Лучшая десятка историй от "52juri"

Я работал на таможне уже лет двадцать, или больше. Раз в три года посылали повышать квалификацию. В Санкт-Петербург. И вот опять, в десятом году послали. Нас было много, и большинство развлекались выпивкой, картами. Мне это неинтересно было, и я бродил по музеям, книжным магазинам, тусовкам. Искал новое. А в Питере есть возможность найти. И я нашел.
Пытался, как-то, посмотреть кино, но выбор оказался огромный. Фильмы разные. Я и ушел в растерянности из этого огромного кинотеатра, и, извини за французский, в прострации, шел по улице. Не думая куда иду. И натыкаюсь на лавку с вывеской «Лавка фокусника». Девица, вышедшая из кулис, предложила показать фокус. – Отчего бы нет!
Достала она три стаканчика и удивила меня! – Как это? Где шарик?
- А купите реквизит и я Вас обучу!
В голове у меня щёлкнуло. Появились планы на жизнь. В мгновение. У моего старшего через два месяца свадьба, и я представил себя в халате выступающим перед гостями. Не пьяным под столом, а на сцене! Сюрприз. Подарок молодожёнам от отца. И я купил всё, что можно в этот же раз в этой лавочке. И оставшийся месяц приходил сюда регулярно. Общался с фокусниками. И мечтал о том, как я удивлю сына и гостей. Я понял, что это будет.

Приезжаю домой и начинаю изучать вопрос. А как у нас в Калининграде дела фокусные обстоят? Лезу в интернет, расспрашиваю людей искусства. И выясняется что с фокусами в области глухо! Есть только какой-то Андрей Гончаров…. И мы встретились. Я ему объяснил, что хочу выступить перед гостями. На свадьбе. А сам я таможенник, вообще-то. Посмотрел он на меня пристально и оценил – ты мне, похоже, не конкурент и кое-что я тебе покажу…

Я ездил в город и учился у него. Покупал реквизит. Это всё дорого. Наступает тридцать первое декабря две тысячи десятого года. Нужно у Наташи уточнить. Я никого не посвятил в свои дела. Только ведущую свадьбы. Ещё знала жена. И племянница Ксюша. Я её взял ассистенткой. Вот! Но они хранили тайну.

Свадьба гудит! А я волнуюсь. Все веселятся, выпивают и закусывают. И вот ведущая объявляет – сейчас вам, гости, будет сюрприз. Папа жениха выступит собственной персоной. Удивление полное! Все притихли! Что-то будет?

Нет, я тогда еще не был нынешним артистом по имени Василий Алибабаевич. Но меня хватило минут на двадцать. Сейчас могу и час выступать, ты знаешь. А первые фокусы были простецкие. Платочки, трости, веревочки, шарики. Мишура разная. Все были в восторге! Состоялось. Я был доволен.

И вот увидели родственники, друзья, соседи, оценили, и я понял, что нужно учиться радовать людей. Нужен реквизит. Алиэкспресс нам в помощь! Спасибо китайцам! Они делают качественные видео обучающие, товары качественные. Нужно время. Иногда уходит год на освоение одного номера. Сейчас в области работает три фокусника. А в Польше, кстати, вообще нет такого. Мы выступали в воеводстве Эльблонга и нам говорили, что мы первые. Странно.

У нас, в Калининграде, нет цирка, ты правильно заметил. Поэтому работы хватает – санатории, клубы… Вот сегодня перед волонтёрами выступал и ты в зале сидел. Вчера позвонили и попросили показать публике пару фокусов. А мне самому это не интересно. Что такое два фокуса? У меня столько реквизита! Ты видел и таскал эти чемоданы и ширмы сам. Поэтому полчаса я дарил волонтерам себя. Волонтёрши-бабушки, конечно, устали, но я не мог меньше. Кураж! Говоришь, публика была довольна? Я рад!

И вот стал я развиваться. Меня уже приглашали на разные мероприятия. Потом стали платить деньги. А я продолжал работать. Советником государственной службы…. Приблизительно как капитан или майор по-армейски.
А выступая иногда на сцене, я стал получать хорошие деньги. И, думаю, зачем мне эта служба, если фокусами я зарабатываю больше. Я уже не помню, сколько рублей было там и там, но сегодня, как ты сам посчитал, я имею за концерт пятнадцать тысяч. Как это «мало»? Многие за такие деньги месяц работают! А я за час имею. Это у нас в анклаве. В Москве это стоит в три раза больше.

В пятнадцатом году я, наконец, уволился со службы. К тому времени уже начал осваивать «Волшебную поляну». От поляны доход минимальный, но я чувствую, что она людям нужна! Из большой России люди знают о ней и, бывает, приезжают потусоваться!

Наливай! Хорошо! Хочешь знать, как я распиливаю людей? Да запросто! Нет, мужиков не пилю. Не интересно. Женщин с удовольствием каждый распилит, тут ты прав. Я тоже. Это самый дорогой фокус. Женщины упираются.

У меня в арсенале много фокусов. Но люблю работать с голубями и кроликами. Хотя все зрители чуют, что голубь где-то подмышкой или расплющенный в тесном ящичке, всё равно греет, что они живые. А никто не знает и не подозревает, как мне удаётся освободиться от связывающих меня верёвок, а уж как эти верёвки оказываются поверх моего же пиджака…. И не догадаются! И тебе не расскажу. Наливай! «За пинжак»! Ладно, расскажу! Вкусная штука «Клюквинка». Ты уже не хочешь узнать секрет этого фокуса? Хочешь оставаться очарованным? Живи в неведеньи. Это фокусы от Гудини. Его цепями вязали под водой.

Порой, ты прав, очень хочется раскрыть секрет фокуса, но помню заветы учителей старших наставников – никому, никогда, ничего не рассказывать! Вот я тебе рассказал, как работать с кольцами. А ты же всё равно не понял. Как я никогда не пойму, почему нажимая кнопку у двери, я слышу звон в квартире. Тайна! Должна присутствовать.

