Поиск по автору:

Однажды, в Киеве, Олег Даль сидел в кафе. Одна из поклонниц его таланта, как бы случайно, подсела за соседний столик. Покашляла, желая привлечь внимание артиста, но тот не реагировал, продолжал пить пиво.
Через некоторое время поклонница решила действовать более открыто и уронила сумочку. Видя, что артист опять не реагирует, она воскликнула громко:
— Ой, я сумочку уронила!
Тогда Олег Даль повернулся к ней и мрачно сказал:
— Дорогая, моя слабость — не женщины, а пиво!

В Геленджике, в пансионате Министерства обороны «Красная звезда», был особый сектор. Для актеров, игравших в фильмах про немецко-фашистских оккупантов.
Этот сектор так и называли - фашистский.
- Зина, зови фашистов к ужину! - разносилось по коридорам пансионата.
Или:
- Фашисты приглашаются на просмотр фильма «Операция „Ы“».
Среди актеров существовала своя иерархия - в зависимости от звания, которое они носили в кино.
Обер-лейтенант не мог сесть за обеденный стол раньше гауптмана. А тот, в свою очередь, давал прикурить актеру, игравшему генерала, и щёлкал при этом каблуками.
Некоторые актеры, если был перерыв в съёмках, приезжали даже со своим реквизитом и формой. Было забавно наблюдать немецких офицеров в столовой с подносами, на которых стояли борщ, пюре с рыбной котлетой и компот.
И вот однажды в пансионате появилась комиссия из Министерства обороны.
Глава её, генерал Прокофьев, и знать не знал о существовании фашистского сектора.
Комиссию встретили как положено: стол с южными деликатесами, грузинскими винами, шашлыком и танцами со специально отобранным медперсоналом.
Утром генерал встал с больной головой, вышел в коридор в трусах и майке. И тут навстречу ему идёт, одетый с иголочки в немецкую генеральскую форму, с моноклем в глазу и хлыстом в руке, актёр Одесской киностудии, спешивший на съёмку.
Кипягин называл фамилию, но мне она ничего не говорила.
За «генералом» шли ещё несколько артистов в немецкой форме, таща реквизит. Автоматы МР-40 висели у них на шее.
И уже вошедший в роль актёр, проходя мимо обалдевшего генерала Прокофьева, небрежно ему зиганул и сказал:
- Хайль Гитлер!
Генерал, хотя и не воевал, но как и все советские люди, смотрел фильмы про войну. Поэтому знал, как надо отвечать.
Он, встав по стойке «Смирно», зиганул и громко отчеканил:
- Зиг хайль!
Актёр подошёл к стоящему в трусах генералу, потрепал его по щеке и сказал:
- Русиш мужик, я назначать тебя староста эта деревня. Я хотеть кушать вечером млеко и яйки.
После этого у генерала Прокофьева отказали ноги, и он рухнул на пол.
- Бля… - сказал на чистом русском языке немецкий генерал и быстрым шагом удалился прочь.
Генерала Прокофьева тогда еле откачали, а фашистский сектор закрыли от греха подальше. И актёры, игравшие немцев, стали восстанавливаться в одном лагере с актёрами, игравшими советских бойцов и партизан.

Кому-то и Shaman заходит -
Мизулина не даст соврать...

