Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Поучительный случай. Работала у нас аспирантка Лена. И летом перед самой
защитой стало совсем плохо у нее с деньгами. Вся хилая стипендия уходила
только на оплату квартиры, что она снимала. Просто стала голодать. Собой
была она очень хороша и, вообще-то, найти какого-нибудь богатого друга
она могла бы с полпинка, но вот принципы, принципы... Но тут жизнь ее
совсем прижала, и то ли сама придумала, то ли кто подсказал, но пошла
она на такой компромисс с совестью - дала анкету на сайт знакомств, мол
ищет состоятельного друга для встреч и в том числе "для интимных
отношений". На такой призыв мужики велись со свистом, она по выходным
назначала встречу с новым кандидатом всегда у одного и того же очень
солидного кафе, хорошенько там кушала, а в конце ужина говорила - так
мол и так, спасибо за вечер, но вы не в моем вкусе, простите... А иногда
и просто правду выкладывала, если видела, что мужик нормальный. И
никогда у нее проблем не было - ну что, жалко за ужин с очаровательной
девушкой заплатить?

Но вот однажды она нарвалась. Только она сказала финальные слова, что
интима не будет, чувак ей сразу:
- Понятно. Значит, типичная московская динама. Так вот, подруга, твой
номер не пройдет, у меня такой принцип - я всех динамисток учу. Отсюда
никуда не выйдешь, пока за себя не заплатишь.
Она говорит, как я заплачу? нет у меня ничего, показывает сумку,
кошелечек.
А он:
- Мне это все монофаллосно. Мне не деньги важны, а принцип. Звони маме,
звони друзьям, пусть везут бабки, пока при мне не заплатишь, не уйдешь,
мне спешить некуда, все равно ты мне вечер облажала.
Ну, пошла она в соседний зал, где телефон был, стоит, плачет. Вдруг идет
официант, который ее уже раньше знал, видел здесь. Она к нему, все
рассказала, мол так и так, не выпускает меня этот хрен. Выведи меня
через служебку.
Официант говорит - не могу. Если начальство увидит, что я тебя через
служебку вывел, а потом твой чипс начнет возбухать, мне такой пистон
вставят...
Потом подумал и спрашивает - он на машине приехал?
- Да.
- Какая машина?
- БМВ, "мокрый асфальт". Тут в переулке, за кафе.
- Иди за ширму, где туалет, и оттуда смотри внимательно. Сейчас твой
друган побежит к машине, тогда и ты дуй отсюда.
Официант входит в зал, где Ленкин гусь сидит, и громко говорит:
- Господа! БМВ в переулке за кафе - это чья-нибудь?
Гусь сразу встрепенулся:
- Да, моя! А что?
Официант подходит в нему и вполголоса:
- Там какие-то гопники на вашу машину залезли. Какая-то банда просто...
Вы бы пошли, посмотрели...
У мужика на морде сразу гамма переживаний. И уйти нельзя - Ленка убежать
может, и машину жалко, и стремно одному идти - начистит шпана мурло,
хорошо если ключи от тачки не отберут. Замычал:
- Да я... это... жду тут... не могу выйти.
Потом придумал:
- У вас же охрана должна быть. Попросите кого-нибудь, пусть сходят,
пугнут шпану - я заплачу.
Вынимает бумажник, там карточки типа Виза, еще какие-то, и пачка
немецких марок. Дает официанту бумажку 20 марок.
Официант говорит:
- Да наша охрана этим не занимается. И потом, 20 марок - это смешно.
Сами идите.
- Да они чего - обалдели? Черт с вами, держите еще. Только поскорее.
Через три минуты приходит довольный официант:
- Все в порядке. Наш охранник их разогнал.
Тут из сортира является Ленка, садится за стол и громко официанту:
- Нам счет, пожалуйста, и посчитайте каждому отдельно.
У чувака глаза начинают выезжать через очки.
Подходит официант, Ленка ему:
- Извините, но можно я валютой заплачу? Просто не успела обменять.
В виде исключения...
Чувак только булькает...
Но он даже булькать перестал, когда Ленка достала его марки, заплаченные
за разгон банды...

Два незнакомых человека договариваются о встрече:
- Я предлагаю встретиться у метро "Парк культуры" в 8 утра
в понедельник. Как вы будете выглядеть?
- Плохо...

Вообще-то я хороший водитель. Честное слово. И вполне дисциплинированный. И опытный - тридцать лет за рулём как-никак, а Лос-Анжелес - город огромный и для водителя нелёгкий.

Но бывает, бывает... Всё бывает. Ну, развернулась. Ну, в неположенном месте. Улицы у нас тут делятся на "деловые" и "жилые". Так вот, на "жилых" разворачиваться можно, а на "деловых" - нельзя. Хотя эта улица весьма относительно "деловая"- тут всегда пусто. Склады какие-то. И, если строго между нами - не первый раз я тут разворачиваюсь. Тут и движения-то почти никакого нет. И откуда только этот полицейский взялся? Прятался во-он за тем деревом вместе со своим мотоциклом, не иначе. Ну, сейчас начнётся...

- Ваши права? Регистрация на машину? Страховка?

Вот, держи, парень, всё у меня в порядке - и права, и страховка. Совсем молоденький коп, очень старается, суровый официальный вид на себя напускает.

- Когда у вас был последний штраф? Сколько времени прошло?

Я задумываюсь. Вообще-то, он и был у меня всего один.
- В тысяча девятьсот... - с трудом вспоминаю я, - ага, восемьдесят девятом году.