Моя супруга мне говорит – не рассказывай мне. Я хочу удивляться!

Я хочу очаровывать! Флёр тайны, магии, волшебства!
Днём я обычный человек. А вечером, на концерте я творец! Теперь я уже не хочу раскрывать секреты фокусов. И не возражай. Не хочу и всё!

До сцены я один, простой, рядовой. А когда я в шляпе и на сцене, совсем другой! Артист! В меня вселяется муза. Я не боюсь, что у меня что-то не получится..

Спрашиваешь, сколько я возьму с тебя за наработку фокуса с кольцами? Плати 50 тысяч. Несколько раз ты видел мои выступления. И все они были бесплатны. На «Волшебной поляне», в детдоме Правдинска, сегодня тоже. Но это моё увлечение, моя страсть. Мне самому это нужно! В семью нужно тоже вкладывать и поэтому я даю платные концерты. Но о деньгах не думаю. По последней? За публику!

Вчера здесь прочитал о счастливых и несчастных людях точка а решил рассказать о счастливых.

Счастье в одно лицо

Мой сосед имеет инфаркт, инсульт, рак лёгких, отёк ног. Это только то, что я знаю и вижу. Но при этом он жуткий оптимист и непротивленец. Я ему завидую! Не болячкам, конечно, а его отношению к жизни. Виктор домосед. С большой буквы. Как овдовел, переселился в маленькую квартиру и выходит из неё только для поездки с сыном в магазин. Раз в неделю. Телевизор, компьютер и пиво с водкой. Да еще чуток курнуть! Пиво, водка, и курить у него в усеченном виде. Рюмка водки в один глоток пьётся Виктором в четыре приёма, и после каждого смачивания губ водкой следует два глотка пива и четвертушка сигареты. И таблетка. И прогулка на балкон. Там у него садик. Чахлый помидор, гороховина, огуречина. Растут они плохо от отсутствия солнца. К нему оно заглядывает на час в день.

Вот его мир! Иногда сын или дочь навещают. Изредка звонит внук и балакает на своём языке. Дед и ему рад.

Никогда не зовёт в гости. А я прихожу, и он ни разу не выгнал. Пока. С трудом удаётся заманить его ко мне. Как улитка из ракушки вытягивается он из своей квартиры и вскоре, чуть пригубив и откусив, уже чапает к себе. Отговаривается тем, что ему должны позвонить из Москвы. И, на самом деле, ему звонит его тёзка и друг детства. Они вместе росли в городе Балхаш и потом строили БАМ. Магадан, Джезказган, Толмачёво. Вот вехи его жизни. По его рассказам ему там было хорошо! Почти тридцать лет в Германии, а помнит рыбалку в Балхаше, ремонт машины в Магадане, бездорожье и безденежье Толмачей. И ему хорошо! Узбекский Ангрен – рай!
Часами беседует он с другом детства. Москвич – ворчун. А мой сосед всегда с улыбкой. Никогда не спорит. Ни с кем. Со мной тоже соглашается. Золотой характер.

Любит когда я с ним здороваюсь по-казахски. Балхашындын жызгандын! Но сам не может выговорить.

Соседи у меня трудновоспитуемые. Шебутные. Неаккуратные. Одно слово – азияты. Неизвестной страны каждый житель. Или, точнее, стана. Дверями грохочут, во дворе орут, в квартиру набиваются по десятку сразу и все разом гыргочут. Бумажки, фантики у крыльца – норма. В подъезде натоптано, и я не успеваю убирать. Только подотру, отара гостей протопала и нужно тереть мрамор лестниц опять… Но я терпеливый! И вот уже плоды есть. Мои замечания оказывают влияние на их поведение. И, хотя ты и предлагаешь мне съехать из этого района, я пока воздержусь. Они меняются! Позавчера видел, как кызымка подтирала пол в подъезде! Впервые за несколько лет! Большой сдвиг! Мы, немцы нашего дома, очень рады, что наши хачики 👹 не из того стана, где любят лузгать белые крупные семечки. У нашего дома хватает других делишек творимых ими, зато у соседнего дома при крыльце просто горы шелухи. А у нас нет! Наши хорошие. Правда руки не моют и лапают ими стекло дверей. Ну да ладно, я не переломлюсь и вытру отпечатки мужских лап.

А вот соседний дом, просто гадюшник похлеще! Там живёт некий Махмут. И регулярно нарушает беспорядки! То поставит машину свою так, что мне не припарковать мою, то затеет ремонт авто, и поддомратит машину и уйдёт пить кумыс. А во дворе дети малые… Под окном своего балкона складирует металлоотходы, а мусор кидает не в контейнер, а под дерево! Торгует старыми машинами и из них вытекает масло… Иногда делаю ему замечания и в ответ получаю плевок в затылок. Или удар головой в мой нос. Помятую еврозаконы НЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ когда тебя бьют гости, и просто еду в полицию или звоню туда. Полиция не реагирует никак! Ни разу. Но я фиксирую и фотографирую. И вот пригодилось!

В очередной раз гостевая парковка была свободна, но, как почти всегда, заблокирован к ней проезд. И именно машиной пресловутого Магомеда. Или как его там… Ну, вы поняли – азевропейца. А нам как раз туда нужно было поставить машину моей сестры. Я выглянул из машины и выразил этому сыну гор своё «фи». Он возразил. И мы маленько поспорили. Он был как всегда груб, я как всегда, коррект! И сев на мотоцикл поехал в полицию нашего города, чтобы объяснить полицистам, что им нужно объяснить нашему соседу то необъснимое, что может понять этот трудновоспитуемый «друк и брат». На его родной мове. И, заодно, оставить в полиции заявление о недостойном поведении представителя очень уважаемой в Федеративной Республике Германии, но пока неизвестной мне страны-стана. В коем стаде он вырос и по чьим законам поступает в моей стране.

Но во дворе полиции я увидел машину своего соседа. Оказывается, сказал мне полицай, Махмуд уверил служивого, что я гонюсь за ним. Заявление моё не приняли. А у нового хозяина страны, приняли!