«Чума в нашем доме. Лечить ее мы не умеем. Более того, мы сплошь да рядом не умеем даже поставить правильный диагноз. И тот, кто уже заразился, зачастую не замечает, что он болен и заразен.
Ему-то кажется, что он знает о фашизме все. Ведь всем же известно, что фашизм - это: черные эсэсовские мундиры; лающая речь; вздернутые в римском приветствии руки; свастика; черно-красные знамена; марширующие колонны; люди-скелеты за колючей проволокой; жирный дым из труб крематориев; бесноватый фюрер с челочкой; толстый Геринг; поблескивающий стеклышками пенсне Гиммлер, - и еще полдюжины более или менее достоверных фигур из “Семнадцати мгновений весны”…
О, мы прекрасно знаем, что такое фашизм - немецкий фашизм, он же - гитлеризм.
Нам и в голову не приходит, что существует и другой фашизм, такой же поганый, такой же страшный, но свой, доморощенный.
А, между тем, фашизм - это просто. Более того, фашизм - это очень просто! Фашизм есть диктатура националистов.
Соответственно, фашист - это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом - активный поборник “железной руки”, “дисциплины-порядка”, “ежовых рукавиц” и прочих прелестей тоталитаризма.
И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм.
…Только, пожалуйста, не путайте национализм с патриотизмом! Патриотизм - это любовь к своему народу, а национализм - неприязнь к чужому.
Патриот прекрасно знает, что не бывает плохих и хороших народов - бывают лишь плохие и хорошие люди.
Националист же всегда мыслит категориями “свои-чужие”, “наши-ненаши”, “воры-фраера”, он целые народы с легкостью необыкновенной записывает в негодяи, или в дураки, или в бандиты.
Это важнейший признак фашистской идеологии - деление людей на “наших и ненаших”.
Очень важный признак фашизма - ложь. Конечно, не всякий, кто лжет, фашист, но всякий фашист - обязательно лжец. Он просто вынужден лгать. Потому что диктатуру иногда еще как-то можно, худо-бедно, но все-таки разумно, обосновать, национализм же обосновать можно только через посредство лжи…
Поэтому фашисты - лгут. И всегда лгали. И никто точнее Эрнеста Хемингуэя не сказал о них: “Фашизм есть ложь, изрекаемая бандитами”.
Так что если вы вдруг “осознали”, что только лишь ваш народ достоин всех благ, а все прочие народы вокруг - второй сорт, поздравляю: вы сделали свой первый шаг в фашизм.
Потом вас осеняет, что высоких целей ваш народ добьется, только когда железный порядок будет установлен и заткнут пасть всем этим крикунам и бумагомаракам, разглагольствующим о свободах; когда поставят к стенке (без суда и следствия) всех, кто идет поперек, а инородцев беспощадно возьмут к ногтю… И как только вы приняли все это, - процесс завершился: вы уже фашист.
На вас нет черного мундира со свастикой. Вы не имеете привычки орать “хайль!”. Вы всю жизнь гордились победой нашей страны над фашизмом. Но вы позволили себе встать в ряды борцов за диктатуру националистов - и вы уже фашист. Как просто! Как страшно просто.
И не говорите теперь, что вы - совсем не злой человек, что вы против страданий людей невинных (к стенке поставлены должны быть только враги порядка, и только враги порядка должны оказаться за колючей проволокой), что у вас у самого дети-внуки, что вы против войны…
Все это уже не имеет значения. Дорога истории давно уже накатана, логика истории беспощадна, и, как только придут к власти ваши фюреры, заработает отлаженный конвейер: устранение инакомыслящих - подавление неизбежного протеста - концлагеря - упадок мирной экономики - милитаризация - война…
А если вы, опомнившись, захотите в какой-то момент остановить этот страшный конвейер, вы будете беспощадно уничтожены…
Не будет у вас штурмбаннфюреров, а будут какие-нибудь есаул-бригадиры, но сущность фашизма - диктатура нацистов - останется, а значит, останется ложь, кровь, война…

Мы живем в опасное время. Чума в нашем доме»

Борис Стругацкий
«Эпидемиологическая памятка», 1995 г.

Но если есть для самолёта, керосин,
Значит всё не так уж плохо на сегодняшний день...

Старый советский анекдот...
На съезд коммунистической партии залетел попугай и давай выкрикивать:
- Долой КПСС! Долой советскую власть!
И улетел. КГБ переполошилось, надо найти и наказать! Ходят по квартирам.
У кого-то попугай летает но не говорит. У других говорит, но не летает.
Наконец в какой-то квартире спрашивают:
- Попугай есть? Разговаривает?
- Да!
- Летает?
- Да!
- Покажите!
Хозяин подходит к холодильнику, открывает дверь, оттуда несётся:
- Да здравствует КПСС! Да здравствует Ленин!
Они говорят:
- Это не тот попугай!
И ушли. Хозяин открывает дверцу холодильника и говорит:
- Ну что, сука? Понял что такое Сибирь?

