш начальник на снегу, а в четырех шагах стоит Вася с наведенным на начальника автоматом.

Далее между нами следует обычный диалог:

– Стой, кто идёт?
– Разводящий со сменой!
– Разводящий ко мне, остальные на месте! Осветить лицо! Товарищ сержант, при попытке проникнуть на территорию поста задержан неизвестный!

Поворачиваюсь к уже поднявшемуся полковнику:
– Что же вы, товарищ полковник, на территорию поста без разводящего?

На этот раз начальник выдал несколько слов, но привести их здесь я не могу. Пока меняли Васю, слышим, как уехала чёрная «Волга».

Василий комплексовал страшно: «Со сборов выгонят, диплома лишат!»

Через день военные сборы посетил полковник Чередников (ни до, ни после на построение старше майора никто не приходил), скомандовал Васе выйти из строя и, потрясая кулаком, произнёс короткую, эмоциональную, но весьма деловую речь:

«Вчера этот (нецензурно) заставил меня лечь в снег и продержал в сугробе чуть ли не час!» — Полковник встал по стойке «смирно», — «За образцовое несение службы в карауле объявляю курсанту С. благодарность с занесением в личное дело!»
ВОЕННЫЕ СБОРЫ ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТУДЕНТОВ. ЧАСТЬ 4

Продолжение рассказа о службе студентов Московского Института Стали и Сплавов (МИСиС) на военных сборах в танковой дивизии в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине. Эпизоды.

ПЕРВЫЙ ВЫХОД СТУДЕНТОВ В КАРАУЛ

Для гарнизона выход студентов, находящихся на военных сборах, в караул почище, чем стихийное бедствие. Там, где обычный солдат сделает вид, что не заметил, как товарищ перелезает через забор, студент в лучшем случае нарушителя задержит, в худшем начнёт стрелять. Были прецеденты. Время караула нам специально подобрали со среды на четверг, когда меньше всего «самоходчиков». Расставили караулы в 19-00.

В десять вечера дежурный по караулам капитан Востряков курит у КПП, ожидая дежурную машину. Задача: поехать по караулам и проверить правильность несения службы студентами. Вдруг через забор со стороны казарм, где часовых нет, перемахивает солдатик с целью перемахнув другой забор, оказаться в расположении автопарка, а оттуда попасть в город. Такой путь длиннее, но надежнее. А в автопарке стоят часовые-студенты!

Капитан, представив реакцию этих самых часовых (Стой, стрелять буду! Стою! Стреляю!), естественно, орет: «Стой!» Солдатик, естественно, прибавляет ходу. Капитан бросается за ним. Солдатик прибавляет еще и уже цепляется за забор автопарка.

Тогда капитан использует последний довод — с расстояния метров в двадцать орет: «Идиот, там студенты!!!» Тут и до солдатика доходит. Уже с гребня стены он прыгает назад, падает на пятую точку, прикладывает руку к головному убору и жалобно говорит капитану: «Виноват, забыл!»

А тем временем из-за забора автопарка медленно поднимается фигура студента в шинели не по росту, но с автоматом наизготовку…

МОСТ И ЧАСОВОЙ ИГОРЬ Ч.

На задворках территории части стоял склад, где хранились всякие тряпки: шинели, комплекты нижнего белья и прочее, а раз есть склад, то его положено охранять. Сразу за складом стоял забор, а за забором насыпь железнодорожного моста через Волгу.

На дореволюционном фото, снятом с точки, где в наше время проходил забор, хорошо видно высоту и крутизну насыпи. Взобраться на неё и летом проблема, а уж в марте, когда днём подтаивало, а ночью подмерзало, и подавно. Но насыпь превращалась в великолепную горку для скатывания. Этим и пользовались возвращающиеся из самоволки солдаты: съехал вниз на пятой точке, перелез через забор, помахал другану-часовому ручкой и дома.

Но в эту ночь в караул заступили студенты!!!

Военные сборы, середина ночи. Часовой Игорь Ч. спокойно двигался по караульной тропе, но был настороже: начальник склада прапорщик Крючков предупредил, что портянки и подштанники ежели сопрут, конечно, жаль, но гораздо опаснее злодеи, желающие завладеть оружием часового.

Место тихое, до караулки далеко — часовой держи ухо востро! И вдруг Игорь услышал скрип снега: на вершине насыпи умащивался солдат, явно собираясь съехать вниз. Общаться с ним вблизи Игорю нисколько не хотелось, поэтому он крикнул:

— Стой, кто идёт?
— Свои, друг, свои, — успокаивающе ответил солдатик и, набирая скорость, поехал вниз.
— Стой, стрелять буду! — рявкнул Игорь и в подтверждение своих слов передёрнул затвор автомата.

Самовольщик, видимо, вспомнил, что сегодня военные сборы охраняют студенты (об этом за неделю предупреждали всех и каждого), затормозил и каким-то чудом в том же положении, в каком ехал вниз, двинулся наверх. «Как паук по стенке!» — рассказывал потом Игорь. Достигнув вершины, самоходчик продемонстрировал знание матерного лексикона и скрылся.

Игорю не поверили ни товарищи-студенты, ни приехавший менять караул капитан Востряков. Последний не поленился и с сильным фонарём лично осмотрел место происшествия. Вернувшись, с уважением похлопал Игоря по плечу.

САША Щ. ИЛИ «НОЧНОЙ КИЛЛЕР»

Маленькая преамбула: самый серьёзный караул – охрана артиллерийских складов, где хранился боезапас для всей дивизии на несколько дней (а то и недель) полномасштабной войны. Потому технически оборудован караул был нехило: первая линия – колючая проволока на столбах (руку не просунешь) метра три высотой, сверху спираль Бруно. Потом подъём градусов в 30, на 250-300 метров. Чуть пониже вторая «колючка». За ней тропа для часовых. И третья «колючка». А между первой и второй линиями натянута проволока в палец толщиной, по ней бегали на цепи караульные собаки.

Итак, военные сборы, ночь, тишина. По караульной тропе двигается часовой Саша Щ. Как и полагается по уставу в положении изготовки для стрельбы стоя. Ниже захлёбывается лаем караульная собака, но начкар велел не обращать на это внимания. Вдруг собачий лай прекращается: собака сорвалась с цепи и «на махах» несется к часовому. Это была восточно-европейская овчарка, которая гораздо крупнее обыкновенных. Саша не растерялся: успел снять автомат с предохранителя, передернуть затвор и нажать на спуск.

Но дальше началось странное: Сашу не хвалили и даже не выказывали ему сочувствия. Все начальники, начиная от командира сборов до командира дивизии, достаточно жёстко обвиняли его за стрельбу на посту. На естественный вопрос: «А что было делать?» начальники отвечали: «Действовать согласно статье 178 УГиКС: «При необходимости вступить в рукопашную схватку для защиты себя или охраняемого объекта, часовой должен смело действовать штыком или прикладом».

Поднаторевший в изучении уставов Саша отвечал:
– Выполнял в порядке следования статьи Устава: сначала 175-ую: «Часовой обязан применять оружие без предупреждения в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект», затем уже 178-ую…

В общем, достаточно быстро от Саши отстали. На прощание прозвучала фраза: «Научили тебя на свою голову!»

Непонятное поведение начальства разъяснил старшина сборов прапорщик Неживой:

— За стрельбу на посту, а уж тем более на артскладах и вашим начальникам, и нашим такой фитиль вставят — мало не покажется.
— А если бы он не смог отмахаться от псины «штыком и прикладом»?
— Ну тогда это был бы несчастный случай, никто не виноват…

А за Сашей навсегда закрепилась кличка «ночной киллер».

Лет пять тому назад встречались со студентами выпуска, и кто-то из наших негромко сказал ему в спину: «Эй, ночной киллер…», и член-корреспондент Российской Академии наук Александр Щ. обернулся с улыбкой…
ВОЕННЫЕ СБОРЫ ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТУДЕНТОВ. ЧАСТЬ 3

Если судить о действиях танков в бою только по документальным фильмам, а ещё лучше по художественным, то танк неудержимо несётся в атаку, стреляя из пушки и пулемета, давя супостатов гусеницами… И экипаж чаще всего побеждает и выходит из танка усталый, но улыбающийся. А уж ежели не повезет – выносят экипаж на руках и снимают шлемофоны. Или – или.

В реалии от «всех победили» до «не повезло» дистанция достаточно большая, и склонить судьбу на свою сторону можно только одним – тренировками. А все тренировки обязательно с нормативами по времени. И существуют эти нормативы не для того, чтобы отцы-командиры имели формальное право поиздеваться над солдатами. Уложился в нормативное время — живи, не уложился — ну извини…

НОРМАТИВ 1

Так нас учили наши преподы-офицеры на военных сборах, воевавшие в Сирии (да-да, в середине 70-х!) и по ранению переведенные служить на военную кафедру в МИСиС. И второй момент. Танкист должен не только хорошо стрелять и водить боевую машину, он должен умело действовать в нестандартных ситуациях.

Например, в башне пожар, верхние люки заклинило (или обстреливает противник). Единственный выход – через люк механика-водителя. Успел до взрыва боекомплекта выскочить – будешь жить, не успел – товарищи шлемофоны снимут. Поэтому первое упражнение, которому нас обучали: с места командира пробраться через место наводчика и выбраться через люк механика-водителя.

Норматив был (если память не изменяет) «отлично» — 5-6 секунд; «хорошо» — 6-8 секунд; больше 8-и секунд — незачёт. Вёл занятия прапорщик Недорезанюк, и, поскольку «лучший результат дня» был где-то в районе 20 секунд, то в выражениях прапор не стеснялся.

НОРМАТИВ 2

На следующий день на военных сборах мы отрабатывали второе упражнение: типа наш танк окружила вражеская пехота. Для таких гостей в боекомплекте танка было 10 гранат Ф-1. Из люка заряжающего определённым образом эта граната выкидывалась наружу и «смерть врагу, победа нашим!»

Недорезанюк был то ли с похмелья, то ли просто москвичей не любил, но занятия он начал с того, чем закончил накануне, с ругани. Сквозь трёхэтажные конструкции прорывалась основная мысль: научить нас можно только кнутом, поэтому вместо муляжа с запалом кидать будем боевые гранаты. И если какой разгильдяй уронит гранату внутрь танка — похороны за свой счёт.

«Показываю один раз!» — заявил прапорщик и, ткнув пальцем почему-то в Сашу К, добавил: «Пойдем, посмотришь, как надо. Потом всем расскажешь».

Загрузились в танк: прапорщик в люк заряжающего, Саша на место командира. Люки закрылись. Вдруг открылся люк заряжающего, но никакой гранаты из него не вылетело. Вместо этого из люка механика выскочил Саша К. и упал на землю. И только потом в танке что-то негромко хлопнуло, и раздался дикий ржач прапорщика. Оказалось, что прапор уронил муляж гранаты внутри танка, а Саша не стал проверять — муляж это или боевая и покинул танк, как учили вчера.

А суть прикола заключалась в том, что запал гранаты срабатывает максимум через 4,5 секунды, а Саша выпрыгнул из танка раньше. В ведомости у Саши за первое упражнение появилась заслуженная «пятёрка», а у всех остальных стоял «незачёт».

ЦВЕТЫ

Военные сборы не богаты увольнительными. Нам дали увольнительную только один раз после присяги. Но бывают и исключения. Из каких-то своих соображений руководство сборов поощрило десяток курсантов увольнением в город до 21-00. Счастливчикам давали многочисленные заказы типа купить сигарет, ну и, конечно, водки. Это потом мы отработали систему передачи горячительного на территорию части, а в первое увольнение…

Наши «отпускники» купить-то купили, а как пронести? Все прекрасно понимали, что шмон на КПП будет по-взрослому и ни в кармане шинели, ни за поясом поллитру не пронесёшь. Но недаром МИСиС гордился своими выпускниками: кинорежиссёр Юрий Кара, востоковед Евгений Сатановский, телеведущий Владимир Соловьёв, да мало ли кто ещё окончил наш институт!

Нашли цветочный магазин и каждый соорудил нехитрую конструкцию: кулёк из крафт-бумаги, а в нём бутылка водки горлышком вниз. Прикрывают конструкцию три гвоздички (как сейчас помню – 35 копеек штука). Внешне конструкция выглядела как небогатый букетик. Возвращались не толпой, а по одному.

Дежуривший на КПП прапорщик у каждого проверил карманы и вокруг пояса. Проверив последнего, с неудовольствием сказал:
— Какие-то трёхнутые студенты пошли. Нет, чтобы бутылку нести, так все цветочки несут. На кой ляд вам цветочки в казарме?
- Дед, а почему портянки в армии отменили?
- Внучок, для современного призывника - это слишком сложный гаджет...
ВОЕННЫЕ СБОРЫ ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТУДЕНТОВ. ЧАСТЬ 1.2

Продолжение рассказа о службе студентов Московского Института Стали и Сплавов (МИСиС) на военных сборах в танковой дивизии в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине.