И вот суд!
Прокурор опрашивает, я отвечаю. У меня подготовлены фотографии и мои характеристики. Но судья отнёсся к ним с пренебрежением. – Что вы тут нам концерт устраиваете!? И так всё ясно! Я понял, что стою перед стеной под названием предвзятость! Прокурор даже несколько раз повысил на меня голос! И тут же вежливо его понизил, расспрашивая моего недруга. И друга Дойчланда!

Да, ты прав, Юрий, выглядит мой «оппонент», совсем неинтеллигентно! Ходят слухи, что проезжая рано утром мимо булочной он выглянул в окошко, так одна старушка из очереди за булочкой, увидев эту личность, родила. Первый раз в жизни! В 82 года.

Говоришь, что такое «лицо» можно встретить только в электричке «Москва-Петушки»? Не верю. Такое лицо только в нашем дворе может жить. Больше нигде.

Чем, говоришь, дело кончилось? А приговором. Мне! Ему ничем! Мне штраф 1600 рупчиков. Он ушел с гордо поднятой головой. И будет продолжать гадить теперь в чужом дворе. Из нашего он выехал. Теперь, уже второй месяц у нас чисто. Только его стоптанные кроссовки на персональной евошной парковке напоминают об этой неординарной личности.

А я платить не буду! Замещу сроком. 40 дней в немецкой тюрьме для меня раз плюнуть! Спортом займусь! Похудею!
Вот в АФД письмо напишу. Они же, типа, за народ! Типа, немецкий?👹

О СИБИРСКОМ ГОСТЕПРИИМСТВЕ И РУССКОМ ХЛЕБОСОЛЬСТВЕ

Съездил я в этом году к себе на родину в Сибирь, набрался впечатлений и об одном хочу рассказать:
Шпацируя по Красному проспекту, попивая квасок бочковой, был я остановлен юной феминой в мини униформе и приглашён в Дом Офицеров, возле коего я и утолял жажду, на апробацию колбас.
Вот, думаю, попил, теперь поем, да ещё и глаза накормлю – осмотрю выставку местного художника- копииста. Афиша, кстати, у двери висит. Да ещё и туалет, наверное, есть. Пардон! Три в одном.
При входе, конечно, был остановлен представительницей администрации в виде бабульки с повязкой и представителем известного вида, в камуфляже с дубинкой. После моего доклада о причине визита был препровождён до начала длинного коридора и получил инструкцию. Она то мне и помогла найти конференц-зал, где я был встречен сразу двумя феминами на выданьи. И тоже в мини. Жарко понимаете. Сибирь!
Конференц- девицы пригласили меня к длинному п-образному столу и усадили напротив третьей дамы вооруженной компьютером. После короткого совещания с подошедшими срочно (в брюках) начальственного вида матронами, я был пересажен, а моя шляпа переложена, ещё к одному компьютеру типа ноутбук. Тут у меня появилась смутная мысль, что я не туда попал. Появилась она оттого, что я осознал вдруг, что не ощущаю чесночно-колбасного запаха. Пахнет только духами от дам и компьютерами от компьютеров. Но сижу, жду, выделяю соки, как учил академик Павлов. Завещал он их выделять при включении лампочки, а у меня рефлекс осовремененный. Выделение слюны начинается, как только экран засветится. Так и тут. Экраны светятся. Сижу, выделяю, жду.
И моё терпение было вознаграждено. На меня обратила внимание одна из начальствующих в брюках. ( До того мне в Германии надоели дамки в брюках! Сказать невозможно!) Усевшись напротив, положила перед собой... нет, не палку и не батон колбасы, а сразу три. Нет не три палки колбасы, а три листа бумаги и задала мне три сакраментальных вопроса, после которых я понял уже совершенно точно – попал не туда (в шортах).
Первый вопрос был – ФИО
Второй – Пол
Третий – Место жительства
Окончательно поняв, что я ошибся дверью, ответил без ошибки на два первых вопроса и затруднился последним. Потом несмело выдавил: « НЕ МЕСТНЫЙ Я»
- Где же вы живёте?
- За границей.
- На Украине? Заинтересовалась соседка моей визави. Тоже, кстати в брюках.
- Нет. Я замялся, памятуя инструкции жены перед засылкой меня в Россию – не раскрывать своё инкогнито.
- А откуда Вы? Приподнялись со стульев обе.
- Из Германии.
- Ну и как вам их колбаса? Нравится?
Наконец-то я услышал это вкусное слово – колбаса! И мой рот наполнился слюной. Я молча помотал головой, поняв, что попал туда, куда надо и сейчас... ну не совсем – сейчас, а вот заполню эти три листа и меня отведут в дегустационный зал к накрытому колбасами немыслимых сортов две... нет три фемины в мини. Или лучше в бикини. И тут же, чтобы ускорить это дело, глотая слюну, предложил заполнить эти анкеты самостоятельно. Дамы мои, враз поскучнев, обьяснили мне, что я им, видите ли, не подхожу. Колбасу, оказывается, могут пробовать только Новосибирцы, или, в крайнем случае, жители области. А уж если захочет попробовать колбаски, продолжу этот ряд, простой Россиянин, то, наверное, только с разрешения командующего Сибирским Военным округом. А такому «иностранцу» как я, видимо надо испросить разрешение у министра обороны. Не забудем, что конференц-зал, где меня «допрашивали» эти двое в штанах (без лампасов – слава Богу) находится, почему то, в здании подведомственном этому министру.
Провожая меня до двери, обе тётки (в штанах) , заверили меня, что немецкая колбаса, лучше той, которую они могли бы предложить. Уж они то лучше знают! Успокоили!
Но вот вернувшись в Германию, опять захотел русской. И теперь, вспоминая как меня с улыбкой встречали и провожали, на этой дегустации, становится тепло на душе. Большое дело хорошо встретить... и проводить! Научились и в России, скручивая фигу в кармане, сердечно улыбаться!
Ps- Побывал я , к слову сказать, и на выставке копииста. Шедевров этого жанра я там не обнаружил. Зато нашел туалет. Прошёл мимо. Каков стол, таков и стул!

