Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Рассказчик: Ost
По убыванию: %, гг., S ; По возрастанию: %, гг., S
Ищем сегодня с женой в Огромном Кельнском книжном магазине Маерше книгу "Большая книга доктора Банкхофера о здоровье". Пересмотрели все полки в отделе - нет. Позвали продавца. Она тоже полки прочесала - нет. Пошли к компьютеру у кассы. Через минуту радостный возглас продавца: - Вот она! Но она в отделе "Здоровье", а мы - отдел "Медицина". Это абсолютно разные вещи! Как она права.
Рассказал сосед, очевидец и соучастник. Девяностые. На историческую родину улетает семейный клан российских немцев. Они занимают не меньше четверти мест в самолете. Возглавляет клан старуха, высланая Сталиным в Казахстан, схоронившая там мужа и самостоятельно поднявшая шестерых детей. Теперь летят уже ее внуки и даже правнуки. Багажа целая гора. Таможенники уже выторговали и получили взятку за вывоз фамильного серебра (шесть ложек, три кривых вилки, столько же чайных ложечек и пять разнокалиберных ножей) и за пуховые подушки. Багаж грузят на караван тележек. Начинается посадка. В этот момент появляется таможенный чин в сопровождении диковинного тогда кинолога с обученной псиной. Пес равнодушно пробегает ряд тележек и делает стойку у огромного чемодана, схваченного крест-на-крест ремнями. Чиновник: - Чей багаж, что там? Старуха: - Мое это. Травка там моя. Не могу я без нее. И детей приучила. Тоже толк в ней знают. Итог: Вызвано таможенное подкрепление в высоких чинах, проведен повторный строжайший шмон. Перерыт ВЕСЬ багаж семьи. Содержимое злополучного чемодана выложено ровным слоем на асфальт, но пес совершенно утратил к нему интерес. Высших чинов почему-то не заинтересовали ни серебро, ни подушки. Выглядели они разочарованно и зло косились на пса. Вылет международного рейса задержан на два с половиной часа. Старуха была целительницей. За долгие годы в большом, но дальнем селе спасла от болезней и смерти не один десяток односельчан. Без лекарств и аптек. Всю свою аптеку она увозила с собой.
Рассказал сосед. Работал он автомехаником в некрупной автофирме под Кельном. Фирма тихонько загибалась. Люди, кто потолковее, увольнялись. Объемы падали. И вот привалило им огромное счастье. Вышел на них здоровенный автоконцерн. Хотят они иметь своего представителя именно в этом месте. Конечно, в Кельне уже есть, но далековато, хочется еще и тут, под боком у конкурентов. Если дело пойдет, могут и фирму выкупить, в филиал преобразовать, сохранив старые кадры. Хозяин распинается: - Работники у нас классные, все умеют, все знают, без вредных привычек, серьезные, с опытом, головой и руками. - Ах так, говорит шеф гостей. Желаю немедленно пообщаться с этими чудо-богатырями! И высыпает в неурочное время весь состав переговорного процесса во двор. Разумеется, всем работягам было заранее дано указание очень усердно заниматься делом. Но фирмачи приехали на машинках, что лишь пару недель тому засветили на автосалоне. Наворотов, новейших на то время, в них не счесть. Как против такого соблазна автолюдишкам устоять? И застают высокие переговаривающиеся стороны такую картину: Практически весь состав "серьезных и с головой" сгрудился у одной из машин, сверкающей лаком и хромом, и по очереди плюют на ветровое стекло, наблюдая, как дворники, подчиняясь команде датчика грязи на стекле, немедленно это безобразие прибирают. Договор не подписали.
В нашем городке под Кельном трудно кого-то удивить машиной. Есть тут "каждой твари по паре". И Хамеры и Феррари. Порше - просто рядовой случай. Но вдруг увидел на соседней улице у большого частного дома Ниву. Обычная наша Нива 4х4. Подошел, заглянул внутрь. С отвычки показалось что рычаги кто-то погнул, а торпеду и оббивку салона ободрал. А тут и хозяин вышел. Спрашивает: - Нравится? Разговорились. Никакой не ГДРовец и не русак. У меня только один вопрос был: - ЗАЧЕМ? А он и говорит: - Это - статусная машина, показатель достатка. Не для бедных! Бензина жрет, как два Мэрса среднего класса! А Вы говорите немецкое чувство юмора.