«Тигры, например, уважают львов, слонов и гиппопотамов. Мандавошки - никого!»
Сергей Довлатов

Забавно - все оперируют понятием «политика», но редко кто может объяснить его.
Самое точное определение этого слова я встречал у Хантера С. Томпсона: «Politics is the art of controlling your environment» («Политика - искусство управления своей средой»).
Не чьей-то чужой, а твоей. И ты сам определяешь границы того, что является «твоей средой» - семья, дом, город, страна.
Как только человек произносит «я не хочу заниматься политикой», по сути он признается «я не хочу управлять своей жизнью».
Не хочешь - не будешь.
Только глупо при этом удивляться тому, что живешь по соседству со свалкой; тому, что тебе предлагают лечиться подорожником и лопухом; тому, что чужие тетки в школе зомбируют твоих детей.
Ты же не хочешь заниматься политикой - поэтому ни за свалку, ни за медицину, ни за собственных детей никакой ответственности не несешь.
Никакой ответственности - вот она, легкость бытия, которая потом может стать невыносимой.

Любой дурак знает, что категория «Д» — это не «не годен», а доброволец

Спросите у бросившего старых родителей, жену, детей солдата-рядового, ефрейтора, унтер-офицера, зачем он готовится убивать неизвестных ему людей, — он сначала удивится вашему вопросу. Он солдат, присягал и должен исполнять приказания начальства.

Если же вы скажете ему, что война, т. е. убийство людей, не сходится с заповедью «не убий», то он скажет: «А как же, коли на наших нападают? За царя, за веру православную». (Один на мой вопрос сказал мне: — А как же, коли он на святыню нападет? — На какую? — На знамя.) Если же вы попытаетесь объяснить такому солдату, что заповедь Бога важнее не только знамени, но всего на свете, то он замолчит или рассердится и донесет начальству.

Спросите офицера, генерала, зачем он идет на войну, — он скажет вам, что он военный, а что военные необходимы для защиты отечества. То же, что убийство не сходится с духом христианского закона, не смущает его, потому что он или не верит в этот закон или, если и верит, то не в самый закон, а в то разъяснение, которое дано этому закону. Главное же то, что он, так же как и солдат, на место вопроса личного, что ему делать, всегда подставляет вопрос общий о государстве, отечестве. «В теперешнее время, когда отечество в опасности, надо действовать, а не рассуждать», скажет он.

Спросите дипломатов, которые своими обманами подготавливают войны, зачем они делают это. Они скажут вам, что цель их деятельности в установлении мира между народами и что цель эта достигается не идеальными, неосуществимыми теориями, а дипломатической деятельностью и готовностью к войне. И точно так же, как военные вместо вопроса о своей жизни поставят вопрос общий, так и дипломаты будут говорить об интересах России, о недобросовестности других держав, об европейском равновесии, а не о своей жизни и деятельности.

Спросите журналистов, зачем они своими писаниями возбуждают людей к войне, — они скажут, что войны вообще необходимы и полезны, в особенности же теперешняя война, и подтвердят это свое мнение неясными патриотическими фразами и, точно так же как военные и дипломаты, на вопрос о том, почему он, журналист, определенная личность, живой человек, поступает известным образом, будет говорить об общих интересах народа, государстве, цивилизации, белой расе.

Точно так же объяснят свое участие в деле войны все подготовители ее. Они, пожалуй, согласны в том, что желательно было бы уничтожить войну, но теперь это невозможно, теперь они, как русские и как люди, занимающие известные положения предводителя, земца, врача, деятеля Красного Креста, призваны действовать, а не рассуждать. Некогда рассуждать и о себе думать, скажут они, когда есть великое общее дело.

То же скажет кажущийся виновником всего дела царь. Он, так же как солдат, удивится вопросу о том, нужна ли теперь война. Он не допускает даже мысли о том, что можно было бы теперь прекратить войну. Он скажет, что он не может не исполнять того, что требует от него весь народ, что, хотя он и признает войну великим злом и употреблял и готов употреблять все средства для уничтожения ее, в данном случае он не мог не объявить ее и не может не продолжать ее. Это необходимо для блага, и величия России.

Лев Николаевич Толстой «Одумайтесь!». 1904 год. Написано в разгар Русско-японской войны.

— Папа, а в какой концлагерь нас везут?
— Не знаю, сынок, я не интересуюсь политикой

Случилась паника в Америке опять
В России вновь технологическое чудо
Сумели новое оружие создать
Что может спутники сбивать повсюду

Им не понятно, глупым, сих пор
Как выглядит таинственный прибор,
Признать придется, но всего лишь это
Обычная несущая ракета
Что спутники свои уничтожает
Тогда, когда неправильно взлетает...