НИКОЛЯ ИЛИ СТРЕЛЬБА ИЗ АВТОМАТА

Военные сборы были знамениты своими караулами и стрельбами, где всегда происходили всевозможные курьезные случаи. Был среди нас Николай Н. якут из города Тикси. Там же окончил школу, поступил в МИСиС и хорошо учился, как говорят, на стипендию, то есть без троек. Все его звали Николя, но он не обижался.

До принятия присяги нам было нужно отстреляться на стрельбище из пистолета и автомата. Начали с автоматов. Выдали по три патрона на брата, и первая пятерка заняла позицию. Надо было стрелять по мишеням лежа, одиночными, дистанция 100 метров. Вдруг после окончания стрельбы очередной пятерки прапорщик Недорезанюк, оправдывая свою фамилию, начал как резаный или недорезанный орать на Николая.

Оказывается, Николай стрелял, держа автомат не как положено, а засунув его глубоко под себя, да так, что дульный срез был немного дальше его носа.

На крики прапорщика прибежал командир роты старший лейтенант Горбатко. Выслушав возмущенного прапорщика и Николая, который говорил: «Я так привык», послал прапора принести мишень Николая. В мишени было три «десятки». Ст. лейтенант покрутил головой, пометил пробоины мелом и велел повесить мишень на место. После этого выдал Николаю ещё три патрона. Николай из такой же невероятной позиции выстрелил еще три раза. Потом сбегал за мишенью. Теперь в «десятке» было шесть дырок.

Совершенно спокойно старлей сказал прапору:
– Не ори, он так привык.
– Но товарищ старший лейтенант!
– Не ори! Орать разрешу, если сейчас положишь три пули в десятку. Ну как, будешь стрелять?
Прапорщик только рукой махнул…

ВАСЯ С. ИЛИ СТРЕЛЬБА ИЗ ПИСТОЛЕТА

Вася С. всегда стрелял хорошо: и при сдаче норм ГТО (Готов к труду и обороне), и ГЗР (Готов к защите Родины) в институте получал «отлично», и на военных сборах из автомата отстрелялся на «пять». На этот раз была стрельба из пистолета ПМ по грудной мишени (условно изображает человека от пояса и выше). Даются три патрона, дистанция стрельбы 25 метров. В зачёт идут только попадания в зелёное поле. То ли от волнения, то ли ещё по какой другой причине, но две пули Василий положил вне зеленого поля, то есть получал «неуд». Расстроился ужасно. Начальник огневого цикла подполковник Перчик (фамилия у него такая) прекрасно понимал, что, если была бы полноценная мишень, то Василий отстрелялся бы на «пять».

Подполковник взял красный карандаш и нарисовал на мишени два красных полукруга, сказав: «Будем считать, что у этого супостата во-от такие уши, но ты их отстрелил, и он умер от болевого шока и потери крови». После чего поставил в журнале Василию «отлично».

ШУРИКИ ИЛИ РАЗРЯЖАНИЕ АВТОМАТА

Военные сборы это не действующая армия, а, скорее всего, прелюдия к ней. Но при этом надо соблюдать некоторые незыблемые правила и не важно где ты находишься, на гражданке или в армии.

Шура Н. и Шура К. были к воинской службе категорически не пригодны. Вскоре один из них (а может быть и оба, точно про второго не знаю) свинтил в Израиль. До сих пор не понятно, как он себя повел в израильской армии? Там ведь в обязательном порядке служат все, и мальчики, и девочки.

На военных сборах мы очень часто ходили в караулы, и нам выдавали настоящие боевые патроны. Естественно, после караула автоматы надо было разряжать. Некоторые делали это втихаря, выщелкнув патроны из рожка и сдав в оружейку патроны по счету, а некоторым приходилось делать это под присмотром офицеров у стенда для разряжания, направив автомат в сторону пулеулавливателя: несколько листов фанеры, метровая прослойка измельченных автомобильных шин и бетонная стена.

Что надо сделать, чтобы разрядить автомат:
1. Отсоединить магазин;
2. Передернуть затвор;
3. Нажать на спуск, чтобы не сажать боевую пружину.

Руководство сборов приняло решение не давать Шуре Н. и Шуре К. оружие в руки. Но как-то вышло так, что какой-то умник из начальства послал в караул и обоих Шуриков.

Месяц – март. Кругом лужи, грязь. Караул возвращается с поста и идет разряжать автоматы. Состав караула:
• Шура Н. (в армии не служил)
• Шура К. (в армии не служил)
• Лёлик Л. (служил в армии, где был сержантом)

Метрах в трех сзади стоит и наблюдает командир роты ст. лейтенант Горбатко. В парадной шинели и с белым шарфиком.

Первым разряжает автомат Шура Н. Он все делает правильно, как учили, но, только начиная со второго пункта, забыв отстегнуть магазин. Передергивает затвор, тем самым заряжая автомат, и нажимает на спусковой крючок. Автомат, естественно, дает очередь.

Происходит следующее:
1. Шура Н. отбрасывает двумя руками от себя автомат, приседает и затыкает уши пальцами.
2. Шура К., который был вторым в очереди, делает то же самое: отбрасывает двумя руками свой автомат, приседает и затыкает уши пальцами.
3. Оба автомата летят в грязь.
4. Лёлик Л. и ст. лейтенант Горбатко в парадной шинели и с белым шарфиком падают в ту же грязь сами. Ничком.

В наступившей тишине звучит робкий голос Шуры К: «Шурик, чьё стреляло, твоё или моё?»

Больше всех досталось почему-то Шуре К. Видимо, товарищ ст. лейтенант не стерпел такого обращения к автомату: «твоё — моё». Так и орал на всю часть: «Это тебе что – ружьё, что ли?!»
ВОЕННЫЕ СБОРЫ ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТУДЕНТОВ. ЧАСТЬ 1.1

Рассказ о службе студентов Московского Института Стали и Сплавов (МИСиС) на военных сборах в танковой дивизии. Военные сборы проходили в феврале — апреле 1978 года в городе Калинине. Сейчас это город Тверь.

Прибытие

На военные сборы в город Калинин мы приехали на электричке утром 24 февраля, то есть на следующий день после праздника «День Советской армии и Военно-морского флота». Сейчас это праздник «День защитника Отечества». Офицеры были малость подшофе, но это нам было только на руку.

Сходили в баню, выдали нам новые кирзовые сапоги, портянки, гимнастёрки п/ш (полушерстяные) старого образца. А вот шинели и шапки-ушанки были старые, мы их подобрали себе по размеру сами на чердаке казармы, где они лежали кучами. Прибыли в казарму. Нас было много, казарма была большая и кровати стояли в два яруса. Получили постельные принадлежности и уселись, кто на табуретках, а кто и на кроватях, подшивать подворотнички.

После подшивки подворотничков оделись, строем сходили на обед и стали спрашивать:

– А где можно позвонить?
– Только в городе.
– А как туда попасть?
– Только после присяги.
– А сегодня можно хоть домой позвонить?

«Ну, ставьте бутылку», — сжалился прапорщик, который носил фамилию Неживой. С нами был и другой прапорщик, так он носил фамилию еще лучше — Недорезанюк. Сходили в город, позвонили, куда кто хотел, потом сбросились по трёшке и пошли к магазину. Быстренько решили, зачем кто пойдет: «Серёг, ты купи водки, а ты, Сашок, хлеба и какой-нибудь колбаски на закуску». За такие слова можно было схлопотать по морде от местного населения! Сейчас узнаете за что.

Братская могила

У прапорщика перекосилось лицо, но, видимо, поняв, что мы это сказали не со зла, а от непонимания и незнания ситуации, заржал. Отсмеявшись, объяснил: «Колбаса в городских магазинах бывает всего два раза в год – на праздники 1 мая и 7 ноября. Конечно, можно купить колбасу и на рынке, но уже довольно поздно, да и рынок далеко. Так что обойдёмся рыбными консервами на закусь». Саша К. пошёл в магазин и купил консервы с рыбой «нерядовой укладки». Нет, он не пожадничал. Просто подумал, что бывает рыба рядовой укладки (как у всех рыб в консервной банке), а бывает – нерядовой, наверное, классом выше. Бедный прапорщик только головой покачал.

Вернулись в свою часть. На КПП нас никто не проверял, так как мы были с прапорщиком. Разместились у прапорщика в каптёрке. Сашок открыл банку с рыбными консервами, и у него вытянулось лицо, да и у всех нас, признаться, тоже.

Оказалось, что «нерядовая укладка» означает, что рыбки уложены не в ряд, как, например, у шпрот, а имея размер 3-4 сантиметра, брошены в банку, что называется внавал. Прапорщик опять долго смеялся и объяснил, что такие консервы у них называются «братская могила».

Стали разливать водку. Неживой налил себе полную кружку, в которую вошло чуть меньше бутылки. Выпили. Я чуть на месте не помер, до того оказалась гадкая. Никита В. сказал: «Такую отраву я пробовал только один раз, и была та водка Кашинского разлива». Взял пробку от бутылки и прочитал вслух: «Кашинский ЛВЗ». Прапорщик Неживой только вздохнул: «А вы думаете, почему я всю дозу сразу выпил? Вторую пить никак невозможно!»

Продолжение приключений?
Читал на ночь статьи про военных роботов. Приснилось, что из военкомата пришла повестка моему роботу-пылесосу.
В армии НАТО в казармах полы моют клининговые сервисы, туалеты драят дезинфекторы из гражданских, картошку в часть привозят начищенную, готовят еду кейтеринговые компании, и даже ремонтом помещений занимаются строители с гражданки.