Из компьютеризированной законопослушной Германии попали на месяц в Украину. Прямо в жернова скрипящей бюрократической мельницы. Третью неделю носимся с женой и родственником по учреждениям и конторам. Бумажки плодятся почкованием. Идешь за одной, а получаешь задание принести две новых. Тем временем первые справки уже устаревают и приходится возвращаться на стартовую линию. На очередном витке вдруг потребовалась справка, что родственник не состоит на учете в психдиспансере. Выдать ее мог только тот врач, что как раз был в данный момент в стационаре. Делать нечего, созвонились и поплелись в психушку. Врач провел нас в свой кабинет. Справку распечатал на удивление быстро и крикнул санитару, чтобы тот открыл нам дверь. Уже выходя, услышали за спиной вопрос санитара в сторону кабинета: - А этих троих точно можно выпускать? На всякий случай решили сделать однодневную паузу в делах.
По Амстердаму движется Русскоговорящая экскурсия из Германии. Приближается свободное время. Последние инструкции экскурсовода, как найти место встречи: - Со времен войны голландцы сохранили неприязнь к немцам. Особый отпечаток в их памяти оставила полная реквизиция велосипедов. Если потеряетесь, пытайтесь спросить дорогу по-английски, французски или по-русски. На вопрос по-немецки, в худшем случае могут направить совсем не в ту сторону, а в лучшем, спросят: - А где мой велосипед? В этот момент к группе приближается темнокожий курчавый субъект и спрашивает на ломаном английском дорогу к вокзалу. Из группы мгновенно раздается: - А где наш Кук?
"Бедные слуги народа" Увидел сейчас по телевизору. Немецкий новостийный канал N24. Интервью с Летицией Биаджотти (миллиардерша) на отдыхе на Сардинии. Показывается номер за 700 евро в сутки, стаканчик пива за десятку и т.д. На все это сама героиня замечает: "Ой, да что я! Здесь столько по-настоящему богатых людей. На этой неделе должна даже приехать семья министра из Казахстана!"
Старая история. Кёльн. Трамвай номер три. Послеобеденное рабочее время. Людей немного. Симпатичная девушка слушает музычку с навороченной Нокии. Бескнопочных смартов ещё не было. Слушает громко, жужжание наушников слышно через ряд сидений от неё. Спасибо, что хоть не рэп. На её телефончик приходит звонок. Вероятно с телефоном дева ещё "не на ты". Одновременно с "поднять трубку" она зачем-то выдёргивает наушники и, наверно случайно, включает громкоговоритель. Мужской голос, на полную громкость телефона, без предисловий сообщает, что он зверски соскучился и сегодня в шесть он сначала поставит её в такую-то позицию, а потом они обязательно перейдут к такой-то практике, а потом ещё и ... Всё это по-русски. Несколько секунд монолога девица тщетно пытается выключить громкость или вообще выключить чёртову коробочку. Не меньше трети пассажиров штрассенбана с заметным по выражению лиц пониманием вслушиваются в многообещающий план действий. Девчонка видит это и краснеет до ушей. Наконец мобильник побеждён. Она срывается с места и спешит на выход, явно не доехав до своей остановки. У дверей седой мужичок обращается к ней, конечно на чистом русском: - Не спеши! Он же сказал в шесть!
«НА БОЕВОЙ ПОЗИЦИИ» Последняя ночь перед очередной проверкой в учебном артполку (Еланцы, привет!). Полковой художник и фотограф, валясь с ног от усталости и недосыпания, заканчивали плакат про «Учебно-боевые будни». 5:00 Готовый плакат досыхал у стены, творцы пытались хоть на час пристроиться вздремнуть в тесной фотолаборатории с включенными для обогрева фотоглянцевателями. 5:05 Нелегкая принесла полковника. Взглянул мельком на плакат: - Э, так не пойдет! Места полно пустого, фотки мелкие. А новая техника где? Так, ты давай отдирай этот "лучший взвод" и всю середку забеливай, а ты мухой мне фотку самоходки сюда, да покрупнее. Сонный фотограф приволок весь свой архив, но полкану ничего не понравилось. Тогда стали перебирать негативы – опять все отверг. Послали уазик за зампостроем. Тот сбегал в штаб и принес из своего кабинета целый ящик конфискованых дембельских альбомов, фотографий и негативов. В нем-то, на самом дне и нашелся негативчик, понравившийся полковнику. За пару минут фотограф сделал без закрепления пробный отпечаточек 6x9. На краю лесной поляны, занимая почти весь кадр, стит самоходка 2С3 с хищно задранным стволом. Точка съемки спереди, чуть слева и снизу