Поиск по автору:

«Мир уже не будет прежним» — фраза, которую раньше слышали один раз в пятьдесят лет, теперь слышат каждый год.

Непростое восхождение на знаменитую норвежскую 604-метровую скалу Прекестулен занимает около двух часов. Почти четырёхкилометровая извилистая каменистая тропа — единственная. С одной её стороны — вереница поднимающихся туристов, с другой — спускающихся. С высоты птичьего полёта это, наверное, напоминает две колонны мигрирующих муравьёв.
Кого только здесь не увидишь: это и японские бабушки с дедушками с фотоаппаратами на шеях, и американцы в пёстрых шортах и мешковатых футболках, и разодетые по последней моде итальянцы. Разношерстнее, кажется, не бывает.
И вот, передвигаясь среди этих столь разных людей, я вдруг подумал: не важно, кто ты — русский или китаец, ребёнок или старик, миллионер или бедняк, — ты должен пройти эти четыре километра по одной и той же тропе с другими. Без эскалаторов и лифтов, без велосипедов и автомобилей, без вертолётов и аэростатов. Скала уравняла всех. И, глядя на уставших, взмыленных, раскрасневшихся попутчиков, которые тем не менее улыбались, я подумал, что, возможно, эта мысль пришла не только ко мне, и что все движущиеся в этих колоннах люди, быть может, бессознательно, но тоже догадывались об этом. А когда на длинном пути я стал свидетелем многочисленных случаев падений, ушибов, переломов, и того, как буквально каждый из «скалолазов» пытался помочь — один йодом и бинтом, другой водой, третий предложением донести рюкзак, — я понял, что скала не только уравняла всех, но и сделала ближе.
Это было хотя и простое, но чудесное открытие. Это был интересный урок, преподанный мне скалой.

Если врачу не нравится ваш кашель, не надо на это чихать.

Не оскудеет земля талантами — уж слишком много талантов зарыто в землю.

Почерк, которым шахматист записывает ходы, изменяется в зависимости от позиции: в хорошей — это каллиграфия, в плохой — стенография.

Афоризм нельзя прочитать по диагонали, но зато можно между строк.

Эзопов язык — это ахиллесова пята цензуры.

Есть люди, напоминающие вещество зарин — бесцветны, безвкусны и чрезвычайно токсичны.

Сильный шахматист выигрывает у слабого даже в поддавки.

Плохому блицору пальцы мешают.

Понятие «стратегический союзник» иногда означает не что иное, как «стратегический заложник».

Не на своём месте — любознательный сапёр, разговорчивый ветеринар и красивая радиоведущая.

В жизни как на аэродроме: кто-то разгоняется, кто-то взлетает, кто-то садится.

Шеф-повар на кухне: «Прометеев, огня! Танталов, муки! Колумбова, яйцо! Бертолетова, соль! Адамова, яблоко! Эзопов, язык! Прокрустов, руби! Дамоклов, шинкуй! Сизифов, неси!»

Самые открытые разговоры происходят за закрытыми дверями.

Инструкция — головоломка, для решения которой необходимо собрать шкаф.

Камасутра не шахматы — здесь нет плохих позиций.

Когда еда — беда, отказ от обеда — победа.

Бывает, что одна страна разбивает другую, направив её на третью в качестве краш-теста.

Афоризм — это результат флирта мысли со словом.

Увидев в меню поросёнка с хреном, осторожный клиент спросил: «Хрен — это овощ или эвфемизм?»

Эволюция отношений: братство, братоненавистничество, братоубийство.

В связи с введёнными против России масштабными санкциями меня, как шахматиста, интересует, разрешается ли применять русскую партию?

Mastercard и Visa объявили о приостановке работы в России. Вот теперь уж точно будет «Мир».

Происходят непобратимые процессы...

На мировой шахматной доске пешки не становятся ферзями.

Феминистка — хулительница очага.

Антропологов интересует колыбель цивилизации, футурологов — усыпальница.

Что правильно с морально-этической позиции, не всегда правильно с геополитической.

Клавиатура пианино — это пешеходная зебра для пальцев.

Пчёлы, желая ввести санкции против медведя, решили больше не производить мёд.

Тренер — это подъёмный кран, ученик — строящееся здание. Даже став выше крана, здание нуждается в нём, если желает стать небоскрёбом.

Заварить кашу легко, сложнее — переварить.

Чтобы подкова над дверью приносила удачу и защищала, нужно её снять и взамен установить камеру видеонаблюдения.

Скоропалительные решения могут привести к скоропостижному результату.

«Я всегда буду вашим должником!» — говорил заёмщик кредитору.

Иисус и сегодня бы ездил на осле, а не на «Мерине».

Безвкусие — эстетическая инвалидность.

Солдаты делятся на две категории: одни бросаются врукопашную, другие — врассыпную.

Каждый ябедник мечтает стать осведомителем.

Почтовые марки — самые удачливые из неодушевлённых предметов: их облизывают, отправляют в путешествия и порой оценивают в миллионы долларов.

Отделался лёгким. Испуган.

Превысокомногорассмотрительствующий — это не только самое длинное слово в русском языке, но и самое льстивое.

Эсэмэска — выкидыш эпистолярного жанра.

Узкий кругозор помогает только снайперам.

Больше всего лежачих полицейских — в санаториях МВД.

2013 год. Рейс Москва — Екатеринбург. Где-то ближе к посадке самолёт попадает в сильную зону турбулентности. Трясёт так, что все пассажиры вцепились в подлокотники. Чтобы меня не подбросило, обвиваю ступнями опоры кресла. Даже стюардессы в своих станциях сидят бледные. Все напряжённо молчат. И только самолёт зловеще дребезжит и как будто вот-вот развалится.
Наконец кошмар кончается и самолёт благополучно садится. Отходящие от оцепенения пассажиры неспешно поднимаются и начинают доставать сумки из багажных полок. Все по-прежнему молчат. И тут высокий худой мужчина из последних рядов разряжает обстановку:
— Эх, в программу «Время» не попали!

Консьержки — это продвинувшиеся по служебной лестнице бабушки у подъездов.

Плывём по жизни как-то по-собачьи...

Единственная возможность не слышать о мерчандайзинге, рекрутинге и кейтеринге, — это дауншифтинг.