Вопрос: чем же занимаются молодые военные?
Доктор и море (из записок подводника)
Зайдём с козырей. Лейтенант медицинской службы гинеколог в 3-ем поколении одессит Боря Зосм после окончания Военно-медицинской Академии в Ленинграде попал служить на подводную лодку Северного Флота. Ах, если бы не эта досадная тройка на экзамене по научному коммунизму.
Стараниями жён различного уровня, секретарш, кадровичек и других пациенток-воздыхателей военно-морской гинеколог "Боря 30 см" или просто "30 сантиметров" после выпуска должен был плавно переместиться из Академии в отделение гинекологии 1 Военно-морского госпиталя в пределах культурной столицы. Но его "Величество досадный случай" помешал этому.
Боря попал не просто на подводную лодку. Он, как в сказке по мановению волшебной палочки злого волшебника, очутился на атомной ПЛ, базирующейся в самой отдалённой базе N за Полярным Кругом. Туда ехать не каких-нибудь 3-4 часа на автобусе из аэропорта Мурманска, а плыть немногим меньше суток на теплоходе. То есть, добираться дольше, чем лететь на Дальний Восток.
Базу N в народе именовали "городом летающих собак" из-за частых ураганных ветров. До революции там была тюрьма политзаключенных. Единственная тюрьма в дореволюционной России, которая не была огорожена от остального мира колючей проволокой. Огораживать не надо было. Беги, куда глаза глядят. Кругом бескрайняя тундра с тысячами рек и озер.
Дальше нескольких километров всё равно не убегали. За беглецами и не гнались. Если повезло, они возвращались сами. Но таких счастливчиков было немного. Большинство банально замерзало. Вот в такое место и с такой фамилией, связями, опытом и природной изворотливостью попал служить лейтенант Боря Зосм. Бинго.
Как положено лейтенанту, с первых дней его с головой опустили в военно-морскую службу. Боря 15 дней из 30 в месяц дежурил в гарнизонном госпитале, медчасти дивизии, сдавал зачёты на самостоятельное управление днём и ночью. На дежурствах он, в основном, практиковался в травматологии. Порой приключались очень курьёзные случаи, о чём я уже упоминал здесь. Но руки так и тянулись к любимой гинекологической специализации.
Потихоньку слухи о "золотых руках" молодого специалиста дошли и до слабой половины человечества отдалённого гарнизона. И Боря, как говорится, взялся за старое.
Он обнаружил в этой же дивизии ПЛ родную душу. Это был доктор соседней субмарины Абрам Иванов, земляк-одессит и стоматолог по специализации. У него был оборудованный с разрешения командования нештатный стоматологический кабинетик в подсобке медсанчасти.
Боря, естественно, получил от коллеги "военно-морское добро" на совместное использование кабинета. Используя врожденную смекалку, он за несколько вечеров внедрил рацпредложение. Оное позволило лёгким движением руки превращать зубоврачебное кресло в гинекологическое. А комплект нужных инструментов, подаренных ему дедом, был всегда с собой.
Время приёма в унифицированном кабинете было жестко регламентировано. Доктора с других ПЛ и флагманский медик подтрунивали над смекалистыми коллегами. Говорили, что пора переходить на прием пациенток в 4 руки. Тем более, что руки стоматолога и гинеколога не пересекаются и мешать друг другу не будут.
Благодаря сетевому маркетингу, ходоки-пациентки потянулись к Боре, как раскрывающиеся цветы к солнцу. Жизнь потихоньку начала приобретать прежний смысл. Эх, дослужиться бы до старшего лейтенанта. А там поехать в Ленинград на курсы повышения квалификации и произвести реанимационные действия над старыми связями. Глядишь, подвернётся достойное Бори место дальнейшей службы.
Единственное, что его угнетало, это необходимость выходить в море. В море все были здоровы. Пальцы в ненужные места не совали, ударов электрическим током не получали, руки перед едой мыли, аппендициты не обострялись. Доктору надо было лишь снимать несколько раз в день пробу пищи на камбузе, который находился в том же отсеке, раздавать поливитамины и вымоченные в разбавленном спирте салфетки для протирки потеющих у подводников мест.
От ничегонеделанья беспокойную Борину натуру клонило в сон. Снились гранитные набережные города на Неве, белые ночи, шпили Адмиралтейства и Петропавловской крепости, золотые купола Исаакиевского и Казанского соборов и много, много женских ног.
Вот и в этот раз Боря, скрепя сердцем, пошёл с родным экипажем на торпедные стрельбы. Полигон был недалеко. За неделю должны были управиться. Торпедные стрельбы на подводной лодке не предполагают непосредственного участия доктора, поэтому он много спал.
Благополучно отстрелявшись, всплыли. Боря почувствовал это спинным мозгом, т.к. с детства не переносил качки в море. С "морской болезнью" доктор боролся в положении лёжа с помощью сухарей. Зная эту слабость, сердобольный кок приносил ему большую жестяную банку и ставил под кровать. Он лежал в лазарете и ждал погружения для следования в базу. Пауза затянулась. И вдруг:
- Начальнику медицинской службы прибыть в центральный пост!
Док чертыхнулся, заглотил пилюлю аэровита и поспешил в ЦП. Командир огорошил:
- Ну что, доктор! Настал твой звёздный час. По открытой УКВ-связи рыбаки слёзно помощи просят. Кошка рожать планирует. Идём к ним, через 40 минут будем на месте. Собирай свои причиндалы. Так что, как говорится, тебе и карты в руки и ноги целы.
У Бори всё опустилось, колени подогнулись, даже тошнота прошла. Как человеку военному ничего не оставалось, как выдохнуть:
- Есть, товарищ командир!
Боря представил, как будет перебираться с родного борта ПЛ навстречу неизвестности через бушующее море. Он принял душ, оделся по морской традиции во всё чистое и через 30 минут вернулся в центральный пост.
Боцман заботливо упаковал доктора в КЗМ (комплект защитный морской - авт.) и надел спасжилет.
- Ну, с богом! - напутствовал командир на дело благое, а боцман украдкой перекрестил доктора в спину.
У борта субмарины стоял под парами небольшой рыбацкий баркас. Процесс перепрыгивания и перетаскивания эскулапа закончился благополучно. Движок баркаса интенсивно застучал и унёс Борю к рыбацкому судну.
100 подводников и 50 рыбаков замерли в ожидании.
Прошло 5 часов. Море полностью успокоилось, выглянуло солнце. Капитан траулера по рации поблагодарил командира и экипаж за оказанную помощь в экстренной ситуации. Напряжение спало. Родился мальчик. Благополучно. Все облегченно вздохнули и заулыбались. Даже крикнули три раза "Ура!".
Командир видел в перископ, как баркас отвалил от борта траулера и начал приближаться.
- Носовой швартовой команде наверх! Приготовиться к приёму доктора с борта баркаса!
Странно, что доктора не было видно на борту приближающейся посудины. И только когда баркас подошел вплотную, боцман увидел лежащего на его дне доктора. Он смотрел в голубое небо и беспомощно загадочно улыбался.
Сильные руки рыбаков бережно подали пьяного доктора. Не менее надёжные руки отважных подводников приняли на родной борт коллегу-героя. Вместе с доктором на атомоход были приняты в больших количествах красная рыба, икра и крабы. В ответ рыбаки получили спирт, тушенку, черный хлеб и бобину фильма "Влюблён по собственному желанию".
Дока осторожно опустили в центральный. Он присел на камингс переборочного люка и выдал командиру гениальный вопрос-монолог, не требующий ответа:
-Тащ командир. Вы увжаете дока, давшева путевку в жисть ищё одному доку? Жужжу (кошка Жозефина-авт.) сказала, что навраждённый сын Борюсик пойдет по следам его незваного названного папы и будет ваенннным у-у-у медсинским светилом.
Командира не обманывала интуиция бесполезности вступления в диалог, и он слегка осадил зарвавшегося:
- Лейтенант, сегодня ты побудешь героем, блять. Несмотря на наглость, твой анальный сфинктер развальцовывать не буду. Но! Я рискую получить по шапке. Экипаж стоял буквой "зю". А все лавры тебе, блять? Не складывается мозаика. Сын полка - достояние экипажа. Быть ему командиром подводного корабля, а не докторилой. Это логичнее и престижнее. И имя его будет мое Александр - победитель. А сейчас иди к себе, отсыпайся, блять. Благодарю за достойное выполнение клятвы Гиппократа!
Боря, не в силах сказать "Есть", кивнул головой в знак согласия и пошёл к себе в лазарет.
Так закончилась история доктора, который не любил выходить в море.
Судьба кошки Жозефины и её сына Александра неизвестны. Командир ПЛ стал командиром дивизии, контр-адмиралом. Лейтенант Борис Зосм через полгода получил очередное звание старшего лейтенанта и был направлен на курсы в родную ВМА в Ленинград. Там и остался. Потом был начальником гинекологического отделения 1 Военно-морского госпиталя.
Так распоряжается судьба, что если ты в своей жизни хотя бы один раз окажешься в нужное время в нужном месте, жизнь прожита не зря. Согласны?
© Bond Voyage
Училище ОВТИУ в городе Омск, перестройка, 1989 год. Начальник курса капитан Прозоров, среди курсантов просто "ПОЛЕНО". Воскресный день, кто не в увольнении и не в нарядах маются в расположении. Кто помнит, после обеда в клубе фильм. Чтобы не ходить на всякие героические картины подходим к "полену" и просим позвонить в клуб, узнать, что нам покажут: если полное "г", то проще лечь спать. Через некоторое время капитан П выходит из канцелярии и говорит, что в клубе нет электричества - кина не будет. Ну нет - так нет. Настораживает то, что все роты маршируют в сторону клуба, а через пару часов тем же макаром обратно. Пошли к соседям с вопросом: "Чё ходили?". Ответ убил: "Классный фильм, штатовский - "Короткое замыкание".
Гусарская рыбалка. Не мое.

"Вот один сюжетик на запрос havk-195. Передаю его со слов Ширакских заменщиков, прибывших В Гроссенхайн в 70-е годы. Изложение произвольное но истина осталась неизменной. Итак:

Гарнизон Диди Шираки славился тем, что во все дыры в ограждении пролазили местные свиньи и бычки, благо и первых, и вторых, и третьих было предостаточно. Свиньи были страшные и лохматые, бродили где хотели, и на замечания больших авиационных командиров ну никак не реагировали, точно так же как и их хозяева из местного населения. Ответ один - свободный выпас скота, кто прошел отдаленные гарнизоны, тот с этим сталкивался. Случалось что первых добавлялось, а вот вторые и третьи загадочным образом, от случая к случаю, куда-то исчезали. Узнавали о таких пропажах только тогда, когда с криками "Вах-Вах" по гарнизону начинали носиться представители местного населения и досаждать большим авиационным командирам жалобами на "ледчиков", преимущественно из среды холостяков местного многоэтажного общежития, что их любимые животинушки безвременно пали в неравном бою за пропитание с вашими вояками. "Ну не было такого никогда товарищи командиры, нас и так кормят хорошо", отвечали на все вопросы начальства сытые холостяки.

Вместе со всеми проживал в общежитии и летчик от-бога, закоренелый холостяк Николай Ме..хин, доставлявший много счастья и радости женскому населению, а также и много проблем большим авиационным командирам, которые ну никак не могли женить Николая не только на лучших красавицах гарнизона,но и на своих любимых дочках. В перерыве между любимым делом, то-есть повышением летного мастерства, и повседневными холостяцкими буднями произошла вот какая история.

Воскресенье, явно не раннее утро, так-как субботний вечер и ночь прошли то-ли в очередных проходах по красавицам, то-ли в затяжной партии преферанса, ну да неважно. Проснувшись, и посмотрев в окно своей холостяцкой комнаты с вершин второго, а может третьего этажа общаги, Николай увидел на площадке возле общежития мирно пасущихся гусей, которые что-то выискивали в плодородной ширакской земле.В голове слегка проголодавшегося холостяка тут же родился оперативный план, которым он поделился со своими коллегами по тяжелой холостяцкой жизни. А не заняться ли нам рыбалкой господа гусары?, - чтот-то ушицы захотелось, произнес Николай. Коля а это как?, - спросили коллеги. Как обычно. Берем спиннинг, катушку, леску, привязываем крючок, а на крючок жирный червячок, вот и готово. А ловить то где, ведь мы сегодня на речку не собирались? Спокуха, ответил Николай, делаем первый заброс, проверим как клюет. И был выполнен классический заброс из окна общежития в сторону стаи ничего не подозревавших гусей, отголоски которого , судя по вопросам, слышны до сих пор.

Голодные гуси, долбившие непонятно зачем плодородную ширакскую землю, вдруг обнаружили посреди стаи жирнющего червяка, во повезло, и с громким гоготом "чур мой", одновременно бросились к нему. Опередил один, наверное тренировался рысью бегать. С мыслью в гусиных мозгах "х..н вам собратья достанется" он совсей пролетарской ненавистью тюкнул червяка, вот оно счастье. Но счастье почему-то стало колом в горле. И началось.

Картина первая. Подсекай, подсекай, кричали Николаю холостяки предвкушая наваристую ушицу из гуся, тащи, смотри чтобы не сорвался, подматывай, подматывай потихоньку, не торопись, а то леска не выдержит, здоровенный попался.

Картина вторая. Гуси, увидев как их соплеменник, заглотивши на шару червяка, почему-то резко во всю длину вытянул шею в сторону холостяцкого общежития и как-то странно упираясь лапами, начал двигаться вперед, хотя было явно видно, что идти ему туда не хотелось, бросились врассыпную.

Картина третья. Проходящая мимо местная жительница почему-то заинтересовалась странным поведением гусей и особенно одним из них с вытянутой шеей. Да она видела раньше как гуси вытягивают шею и шипят особенно гусыни, когда пытаются отогнать кого-то от гусят. Но здесь было что-то другое. Гусь молча шел вперед и, как ни старался упереться лапами, у него ничего не получалось. Каково же было её удивление, когда гусь, дойдя до стены общежития, вдруг, в таком же стиле перебирая лапами, начал подниматься по вертикальной стене, пока не скрылся в одном из окон. Вот это чудеса, - подумала она. Но затем сообразив что к чему она быстро рванула в сторону дислокации больших авиационных командиров на очередной доклад о зверствах "ледчиков".

Прибывшие, с целью проверки и изобличения во всех мыслимых и немыслимых грехах, застали мирно отдыхающую холостяцкую компанию, вероятно за написанием конспектов по МЛП. Как и всегда, в присутствии очевидицы ничего не обнаружили, ни гуся-страдальца ни единого его перышка. Было это в натуре или не было, останется покрыто мраком.
2
== Неизвестная возможность ==

Есть классная история, как с появлением первых противогазов высокие чины озаботились, чтобы через угольные фильтры не фильтровали самогон — и издали соответствующий приказ по армии. Ёпть! — сказали солдаты, которые -до строгого циркуляра- не знали о такой возможности.
- Академию Генштаба окончил?
- Нет.
- Академию рода войск?
- Нет.
- Военное образование вообще есть?
- Нет.
- Совершил, рискуя своей жизнь, подвиг, спасший жизни людей?
- Нет.
- За что же тебе, оленя, нарядили в форму генерала армии и повесили звезду Героя?
- Подарил Путину суку лабрадора, гыыыы...
Мой друг и непосредственный начальник Володя приехал служить в Баку и однажды дослужился до поры, когда надо было шить новый комплект формы. Офицеры, как известно, шьют форму в ателье, а не получают готовую. Так вот, все его сослуживцы настоятельно рекомендовали в военном ателье попасть именно к Соломону Израилевичу (имя условное, но где-то так) — мол, он великий профессионал в портновском деле.

Володя так и сделал. Соломон Израилевич обмерял его с ног до головы, всё очень тщательно и дотошно. Сначала сверху — замеры для кителя, потом снизу — для брюк и галифе. Но понял Володя, что портной — великий профессионал, по его последнему вопросу в ходе примерки.

Прищурившись, с непередаваемым (и необычным в Баку) одесским прононсом, Соломон Израилевич вопросил:
— Молодой человек, а ви яйца на какую сторону носите?

В портновском деле мелочей не бывает, понял Володя.
Случай в авиационном полку. Стрельбы. Наша эскадрилья (30 солдатиков, полсотни сверхсрочников и прапорщиков, больше сотни офицеров) отстрелялась. Старшина второй эскадрильи вечером жалуется нашему:
- Ну всё! Мне писец. Завтра у меня стрельбы, а я патроны не получил.
- Ладно! Не заморачивайся! Пошли ко мне в гараж, я тебе выдам. Потом получишь - отдашь.
Это ж надо! У сверхсрочника в гараже столько боеприпасов! (Я не зря обозначил примерное количество военнослужащих подразделения. Каждому надо дать три пристрелочных и десять зачётных. И запас надо иметь: вдруг какой генерал захочет выпустить в белый свет пару рожков).
К фильму "Будьте моим мужем" у меня особое отношение, вызванное обстоятельствами первого его просмотра.