Коп на минутку теряется и забывает о том, какой он взрослый и серьёзный:

- Я тогда ещё не родился, - вдруг говорит он смущённо.

Несмотря на неприятную ситуацию, я с трудом подавляю улыбку и желание спросить "когда же ты, сынок, родился?" Где-то в девяностые, наверно. Тоже уже повырастали, оказывается. Совсем взрослые люди. Хотя девяностые, вообще-то говоря, были вчера...
..................................................................................

... И восемьдесят девятый тоже был вчера. Тот полицейский тоже был молодой. Мой ровесник. Остановил он меня за превышение скорости. Небольшое - опыта вождения у меня ещё было маловато.

А уж какая была машина! Специально для неопытных начинающих водителей такие тогда покупались. Старые, прочные, большие - и бить не жалко, и безопаснее. Прочные-то они были прочные, но надёжностью эти старые клячи не отличались. Как раз незадолго до этого у неё отвалилось переднее колесо. Пока приделывали его обратно, ухитрились каким-то образом отсоединить спидометр. Так что, с какой скоростью я ехала, да ещё с горы - понятия не имею. Но вряд ли с очень большой. (Кто её знал, насколько прочно там у неё остальные колёса держались?)

Ещё, помню, обрадовалась, что коп этот не был одним из моих учеников - в густонаселённом эмигрантском русскоязычном районе я как раз в это время отчаянно пыталась научить хотя бы нескольким русским словам полицейских, пожарников и парамедиков. Все городские службы растерялись от этого наплыва русского языка, и зашла речь о хотя бы краткосрочных курсах для тех, кто должен был иметь дело с публикой.
Ну, настоящие курсы у нас не получились, а кое-какие слова всё же усвоились... Да, неудобно получилось бы, если бы ученик.

Коп заглянул в мою машину, где на заднем сиденье в специальном стульчике сидела моя четырёхлетняя дочка, укоризненно покачал головой - какая, мол, неосторожная мама! - и ласково сказал малышке:
- Деточка, подожди минутку, сейчас мы с мамой немножко поговорим, и ты поедешь дальше.

Дочка важно кивнула дяде полицейскому, и он стал выписывать штраф...

А чтобы штраф этот не отразился на моей "водительской истории" и страховке, рекомендовалось пойти в специальную школу и отсидеть там восемь часов. Я полистала телефонный справочник и выбрала ту, где преподавали комические актёры. (Жизнь в Голливуде имеет свои особенности.) Подумала - может, хоть не так скучно будет.

Вот это было зря. Восемь часов мы - группа нарушителей - добросовестно слушали, как эти люди пытаются "делать смешно", рассказывая и наглядно изображая, что может произойти на дороге, когда водитель плохо обучен, неопытен, неосторожен или невнимателен. И чем больше они старались, тем страшнее нам становилось.
Впрочем, может в этом и был весь смысл такого обучения. Так сказать, воспитательный момент. Впечатление осталось просто неизгладимое. Во всяком случае, с тех пор я очень старалась ездить осторожно и по возможности ничего не нарушать.

Что-то не к месту меня воспоминания одолели...
....................................................................................
- Учитывая вашу безупречную водительскую историю, на этот раз ограничусь предупреждением, - строго говорит мне мальчик в форме, - и вдруг добавляет как-то очень по-человечески, - только больше так не делайте.

- Не буду, - обещаю я вполне искренне. Действительно не буду. Если ребёнку что-то обещаешь, надо выполнять. Тьфу, чёрт, какому ещё ребёнку?! Взрослый мужик, к тому же ещё и при исполнении. Ну, всё равно - слово надо держать.

Коп садится на свой мотоцикл и так резко рвёт с места, что я вздрагиваю и невольно думаю о том, что его мама, наверно, за него очень волнуется. Я бы волновалась, если бы мой сын... или внук...

Я ещё минутку сижу в машине, приходя в себя. И вдруг остро осознаю, сколько вокруг меня людей очень молодых - студенты, полицейские, пожарники, парамедики, медсёстры и медбратья в больницах, продавцы в магазинах, строители... Шумные, весёлые, энергичные, со своей громкой музыкой, со своими татуировками и смартфонами. И мир уже принадлежит им.

А мне пора ехать домой. Меня ждут. Сейчас придут в гости дети. Приведут внука.

Потому что я уже бабушка.

И только совершенно непонятно, когда это всё произошло?

На привокзальном рынке Львова один патриотически настроенный дед чуть ли не со слезами на глазах жалуется всем окружающим:
- По телевидению постоянно твердят, что у нас нет армии. Если Путин нападет на Украину, то он завоюет ее за три дня. Святая дева, что же делать?
Колоритная украинка, торгующая кабачками, бурячками и другими стратегическими товарами, задумчиво грызет семечки и смотрит куда-то вдаль, наверное в геополитику. Потом оглядывает деда с ног до головы и презрительно замечает:
- А вы, пан, не смотрите наше телевидение, тогда может быть и не нападет.