От Вятки к Омску автостоп

Сто километров до Вятки. Мне дают ужин, и есть душ! Душ в гостинице. Гостиница – вагон купейный обложенный кирпичом. Душ в туалете. Всё ерунда после пекла. Главное вода и пиво! Ставлю на зарядку плеер и мобилу и, пока зарядка идёт, устанавливаю палатку на траве за гостиницей и пью, пью. Утром меня будит солнце в упор, а ведь я спрашивал у банщицы – где восток? Хотел поспать в тени, млин.
Завтрак и я на дорогу. Не берут, но развлекают – то подошёл алкаш и просит на опохмелку, то бабуля с рюкзаком – по грибы? Нет, сынок, по грибы. Ну, греби, греби мать. И она пошла собирать придорожники - бутылки.
Потом рыбаки на велосипедах. Опять поговорил. Как всегда у них не клевало – ветер не тот…. Но вот и за мной подошла легковушка. Мужик купил иномарку сестре в Нижнем и гонит за Киров. Я поправляю – за Вятку. Поспорили. Ему больше глянется Киров, а мне Вятка. Кто такой Киров? Через сто лет и не вспомнит никто, а Вятка от Вятичей и во Веки Веков. С этим аргументом он согласен. В Кирове-Вятке меня завозят в банк и я меняю 50 евро на рубли. Потом выезжаем за город и прощаемся.
Пермь, Ёбург, Тюмень,
ЯлУторовск
Через полчаса возле меня тормозят сразу две фуры! В одной сидит Афган, а в другой его свояк Бурхад. Сразу пишу на ладони это имя и потом, обращаясь, заглядываю в раскрытый кулак. Бурхад смеётся – сложный моя имя! Оказывается они меня не взяли раньше и проехали по объёздной вятской, а я их обогнал на прямой, да ещё и на легковом извозчике, их и заинтересовало – как этот мужик в майке их обошел? Вот так мой необычный наряд и флаг России на рюкзаке помогают мне и выделяют среди других «стопарей». А на обратном пути в Германию я придумал ещё один способ ловли везунов. Но об этом позже….
И вот я пытаю Бурхада о его жизни и рассказываю свою историю. Часа через четыре останавливаемся, и Афган приглашает меня в свою карету. Бурхад не отдаёт меня. Но Афган сражает меня предложением ехать лёжа – у него сломано сиденье и застряло в разложенном положении - я еду с ним и ноги выкладываю на торпеду. А что? В душе я был, носки чистые. Да он сам предложил! Щелкаем семечки! Я долго не хотел – боюсь насорить, но Афган: «Моя плевать на пол, твоя тоже». Еду и плюю в кулёчек – наслаждаюсь! За годы заграничные отвык от семечек, но иногда можно позволить себе расслабиться и снять фрак и галстук. И положить ноги на стол–торпеду. В дороге выясняется, что наш Бурхад – сеид. То есть потомок пророка Мухаммеда! Только он не должен бы работать, но вот с восьми лет за рулём. И папа его тоже пожизненный механизатор. Ездят они всегда в паре, два свояка, хотя один живёт в Омске, а другой в Ёбурге. Так называется по-современному бывший Свердловск.
До чего же неуклюже звучит название Нижний Новгород, Ростов-на–Дону, Сыктыквкар, Нижневартовск, Екатеринодар, Днепропетровск, Санкт Петерсбурх, Новосибирск, Екатеринбург…. А как красиво: Вятка, Самара, Челяба, Пермь, Смоленск, Омск, Тобольск, Курск, Орёл, Энск, Ёбург наконец!
Но пока наш путь на Пермь. Дорога отвратительная и оба клянутся сюда больше ни ногой! Впереди едет всегда Бурхад. У него глаза и уши видят и слышат лучше – так говорит его свояк. И это несмотря на то, что правого уха у Бурхада нет – вместо него кусочек кожи и дырочка. Двадцать лет назад посветил спичкой в бак с солярой – датчик не работал.
Вообще Афган очень уважительно относится к Бурхаду, иногда, правда, матом. В подтверждение сказанного приведу случай: В пути пришлось затормозить и вытащить из самого заднего фурного колеса, и даже не колеса, а тормозного барабана, маленькую пружинку, стягивающую колодки. Как он, сидя в кабине, за пятнадцать метров от дефекта, сумел определить поломку? И ведь полез именно туда, и именно оттуда вынул то, что даже и звука не издавало! А назавтра так же внезапно остановился и стал менять колесо. Зачем? – спрашиваю. «А моя видел резинка чёрный летел назад». И точно – отслоилась покрышка от корда. Машины у обоих свои и старенькие. Сыпятся на ходу. В эту остановку я увидел, как современные водители откручивают баллонные гайки. Раньше как было? Брал водитель здоровенный балонник, весом в несколько кило и лом побольше. И с хэканьем и матом срывал гайку и пуп с их привычных мест. А теперь есть «мясорубка»! То есть машинка её напоминающая из-за похожей ручки. Совсем не превышающая свою жующую мясо и хрен тёзку по габаритам, но зато запросто срывающая гайки колёс с проржавленных шпилек. Я сам попробовал и поразился лёгкости работы.