Я служил срочную в Тикси, в в/ч № 30232.

3 июня 1984 года пришел с караула. Было воскресенье. А увольняли меня 5 июня. Билеты на самолет были уже закуплены, и дожидались этого дня в штабе полка - там существовала такая система, на которую сейчас не хочу отвлекаться.

После караула взял у старшины свою парадку - погладить надо было и перешить погоны.

Дежурный по роте крикнул: "Рота! Строиться в кино".

Я остался в бытовой комнате со своей парадкой.

Роту увели. Минут через двадцать я закончил своё шитьё, послонялся по казарме, пошарил по тумбочкам что-то почитать - ничего не нашел.

Решил отправиться в клуб. Без особого желания, потому что фильмы в полковом клубе редко показывали интересные.

По времени фильм в клубе могли ещё и не начать. Там часто задерживали начало просмотра, дожидаясь опаздывающей с работ какой-нибудь роты, или дожидаясь прибытия кого-то из старших офицеров.

Накинул на парадку шинель, пошел в клуб.

Свет в зале был уже выключен.

Шли первые кадры - Миронов ходил ко коридорам и кабинетам поликлиники, всем показывал жестами, что едет в отпуск, где будет нырять в море.

В темном зале я не мог найти свободного места. Да свободных мест может и не было - некоторые солдаты уже стояли в проходах.

Стоя в проходе, начал смотреть фильм и я.

Стоял, полностью погрузившись в сюжет, отрешившись от всего своего.

И где-то в середине сеанса, переступив с ноги на ногу, машинально сунул руку в карман брюк. И нащупал ключ от квартиры. От дома. Этот ключ лежал в кармане полтора года. С моего отпуска. И вот теперь тронул пальцами этот ключ, и пронзила радость - домой еду!

За фильмом забыл про совсем уже близкий дембель. И резко так неожиданно вспомнил.

Фильм хороший, что говорить.

Вот и недавно его пересматривал.

И всегда вспоминаю темный клуб. Стою в проходе. Опускаю руку в карман. А в кармане - ключ от дома, которым я вот уже совсем скоро воспользуюсь.
Прапорщик на занятиях:
- Если вам вдруг потребуется узнать длину какой-либо окружности, то можно воспользоваться, например, ремнём от автомата, расположив его по этой окружности и затем измерив.
Рядовой:
- Но ведь можно просто измерить диаметр и умножить на π.
- Товарищ рядовой, подумайте, что говорите. Где вы в полевых условиях возьмёте π?!
Полковник Боря

Боря очень хотел в Израиль. А ещё Боря никого не хотел огорчать. Собственно, этого вполне хватит, чтобы можно было представить Борю ― и внешность, и характер. И ум.
Боря учился в техническом вузе на космической специальности. В синагоге намекнули – не выделяйся, а то могут не выпустить. Боря попытался, но профессор сказал, что будет весьма огорчен, если Боря не окончит с отличием. Боря вздохнул и защитился с блеском. Ещё до вручения красного диплома на Борю пришла заявка из секретного военного института, куда мечтали попасть многие однокурсники. Но только не Боря. Ведь его мама уже раздобыла вызов из Израиля от несуществующей тёти. На распределении Боря выбрал никому не нужный заводик в глуши, руководство которого заверило Борину маму, что фамильный столовый сервис, оставшийся от дедушки Хирама, нужен им гораздо больше, чем хирамов внук, молодой специалист.

Тёплым июльским утром Боря выносил мусор и был схвачен на помойке притаившимися там милиционерами, после чего на уазике доставлен в военкомат.
― А вот и лейтенант Левинсон! Какая радость! ― громко приветствовал Борю улыбчивый майор за большим столом с красным инвентарным номером.
― Левинзон, ― испуганно подсказал Боря.
― Не страшно. По-всякому сойдет! ― продолжал улыбаться майор, и добавил торжественно ― Поздравляю с присвоением звания старшего лейтенанта!
― Мне? Звание? Здесь какая-то ошибка, мне ничего такого не надо, товарищ майор, я в Израиль уезжаю, кому-нибудь другому присвойте, пожалуйста.
― Советский Союз доверяет именно тебе, Левинзон! И ты уж нас не подведи!
― В каком смысле не подведи? Почему именно я не подведи? Что я такого сделал?
― Ещё сделаешь, всё впереди. Отслужишь два года, согласно приказа.
― Какая нелепость… У нас с мамой документы в ОВИР поданы! Я уже с друзьями простился и с девушкой поссорился.
― За документы не беспокойтесь, ― сказал майор обнадеживающе, ― изымем в лучшем виде. Да ты присаживайся, старлей. Водички хлебни. Ты что же, не хочешь в армии служить?
― В какой ещё армии? Зачем? Разве что в израильской.
― Вот отслужишь два года в советской армии, повысишь всем боеспособность, а потом махнешь в израильскую.
― Отпустите?
― Если обещаешь оттуда в меня не стрелять.
― Вас бы это огорчило? ― уныло спросил Боря.
― Очень сильно, ― лицо майора на мгновение сделалось серьёзным.
― Товарищ майор, ― с робкой надеждой заговорил Боря, а можно как-то решить по-другому, можно без этого всего, без боеспособности, без двух лет?
― Можно, ― ответил майор с серьёзным видом, затем написал что-то на бумажке, перевернул и положил перед Борей.
― Что это? ― спросил Боря, мысли его путались.
― А это, ― вновь радостно сообщил майор, ― адрес тюрьмы. Вот прямо туда и отправляйся. При входе скажешь: измена родине и дезертир.
― И когда мне в армию?― печально промямлил Боря.
― Сегодня. По врачам не бегай, не поможет. На тебя разнарядка, с самого верха. А сейчас мы тебе вручим удостоверение офицера, денежное довольствие и предписание. Билет в кассе, номер брони я на бумажке написал, что перед тобой.
― Вместо тюрьмы?
― Так точно, Левинзон, вместо тюрьмы.

Придя домой, Боря долго пытался успокоить маму, потом мама пыталась успокоить Борю. Вечером они поехали на вокзал. Билет был в купейный вагон, как и положено офицеру.

***

Поезд примчал старшего лейтенанта Левинзона в Харьков, где он начал служить в том самом военном институте, которого бежал на распределении. Несмотря на упомянутую майором разнарядку, встретили Борю не ласково.
― Опять пиджака прислали, ни черта не умеет, нулище в квадрате, ― голос у инженер-подполковника Стебакова был резким, а лицо недовольное. ― Фамилия, говоришь, Левинсон?
― Левинзон.
― Без разницы. По-всякому сойдет. Вначале форменные брюки гладить научись, а потом командира поправляй. Слушай сюда, лейтенант. Займешься составлением отчёта.
― А в чём отчитываться? Я же ещё не успел ничего, ― удивился Боря.
― Вот только это меня и радует. Значит так, берешь этот увесистый отчёт с грифом секретно и переписываешь от руки, меняя даты. Чтобы всё шло этим годом. Потом отдашь машинистке.
― А зачем от руки?
― Чтоб оригинал имел место быть. Неужто не понятно. Срок ― неделя. Исполнять.
Вначале Боря решил отчёт прочитать. Содержание ему в целом понравилось, было много интересных таблиц. Переписывание же утомляло чрезвычайно.
На третьи сутки службы весь отдел вызвали в главный лабораторный корпус. Шли слухи о важной инспекции.
― Закернить, всё закернить, быстрее, обезьяны! ― орал на кого-то Стебакин. Увидев Борю с коллегам, чуть снизил тон, ― А, лейтенанты, слушай приказ, всем стоять вдоль установки и ждать хрен знает чего. Богатырев и Середа с этой стороны, Закалата и Левинсон с той. Мордоплюйки держать воодушевленными. Если генерал кого спросит, делать шаг вперед и краснеть.
Расставив всех по местам, подполковник убежал куда-то вниз. Через полчаса вернулся, пропустив вперед себя генерала с пузом и лампасами. За ними шли ещё несколько человек, но Стебакин обращался только к генералу, воодушевленно что-то рассказывая. Взгляд у генерала было строгим. По его кивку включили установку.
Всё заверещало и завибрировало. Звуки Боре сразу не понравились. Вскоре вибрация стала нарастать, появился какой-то неприятный писк.
По нервным лицам офицеров, включая беспрерывно говорящего Стебакина, Боря понял, что так быть не должно. Он переместился поближе к распределительному блоку, внимательно рассмотрел, что куда присоединено, и, просунув руку внутрь, с силой сжал красный шланг. Вибрация, вроде, перестала расти. Это было очень вовремя, несколько болтиков развинчивались прямо на глазах. "Обезьяны не закернили," — подумал Борис. Он заметил на себе испуганный взгляд подполковника. Кто-то хотел взять инструмент, чтоб прийти Боре на помощь, но Стебакин чуть заметно мотнул головой — нельзя. Удерживать шланг было всё труднее. Скорей бы все свалили отсюда, мечтал Боря, жалея, что не выучил ни одной молитвы.
Наконец, генерал со свитой перешёл в следующий зал, установку выключили. Боре помогли разжать пальцы, отвели к холодной воде. Через четверть часа в зал вбежал взмыленный подполковник Стебакин. Первым делом заглянул в распределительный блок и обругал толпящихся вокруг специалистов, потом направился к Боре.
— Как тебя звать, герой?
— Левинзон.
— Знаю, что Левинзон, а имя? Зовут как?
― Боря... Борис.
― Спасибо, Борис. Выручил, не забуду. Ох ты… руку жать не буду. В медпункте был? А кто подсказал на что нажимать?
― Никто. Тут же несложная схема, в целом.
― Ещё и сам допетрил? Ишь… ― Стебакин смотрел на Борю с интересом, ― Тем более молодчина, старлей.
― Товарищ подполковник, ― обратился Боря, ― я с отчётом в неделю не уложусь, рука чего-то болит.
― Да и хрен с ним, с отчётом. Отдашь Богатыреву, он займется, когда свои два допишет.
― Только там ошибок много. Из-за предыдущих переписываний образовались, наверно. Теперь многое не бьётся.
― Сильно не бьётся? ― озабоченно спросил Стебакин, сразу поверив Боре.
― Километров двести не дотянет.
― Вот ведь… ― подполковник протяжно выругался, потом сказал, ― сходи в медпункт и отдыхай, А в понедельник ко мне, отчёт разбирать.

Разработчики установки и включенный в их состав Боря получили премию за успешное прохождение государственных приемо-сдаточных испытаний. А Стебакин как руководитель проекта ― орден, звание полковника и новое назначение — возглавить военное представительство. Борю он забрал с собой.
Теперь были сплошные поездки, изучение проектов и заданий, испытания и приёмка оборудования. Боря во всё вникал, его мнение ценилось. Да так сильно, что иной раз старшие офицеры начинали пьянствовать в первый же день командировки, доверив старшему лейтенанту Левинзону одному во всём разобраться. Через полтора года Боре, несмотря на его боязливые протесты, присвоили звание капитана. Выходило, что теперь придётся служить ещё четыре года. Боря пытался подбодрить сам себя, ведь работа интересная, начальство ценит, платят много. Деньги решительно не на что тратить. Боря отослал было денег матери, но та прислала их обратно, указав, что ей нужны не деньги, а внуки. Всё вроде было хорошо, но засыпая, Боря всякий раз видел себя собирающим в кибуце кошерную морковку.

***

Они стояли перед огромным стальным кубом с торчащими здесь и там трубками. Куб был плохо покрашен в зелёный защитный цвет.
― Ведь ещё мой папа хотел в Израиль, пока жив был. ― взволновано говорил Боря, ― А я даже если завтра на гражданку уйду, выпустят не сразу, пока секретность кончится, пока документы… Годы пройдут, зубы выпадут…
Стебакин жестом указал замолчать. К ним, тяжело дыша, подошёл крупный мужчина в костюме.
― Ну что у тебя здесь, Пересмыкин? Рассказывай.
― Здесь, стало быть, защитный корпус, модель эм ка эф восемьсот дробь… фух, пять у ха эл один, вес двенадцать тонн, выдерживает волну до километра от эпицентра.
― А внутри?
― Внутри система, стало быть, коммутации, ша эм ка эр четыреста восемь дробь одиннадцать, с ручным приводом, ― для убедительности Пересмыкин сплёл из пальцев сложную фигуру.
― И что ты нам сейчас показываешь? ― спросил Стебакин.
― Шаровые краны высокого давления, двухпозиционные, четыре штуки, ― подсказал Боря по памяти.
― Ну… За шары я теперь спокоен. Хотя… Как думаешь, Борис Абрамыч, выдержит ли эта дура ядерный удар?
― Не выдержит, Юрий Михайлович, ― в тон начальнику ответил Боря.
― Так это не мы разрабатывали, ― заволновался Пересмыкин, ― мы только изготавливаем, по чертежам, всё в точности, согласно указаниям…
― Ладно, Пересмыкин, где у тебя тут стол накрыт? Показывай… И чертежи тащи, будем сверять.
После трёх первых тостов Боря снова стал проситься в отставку.
― Мне бы на гражданку, чтобы званий этих больше не присваивали. А работать я у вас буду, по-прежнему. Только бы ещё форму допуска другую, попроще, а то сейчас пять лет без выезда.
― Десять, Левинзон.
― Как десять?
― Так. Зеленую дуру с шарами видел? Всё, считай десять. Ну чем ты недоволен? Кто ещё из твоих сверстников имеет в месяц без малого четыре сотни, живя на всём готовом? Правильно, никто! А кого из них на работе уважают? Никого не уважают! А ты всё Израиль… Дался тебе этот Израиль. Тебя там ждет кто?
― Тётя, ― соврал Боря.
― Тётя подождёт! ― гаркнул Стебакин, стукнув по столу кулаком, ― Ты, Левинзон, лучше женись на русской бабе. На хорошей русской бабе. Она тебя вмиг научит родину любить.
― Меня уже учили, в стройбате.
― В стройбате это не совсем тоже самое, ― со знанием дела заметил Стебакин.