Со слов знакомого, преподающего вождение в автошколе: Еду недавно с
девушкой одной, обладающей кое-какими навыками вождения. Ведет
более-менее уверенно, без замечаний. Мне остается только посматривать на
знаки и разметку, предупреждать её, и наставлять на путь истинный. В
общем, все хорошо, кроме одной единственной «мелочи». При поворотах и
разворотах она периодически нажимает звуковой сигнал. Своей грудью. А
Бог её наградил размером шестым, не менее, а вот ростом чуть обделил.
Обучение проходит на 14 модели Таза, клаксон выпуклый, она придвигается
близко к рулю, а поворачивать ей как-то надо, вот и происходит такой
казус. Я ей и так и сяк объясняю, мол, давай как-нибудь аккуратней, на
каждом повороте ведь сигналишь, люди шарахаются. Видать достал её, но
все бесполезно, и ей не удобно становится. Говорю ей:
- А как Вы будете экзамен сдавать, а? Ведь сзади гаишник будет сидеть,
ох не сдадите.
Она посмотрела на меня большими испуганными глазами и умоляющим тоном:
- А можно его вперед посадить? Или автомобиль другой?
Я ей:
- Автомобили в автошколе все одной модели, да и впереди, рядом с Вами я
должен находиться. Инспектор будет сзади.
Она:
- Нет, гаишника я первый раз увижу, а Вас я немного все-таки знаю.
Сядете сзади меня и будете перед поворотами мою грудь от руля на себя
прижимать, незаметно…
Продолжить обучение я смог только когда вытер от смеха слезы, пообещав,
что перед сдачей ей экзамена по вождению отключу сигнал.

Согласитесь, как-то по-разному в 60-х годах прошлого века и сейчас
воспринимается фраза "Мальчик склеил в клубе модель".

Ты молод, креативен, талантлив?
Амбициозен, уверен в себе, полон свежих идей?
А делать хоть что-нибудь умеешь?!

Забавный факт про "Катюши"
Вообще, во время второй мировой войны на вооружении Красной армии было очень много реактивных снарядов. Самые известные из них - М-13, именно их устанавливали на первые "Катюши". Не будем перечислять их все, а остановимся на М-20 и М-30, ибо именно эти реактивные снаряды считаются началом тяжёлой реактивной артиллерии.
М-13 для своего времени, конечно, были хороши! Неожиданные и массовые обстрелы вызывали в немецких рядах жуткий срач и так далее, но для полноценных наступательных действий М-13 мало подходили из-за слабого урона. Ведь уничтожать надо было как тяжёлую технику, так и укрепления противника.
Где-то к середине 1942 года на вооружение РККА поступили М-20, боевая часть которых была в три с половиной раза мощнее, чем у М-13. Очень скоро на вооружение приняли и М-30 - в шесть раз мощнее, чем М-13.
М-20 с лёгкостью прикрутили к "Катюше", но из-за чуть больших размеров эти реактивные снаряды приходилось запускать в один ряд, а не в два, как М-13. А вот под М-30 направляющие никак переделать не удавалось (стоит заметить, что их таки присобачили к "Катюше", но только в 1944 году). Посему, для запуска М-30 поставили пусковые станки с простейшей системой регулировки угла наклона...
На такой станок, прямо в заводской упаковке упаковочной таре, укладывали сначала четыре, а потом и восемь М-30. Залп производился при помощи обычной электрической сапёрной машинки, причём, как правило, в цель включали несколько пусковых станков. Одновременность запуска обеспечивалась сложением ударных импульсов, что многократно усиливало эффект по сравнению с отдельными пусками.
И вот, из-за обычного и вполне понятного нежелания конечных пользователей читать документацию (если точнее, то мануалы расходились на самокрутки) на полях сражений случалось следующее. Во время подготовки к запуску частенько забывали убрать распорки, удерживающие снаряд в деревянном ящике (заводской упаковке) при транспортировке.
Если распорки не снимали, то вся эта х*ета стартовала вместе с ящиком, а бывали случаи, что и вместе со станком!
Такая конструкция имела размеры примерно 1,5 на 2 метра, что и приводило к разговорам в рядах немцев, что русские совсем ох*ели и стреляют по ним сараями!

Мой брат купил новую машину. А старую, пока суд да дело, дал жене
покататься. И вот Лина рассекает по Чикаго вся из себя на черном
"Гольфе". Останавливается на светофоре и слышит справа бибиканье. Два
чернокожих парня в соседней машине смотрят на нее и делают какие-то
знаки руками. Лина воспринимает их жестикуляцию как комплимент своей
действительно незаурядной внешности, благосклонно кивает и продолжает
движение.

На следующем светофоре афрочикагцы опять ее догоняют, сигналят еще
активнее, машут руками как ветряные мельницы и всячески показывают, что
хотят что-то сказать. Лина опускает стекло, но в уличном шуме разбирает
только "How much?", то есть "Сколько стоит?". Тут она понимает, что ее
приняли за проститутку и пытаются снять прямо на проезжей части. Лина в
возмущении задраивает все окна и двери и едет дальше, стараясь не
обращать внимания на преследователей.

Преследователи, однако, не отстают, сигналят все громче и жестикулируют
все отчаяннее. Погоня продолжается некоторое время, Лина уже подумывает,
не вызвать ли полицию. Но тут ей звонит муж, то есть мой братец. Лина с
места в карьер начинает ему жаловаться: что за дела, черные совсем
офигели, невозможно по городу проехать, начинают приставать с
неприличными предложениями.

- Знаю, - смеется брат, - они мне только что звонили.
- Что???
- Дорогуша, - говорит брат как можно ласковее, - вспомни-ка, что у тебя
висит на заднем стекле? Квадратное такое, в рамочке. "Эта машина
продается" и мой телефон. Вместе же вешали.
- А, елки! Вот оно что.
- Да. Главное, он звонит и говорит: "Брателло, одно из двух: или твоя
жена круглая дура, или у тебя угнали машину". Ну, я тебя отмазал как
мог, сказал, что повесил объявление, а тебя не предупредил. Так что
сейчас, пожалуйста, аккуратно остановись и покажи им товар.