сделала картинку очень выразительной. Тени листвы на броне придали изображению дополнительную объемность и замаскировали мелкие детали и грязь. Пробник бысто почернел на свету, но успел получить одобрение полковника. Тот собственноручно на обрывке фотобумаги написал текст и удалился. Фотограф c глазами цвета дабораторной лампы полез за фотобумагой 24x30, художник, громко зевая, начал трафаретить самым крупным шрифтом «На боевой позиции», сверяя каждую букву с запиской. В 7:00 плакат висел на стене. В 10:05 мимо проходил генерал из округа. Вдруг он сделал «напра-во», застыл с вапученными зенками, побагровел и заорал. В первых десяти его фразах литературным было только: «Полковника ко мне! » Прилетевший полкан сначала удивленно пялился на плакат, но потом тоже изменился в лице и молча выслушал длинную речь генерала. На большом снимке в центре плаката из водительского люка самоходки выглядывал лыбящийся сержант в расстегнутом комбезе и сдвинутом на затылок шлеме. Из-под щлема выбивались неуставные длинные вихры. Но не это было главным. На коленях у него сидела очаровательная селянка лет семнадцати. С распущенными волосами, в легком халатике с букетиком полевых цветов в руке. Судя по неподдельному смущению, по румянцу на щеках девушки, заметному даже на черно-белом снимке, и по ухмылке бойца, руки он держал вовсе не на рычагах управления. Несмотря на большой талант в командирской лексике, полковник сумел передать художнику и фотографу не более десятой доли услышанного от генерала. А от себя пообещал до конца службы обеспечить художника березовой кисточкой для плаца, а фотографа постывить на ретушь всех самоходок полка после полевых учений. Об отпусках посоветовал не беспокоиться. Наш полкан был отличным мужиком. Вспыльчивый, но отходчивый. Уже через месяц художник поехал в липовую командировку к жене и грудному сыну. Летом получил отпуск и фотограф. А вот генерал оказался злопамятен. При каждом визите в полк, сразу после приветствия он ехидно спрашивал: - Ну так что, полковник, какая позиция в самоходке самая боевая?
Шестидесятые. Мир бурлит. Две великие социалистические страны побили горшки. Те самые фарфоровые горшки, с двумя переплетенными кольцами на донышке. Китайские кеды, термосы и эмалированые тазики стали дефицитом. В газетах полно карикатур на тему культурной революции. Даже магнитофонные барды поют о ней получастушки. По заводам проходят стихийные митинги протеста. Поручили такой митинг организовать в цеху и моему дядьке. Стихийный, по всем правилам, всего три дня на подготовку. Прямо в главном корпусе, без трибуны и президиума. Хотя и с корреспондентами, радиотрансляцией и товарищами из Города и Области. Завод – гигант, цех соответственно тоже. Тысясчи людей. Первым, как положено, к микрофонам поднялся нач. цеха, т.е. мой дядька. В его пятистраничной, спущенной сверху речи, доставалось и Мао и его приспешникам с необычными для русского слуха именами. Произносить их приходилось, как идти по минному полю: след в след, точнее буква в букву. Но наибольшего напряжения внимания требовали рядовые бойцы культурреволюционного фронта – хунвэйбины. Упоминались они чуть не в каждой второй строчке. Не помогли ни концентрация, ни репитиции. К концу выступления, слегка расслабившись, дядька таки снабдил это слово привычным русским корнем. Сконфузившись, скомкав финальную часть речи, на трясущихся ногах спустился он в толпу. К микрофонам уже поднимался оратор из рабочей среды с машинописными листами в руках. Не глядя никому в глаза, бочком, дядька незаметно ускользнул в свой кабинет. Там из сейфа была извлечена заветная бутылочка армянского. 50 грамм слегка сняли стресс. Стихийный митинг, как и было запланировано, закончился к пересменке. Не успела еще освободившаяся смена рассосаться на проходной, как в кабинет влетел бордовый в испарине товарищ из Города, явно уже получивший вздрючку от товарища из Области. Он метнулся к столу, молча налил себе 150 коньяку и проглотил как воду. Потом плюхнулся в любимое кресло дядьки и замер. Дядька заключил, что строгачем похоже не отделается. Лишь спустя минуту товарищ «вдруг заметил» стоящего в ожидании приговора хозяина кабинета. Взгляд его неожиданно потеплел: - Не трясись, не трясись! Ты-то молодец! Только раз ошибся, а эти... ссуки, гегемоны... по разу в лучшем случае правильно называли!