***
― Возьми меня замуж, Лёвочка, – жарко прошептала Марина.
― Я, скорее, Боренька, — поправил Левинзон, с трудом набрав воздух.
― Лёвочка, Левинзонушка, сладкий ты мой, кудрявчик с плешкой, ― промурлыкала Марина.
Она слезла с Бори и легла рядом на спину, отчего её груди, секунду назад нависавшие над Борей сладкими кучевыми облаками, расплылись и стали походить на барханы Иудейской пустыни, в которой Боря никогда не был.
― Какой плавный переходный процесс, ― думал Боря, любуясь, ― колебания едва заметны и хорошо центрированы. Оптимальное соотношение веса и упругости.

***

И года не прошло после свадьбы, а Марина всерьёз заговорила про отъезд.
― Торчу на съёмной квартире как дура, мужа месяцами не вижу, культуру вокруг хрен найдешь. Достало тут всё. Достало! Зря что ли я за еврея вышла? Делай же что-нибудь, уезжать надо, в Канаду!
― Почему в Канаду, а не в Израиль? ― удивился Боря.
― Потому что в Канаде евреев меньше!

***

― Ну что, Левинзон, вот ты и майор. Поздравляю со звездой! Чего рожа кислая? Всё в Израиль охота?
― Охота, товарищ полковник. Я же вам объяснял…
― Да не начинай, хватит тут сионизм разводить. Отпуск на защиту диссертации будешь оформлять?
― Зачем? У меня уже всё готово.
― Ну и прекрасно. Защитишься – сразу полегчает, а то ноешь как Ной без ковчега.
― Не хочу вас огорчать, Юрий Михайлович, но иной раз так и тянет напиться и нахамить какому-нибудь генералу. Может уволят тогда, наконец.
― Когда это советского офицера за пьянство увольняли? Пожурят слегка… Да и пьёшь ты как воробей из лужи. А что до генерала… Вот мне, к примеру, генеральские погоны не светят, так что ещё лет пять и на пенсию. И сразу тебя отпущу на гражданку. Пойдешь в Академию преподом. Там секретность быстро снимут, преподы же вообще не в курсах, что где творится.
― Обещаете, товарищ полковник?

***

Через пять лет Стебакин стал генералом и получил должность в генштабе. Однако, обещание своё не забыл, вызвал Борю в Академию, тот первым делом написал заявление об отставке, хотя и был уже подполковником.
Но всё обернулось иначе. Тёплым июльским утром за Борей приехала чёрная волга и отвезла его на срочное совещание, где был Стебакин и другие генералы.
― Понимаешь, Борис Абрамыч, у нас ЧП. Изделие номер… не важно какой… не полетело. Такая вот беда. Если диверсия ― разберутся. А вот если техника виновата, то без тебя никак. Ты уж, не подведи. Займись проблемой. Полномочий тебе любых, в помощь бери кого хочешь, звание полковника ― ниже нельзя, по гостайне ― наивысший доступ.
Услышав последнее, Боря поморщился.
― Скажу прямо, согласие твоё чистая формальность, ― продолжил Стебакин, ― но ты уж не огорчай меня и горячо любимую советскую родину, которой сейчас очень тяжело ― соглашайся.

Через полгода Боря докладывал на коллегии министерства обороны:
— ...специалисты работают в изолированных группах и знают лишь про один элемент Изделия. К примеру, седьмая группа работает над приводом, который должен один раз в жизни переместить тридцать тонн на полметра. Квалификация сотрудников высокая, предназначение привода им вполне понятно, но связь между группами затруднена двойным шифрованием и дополнительными проверками. Считаю необходимым группы укрупнить, шифрование убрать, исследовать взаимовлияние элементов в предельных режимах.
— А как же гостайна, товарищ Левинсон?
— Левинзон, впрочем, это не важно, да, я понимаю. Вот израильский журнал семилетней давности, где описывается конструкция, сходная с приводом седьмой группы. И это не уникально. Девяносто процентов инженерных решений по Изделию очевидны каждому специалисту в данной области. Десять процентов, согласен, надо держать в секрете, но за них как раз отвечает другое управление, не наше.
По итогам доклада коллегия решила Борю арестовать. Три дня его допрашивали, потом выпустили под подписку о невыезде. От работы отстранили. Потянулись недели, потом месяцы. С ним явно не знали, что делать.
Боря сидел дома и от непривычного безделья подолгу смотрел телевизор. Там было много интересного, а самым захватывающим оказался съезд народных депутатов. Может и не посадят, думал Боря, слушая выступление академика Сахарова, которого сильно уважал. А хорошо бы так: уволить из армии и выслать из страны. Эх…
Пару раз ему звонил Стебакин, из госпиталя. Он лёг туда после коллегии, чтобы переждать сложный момент, но потом и в самом деле заболел. Голос у него был непривычно слабый, постаревший.
— Ты видел? Что делают, мерзавцы... Какую страну теряем... Вот выкарабкаюсь, и мы им всем покажем!
— Конечно, товарищ генерал-майор, — говорил Боря, не желая огорчать начальника, ― всем покажем.
Выкарабкаться Стебакин не смог. На поминках по нему замминистра посадил Борю рядом с собой и между поминальными речами сообщил, что Боря назначен на генеральскую должность с приказом довести Изделие до ума.
— А можно меня не назначать на эту должность? Можно как-то всё по-другому решить, без меня? А Левинзона никуда не назначать, вот просто вообще никуда...
— Как же не назначать? Нельзя не назначать, — сказал замминистра и, раздвинув тарелки, написал что-то на листочке.
― Адрес тюрьмы пишете? — грустно спросил Боря.
― Что? Какой тюрьмы? Рифма хорошая в голову пришла, записал, чтоб не забыть. "Снаряд-всех подряд"— неплохо, да? А ты не дрейфь, справишься. Опять же, квартиру в Москве получишь.
― У меня есть квартира в Москве, после мамы осталась.
― Ну и что? У меня вот четыре квартиры, и ничего, справляюсь.

***
Через год Изделие полетело. Не так далеко, как планировалось, но тут уж Боря был не виноват – финансирование урезали почти до нуля.
На испытаниях замминистра похвалил Борю и обещал правительственную награду. А потом добавил вполголоса:
― А вот генерала тебе не дадут, не жди. Извини, Абрамыч.
― Почему же?
― Потому, что ты еврей.
― Ой-вей! ― простонал Боря, ― Мне же теперь хоть домой не возвращайся. Жена весь год готовилась генеральшей стать. Только этим и спасался.
― Выпьешь? ― сочувственно предложил замминистра.
― Выпью, – кивнул Боря.
Замминистра уехал, а Боря ушёл в запой. Да, да, полковник, д.т.н., Б. А. Левинзон ушёл в долгий и жестокий запой. По выходу из которого не обнаружил вокруг себя никакого советского союза. И тогда Боря, никого не спрашивая, уехал в Израиль. Один. Потому что жена и сыновья уже укатили в Канаду.
В Израиле Боря начал было наводить справки относительно морковки. Но ему предложили в кибуц не ехать, а строить некий, очень нужный Израилю купол.
― Так я же не архитектор, ― удивился Боря.
― Не страшно, ― ответили ему, ― по-всякому сойдёт!

© Сергей ОК,2021
Папа мой — военнослужащий. В детстве мы жили в военном городке прямо возле воинской части. Частенько приходили к воротам, чтобы встретить папу после работы. На КПП он постоянно отдавал какие-то указания "Дневальному". Я думала, что это фамилия! Так переживала за него. Сочувствовала. Считала, что бедный Дневальный всегда на посту и не отдыхает)))
- Бар, стриптиз и казино?! Вы с ума сошли?!
- Сергей Кожугетович, вы же сами приказали модернизировать военкоматы, чтобы молодёжь туда добровольно шла.
Эта история приключилась в далеком 1974 году. Казахстан. Кустанайская область. Наш батальон помогает убирать хлеб. Одинокий полевой стан. Здесь в единственном доме расположилось руководство автобата.

В первый день, как мы прибыли на это место, пока старшина не успел разгрузить имущество с прицепа, он строго приказал заступающим в наряд не спать ночью, а то, дескать, казахи упрут сапоги и портянки, а заодно и новый зиловский прицеп. Мне же, лично, он сказал, прицеп вряд ли уведут, а вот снять новенькое колесо — как пить дать могут!

Ночью мы как и положено заснули. В часа два я вышел на двор отлить и вижу, что на прицепе нет колеса. Я в ужасе. Разбудил другого дневального и мы быстренько помчались в автопарк (1,5 км), чтобы снять колесо с какой-нибудь машины. В автопарке все спали. Мы лихо скрутили колесо с одного ЗИЛа и покатили его к прицепу. На все у нас ушло 3 часа. Перед самым рассветом мы с чувством глубокого удовлетворения легли спать. Через пару часов я проснулся от какого-то шума, прислушался. Старшина кричал не своим голосом, кому-то доказывая: «Я сам, лично, опасаясь, что дневальные заснут и прицеп утащат — снял одно колесо…»
1
Раз уш пошла речь про армию, то и я хочу рассказать про свой караул (как говорит моя сестра, вы всего два года служите, а вспоминаете ее потом всю жизнь😊). Начало 96 года учебка в г. Урюпинск, свой первый караул в ночное время запомнил на всю жизнь. Уже не помню выучил ли я устав или нет, но вот то, что нам не объяснили, как пользоваться средствами связи и отправили на пост – это факт. Пост - караульная вышка возле ворот на территорию складов ГСМ, территория вдали от населенных пунктов. За воротами сразу проходит грунтовая дорога. Ночью подъезжает тентованный Урал и останавливается на против ворот, до меня по прямой метров 30 – 40. Я снимаю трубку телефона, что бы доложить, а там тишина. И тут меня «переклинивает» - обрезали связь, я один ночью, на против тентованный Урал, помощи ждать не от куда (напомню что еще шла первая чеченская). Снимаю с предохранителя, передергиваю затвор, принимаю позицию полусидя и беру в прицел дверь кабины водителя. Если бы она просто приоткрылась я бы нажал на курок и выпустил скорее всего весь рожок… Слава богу машина постояла чуть – чуть и поехала дальше. До сих пор не пойму что это было, может поссать солдатикам с соседней части приспичило, но на хрена останавливаться напротив ворот и вышки часового? В общем на моей совести могли бы сейчас быть пару жизней, а все из за того, что для телефонной связи оказывается надо было ручку покрутить на аппарате, а меня бл.ть об ни кто не предупределил, а в темноте я ее и не увидел. А «картинка» двери Урала в прицеле у меня до сих пор перед глазами, как будто вчера это было.
- Рабинович, слышали? Предложили разрешать владение огнестрельным оружием с 21 года...
- То есть, ви хочите сказать, шо призванных солдатиков, которым с 18 до 21, разгонят по домам и предложат, таки, прийти служить попозже?
КАРМА

Питерский, институтский товарищ частенько таскал меня на дачу. Мы там его деду помогали по хозяйству. Одни гнилые доски отрывали от домика, а на их место прибивали другие, такие же гнилые. Дед — Павел Алексеевич, строго контролировал процесс , покрикивая на нас и мы старались. Зато, дедушка и кормил нас отменно. Сало, домашние яйца, бездонная бочка квашеной капусты. Для голодных девяностых, совсем даже не плохо.
Однажды зимним вечером, дед лежал на тахте, а мы с товарищем подбрасывали дрова в печку и дед разговорился:

- Меня призвали в самом конце сорок первого, привезли в Ленинград, там ускоренное обучение, типа как курс молодого бойца перед фронтом.
Так вот, сдружился я там с одним пареньком, сам он из под Вологды, зовут Саша Степанов. На всю жизнь имя запомнил.
Служба в учебке у нас была не приведи господи, как вспомню, аж сам не верю, что в живых остался. Ещё тяжелее, чем потом на фронте было. Кормили нас хуже собак, видимо много воровали. Да мы и не жаловались, гражданские ленинградцы жили ещё хуже.
Днём занятия по боевой подготовке, ночью на складе ящики таскали, или горы кирпичей после бомбёжек разбирали.
Спали не каждую ночь. Болели, конечно тоже многие, почти все. Я воспаление лёгких на ногах перенёс. От голода некоторые умирали. Вроде, здоровый парень, кровь с молоком, а смотришь, через каких-то два месяца, всё. Ну, а как вы думали? Если вас почти совсем не кормить, а только давать тяжёлую работу, да ещё и в казарме иногда вода замерзает, зубами во сне стучишь.
А госпиталя для нас никакого не было. Выздоровел — хорошо, нет — извини.
И был у нас ротный старшина, сейчас уже не вспомню фамилии. Когда-то знал. Он после лёгкого ранения к нам попал, успел повоевать. Поганый был мужик, лютый. Очень мы его все боялись.
Представьте себе, в роте примерно сто пятьдесят человек и почти каждое утро кто-то из нас не просыпался.
Старшина подходил, видел что помер курсантик и приказывал скидывать его во двор.
То есть натурально, открывали в казарме окно и за руки-за ноги скидывали бедолагу со второго этажа прямо во двор. Так быстрее, чтобы по лестницам и кругами вокруг здания не таскать. Человек ко всему привыкает, мы уж ничему не удивлялись.
И вот как-то мой дружок Степанов Саша сильно захворал, Может простуда, может от голода, а скорее всего, всё сразу. Ему с каждым днём становилось всё хуже и хуже, а признаться старшине боялся, могли запросто расстрелять, как саботажника и дезертира. Бывали случаи. Я ему помогал как мог, даже от хлеба своего отщипывал.
Утром старшина кричит — Рота подъём!
Все вскочили, а Степанов лежит, молчит, даже пошевелиться не может, только тяжело дышит.
Старшина увидел, подошёл, нагнулся и командует нам: — Открывайте окно, забирайте, выносите!
Ну, тут его подняли, потащили, а я вцепился Степанову в рубашку, не пускаю, тяну назад, стал умолять старшину, мол как-же так, Степанов ещё дышит, живой ведь ещё. Может хоть подождать сперва, когда помрёт. Старшина разозлился, конечно, ударил меня в грудь, стал кричать про невыполнение приказа в военное время. Мне повезло, отделался только сломанным ребром. А Сашу Степанова всё равно во двор скинули. Ещё живого. Никто из нас больше ничего старшине не пикнул. Ну, хоть без меня сбросили...
Как же мне было жаль парня, до сих пор в кошмарах. Не отпускает.

Дед замолчал и начал сморкаться в темноте. Через минуту неожиданно продолжил:

- Но это ещё не вся история.
Году в пятьдесят каком-то, уж не помню, лет через десять после войны. Жил я тогда ещё в своей деревне под Тосно, Копаюсь в огороде, подходят двое мужиков: один помоложе, другой постарше, лет шестидесяти.
Поздоровались, спрашивают, мол, вы такой-то? Да, говорю, Я. Тот , что постарше показывает мне фотокарточку и спрашивает — кто это?
Я посмотрел и сразу узнал, отвечаю — это мой боевой товарищ, Степанов Александр.
Тот, что постарше, говорит — Всё правильно, Павел Алексеевич — это Саша, мой сын, а это его старший брат. Мы так и не смогли добиться от военкомата как он погиб и где похоронен? Говорят, что в учебном подразделении, а как и что, не известно. Какие-то архивы ещё пропали. Одно только письмо от него и пришло, вот оно. тут Саша пишет, что у него есть друг — это вы.

Я конечно мог бы им "наплести", что их сын и брат пал смертью храбрых защищая… блядь… но, не смог. Да и кто я такой, чтобы утаивать от них всю правду? Как есть всё и рассказал и про старшину тоже.
Мы весь вечер пили тогда за помин души Александра. Гости переночевали у меня, а чуть свет, попрощались и уехали.

Спустя года два, наверное, а может это уже был шестидесятый. Опять ко мне отец Александра Степанова приехал, в тот раз он был один, поздоровался и начал без предисловий: — Павел Алексеевич, я не мог вам писать о таком, но вы тоже имеете право это знать. Вот, специально приехал, чтобы сообщить: — всё, что вы нам тогда рассказали, старшина подтвердил. Подтвердил и перед смертью покаялся...

Дед ещё повздыхал в темноте, потом велел нам закрыть в печке поддувало и ложиться спать...
Однажды довелось отдать долг Родине, но не сразу, а как бы в рассрочку, есть в нашей стране "служба в резерве". Собирают 3-4 раза на пару месяцев, но служба такая же, как у срочников.
Последний сбор случился во время совсем уж неподходящее, аккурат когда мы с приятелем взялись торговать арматурой и на кредитные деньги было закуплено 80 тонн металла.
Войска были не то, чтобы очень секретные, но телефон иметь запрещалось, да и толку от кнопочной звонилки, разве что звонить. Для продажи арматуры очень был нужен интернет, а где его взять?
Таким местом в нашей части была библиотека, где через весьма древний единственный компьютер можно было выйти на связь с миром. Итак, первый день с выдачей всего, что солдату требуется, переваливает за экватор и я устремляюсь в библиотеку. Закрыто!
Да что ж такое, наступает день второй, нахожу минуту и перебежками снова в мир знаний - опять-таки закрыто! После обеда та же история.
Ах ты ж, а у нас кредитная линия между прочим со сроком оборачиваемости в 60 дней и срок этот тоже на месте не стоит!

Тем временем офицеры задумали провести вечер вопросов и ответов в огромном актовом зале дивизии, куда собрали весь личный состав, точно больше тысячи человек срочников и резервистов. Ожидалось, что мудрый и опытный генерал будет внимательно изучать тяготы и нужды солдат дабы их облегчить. Затеяли собирать вопросы и предложения от солдат к командирам взводов, те командирам рот и так далее. Было наивно полагать, что генерал будет решать можно ли солдату носить вместе с берцами носки, а не портянки, но вопросов собрали только в нашей роте больше 50.
Итак, огромная масса постриженных наголо голов, далеко внизу президиум, генерал берет слово. "Я рад, что у вновь прибывших не возникло никаких вопросов, верной службы, будьте зорки и бдительны и осваивайте военное дело". Хех, не донесли видать списки с вопросами генералу. "Какие у вас есть вопросы?". Немая тишина. Могучая масса покорных людей, над которой невидимо довлела пирамида из прапорщиков, младших и старших офицеров, застыла. Но черт подери, как мне арматуру продать? Встаю, представляюсь громко, такой-то взвод, такая рота. Тысячи глаз устремились со всех сторон, особо пронзительно глядели отцы-командиры нашей части. "Второй день не работает библиотека!".
И закрутились шестерёнки военной иерархии, тут же вскакивает наш командир полковник, крайне бодрым и одновременно извиняющимся тоном докладывает "Товарищ генерал, в соседней части переучет книг в их библиотеке, отправили библиотекаря в помощь!"
Следующий по стойке смирно командир соседней части, мол особо непростой переучет, очень был нужен библиотекарь ещё один!
Следующей выступила некая заведующая всеми библиотекарями дивизии или что-то в таком роде.
Генерал покивал (а может и не кивал, зрение тогда было неважное), ставит задачу "чтобы завтра библиотека работала! А вам, товарищ солдат, разрешаю обращаться по этому вопросу напрямую."
Эх, смешанное чувство стыда и достигнутого успеха переполняло пока шли в казарму. Но на плацу нас ждал полковник. Равнясь, смирнаа. Звучит моя фамилия. Два шага из строя. "Нахрена тебе библиотека?"
Полковник это царь и бог в части, генерал высоко и далеко, а вся служба топчется под контролем этого человека.
Бойцы понимали это не хуже меня и правильные ответы посыпались даже от командира взвода, да я и сам их знал "Книжки читать!"
"Это когда это ты собрался книжки читать, а?"
"В свободное от занятий и службы время!" Повторяю подсказку сзади.
Ладно, вольно.

На следующий день мчусь в библиотеку еще до обеда, закрыто, черт бы их побрал! Чуть позже подходит командир взвода, довольно молодой капитан "библиотеку откроют или в конце дня или завтра утром, мне полковник сказал чтобы я тебе дал что-нибудь почитать пока что". Ах ты ж ёлки, в конце дня прихожу, чудо произошло - открыто! Был я там кажется первым посетителем, пожилая библиотекарь "так это из-за Вас я не могу спокойно переучёт в соседней части доделать?" Ну нет, тётя, у меня на сотрудничество с тобой большие планы, рисковать нельзя "нет нет, просто вот забежал. Разрешите посмотреть книги, о, Карл Маркс, Капитал, класс, беру. Еще советуете книгу на 600 страниц артиллериста, который служил в Вашей части? Ну давайте, почитаем. И буквально на 15 минут в интернет пустите, пожалуйста...".

В интернете мне было нужно находить контакты 10-15 крупных строительных организаций, дабы потом в течение дня тайком их обзванивать и поручать приятелю отправлять наши предложения на факсы и мейлы в случае интереса. Арматуру в итоге продали с прибылью.
Тульский оружейный завод 19 января 2021 года вновь объявил себя «Императорским». С учётом того, что в 1923 году предприятие наградили Орденом Трудового Красного знамени, а в 1962 году — Орденом Ленина, теперь он «Императорский ордена Ленина ордена Трудового Красного знамени Тульский оружейный завод».
МОЖНО ЛИ ОТЛИЧИТЬ КРЫСУ ОТ СВЕКЛЫ