Парни купили машину не торгуясь. Видимо, очень рады были, что наконец
догнали.

100 лет назад, мы, четыре парня и три девушки, поехали с палатками
рыбачить на Вятку.
Местный мужичек завез нас на маленький остров на два дня, и уплыл.
Мы чувствовали себя робинзонами, погода шикарная, настроение еще лучше.
Поставили две палатки, наловили рыбки для ухи. Предвкушаем вечер, танцы
у костра и легкий флирт. Завели разговор о местах не столь отдаленных.
Один из нас, Валера там отсидел полтора года. Ему товарищ дал покататься
на мотоцикле, который оказался краденным. Валеру сделали крайним.
Девчонки: - Бедняжечка, как это обидно, ты сидишь, а за окном проходит
жизнь без тебя…
Валера: - Ну почему же без тебя? Всюду жизнь. Зато я получил большой
опыт, которого бы не получил на воле.
- Какой там опыт, дышать спертым воздухом и пользоваться парашей?
- Ну не только, я научился разбираться в людях, довольствоваться малым,
а знаете какие я там фигурки из хлеба делал? И кстати я там спокойно
подготовился к поступлению в институт и поступил слету.
- Ну, это плюс.
Так за разговорами мы насобирали по острову дров, поставили котелок для
ухи и….
И поняли, что никто из нас семерых не курит, а значит про спички никто и
не подумал.
Сначала было смешно, а потом мы осознали, что два дня без тепла и
горячей пищи, это крутовато. У нас только хлеб и соль, а вся надежда
была на рыбу. Остров сразу стал нашим врагом. Девчонки, заламывая руки,
щебетали: - Ну мальчики. Ну придумайте, какое-нибудь трение. Кто добудет
огонь, тому в награду поцелуй.
Мы взялись за дело. Я построил маленький лук из ветки с леской и стал
крутить палочку в коре. Кто-то тер с нудным воем сухой палочкой о струны
гитары. Третий хреначил камень о камень. Только Валера лежал на надувном
матрасе и улыбался, глядя на наш ажиотаж.
У меня устали руки, на гитаре лопнули струны, третий поймал кусочек
камня глазом. Только Валера лежал и посмеивался.
Девчонки повышали ставки: - кто добудет огонь, тот не разочаруется…
Мы бросились к «прометейству» с новой силой. Один из нас, даже разобрал
свой фотик, но с помощью маленькой линзы, добыл лишь черную точку на
бумаге. У нас опустились руки, а Валера и говорит: - Лена, а если я
добуду огонь, ты выполнишь любое мое желание? Девчонки закивали
– Выполнит, выполнит, любое, любое.
Лена: - Ладно, любое.
(Валера долго и безуспешно за Леной ухаживал) Он вскочил, вытащил из
аптечки кусочек ватки, растер на нее таблетку активированного угля и
попросил презерватив.
Девченки: - Нет, сначала огонь !
Валера сходил с презервативом на речку и принес его наполненным водой.
Поднес красивый и сверкающий водяной шар к ватке…
Через минуту у нас полыхал огонь.
Вечером мы втроем сидели у костра, бренчали на одной струне и по белому
завидовали Валериной стратегии.
Женщины любят героев.

Знакомая с отроческих времен мечтала родить дочку и назвать её Тиной. То ли в честь Тины Канделаки, то ли Тины Тёрнер. Сейчас у неё драма. Всё как мечталось - забеременела, УЗИ показало девочку. Только у мужа фамилия - Болотный :(

Покупала тут в супермаркете сигареты… А у них все курево - над кассой на
навесных полочках наклонных. Кассирша достает одну пачку, и ей на голову
вдруг начинают сыпаться все остальные.
Тынц… тынц… тынц-тынц-тынц-тынц…
Кассирша была неуловимо похожа на жену того чувака, в которого вселился
инопланетянин в «Людях в черном».
Глаза у нее стали такие круглые-круглые, как у той, когда она своего
мужа увидела пьющим сахар с чаем. Она посмотрела наверх, откуда
продолжали сыпаться пачки, потом на меня и выдала:
- О! Созрели…

Зачем пересаживать чиновников на отечественные автомобили, если они имеют право на бесплатный проезд в общественном транспорте?

Россия. 21 век.
Судья зачитывает приговор:
- Признать подсудимого виновным в оскорблении чувств верующих... Подсудимый, ваше последнее слово.
- И всё-таки она вертится!

Фирма расширяется. Меня отправили организовывать «рабочий процесс» в новую «дочку» в двух часах езды от дома, и график такой строгий: с девяти утра и до столба. Бегаю как ошпаренный весь день, иногда обедаю в одиннадцать вечера, домой возвращаюсь, дай бог, в полвторого ночи, чмокаю спящую жену в щёку, и бегом на кухню. А там… А там мне всё накрыто, а что надо разогреть в микроволновке. Хрумкаю, думаю о том, какое счастье, двадцать семь лет вместе, родная моя, я так её люблю, она так любит меня.
Снова утро, шесть часов – побудка, жена ещё спит, чмок её в тёплую щёку. Душ. Кофе. Рылом в холодильник: контейнер с надписью на ярко-оранжевой наклейке «завтрак», контейнер с надписью на ярко-зелёной наклейке «обед». Всё в сумку, и погнали. Опять с девяти и до столба.
23 февраля. Суббота.
Проснулся от щекочущего нос запаха жарки блинов. Не совсем проснувшийся мозг фиксирует глухие стуки чугунной сковородки о языки газовой конфорки, скворчание на сковороде промасленной половинки лука, шипение налитого на раскаленную сковороду теста…
М-м-м-м-м Я потянулся, и окончательно проснулся. Захожу на кухню, жена целует меня в нос и говорит: «С праздником!» О, ёшкин кот, и, правда, сегодня же 23 февраля! Совсем я с этой работой застолбился.
Садимся завтракать. Жена, накладывая мне на тарелку блинов:
- Андрюш, я, конечно, понимаю, праздник и всё такое, но на неделе я не хотела тебя беспокоить. Может быть, нам сигнализацию на квартиру поставить?
Я не поперхнулся блином, нет. Он у меня в желудке встал комом, как и положено первому. Постукивая себя кулаком по солнечному сплетению, с трудом произношу:
- Что слууу-чиии-лооось?
- Понимаешь в чём дело. Я вечером еду приготовлю, а с утра её нет, я вечером еду приготовлю, а с утра её нет, и так всю неделю. Мне кажется, что ходит к нам кто-то по ночам, еду тырит.