Не могу не добавить пару слов о качестве дорог пермяцких – это что-то! Не асфальт местами, а нечто реликтовое. Огромные лепёшки с овальными, зализанными краями лежат на дороге и между ним глубокие щели. Объехать нельзя. Скачем мы с сжатыми зубами. Машины жалко!
Но вот мы на парковке под Пермью. Ночь, и я ищу место для палатки. Парковка – насыпь среди болота и поставить за её пределами палатку негде. Сама площадка – смесь глины и щебня уставлена машинами и какими-то домиками и банями. А душа нет! И даже умыться негде. Всё-таки нахожу пятачок травы у стенки «мотеля», под окном. И иду ужинать. Беру 200 шашлыка и запить. Мяса так много, что кусище оставляю на завтрак. Мои свояки пьют кофе и ждут своего земляка-пермяка. Он за ними приедет и заберёт в гости на три часа. Больше нельзя – бананы требуют внимания – вдруг холодильник откажет и двадцать тонн питерских бананов не доедут до омских любителей обезьянней пищи.
Сплю и слышу, как кто-то переговаривается у меня над головой – это вернувшиеся из гостей свояки завидуют мне – сплю под сеткой. Им нельзя спать даже с приспущенными стёклами – побаиваются лихих людишек. Поспать им удаётся только час-полтора, и в путь. А я встаю пораньше и ищу где побриться и помыться. Нахожу такое место, но сантехник, монтировавший раковину был видимо огромного роста! Я с трудом дотягиваюсь, чтоб побриться и уж не говорю, чтоб ноги помыть! При помывке правой в кармане что-то хрустит – очки! Будь же ему пусто – этому монтёру, не сделавшему ни крючка для полотенца, ни полочки какой, даже для мыла. Ну ничего – в Нске куплю за дёшево. Там очки по двести пятьдесят рублей продают – в сорок раз дешевле немецких! И качество отменное. Мелкая стирка и я пью растворимый-любимый кофе. Немец я или где? Что-то приносят на завтрак, но отвлекает парень, которого я видел вчера на подъезде к Перми. Стоял с чёрной сумкой и сам в чёрном на обочине и голосовал. А сейчас он бредёт к моему столику – батя, в желудок чего кинуть не найдётся? Беру ему кофе и булочку и велю позже подойти к палатке. Куда едешь – спрашиваю? В Ёбург из … назвал кажется город с дурацким названием Набережные Челны. Попутками. Советую обратиться к моим водителям, а они, видя что я уже с ним переговорил, не отказывают. Позже, у палатки, вручаю ему кусок мяса, чуть сала. Денег не даю. Вижу, что они ему будут во вред. И точно – через пару часов останавливаемся выдёргивать пружинку, и все идут в магазин. Он остаётся. Когда выходим, Афган даёт ему рубли – купи себе еды. Тот спешит в ларёк и выходит глыкая пиво. М-да! Купил еды парень. Мы трое переглянулись. Едем дальше и видим на берегу таёжного озера заправку. Я молю про себя: « пусть им заправиться захочется». Молитва действует, и я хватаю мыло и бегу к воде. Кайф! За два дня откис, отмок, вылез, высох и опять в воду…. Чую пора. И точно – уже заливают последние капли и мы трогаем. Подъезжаем к Кате (что только не сделают жители, только бы не ломать язык официальным названием!) и тут нам нужно бы заехать домой к Бурхаду, но он вдруг решает просто вызвать сына на объездную - повидаться. Сын приезжает, по звонку, с ведром сахара, чтоб папа в Омске варенья наварил. На груди и спине у парнишки написано «Талаш». Талаши – один из народов населяющих Азербайджан, а теперь и Сибирь. Тут же высаживается и наш попутчик. Дальше опять едем втроём, и я меняю машины.
Вот уже Тюмень, и я многое узнаю - по прошлогоднему маршруту еду. Подъезжаем к ЯлУторовску, в котором живут два добрых человека – один мне показал город, устроив экскурсию, а другой вёз до самого Новосибирска. Здесь ночуем. Я сплю в кабине Афгана на своем кресле – для сна отведено только два часа и некогда искать место под палатку, поэтому легко поддаюсь на уговоры. У него в машине есть СД вертушка и один опостылевший мне диск, поэтому утром покупаю ему в киоске диск Шавриной с русскими песнями. Талашских песен нет и в помине. Заводим, как только стартуем – полпесни и еще четвертинка другой. И шипение…. Подарочек сделал! Но он не унывает, а еще и меня успокаивает: «Поеду обратно – поменяю».