С момента постройки корабля на нем живут крысы. Чем питаются, когда корабль еще не заселён, одному богу известно. Но живут. Их присутствие ощущается по писку за переборками, по погрызенным овощам в провизионке, по вони, когда какая-нибудь из них отправляется в крысиный мир иной. Для борьбы с этим злом используются разные силки, сделанные из тонкой рыболовной лески или из первой струны от гитары, проводится регулярная дератизация. Дежурным по кораблю выдаются на ночь "воздушка" и пара десятков пулек для битья врага на камбузе. Для стимулирования ловли крыс командиром эпизодически объявляется:
- За сто пойманных крыс матросам и старшинам будет предоставлено десять суток отпуска плюс дорога. Офицеры и мичманы будут поощрены в индивидуальном порядке.
Учётом количества уничтоженных тварей занимался я, старший помощник командира большого десантного корабля. Учёт велся по хвостам, то есть сдавались не тушки крыс, а хвостики от них. Приходит как-то матрос Худайбердыев, просит хвостики принять.
- Еле поймал, - говорит, - хитрые они очень!
Надеваю рабочие перчатки, беру хвосты. Что за дела, не пойму? Два хвоста гнутся, а три нет! Пригляделся: два от крыс, а три от свеклы. И почти не отличить.
- Все пять - незачёт, - говорю.
- Как незачёт?
- А вот так незачёт! Крысы, они хитрые, сволочи.
Выбросил всё в иллюминатор. И добавил:
- Не видать тебе, Худайбердыев, отпуска, как собственных ушей! Эксперимент вполне занимательный, но, к прискорбию, попытка не удалась.
Потому что не нужно даже пытаться надуть старпома!
Буквально на днях был вспомнен армейский случай.:)
Новоиспеченные старлеи обмывали свежие звездочки. По обычаю их опускают в рюмку с водкой, сей напиток выливают в рот, съедобное проглатывают, а остальное отныне считается освещенно-обмытым. Так вот после данной процедуры одним из счастливчиков было обнаружено несоответствие количества положенных в рюмку и оставшихся после процедуры звездочек. Видимо представив последствия, ему сразу стало плохо. Бедолагу сразу понесли в санчасть. Там матерый доктор назвал его симулянтом и отправил домой заканчивать мероприятие. На мольбы о госпитализации (на всякий случай) док сказал, что его уже достали, и он не намерен возиться со старлеями, потому что только вчера благополучно выписал новоиспеченного подполковника с аналогичной проблемой.
Байка начала 50-х годов.
Присутствовавший на пуске ракеты Р-1 общевойсковой генерал сказал:
- В ракету залили цистерну спирта, и она улетела на двести километров. Если бы моей дивизии налили цистерну спирта, она бы взяла все города в радиусе двести километров.
Следствием установлено, что учебная ракета, обнаруженная на даче прапорщика Сидорчука, случайно упала ему в огород. Установлено также, что вместе с ракетой в огород Сидорчука упали 10 пар солдатских сапог, 20 комплектов обмундирования и ящик солдатского мыла.
Уважаемая передача "Армейский магазин", пишет вам рядовой Петров из ракетной части войск стратегического назначения. Я очень хочу вашу ведущую Дану Борисову, а она меня не хочет! А ведь именно от меня зависит, будет ядерная война или нет!
Что мне делать?
P.S. Завтра на дежурство...
В армию надо призывать не в 18 лет, а в 30. Конкурс будет 10 человек на место, проблема уклонистов решится сама собой. Это ж целый год не будет начальника, клиентов, жены, детей, тёщи, ипотеки, ремонта... Зато есть свежий воздух, хорошая компания, можно покататься на танке и пострелять из калаша... И всё на халаву ))
Преамбула: Не всё, что кажется плохим, таким является.
Я, будучи офицером Российской армии, как-то забирал из Белгородской учебки солдат для дальнейшей службы в моей части. Всех бойцов поделили на 2 группы, половину мне, половину второму офицеру из другой части. Когда бойцы моей группы спросили, где они будут служить, я ответил что на Кавказе. Вся моя группа тут же схватилась за телефоны. Уже через 15 минут начальству учебки начались звонки от генералов-депутатов-бандитов, что именно этого бойца отправлять на Кавказ ну никак нельзя. В итоге я два дня переоформлял людей, ибо постоянно были такие звонки и меняли мне бойцов в группе. Когда я забрал наконец сформированную группу, я отвёз их на Кавказ. А точнее, на Черноморское побережье Кавказа в СОЧИ. Где они благополучно отслужили положенный срок в субтропиках на берегу Чёрного моря. А вот вторая группа, которая отмазалась от "Кавказа", уехала на Тикси за Полярный круг!
Мораль: Не пытайся перехитрить судьбу, она всё равно хитрее!
Когда я мальцом был, отец веселил меня байкой о том, как у них в роте служили Воронов, Дураков, Зайцев. Дневальный "на тумбочке", поднимая трубку телефона, обязан назвать номер казармы и свою фамилию. В роте постоянно были разборки, когда звонил кто-нибудь из офицеров и слышал: "Шесть Дураков у телефона!"
- Ты слышал, главную красавицу Росгвардии уволили за видео в Instagram, потому что в кадры могли попасть режимные объекты.
- Её голая задница, что ли?
Еще в 2008 году несколько российских интернет порталов опубликовали информацию о протестах шведских женщин-военнослужащих, в результате чего был кастрирован лев, изображенный на гербе только что образованного подраздкления NBG (Nordic Battlegroup), скандинавской группировки вооруженных сил Евросоюза. Вооруженные силы согласились подвергнуть царя зверей такой унизительной операции после того, как группа женщин – феминисток, служащих в силах быстрого реагирования, обратилась с жалобой в Европейский суд по правам человека, усмотрев в животном с гениталиями элементы сексизма.
В июне 2020 года в одной из своих передач "Тайны Чапман", российская телеведущая и, якобы, бывшая разведчица СВР РФ, Анна, соотвественно, Чапман вновь вернулась к этой теме. Она напомнила, что в прошлом животных на рыцарских гербах лишали когтей, клыков и первичных половых прзнаков, если его обладатель совершал неблаговидный поступок, предавал корону, и, тем самым, процедура геральдического "обезвреживания" животного символизирует бесчестие.
После этого Анна выдвинула предположение, что измененная символика швдского подразделения стала причиной некоторых его неудач и провалов последних лет.
Один мой коллега так отреагировал на гипотезу телеведущей Чапман:
- Надо к нашему двухглавому орлу яйца и @#й присобачить, и мы всех победим!
Из 80-х, период сухого закона. В студенческую группу (жены, не мою), после Афгана пришёл парень. Реабилитация протекала достаточно эмоционально, даже бурно. Однажды его вызывают в военкомат и в торжественно-военкоматовских условиях вручают медаль "За боевые заслуги". Парень от нахлынувших воспоминаний здорово принял на грудь. По дороге домой он был остановлен нарядом и отправлен в отделение. При составлении протокола, увидев награду, менты скотничать не стали, тут же отпустили, посоветовав больше не попадаться по-пьяни.
Проходит около недели (может и две). Его опять вызывают в военкомат и в ещё более торжественно-военкоматовских условиях вручают орден "Красная Звезда". Парень от ещё больше нахлынувших чувств принимает на грудь. По дороге домой его останавливает и забирает (или подбирает) наряд. Все тот же дежурный составляет протокол со словами: "Ведь просил не попадаться. Ты ещё скажи, что орден получил". Какая была его реакция, когда герой, еле ворочавший языком, полез в карман и достал его (орден). Тут менты его на "луноходе" со всеми почестями доставили домой и попросили, чтобы в следующий раз не попадался по-пьяни...
Военная чаcть [учебка] в одной небольшой стране, лет так -цать назад. Пацифистские настроения уже проникли в широкие массы.
Новобранцы изучили матчасть автомата и готовятся к практическим стрельбам из положения лёжа.
Стрелять запускают небольшими группами по 5 человек. Руководит стрельбами уже немолодой майор, непосредственный инструктаж лежит на сержанте.
Очередная пятёрка легла, целятся. Сержант ходит, поправляет положения тела и оружия. Вдруг один боец встаёт и что-то пытается объяснить сержанту. Сержант орёт на бойца, чтобы тот занял позицию и продолжил, но тот ни в какую. Подходит майор, сержант доладывает, что новобранец отказывается стрелять в грудную мишень, говорит, в круглую пожалуйста, а вот в "людей" не будет.

Майор делает знак сержанту заняться другими бойцами, а сам приобняв по-отечески, наставляет новобранца:
- Понимаешь, это не человек, это всего лишь мишень, просто чёрный квадрат на чёрном прямоугольнике, квадрат на прямоугольнке...
Солдат вроде как соглашается и уже готов занять позицию для стрельбы. Майор видя реакцию пытается закрепить успех:
- А теперь, сынок, ложись и всади всю обойму ему в голову!
На доске приказов в роте было помещено такое распоряжение:
"Ниже перечисленным военнослужащим прибыть в 12.00 в помещение склада для получения медали "За безупречную службу". Невыполнение распоряжения повлечет за собой применение дисциплинарных мер".
Приходит генерал в парикмахерскую, просит выбрить его налысо, кладёт рядом пистолет и говорит:
- Если хоть немного оцарапаешь - пристрелю, а коли всё нормально пройдет - заплачу большие деньги.
Парикмахер согласился и сделал работу на отлично!
Генерал платит обещанное и говорит:
- Как это ты решился, когда под угрозой была твоя жизнь?
- Моя бритва была ближе к вашему горлу, чем ваша рука к пистолету.
Про орден и медаль

Зимой 1981-1982 было жуть как холодно. Даже в валенках. «Здесь на зуб зуб не попадал, не грела телогреечка».

В ту зиму я служил техником самолета в полку истребителей-перехватчиков ПВО. Наш аэродром располагался рядом с Йошкар-Олой. Су-15 стояли в открытых капонирах. Летом это не так и плохо. Трава вокруг, птички всякие. А зимой совсем иначе. Зимой холодно. И снег. Порой самолет заносило по самые плоскости. Я с механиком Подурашкой, бывало, до вечера разгребал заносы.

В тот день, после ночных полетов, мы выполняли регламентные работы. Я проверил все агрегаты, подкрутил, что требовалось. Заправил системы жидкостями и газами. Постучал по колесам и пошел отогреваться в технический домик нашей эскадрильи.
Но стартех думал иначе. Простым и доходчивым матом он объяснил, как по времени, в соответствии с регламентом, следует правильно выполнять техническое обслуживание самолета. И я поплелся обратно в свой капонир.

Было не просто холодно, а очень холодно. И ветер, от которого даже спрятаться негде. Побегал я вокруг самолета. Попрыгал.
И тут меня озарила гениальная идея! Собрал я все брезентовые чехлы, засунул в форсажную камеру и сам внутрь залез. Завесил сопло изнутри брезентом и сразу понял, насколько это хорошее решение.
У двигателя Р13Ф-300 форсажная камера имеет диаметр миллиметров восемьсот и длину метра два. Почти как капсульный отель. Я даже фонарик притащил. Вот с этого фонарика все и началось.

Решил я обустроиться поудобнее. Начал крутиться, моститься пока не выронил фонарь. Да так неудачно, что пришлось почти вдвое складываться, чтобы его достать. Это только кажется, что камера большая, а в зимней куртке и ватных штанах не очень-то удаются акробатические этюды в ограниченном пространстве. Изогнулся я замысловато, потянулся за фонарем, а сам посмотрел на турбину. Туда, куда фонарик светил. И обомлел!
На одной из лопаток отсутствовала часть пера!
Чтобы понять какие проблемы создает обрыв лопатки, не нужно быть авиационным инженером. При работе турбина делает 30 000 оборотов в минуту. Малейший дисбаланс способен разнести на куски весь двигатель, а вместе с ним и самолет!Я ошалело таращился на турбину.
Невероятно! Невозможно!
Аж в пот бросило!
Как вообще летчик смог посадить самолет накануне?
И тут до меня дошло, что вчера вечером летчик-то ни слова не сказал о проблемах с двигателем. Замечаний по работе самолета не было! А значит... это не обрыв лопатки, а... тень, например, от трубопроводов форсажной камеры!!!
Мне даже смешно стало. Это же надо было так обмануться! Хорошо, что не стал паниковать. Не побежал к стартеху. Подняли бы на смех. Кадровые и так недолюбливают студентов-«пинжаков». А тут такой случай.
И не разгибаясь я потянулся за фонарем. В форсажной камере много всякого понатыкано и даже вплотную прижавшись к завихрителям, прикрывающим форсунки, до турбины далековато. Не менее метра, а то и полтора. Фонарик лежал намного ближе. Я аккуратно просунул руку, кончиками пальцев ухватил за корпус. Световое пятно качнулось...
А тень на лопатке турбины не сдвинулась! Вообще!
Я менял положение фонаря, угол обзора, направление освещения. Бесполезно. Стало понятно, что это не тень. Часть лопатки отсутствовала! Кусок, размером с монету 5 копеек. И то, что летчик не высказал замечаний мне тоже стало ясно. Разрушена была лопатка, установленная на неподвижной части турбины – спрямляющем аппарате. Это не так страшно как на вращающемся венце, но кто знает, что послужило причиной ее разрушения.
Я лег на чехол. Выключил фонарь. И задумался.
Обнаружить обрыв лопатки! Предотвратить разрушение двигателя. А может и всего самолета! Спасти жизнь летчика! А может и не его одного! Да за такое орден могут дать! Вон, полковник Датиашвили посадил Су-15 на пахоту, так ему орден Красной Звезды вручили.
Я еще раз изогнулся, выставил фонарик и снова, хоть и с трудом, обнаружил дефект. Ошибка исключалась.
Снаружи гудел ветер, а я сидел в форсажной камере и мечтал.
Ну, положим, на орден мой поступок не тянет. Это Датиашвили действительно рисковал. Ему приказывали прыгать, когда шасси не выпускалось. А он посадил самолет на брюхо. А я, что, - предотвратил аварию и все. Не, больше медали, наверное, не дадут. Ну, может письмо благодарственное родителям напишут.
Я снова попытался найти дефект лопатки. Самое поразительное, что обнаружить его можно было только в очень узком секторе наблюдения и освещения. Иначе – никак. Элементы двигателя затеняли лопатку полностью при попытке увидеть ее под другим углом. Я уселся на чехлы, размышляя над тем, кому доложить – стартеху или сразу инженеру эскадрильи.
Но мысли плавно переключились на другое: "А еще об этом случае конечно же расскажут в информационном бюллетене авиационных происшествий. Всем авиационным техникам страны. Знакомые сокурсники удивятся и обрадуются, услышав мою фамилию. Вон наш Паша Безуглый заснул с устатку на рулежке, так про него в бюллетене написали. А тут техник предотвратил аварию. Про такое точно напишут! Непременно!"

Стартех сидел в техническом домике и заполнял ведомости на списание спирта. Он было дернулся снова послать меня, но я выстрелил первым.
- У меня обрыв лопатки!
Если бы я из шапки достал крокодила, стартех удивился бы меньше.
- Сэр, Вы говорите неправду! – сказал он одним емким словом на армейском языке.
Я не стал вступать в диспут, а предложил оценить проблему на пленэре.

Минут десять стартех корячился внутри форсажной камеры, сопровождая матерные выражения версиями, которые я уже отмел ранее. В конце-концов пришлось и мне залезать в двигатель, чтобы настроить нужную точку зрения и освещения.Прилично измятые мы вылезли из форсажной трубы. Стартех выглядел озадаченным. А я испытывал законную гордость. И даже начал сожалеть, что еще не пошил парадный китель. Для ордена. Или медали.
- Пошли к Гайдашу! – задумчиво сказал стартех.

Инженер эскадрильи проводил душеспасительную беседу с подравшимися прапорщиками и совсем не хотел прерывать увлекательную процедуру. С большим трудом мы уговорили капитана Гайдаша прогуляться на свежем воздухе. Инженеру эскдрильи совсем не хотелось лазить в двадцатиградусный мороз по форсажной камере. Но мы пообещали, что он увидит много интересного.

Минут пятнадцать, стоя у сопла мы обменивались забавными репликами с капитаном, бившимся головой о внутренние элементы форсажной камеры. Много интересного мы услышали о себе, о оптических иллюзиях и похмельных синдромах. Но нас было двое, а, следовательно, и доказательств у нас было больше. Кончилось все тем, что я тоже залез в трубу. Капитан уже не имел моей молодецкой гибкости и настроить его было куда сложнее. Но когда Гайдаш уверовал в обрыв лопатки, то совсем не обрадовался. даже наоборот. Как-то поскучнел.
- Надо срочно доложить инженеру полка – потом внимательно посмотрел на меня и ехидно спросил – А ты проводил вчера послеполетный осмотр?