Всех с праздником! За наши тылы!

САЛВАР-КАМИЗ

Марик Фарбер самый рыжий из моих приятелей. Его шевелюра похожа на солнце над Карибским морем в ясный день за пятнадцать минут до заката. Мы познакомились еще во время вступительных экзаменов в университет и с тех пор наши жизни шли параллельными курсами, но близкими друзьями мы так никогда и не стали. Может быть потому что в любом, пусть самом пустяковом, деле ему обязательно нужно быть первым и лучшим, а я соревноваться не люблю.

Однажды Марик заметил, что почти все его соперники и родственники уже находятся по ту сторону границы, и тоже решил перебираться. Выбрал для себя США как страну с самыми широкими возможностями по части конкуренции. Широко разрекламированные трудности эмиграции его не пугали за исключением английского языка. С языком была просто беда. В школе Марик учил французский, в университете – английский. Научную литературу читал естественно на английском. Помнил много терминов, но не знал как спросить где туалет. А если бы спросил, то никогда не понял бы ответ. Его жена Жанна учила в школе и институте английский, но за много лет неупотребления совершенно забыла. Нужно было принимать срочные меры, а именно найти хорошего частного преподавателя. Понятно, Марик был согласен только на лучшего и такого, который был бы и носителем языка. Но ни англичан, ни американцев, ни даже канадцев или австралийцев в нашем городе не было. Поэтому носителем языка в его версии оказалась энергичная немного за 30 дама по имени Марина, прожившая пять лет в Индии. Логика в таком выборе была: английский там, как известно, является одним из разговорных языков. Правда, если быть совсем точным, не английский, а индийский английский, что не совсем одно и то же. Но тогда Марик этого не знал.

После первого урока Марик поделился с Жанной своими сомнениями. Во-первых, ему не понравилось что весь урок изучали старые журналы “Сosmopolitan”, которые Марина привезла из Индии. Во-вторых, по мнению Марика ее произношение сильно отличалось от произношения ведущего его любимой радиопередачи «Час Джаза» Виллиса Конновера. Жанне больше всего не понравилось как Марина поглядывала на Марика. Говорить об этом она не стала, но полностью согласилась с мнением супруга. На второе занятие Марина пришла в индийском национальном наряде: очень широкие вверху и очень узкие внизу длинные брюки и свободная навыпуск блуза с невиданной отделкой. Все из умопомрачительного материала. На Жанну этот костюм или как выразилась Марина «салвар-камиз» произвел неизгладимое впечатление. Она потихоньку перерисовала в тетрадку фасон, а в перерыве утащила Марину в другую комнату чтобы ознакомиться с деталями. Во всем остальном второй урок не отличался от первого. Третьего урока не было.

В поисках нового учителя Марик двинулся по знакомым и в какой-то момент вышел на меня. Я познакомил его с Еленой Павловной. Тогда мы с женой занимались с ней уже почти два года. Марик все допытывался лучшая ли она, а я не знал. Сообщил сухие факты: преподает в университете, учит нас по американским учебникам и аудиокурсам, определенно понимает радиопередачи и песни. После полугода занятий я вполне прилично смог объяснить японцу свой стендовый доклад на конференции в Москве, а начинал с того же разговорного нуля что и он. Я бы мог добавить что по моим наблюдениям ее ученикам сопутствует удача в новой жизни, но Марик такие вещи не понимает. Поэтому я промолчал.

Елена Павловна не впечатлила Марика: слишком молодая, слишком несолидная. Правда, рыжая как и он сам. Марик подумал, что можно попробовать, и после первого же занятия решил что его все устраивает.

Через несколько месяцев Елена Павловна сказала:
- Я совершенно упустила что вам нужно работать над спеллингом. В английском спеллинг – важный аспект языка, по нему даже проводят национальные соревнования. Чтобы улучшить спеллинг я вам советую писать диктанты. Берите урок, который мы уже проходили, и диктуйте друг другу. Интересно кто из вас напишет лучше?

Марик занервничал. Он даже представить не мог что лучше напишет родная жена, но скорей всего так и должно было случиться. Недолго думая, Марик нашел подходящий текст и аккуратно его переписал на чистый лист в общей тетради, где вел записи. Тем же вечером предложил Жанне написать диктант и «случайно» открыл книгу на переписанной уже странице. Первой диктовала Жанна, а Марик писал. Когда закончили, Марик вырвал заранее подготовленный лист и отдал жене. После этого супруги поменялись ролями. Жанна тоже вырвала исписанный лист. Начали проверять. Жанна сделала двенадцать ошибок, Марик – одну. Жанна горько зарыдала.
- Какая я идиотка! – повторяла она снова и снова, - Я же учила этот проклятый английский девять лет, и через считанные месяцы ты пишешь лучше меня!
Сердце Марика дрогнуло и он повинился. Жанна жутко обиделась, но в конце концов Марик вымолил прощение.