Милицейская энциклопедия "ЦИНИЗМ" Застойные времена. Почти все первокурсники принудительно стали членами Добровольной народной дружины. На одном из первых инструктажей предпенсионного возраста капитан милиции зачитывал дремлющей красноповязочной публике коротенький список того, что гражданам "ЗЯ", и длиннючий, что "НИЗЯ". В последнем среди банальных "скрытно распивать" и "громко распевать" вдруг прозвучало: "ЗАНИМАТЬСЯ ЦИНИЗМОМ". Народ проснулся, попросил разъяснить и услышал: - На вверенной нам территории находятся шахматный клуб, кинотеатр, пивбар. Конечно, после всего этого мужику может приспичить. Если он пристроился где-то у елочки отлить - это нарушение, но не тяжкое. Пресечь и указать. А вот, если он идет по центральной аллее и вот так... и капитан изобразил нечто среднее между застегиванием ширинки двумя руками и стрельбой веером от бедра из автомата Калашникова - это ЦИНИЗЬМ!!! Задержать и доставить. На следующий день в Универе после слов лектора: "Меньшевики повели себя в высшей степени цинично, встав в оппозицию к Ленину" занятие по Истории КПСС было сорвано.
Поздний вечер. Скоро одинадцать. Стою в очереди за билетом на вокзале. Типичная для этого времени серая публика: студенты, командировочные, продавцы с рынка. Среди всех выделяется средних лет мужчина в шикарном бежевом костюме, идеально подобранной к нему рубашке и галстуке. Коричневые сияющие туфли, велюровая шляпа, крокодиловый кейс и темно коричневый кожаный плащ через руку дополняют картину. Человек держится отстраненно, всем своим брезгливоскучающим видом показывая свою здесь случайность. Работает только одна касса. Очередь ползет медленно. Чуть быстрее вдоль нее перемещается алкаш-попрошайка, подолгу канюча около каждого очередника про "опаздал, товарищи уехали, а деньги и билеты у них". Отделаться от него просто невозможно. Даже со студентов состригает мелочь. Доходит черед "Мистера". Не дослушав и половины первой фразы, он произносит сквозь зубы, но довольно громко: - САМ ПОБИРАЮСЬ! Алкаш ошарашенно, с уважением, как к коллеге: - Понимаю... и переходит к следующему. P.S. Перенял, многократно проверил. Рекомендую.
Не история, а так, коротенькая зарисовка. В Германии таблички об охране дома или квартиры лучшими друзьями человека совсем нестрашные. Например, веселая морда овчарки и подпись: "Здесь стерегу я!" или "Во дворе кусючая собака", а на картинке карликовый пинчер. А вот сегодня увидел особенно интересный вариант: цветная фотография 20х30 мощного и буквально ухмыляющегося питбуля с подписью в стиле "Угадай мелодию": Я ДОБЕГУ ДО ДВЕРИ ЗА ПОЛТОРЫ СЕКУНДЫ, А ТЫ?!
В обеденный перерыв побежал в центр и занял очередь за пирожками, наивно рассчитывая еще и по магазинам проскочить. Но тетка-продавщица больше трепалась с соседкой-мороженщицей, чем торговала. Мои минуты и надежды таяли. В довершение, когда я стоял вторым и уже обонял ливерный аромат из кастрюли, прикрытой замызганым полотенцем, она завела беседу с дежурившей у лотка дворнягой, слащаво сюсюкая: - Ну что ты на меня так смотришь? - .. виляние в надежде хвостом - Пирожочек хочешь? - .. то же, с удвоенной амплитудой - не дам я тебе пирожочек - .. виляние всем телом, голова набок и одно ухо вверх - пирожочек денежек стоит! (назидательно) Тут я не выдержал и вмешался: - он не пирожок просит, он с братом попрощаться пришел! Остались мы с барбосом без обеда, но ржание очереди и перекрывающую ее отборную теткину ругань я еще долго слышал.
Милицейская энциклопедия "На живца" Стою на ул. Севастопольской у центральной площади. Стою у "зебры", но метрах в тридцати выше по течению только позеленел светофор и мимо, разгоняясь, течет сплошная река машин. Я же не в Англии, жду. Рядом стоят рыцарь полосатого жезла и грустный водила, чей Москвич припаркован тут же. Мент внимательно шелушит бумаги жертвы, казалось бы ничего вокруг не замечая. Вдруг он говорит тихонько, не поворачиваясь и почти не шевеля губами, как бы боясь вспугнуть дичь: - Иди, иди, пусть только кто-то попробует не остановиться!
Однокурсник Жора неудачно подскальзнулся в ванне. Зацепил бутылку шампуня, та разбилась (тогда еще стекляные были) и он очень сильно порезал локоть. Счастье в несчастье - больница в ста метрах. Уже через пятнадцать минут, весело насвистывая, Жорин локоть под местным наркозом зашивал молодой хирург. И без того не меланхолик, после шока Жора буквально достал его своими страхами и распросами. Вот уже накладывается тугая повязка и очередной Жорин вопрос: - А рука сгибаться будет? Доктор задумчиво: - Да, но только в одну сторону! Жора в ужасе: - Как в одну сторону?!