Все это и так начало напоминать мне «Балладу о королевском бутерброде», а упоминание про осмотр раскаленного двигателя, вообще придало ситуации сюрреалистический оттенок. Я даже не придумал, что сказать, но понял, что с орденом явно погорячился.

Приехал маленький и толстый Юкин - инженер полка (зам. командира по ИАС). Поздоровался за руку с Гайдашем, кивнул стартеху, зыркнул на меня и полез в сопло.
Гайдаш начал выкрикивать в сопло данные о локализации дефекта, а оттуда эхом возвращался отборный технический мат. К описанию дефекта подключился стартех. Ответный мат стал изобиловать идиоматическими выражениями, из которых следовало, что техник, стартех и инженер эскадрильи не совсем адекватно воспринимают действительность, видимо вследствие плохого технического образования и отсутствия практического опыта.
Тут уже капитан Гайдаш завелся. Пригнали машину АПА-5, подключили фару и передали Юкину в форсажную камеру. Там стало светло и празднично. Но обрыв лопатки наш начальник так и не видел.
К этому моменту вокруг самолета собралась уже приличная толпа. Народ оживленно переговаривался и, кажется, начал делать ставки. Я даже некоторую гордость испытывал. Без году неделя в полку, а уже в центре внимания! А диспут у сопла продолжался. Инженер полка дефект не видел, а стартех и инженер эскадрильи клялись партбилетами, что видели все своими глазами. Позвали меня. Заставили лезть в двигатель. Пришлось снять куртку, а то бы мы с Юкиным там не поместились. К тому времени я уже отработал приемы поиска и демонстрации дефекта так, что через пару минут инженер полка убедился – действительно есть обрыв лопатки!

Тут же рядом с самолетом подполковник Юкин устроил совещание:
- Всех техников всех эскадрилий прогнать через форсажную камеру для ознакомления с дефектом. Потом самолет отправить в ТЭЧ! Снять двигатель и готовить к отправке на завод в Уфу. Инженеру эскадрильи откорректировать график эксплуатации и внести изменения в план полетов. – Начальник посмотрел по сторонам и, увидев меня, продолжил: - А тебя мы пока под суд отдавать не будем. Дождемся результатов заводской экспертизы. Не является ли указанный дефект следствием безграмотной эксплуатации? В должностной инструкции техника самолета оговорено, что при послеполетном осмотре необходимо проконтролировать состояние лопаток турбины. Почему же ты вчера после полетов не обнаружил обрыв лопатки? А?

И я понял, что не будет даже благодарственного письма...
Экзамен в школе поваров. По вопросу "котлеты" отвечает очередной поваренок:
- Из 10 кг фарша в ресторане можно приготовить 100 котлет.
Ему задают вопрос:
- А из 8 кг можно получить 100 котлет?
- В кафе можно.
- А из 6 кг?
- В заводской столовой можно.
- Из 4 кг?
- В привокзальной столовке можно.
- Из 2кг?
- В студенческой можно.
- А из 1кг?
- Из 1кг. можно получить 99 котлет в солдатской столовой.
- А почему не 100?
- 100 это уже булочки.
В казарму новобранцев заходит лейтенант:
- Кто тут разбирается в электричестве?
- Я! - вскакивает один новобранец.
- Что закончил?
- МЭИ с красным дипломом.
- Сойдёт. Будешь следить, чтобы свет выключали в 22:00.
Новости на Яндексе: в РАН считают токсичные водоросли причиной загрязнения на Камчатке.

Более обидного определения для камчатских военных я пока не встречал.
4
Мой дед не любил про войну смотреть фильмы, читать, а тем более рассказывать. В войну он призван был из Воронежского университета в июле 41-го. Где-то наспех доучили его и отправили на север офицером технической службы. Что-то по связи. Морская пехота. Северный флот. 63 отдельная морская стрелковая бригада. Оборона Заполярья. Острова Рыбачий и Средний. Потом Петсаамо-Киркинесская операция. Активным участником каких-то особо героических боёв он не был. Я видел у него не самые престижные награды - Медаль за оборону Заполярья да За боевые заслуги. Красную звезду он уже в 61-м под пенсию получил, ее всем майорам под пенсию вручать стали. Орден отечественной войны в 1985 - практически юбилейный. В войну дед имел не самый высокий офицерский чин, после войны еще служить остался. Но были ранения, о которых вскользь рассказал мне мой отец. И были погибшие товарищи. И жена его - моя бабушка, пережившая оккупацию, голод и угон в Германию. Они расстались в 41 м. Он пообещал найти её после войны, сдержал обещание и в 46 году на Соловках, где была Школа юнгов и ШМАС, появился на свет мой батя. Дед никогда не рассказывал мне, мелкому и любопытному внуку, про проклятую эту войну. Отшучивался да отмалчивался, не смотря на моё любопытство. Только показывал ложку, которая с ним всю войну прошла. Железная ложка, с изъеденным краем. Мне так хотелось погордиться дедом перед одноклассниками. Сколько раз безрезультатно я просил прийти его ко мне в класс на очередной "Урок мужества". В его красивой, с настоящим кортиком, черной морской форме, которую дед, выйдя в отставку в шестидесятых, так, по моему, ни разу и не одел. И как мне теперь думается, было у моего деда Ивана Павловича преогромное желание забыть эту войну и не вспоминать никогда. Но, одну историю я из него вытянул. За давностью лет могу что-то и приврать. В каком-то десанте, не в первой волне, там выживаемость почти нулевая, мой дед поучаствовал. Морской десант - когда катер, баржа или ещё какой-нибудь под десант оборудованный кораблик к берегу подходит, с этого судна кидается широкая доска на берег- сходня. И бегут по ней бойцы, обвешанные оружием да боеприпасами на берег быстрей. Потому как стреляют немцы с берега. И самое страшное не пулю или осколок поймать, а с доски этой поскользнуться. На каждом бойце по 30-40 кг. железяк всяких. На дно утянет и не выловят, потому как некогда. А вода в Северных морях не курортных температур. Минут десять побарахтаться и на дно. Но байка не об этом. Перед десантом выдавали "наркомовские". Спирт либо водку. Один молодой, только прибывший на фронт лейтенантик, перед десантом, как и все хлебнул для храбрости. Да толи натощак, толи лишку на грудь взял, но скорее всего организм еще не привык, много ли мальчишке надо. Высадка началась, а он, бедолага, на ногах не стоит. Так и остался в трюме. Парня чуть под расстрел не подвели. Узнал об этом происшествии сам Арсений Григорьевич Головко́, очень уважаемый флотскими адмирал Северного флота в то время. Ему доложили, что некий лейтенант вместо того, чтоб долг перед Родиной выполнять в трюме пьяный провалялся. Адмирал вник в ситуацию и буквально спас парня одной фразой: "Раз Родина его напоила, Родина за него и в ответе."
В продолжение вчерашней истории. https://www.anekdot.ru/id/1146004/ Получил комментарии, насчет премии Дарвина и всё такое. Что у совков дети запасные. Всё так. Как живой пример, у нас в городке парень жил, хороший парень, жаль, что без пальцев на правой руке. Всегда носил черную варежку из хлопка и здоровался левой рукой. В шестилетнем возрасте он нашел на помойке запал от гранаты. Там, на той помойке пальцы и оставил, пришивать нечего было. Думаете, кого-то из мальчишек это останавливало от экспериментов с патронами и прочей смертоносной дрянью? Ни разу! Меня больше поведение взрослых возмущает, когда ребенку за значок каптёрщик выменивает смерть. Или преступная халатность зав. складом боеприпасов, когда списанные боеприпасы, не отстрелянные на полигоне или стрельбище, выбрасываются в ближайшее болото или омут. Я сам еще будучи старшеклассником в 1989 году, осенью у двух детишек, братьев, шесть лет одному и три года другому, отобрал 4 взрывателя (см. ссылку) от ОФ снарядов. Шестилетка подошел ко мне с вопросом, протянул ладошку, а на ней взрыватель. "Дядя, это патрон?" Они с братом в резиновых сапогах «глубину меряли», взрыватели случайно нашли в ручье и мне показали. Еще три конуса лежали у берега ручья на куске рубероида, прикрытые заботливо другим куском. Ручей протекает под дорогой в трубе. До КПП части метров пятьдесят. Я пошел к дежурному по КПП и вызвал офицера, дежурного по части. Всё показал ему. Дальше без меня разбирались. А если бы эти два мальца стукнули камушком? Там и сапог не осталось бы. Вопрос всегда к взрослым! Из-за их преступной халатности могли погибнуть дети. И я, даже в 14 лет, когда со мной приключилась ранее рассказанная история, был большим ребенком, не осознающим всю полноту опасности забав с армейскими боеприпасами. Увы, в моих историях мало смешного, всё больше в стиле "как не надо делать и почему". Но они не придуманные, а реально происходили со мной или с моими друзьями и знакомыми. Не знаю, уважаемые читатели, интересно ли вам моё изложение? У меня в запасе есть ещё немного "Ужасов нашего городка". Уместны ли они здесь, на юмористическом сайте?
«Ужасы нашего городка» или как офицеры машину продавали.
В 1991 году, когда многое стало можно, хотя кое-что еще нельзя, когда расцвело кооперативное движение, вместе с ним ярко проявились желающие подоить нарождающийся бизнес. Уголовные элементы стали сбиваться в группы и беззастенчиво экспроприировать при помощи грубой физической силы деньги и ценности как у бизнесменов, так и у граждан, обладающих денежными средствами в размерах, чуть более превышающих средний размер оплаты труда. Купля – продажа чего-либо ценного, как, например, квартиры или автомобиля превратилась в занимательный квест. Надо было извернуться так, чтобы не попасть на мошенников, получить деньги полностью, остаться живым, а потом ещё добраться с полученной денежной суммой до безопасного места. Так вот, один из жителей нашего городка, офицер далеко не первого года службы и далеко не в самом младшем чине, решил продать свою машину по одному ему известным причинам. В силу сложившихся на тот момент торговых обычаев и отсутствия в те времена интернетов он собрался в поездку на авторынок в Питер. Для моральной поддержки с ним поехали двое друзей сослуживцев. Компания отправилась на двух машинах, чтобы после совершения сакрального акта продажи одной машины, по-быстрому вернуться в пункт постоянной дислокации на другом автомобиле. На рынке быстро нашелся покупатель. Продукция советского автопрома к взаимовыгодному удовольствию была обменена на немаленькую сумму денежных знаков. Мужчины погрузились в своё второе авто, в модную тогда «девятку» и направились в сторону Выборга. Уже за пределами Питера, на трассе их стала брать в клещи и вынуждать к остановке пара машин. Скорее всего, продавца машины выследили и вели с самого рынка. К удивлению преследователей, машина потенциальных жертв выскочила из клещей и свернула с трассы в лес, на грунтовку. Разбойнички, наверное, уже потирали руки в предвкушении лёгкой добычи. Охота началась, жертва сама выбрала удобное место для расправы. Охотники обнаружили девятку, стоящей в тупике лесной дороги. Четыре уголовника вышли из автомобилей и не спеша направились к цели, угрожающе помахивая битами, цепями и прочими инструментами для извлечения звонкой монеты из беспомощных лохов. Жалко, не было в то время мобил с фотокамерами, чтобы запечатлеть происходящее. Рожи злодеев наверняка вытянулись, когда они за спинами услышали клацанье автоматных затворов и крик: «Стой, стрелять буду. Лечь мордой в землю.» И очень убедительный грохот автоматной очереди со свистом пуль над головами. Господа офицеры были не лыком шиты. Предвидев риски, с собой в поездку они взяли из оружейной пару автоматов. Спрятали в сумках. Разведрота – это вам не шутки, парни с крепкими нервами, да и за плечами у каждого хорошая практика в Афгане. Рисковали, конечно, служивые, но, как говорится, пусть лучше трое осудят, чем четверо несут в гробу. Не доезжая в тупик, двое офицеров с оружием вышли на ходу из машины и устроили классическую засаду в кустарнике, один остался сидеть в машине, как приманка. В итоге, с двух бандитских машин было снято всё мало-мальски ценное, что поместилось в «девятку». Магнитолы, какие-то агрегаты типа генераторов и помпы. Причем разборкой занимались сами хозяева этих машин. Даже в багажник на крыше положили комплект хорошей резины на литых дисках. Бандосов, на всякий случай, раздели до трусов, сложили одежду в кучу, полили бензином и устроили прощальный костёр. Бить никого не стали. Уголовнички и так от страха обделались. Жалко, что не зимой дело было, но зато комары в тот вечер знатно отобедали. А герои рассказа вернулись в городок и отметили удачно завершенное дело хорошей офицерской попойкой.
Министерство обороны: "Мы полностью искоренили дедовщину. В современной армии нет места этому древнему пережитку. Теперь у нас абьюз, буллинг и токсичные отношения".
Парень говорит своей девушке:
- Как же меня всё достало! Вот бросить всё - и пойти в армию!
- А я тебя дождусь!
- Вот этого я больше всего и боюсь.

Рейтинг@Mail.ru