Примерно через неделю написать диктант предложила Жанна.
- Только теперь страницу буду выбирать я, - сказала она.
- Жанночка, - ответил Марик, - как ни жаль, но мы попали в ловушку. Откуда я знаю что сегодня ты не переписала страницу заранее? Ни ты, ни я теперь страницу выбирать не можем потому что в этом выборе мы не доверяем друг другу. Выбирать должен кто-то третий.
Жанна в который раз подивилась как хорошо организованы тараканы в голове ее муженька и возмутилась:
- Какой еще третий? Может быть кошка?

Тут нужно сделать отступление и сказать что кошка для Жанны такая же привычная фигура речи, как для некоторых Пушкин. Когда другие говорят «Рассказывай это Пушкину!», Жанна говорит «Рассказывай это кошке!». Поэтому кошка не была для Марика неожиданностью.

- А почему бы и не кошка, - сказал он, - берем старое Мишкино домино с большими костями, раскладываем на полу, запускаем Муську. Подходит она сначала к четыре-два, пишем 42-ю страницу, или 24-ю.
Жанна кое-как согласилась, домино разложили, кошку запустили в комнату. Но ...
шесть-два Марик достал не из коробки, а из кармана и заранее потер кость кошачьей мятой. Поэтому Муська первым делом побежала к шесть-два. А Марик уже переписал и 62-ю страницу и 26-ю тоже. Снова слезы, снова сердце Марика дрогнуло, снова Жанна простила мужа, но работа над спеллингом между тем зашла в безнадежный тупик.

На следующем уроке Жанна не выдержала и пожаловалась Елене Павловне на коварство Марика.
- У меня студенты тоже пытались пользоваться «бомбами», но я нашла простой выход, - сказала Елена Павловна, – За день до экзамена они приносят мне стопку бумаги, я густо прокрашиваю торец каждый раз в новый цвет и на экзамене выдаю по несколько листов для подготовки. У вас бумагой может заведовать Жанна, а тексты выбирать Марк. Правильно?
Жанне идея понравилась и она перевела вопрос в практическую плоскость:
- Елена Павловна, а какой краской вы пользуетесь?
- Любой. У меня есть немного красок для ткани. Могу отсыпать и вам.
И немедленно отсыпала.

Следующий диктант написали по рецепту Елены Павловны, и его результат оказался сильным ударом по самолюбию Марика. Что делать он не знал, но и сдаваться не собирался. Решил что купит краски сейчас, а что делать придумает потом. К его удивлению ни в одном магазине обнаружить их не удалось.
- А что, красок для ткани нет? – спросил он на всякий случай у продавщицы в хозяйственном.
- А что, все остальное есть? – спросила продавщица у него и окинула взглядом абсолютно пустые полки.

Марик разозлился и решил что сделает краски собственными руками как уже три года делал вино. В конце концов, химик он или не химик? Покопался в институтской библиотеке и наткнулся на «Очерки по окраске тканей местными растениями в древней Руси» 1928 года издания. Взял домой, проштудировал и пришел к выводу что краски из растений в условиях глобального дефицита именно то что ему нужно. На дворе стоял 1991-й год. Оборудование в институте, где работал Марик, еще не растащили. После обеда в лабораториях было совершенно пусто. И он решил попробовать.

Вообще-то Марик занимался вибронными состояниями в координационных соединениях и в последний раз работал с выпаривательными чашками и колбами много лет назад в университете на лабораторных. Теперь пришлось многое вспомнить. Он сушил, толок, вымачивал, выщелачивал, фильтровал. Через полтора месяца пришел первый успех: получилась черная краска из дубовой коры. Сначала она упорно красила в грязно-темно-серый цвет, а теперь окрашенный кусок старой простыни, которую он утащил из дому для экспериментов, смотрелся как драгоценный бархат с картин старых мастеров. Потом был длительный застой, но вдруг вышла удивительно глубокая и сочная оранжевая. Другие цвета после оранжевого пошли хотя и с трудом, но легче.

Марик не узнавал себя. Он давно охладел к своей науке, а когда решил уезжать и понял что докторскую никогда не напишет, охладел совсем. А тут в нем проснулся энтузиазм, какого он не помнил и в молодые годы. Почему? По вечерам в пустом институте Марик часто думал над этим, но ответа не находил. Может дело было в свободе от начальства, отчетов, карьеры, рецензентов? Может быть потому что приготовление красок скорее не наука, а ремесло? Ремеслами Марик никогда не занимался и только теперь стал понимать чем они отличаются от науки. В науке нет тайн и любой результат должен быть воспроизводим. Ремесло – набор больших и малых секретов, а результат может быть, как и искусстве, абсолютно уникален. Поэтому хорощий студент может, например, как бы заново создать периодическую систему элементов, но никто пока что не повторил скрипки Страдивари.

Марик был так увлечен своей новой деятельностью, что частенько стал отвечать на вопросы невпопад. Убегал из дому с горящими глазами, а приходил поздно и усталый. И вообще был настолько явно счастлив, что жена заподозрила неладное.