От Киева на восток

Метро в Киеве подземное только на правом берегу, а я еду по мосту через Днепр. Река большая! Воробей не перелетит её. Это точно. После моста метропоезд идёт уже по поверхности и так до станции Лесной. Обыватели города Киева дружно рекомендовали мне именно «Лисну». Шоссе на Чернигов тянется параллельно железной метродороге, и я быстро ловлю на нём мажора. Мажор, это сын богатеньких родителей, подбирает меня и везет до первой послекиевской деревни. По пути очень подробно расспрашивает о моих делах, а я подробно рассказываю, поскольку вижу, что он уже давно проехал свой свёрток. Вези-вези, а мой язык без мозолей! Рюкзак держу на весу – легковушка оббита внутри чем-то белоснежным – не дай бог оставить след. И вот я уже высажен, мажор развернулся и, погудев на прощание, поехал по своим делам.
Я сфотографировал памятник павшим воинам у самой дороги, и был посажен в такси до Чернигова. Уже в сумерках, одолев около полутора сотен километров, прибыл на окраину этого старого города. Не смог заснять по причине сгущающейся темноты ни одного здания. Да и не было на нашем пути ничего примечательного. Обычный, серый обл. центр. Таксист вывез меня на другой конец где, по его разумению, мне будет легче сесть на машину до границы с РСФСР. При прощании я одарил его протабашницей.
Вышел, огляделся. Впереди пост ГАИ. Он тут называется ДАИ. Смешно, да? Ну вот, а сбоку, в кустах, просвечивает то ли озеро, то ли река. Вот бы заночевать у воды! Утром бы постирушка, искупаться тоже неплохо…. Иду к ментам с вопросом – не хулиганят ли в окрестностях? Нет, говорят, а ваши документы с собой? Коротко докладываю о маршруте, и меня отпускают без проверки. Бреду по обочине в поисках подхода к воде, как слышу – окликают! Возвращаюсь к ДАИшнику, а у него спор с водителем фуры. Один кричит: «Возьми!». Другой ругается по-нерусски и возражает. Мне в такую машину не надо. Но вдруг лицо азиатской наружности просияло: «Садись дорогой!». В недоумении сажусь и еду. Мой шеф - турок. Настоящий. Даже более того – он долго жил в Германии. Балакаем по-немецки. Настроение у обоих прекрасное – непонятно почему он не хотел меня посадить при ДАИшнике. В пути видим голосующую толпу у стоящей иномарки. Шеф не ленится остановиться и наливает им солярки. Трогаем и вскоре эта иномарка нас обгоняет и улетает за поворот. Хикмет ворчит – даже не помигали…. Да уж!
И вот мы въезжаем в город Городище! Долго петляем переулками, среди каких-то домиков, сараев и оказываемся сразу на выезде из похожего на деревню города. Тут, напротив административного здания, наверное, ратхауса - Дома Советов, расположилась парковка. Тут есть душ и закусить. Пиво тоже. Покупаю бутылочку и сторожу-прапорщику. Он уже и так нетрезв, но моё пиво ему на завтра нужнО. За это, или просто так, за моё обаяние – я после душа пахну пастой и мылом – он выделяет мне место за кустом невдалеке от фуры моего Хикмета. Я валюсь и засыпаю. Но на совсем недолго. Мерное поскрипывание в кабине турка взрывается диким воплем муэдзина или песней турецкого происхождения. Сквозь эту «музыку» слышны женские взвизги и невнятное «бала-бала» по-турецки. Когда он успел её привести? После получаса борьбы за сон услышал, как из стоящих рядом машин повылазили фуристы-турки и убавили громкость Хикмета и его подруги. Но тут произошла замена – первая пассия покинула танцевальную площадку и явилась её товарка. Это был женский голос другого тембра и, вдобавок, она пришла с братом. Ей страшно ходить на заработки в темноте, поэтому берёт с собой брата. Тот выпил в кабине и покурил у колеса пока скрип не сменился музыкальным воплем. Потом влез в кабину и, оставив двери нараспашку, начал «базар» по «понятиям» местных «братков». Новых девиц не было до трёх ночи. Я не стал ждать продолжения банкета и перенёс палатку к проходной. Сторож спал и не задал мне ни одного вопроса. Но его собака Чопик не видала в своей жизни палаток такой расцветки и была взволнована как моя жена, увидевшая под белыми брюками чёрные носки. Возмутился Чопик, и не давал мне уснуть своим воем-лаем еще с полчаса. А сторож спит! Наконец я посчитал время до подъёма и решил принять меры, а именно, заткнуть уши. Пробки были закопаны в рюкзаке и мне было лень их доставать, но пришлось. Под мерное завывание псины уснул.
Даешь Россию!
Утро пришло с потряхивания палатки. Трясёт прапор-сторож. «Уже шесть – подъём заказывали?». В руке помидора и стакан чаю. В постель приносят! Вот что значит с вечера «подогреть»! Сам сторож и его верный Чопик продолжают дремать рядом с палаткой, на крыльце. Моюсь-бреюсь, но не похмеляюсь – скоро граница. До неё около пятидесяти км. Выхожу на городищенскую дорогу. На городскую улицу она никак не тянет. И начинаю диктовать впечатления на свой МП-3. Сушу полотенце на голове – кепки-то нет. Не успел не то что высушить, а даже и наговорить десяти минут, как уже еду в Жигулях. Мужик таксует. Отрекомендовывается генералом!!! Скалит стальные зубы – без лампасов генерал – прапор! Хохочем. Везти он меня будет «трошки». То есть только пять километров. Там свояк ему бензину трошки нальёт. Но главное не расстояние – главное персонаж! И мова! Вытряхиваюсь на деревенской улице, а «генерал в отставке» съезжает с асфальта и исчезает в клубе пыли погромыхивая сочленениями битой «шестёрки». Удачи ему в бизнесе!
Продолжаю ехать в микроавтобусе. Уже не говорю «не успел я то-то и то-то, потому что действительно – не успеваю запомнить старого водителя, как тормозит новый! Еду на переднем сиденье и могу говорить с водителем – летчиком международником. Лет пятнадцать уже не летает он во Франкфурт, Дели, Рим, Мадрид, а возит из Чернигова тёток на границу. Это за сто-то километров? Да, ближе не находятся специалистки типа страховщиц-уборщиц. Все места в автобусе заняты. Едут и досыпают. Все бальзаковского возраста, как и положено в этой профессии – за тридцать пять.
Перед границей специальная кочка – тряхнуло, и дамки распахнули очи. У хохлушек у всех очи. Я заметил. Выходим и они, со своими очами и прочими выпуклостями, расходятся по конторам, а мне путь в Россию. Иду пешком. И подаю сигналы звуковые. Пропускают, хотя, говорят, «не положено». Выхожу из Украины и начинаю ловить машину, чтоб проехать до русской границы три километра. Берут два парня на зачуханном микро автобусике. Берегу рюкзак на коленях – кругом мазки солидола и коленвалы вперемежку с блоками и шатунами. Бизнес у ребят честный, но вид у них «чисто» бандитский. Или ремарковский – они мне напомнили «трёх товарищей». Я, показывая на свою причёску спрашиваю: «вам крыша нужна?». Ржут весело! И в рабство не взяли. А Нина так хотела. Вот и Россия. Встречает меня белозубый прапорщик Пацюк. По-украински крыса. Но на русской границе. Без никаких проблем прохожу все инстанции и торможу у прапора на выезде. Пробую начинать голосовать, пользуясь тем, что машины возле шлагбаума тормозят и отдают бумажку, которую им выдают на въезде. Вот уже два прапора при зарплате. Делом не назовёшь. Моя попытка не имела успеха: «не положено тут стоять!». Ушёл от него к вагончику со страхагентами. Их было трое, но когда цирк приехал, то есть я подошёл и начал беседу, вышло еще четыре лодыря-агента. Я им доложил свои цели и задачи, а взамен они мне выдали все свои секреты. Рассказал им о сказочной стране – Германии. Удивительно, но факт – есть телевидение, газеты и прочее СМИ, а у людей столько вопросов…! Я к ним как с луны упал. Тут я заметил, что прапора поменялись – был тонкий, стал толстый. Толстые – добрые. Пошёл проверить. Правда! Разрешил мне поговорить с водителем фуры и я уже еду вдаль.
Мой новый извозчик Василий. Молдаванин. Везёт полную фуру фарфоровых кружек. Боится побить и едет осторожно. Через пару часов совместной езды начинает засыпать. У него интересный метод борьбы с сонливостью – метод таза. Ставит таз рядом, наливает литр воды и периодически черпая ладонью, умывается. Едет пока не обсохнет и снова…. Рассказывает мне Василий, по моей просьбе, как готовится мамалыга, как она режется потом ниткой, обжариваются кубики и смешиваются с овечьим творогом-сыром, поливается всё это сметаной…. А я знаю только одно кукурузное блюдо – варёные початки. Угощает молдавским вином, которое, как он говорит, в их местности сдают по три евро. Недоумеваю – такое вино, даже лучше, но о «лучше» я помалкиваю, продается в Европе по 99 центов за литровую пачку. Даже не бутылку. Кому же Молдавия продаёт за три евро? Но о своих соображениях помалкиваю. Едем до обеда и немного после. Финиш! Становится на обочину и извиняется: «Не могу больше – третьи сутки без сна