В четверг вечером, когда Марик задержался на работе в третий раз за неделю, Жанна села на троллейбус и поехала к его институту. Больше всего она боялась что ее туда не пустят. Обычно Марик заказывал пропуск или звонил на проходную, но сейчас нужно было пробиваться самой. С одной этой мыслью в голове она даже не заметила как благополучно миновала по краю темную посадку между улицей и зданием и подошла к освещенным стеклянным дверям. Двери были закрыты. Жанна постучала. Из подсобки вышла вахтерша, сонно посмотрела на позднюю гостью, отодвинула засов и приоткрыла дверь. Вдруг глаза вахтерши округлились, а рот открылся как у вытащенной на берег рыбы. Жанна обернулась и увидела что с другого края посадки к проходной бежит высокий мужик в распахнутом длинном плаще, а под плащом ничего нет. Сердце у Жанны бешенно забилось. Она вдавила себя внутрь и закрыла засов. Вахтерша, не оборачиваясь, побежала в подсобку, Жанна за ней. Там вахтерша достала бутылку самогона, заткнутую пробкой из газеты, разрезала напополам соленый огурец и налила понемногу обеим. Выпили и только после этого заплакали.

- Уволюсь я отсюда, - жаловалась вахтерша, - сил моих нет. Вчера какой-то придурок с топором бегал, жену искал, а сегодня этот чебурашка... – и спросила, - Ты к кому?
- К Фарберу из 206-й комнаты.
- К рыжему что ли? Ты ему кто?
- Жена.
- Ну иди, - сказала вахтерша и снова налила, но на этот раз только себе.

Жанна поднялась по темной лестнице и пошла по длинному гулкому коридору вдоль закрытых дверей. Дошла до 206-й. Из комнаты через матовое стекло двери пробивался свет и доносились звуки вроде тех что женщина издает во время любви. Кровь ударила Жанне в голову, она рванула ручку... В лаборатории тихо рычала центрифуга, слегка парил темно синий раствор в колбе, на столе красовался ворох цветных лоскутов. Из Спидолы пела свой неповторимый скэт Элла Фицджералд. Ее Марик сидел в кресле и перебирал карточки с английскими словами. Больше никого в комнате не было.
- Ты не с топором? - поинтересовался Марик, глядя на возбужденную жену, - А то вчера здесь уже один бегал.
- Сегодня нет. А что ты здесь делаешь ночью? – поинтересовалась в свою очередь Жанна.
- Краски, - ответствовал Марик, - смотри какие красивые!
- Тогда зачем ты красишь тряпки? Давай покрасим что-нибудь хорошее!

В магазинах тогда не было ни хорошего ни плохого, и Жанна достала из шкафа семейную реликвию - отрез некрашенного тонкого шелка. Его подарил Жанниной бабушке какой-то местный пациент в 1944 году в Самарканде, где та работала в военном госпитале. Сначала попробовали на лосутках – краски на шелк ложились отлично! Воодушевленные успехом, покрасили «узелками» всю ткань и просто ахнули как здорово получилось. Глядя на эту красоту, Жанна стала думать что бы из нее сшить и никак не могла придумать: ни к одному из современных фасонов эта супер расцветка не подходила. В конце концов извлекла из глубин подсознания салвар-камиз и решила рискнуть. Отделку, конечно, взять было негде, хорошо хоть удалось достать цветные нитки. Но результат все равно оказался ошеломляющим. Все подруги немедленно захотели такие же, а Марик сказал что из этого можно сделать профессию. Однако вскоре пришел долгожданный вызов из посольства США. Начали собираться, распродавать вещи, почти каждый вечер с кем-нибудь прощались. И так до самого отъезда.

Никто не любит вспоминать первые пять лет эмиграции. Не будем трогать эту тему и мы. А по прошествии этих лет Фарберы жили в собственном доме в небольшом городке недалеко от Нью-Йорка. Сыновья учились в хорошей местной школе, Марик занимался поиском багов в компьютерных программах, Жанна работала на Манхеттене секретарем у дантиста. Небо над ними было голубым и казалось что таким оно будет вечно. Именно тогда и грянул гром – Марика уволили.

Те кто терял работу в США знают что первые две недели отсыпаешься и оформляешь пособие, потом, отдохнувший и полный энтузиазма, начинаешь искать новую. Но если работа не находится в течение полутора месяцев, нужно срочно искать себе занятие – иначе впадешь в черную меланхолию, которую американцы называют депрессией. Я, например, начал писать истории и постить их на anekdot.ru, но абсолютное большинство народа начинает ремонт или перестройку дома. Польза от этого двойная: и ты занят и дом повышается в цене. Марик домом заниматься не хотел. Поэтому вначале он делал вид что учит QTP, а потом по настоянию Жанны записался сдавать учительские экзамены и делал вид что к ним готовится.

А тем временем заканчивалась зима, и был на подходе самый веселый праздник в еврейском календаре – Пурим. В этот день евреи идут в синагогу в маскарадных костюмах, во время службы шумят трещотками, а после службы напиваются допьяна. Жаннин босс пригласил Фарберов на праздник в свою синагогу и подарил билеты. Деваться было некуда, и Жанна начала перебирать свой гардероб в поисках чего-либо подходящего. Единственной подходящей вещью в итоге оказался тот самый салвар-камиз, о котором она не вспоминала со дня приезда в США. По крайней мере он удовлетворял формальным требованиям: прикрывал локти и колени, не подчеркивал дразнящие выпуклости, был необычным, нарядным и праздничным.