Алёнка и партизаны

72 год. Полигон в семи километрах от Сары-Озека. Десяток полигонщиков были разбужены колонной машин. Мы не были предупреждены и вывалили из казармы. Что, почём? Оказалось, к нам приехали партизаны. Без кавычек. И почти без дисциплины. По крайней мере мы не слышали никаких команд. Просто пара сотен самосвалов встали в степи и поставили несколько палаток. Кухню и ещё что-то…

Теперь поясню. Кто такие партизаны? Это солдаты водители и даже не водители, а просто имеющие удостоверения шофёрские. Призванные весной и обречённые служить не два года, а два с половиной. То есть пока не уберут урожай на всей территории СССР! Если не хватает шоферов – хватают с гражданки уже отслуживших. Вначале они убирают урожай в Туркмении, потом в Таджикии и так далее, постепенно приближаясь к Мурманску и, или Архангельску. Или наоборот! Работают в народном хозяйстве. Возят машины и самих партизан на поездах из области в область. У нас как-то «гостили» даже моряки в бескозырках и гюйсах.

Вот эти партизаны, сегодняшние, пришли к нам маршем со станции Отар. Там большие скопления военной техники и шофера получили свои машины, в основном ЗИСы. И колонной ехали к нам в гости не один день. Тут их распределят по колхозам.

Рёв двигателей стих, пыль осела, и мы успокоились. Но сторожко. Партизаны это же несостоявшиеся дембеля, поэтому злые на всё и вся. Переслуживать обидно! Поэтому нам опасно с ними сталкиваться. Может «прилететь»! Плавали, знаем.

Причина появления возле нашего полигона проста. У нас колодец! Ближе семи километров от нас воды больше нет. Чабаны частенько заезжают. И вот вояки тоже.

Влетает в казарму Чернышёв – Пацаны! Там девка к нам идёт!
За мои полтора года службы такое второй раз! Однажды уже было – привезли двух девушек пострелять из автомата. Перед присягой. Они, в кубанках и юбчонках, произвели на нас!!!
И вот опять! Все подошли к окнам. Правда! От партизанского лагеря идёт компания солдат несущих огроменную кастрюлю, и с ними девушка. В платьице ярком! Явно не на службу идёт.

Чимерюк, пройдоха, обойдя казарму с другой стороны, чтобы его не посчитали «молодым» и не набили морду, присоединился к этой компании и всё узнал, занял очередь, и доложил нам. Оказалось, девушку красивую, везли из Отара в кунге, это такая будка на колёсах, и пользовались ею по прямому назначению. По согласию и весело. Пару суток трудилась в машине. Так бы и дальше, но должна состояться «проверка» большим начальником и Алёнку перевели в наш овраг. Постелили несколько шинелей, бак с водой, ведро и кружка. Быт налажен.

Мы наблюдали из окна за этим действом. Три минуты пребывания в овраге и солдат-партизан уже вылазит на склон, а встречный уже бежит к оврагу, на бегу рассупониваясь. Конвейер заработал. Но тут сбой! Видим, как очередной спрыгнул, и тут же из оврага выпрыгнула Алёнка. Но уже на другой, противоположный склон. Одёрнула платье и что-то прокричала. Сердитое. Несостоявшийся «муж» ответил матом. Его стали успокаивать сослуживцы и тянуть за руки от оврага. Но он вывернулся и побежал к девушке. Она, не будь простой, от него! Так и побежали они. Она по одну сторону, он, по другую сторону оврага. И так до дороги. Шоссе Талды – Алма. Бросилась Алёнка под машину, водила распахнул дверь и уехала она к себе в Отар. Или куда подальше. Искать своего единственного.

Потом выяснилось. Несостоявшемуся акту был помехой расизм. Представляете! В 1972 году, когда все были братья! Она, русская красавица, не захотела, почему? Казаха! И из-за его широкомордости все русские были лишены сладкого. И стали, в итоге, расистами…

Долго та Алёнка навещала нас во снах.
По утрам перекликались мы – к кому сегодня Алёнка приходила?

Воспоминание это навеяно мне просмотром «Девятой роты». И благодарностью всех афганцев Белоснежке!

Брат рассказал о добрых кайсаках и «братстве» славян.

Гоняли мы из Самары «Жигули» в КзылОрду. Машин по семь бывало. Дороги жуткие – вроде асфальт, но только едем то слева, то справа по обочине, а через асфальт переваливаем…. Платили неплохо. Как-то наперерез выскочили эти самые кайсаки. Да это была первая моя гонка, и я этих узкоглазых тоже впервые увидел. Старшой остановился, мы тоже. Он заплатил и мы дальше поехали. Не убегали. Он пояснил – тут убежишь, там встретят. Уж под самой этой Ордой у чайханы остановились – поесть. И уж когда вышли к машинам, откуда-то из щели вылез оборванный, худой и грязный мужик: «Ребята, увезите меня отсюда… просто забудьте багажник открытым, я и залягу».
Старший отказал – догонят. Вот ведь – кругом советская власть, а у них в рабстве русские.

- А как же «наши своих не бросают»?
- Нельзя нам было… Уж не помню даже заявил ли кто из нас в ментовку…. Я точно нет. Спешили.

А я еду на машине типа Скания. Водитель Юра (33) купил этот грузовик в Голландии и гонит на (в) Украину. У него незаконченное высшее по классу «баянный дуэт», несчастная любовь, у родителей он первый из семнадцати! Родители сектанты – пятидесятники. У них ещё и приёмных детей пятьдесят душ! Юра их боль – ушёл из секты.
Увлечён философиями различных разливов. Я имел неосторожность упомянуть Юнга и Зеланда. Что-то я о них слышал. Пожалел о своей неосторожности, потому что… началось…. Есть у меня несколько дам, которым я эту фигню из сети помогаю качать и присутствовал потом при разборках, после прослушивания ими этих уроков, «как надо жить». Да и сам пытался слушать аудионотации этого Зеланда. После первых же пяти минут до меня дошло – не слушатель я – писатель. Сам могу баки забить! Но тут-то деваться некуда. Надо слушать. Кивать. Не спать. Через четыре часа пауза – час. Через восемь – четыре часа сна. Моё место под потолком. Ясный день. Пекло! Какой сон? Но перемогли. Едем. Тема, слава богу, сменилась. Перешли на «про машины».
Вот и граница. Впереди Украина. Как только миновали приграничные строения – началось! То есть кончилась дорога и пошло бездорожье. Шестьдесят километров только, но после Европы впечатлило. По сторонам посёлки, а на придорожных столбах аистиные гнёзда. Даже на высоковольтных столбах. И ещё здорово украшают окрестности поселковые кладбища. Много я видел кладбищ. Больших и маленьких, но таких праздничных как у хохлов на западе не наблюдал. Жаль мне там не лежать. Столько цветов! Так все ровненько! Даже немецкие покойники нервно курят в стороне с их камнями по ранжиру. Ещё удивило множество грецких орехов, то есть не самих орехов, а деревьев на обочинах – греческих.
Но вот уже пора расставаться. Юра вывозит меня за Ровно и высаживает у парковки, где мне ночевать, а сам разворачивается и, посигналив на прощание, едет сдавать машину покупателю. Я бреду к сторожу и договариваюсь и про душ, и про палатку на травке, за штабелем шпал приготовленных на дрова. Смываю двухсуточные отложения организма и, приняв на грудь сто грамм и банку кильки укладываюсь прямо на палатку. Ставить её лень. Но стоило сгуститься сумеркам, как пришлось всё-таки палаточку-то раскрыть – зажужжали-заныли «западэнцы» - мелкие, но кусачие. Не те, что у нас в Сибири, но всё же

15 лет минуло. Гнал я машину...

Поляки пропускают нас быстро, а вот хохлы, лишившись недавно приработка – полноводная река сигаретных контрабандистов иссякла и им, мытарям, приходится выживать, чтобы остаться на работе. По слухам, мытарь – таможенник, должен покупать себе место на границе за 20 тысяч евро! Их надо отработать! А тут мы! Стоять! Бояться! Но Саня знает порядки и вкладывает в каждый паспорт по 200 гривен. Это его взнос за то, чтобы в красном штампе не стояла галочка. Если она будет стоять, то это значит что владелец «птички» въехал на территорию Украины на автомобиле, и на нём же обязан и выехать, а поскольку мой Скорпион должен быть здесь четвертован, или даже разобран на болтики, то ему век этой границы не видать. Договорённость эта существует и никаких слов не требуется. Вложение в паспорте есть – птица отсутствует. Но даже если она и будет, то против ластика чернила не могут устоять и лезвие от бритвы нам поможет!
Без проблем мы выдвигаемся на следующий этап, и тут-то оказывается, что у Сани перегруз кило на 200! Беспошлинно он может провезти только 50 килограммов. Сбегаются все свободные от службы мытари – А шо тут туточки такэ? Суёт каждый нос в багажник Опеля, и Саня, приняв этого «каждого» за начальника, суёт тому мзду. Были тут в форме голубой, и в защитной, и в камуфляже, и даже какой-то в форме не то атамана Шкуро, не то черносотенец… Но дело не двигалось и только все ждали «хлопца Васю». Наконец и он подошёл – мы ждали, по меньшей мере, полковника, а оказался человек в полувоенной форме. Он долго нам рассказывал, что пропустить нас никак нельзя – там, он махал рукой в сторону Хохляндии, вас остановят, и шо? Вопрошал он, и нам было ясно, что он ещё не все 20 тысяч отработал и нужно опять «дать».
Тут Саня взбеленился и, отбежав к киоску с таможенницей, получившей, кстати, уже свою долю из рук Саниных, начал шуметь – отдавайте все взятки назад, и я поеду в Польшу. Там вывалю на обочине этот хлам, и вы меня пропустите! Эта его идея – вернуть «заработанные» деньги, мысленно уже поделенные и учтённые мздоимцами, привела толпу пограничного сброда в смятение и Сане выдали и паспорт без птички, и квиток для прапора у шлагбаума на выезде. Напутствовали в спину, чтобы больше здесь его ноги не было!
Сразу за заставой мы заправили «под завязку» торбы наших «коней» и выехали на «Варшавку». Можно бы и на Ровно ехать, но мой многоопытный шеф уверил меня, что слышал, якобы Варшавское шоссе уже действует, и мы сэкономим почти сто километров. А я и не спорил. Поехали