В синагоге после чтения «Мегилы», когда народ приступил к танцам, еде и «лехаим», к Жанне подошла местная дама из тех что одеваются подчеркнуто скромно и подчеркнуто дорого. Она искренне похвалила Жаннин наряд и поинтересовалась где он куплен. Жанна сказала что сшила его сама и снова получила целый ворох комплиментов. Жанна растаяла и призналась что краски сам сделал ее муж. Дама с интересом посмотрела на Марика и заметила, что умей она делать такие краски, было бы у нее много миллионов. Подошел босс и представил стороны друг-другу. Дама оказалась сотрудницей секции «Мода и стиль» газеты «Нью-Йорк Таймс». В этот момент Марик понял что замечание насчет миллионов совсем не шутка, а будут они или их не будет зависит только от него.

На последние деньги он оборудовал самую что ни есть примитивную лабораторию в собственном гараже. Разыскал лабораторные журналы и похвалил себя что не поленился их привезти. Через два месяца разослал образцы своих 100% органических красок производителям 100% органических тканей. От пяти получил заказы. С помощью старшего сына составил бизнес-план и взял у банка заем на открытие малого бизнеса. Наодалживал сколько мог у знакомых. Заложить дом не удалось: в нем было слишком мало денег. Снял помещение, нанял рабочих. Через год расплатился со всеми долгами и расширил производство вдвое. Марику повезло: спрос на органику рос тогда экспоненциально. Но согласитесь, к своему везению он был готов.

С тех пор прошло немало лет. Марик перенес свою фабрику в Коста-Рику поближе к дешевым сырью и рабочей силе. Заодно построил большой дом на Карибском побережье и живет там большую часть года. Время от времени прилетает в Нью-Йорк, где у него тоже есть квартира. Иногда звонит мне. Тогда мы встречемся в нашем любимом ресторане в Чайна-тауне и едим утку по-пекински в рисовых блинчиках. Я знаю что Марик достанет свою кредитку первым (потому что должен быть первым во всем!) и заказываю хороший мозельский рислинг к утке и «Remy Martin Louis-XIII» в качестве финального аккорда. Судя по чаевым, счет Марика не напрягает.

Жанна большую часть года живет в нью-йоркской квартире и время от времени летает в Коста-Рику. Главное место в ее жизни делят фитнес и внуки.

Елена Павловна продолжает готовить своих учеников к максимально комфортному пересечению границ, потому что язык – самое ценное и самое легкое из того что можно взять с собой. Сейчас она это делает из Новой Зеландии и в основном по Скайпу.

Когда Марика спрашивают как случилось что он занялся красками, он говорит что его фамилия Фарбер переводится с идиш как «красильщик», а значит это ремесло у него в генах. Марик – молодец. Когда нужно, на любой вопрос он может дать точный короткий и совершенно понятный ответ. А я так не умею и скорее всего уже не научусь.

Abrp722

Когда они пришли за афроамериканцами - я не стал терпеть, хотя я не был афроамериканцем! Я возмутился, я вышел на протест! Я знал, что иначе потом, когда они придут за мной, некому будет возмущаться!
И мы победили! Мы поставили полицию на место! И полиции пришлось уйти!
А потом, когда негры пришли за мной, некому было меня защищать.

Самый хрестоматийный и самый поучительный образец "обнуления" - это финал "Сказки о рыбаке и рыбке"

Жена Михаила была на восьмом месяце беременности. Первый долгожданный ребёнок. Беременность проходила нормально. Готовили детскую, купили кроватку, бабушки с обоих сторон вязали модные распашонки и пинетки. Неожиданно Михаилу позвонила на работу тёща и сказала, что у его молодой жены преждевременные роды. В таком состоянии все решения принимаются на автомате. Михаил кинулся в машину, педаль газа в пол, и вот он уже у роддома. С парковками как всегда, он ставит машину вторым рядом, пишет свой телефон, прикрепляет под стекло и мчится в больницу.
В больнице уже собрались все родственники. Врачи успокаивают, говорят, что такое бывает. Ничего страшного. Нормально родит. На телефон кто-то позвонил. Надо сказать, что Михаил работал в транспортном бизнесе, и когда на телефон кто-то звонил с незнакомого номера, то в любое время дня и ночи отвечал уверенным голосом. Например, если звонили и спрашивали: "Груз в пути?", то он тоном, не вызывающим сомнения, отвечал: "В пути!". А какой груз и в каком пути, уже не важно.
Так вот звонок Михаилу с незнакомого номера:
- Рожает?
- Да!
- Удачи!
- Спасибо!
Периодически звонили друзья и родные. Михаил всем отвечал, "рожает", "все нормально". Опять звонок с того же номера:
- Не родила?
- Нет.
- Тогда название скандинавского сериала. Четыре буквы?
- Мост!
- Подходит!
Михаил не сильно удивился, бывают и такие. Прошло еще минут сорок. Звонок.В
- Не буду мучать. Сам бы сказал. Сразу к делу. Диктатор и салат. Шесть букв.
- Цезарь!
- Подходит! Не родила?
- Нет!
- Ждём!
Замельтешили медсестры. Градус напряженности зашкаливал. Вышел врач. Сказал, что родила. Девочка. Два двести. Всё хорошо. Михаил выдохнул, как вдруг опять звонок с того же неизвестного.
- Имя возлюбленной Атоса?
- Не знаю. Блин, да кто вы?
- Вы мою машину своей машиной подпёрли, сижу, кроссворд разгадываю, жду! Родила?
- Да. Девочка!
- Поздравляю!
- А почему вы сразу не сказали, чтобы я вас выпустил? Вы же могли что-то важное пропустить?
- Что может быть важнее детей? У меня у самого четверо. Куда торопиться... Как говорил старина Дос: "Без детей нельзя было бы так любить человечество".
- Миледи, леди Винтер!
- Подходит!