Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
12 сентября
Лучшие стишки прошлых лет в этот день Стишки - основной выпуск
Мы поэты, мы сегодня, как обычно, будем Рифмовать, стыда не зная, новости и м*ди. Вспомним, вовсе не стесняясь, петуха и яйца. Знают все слова такие - нам ли их бояться?
На весь мир опубликуем новое творенье Про говно или про жопу - чудное мгновенье. И надеясь, что читают люди за едою, Порифмуем мы блевоту и е*ду с п**дою.
Так лексическим запасом, вынесенным с зоны, Изумляет ежедневно болтабай учёный.
(Посвящается выпуску стихов от 11.09.25, в котором вообще ни один из стихов не смог обойтись без упоминания "нефритового стержня", "задницы", "м**ей", "обсирания" или "х@я".)
Жил-был выпивоха пристранный,- Своих корешей приучал Пить кофе и водку с бальзамом, Потом им мозги засерал Про Бонда и Васко де Гамму. Теперь Жан-алкаш - капитан, Серега - посол в диких странах. Никола,о нем промолчу, Фирмач,знать его не хочу, Но книжку,сказал,что оплатит. Все.Вам информации хватит. Так пейте перцовку с бальзамом,- Врачуйте сердечные раны!
Событий ход весьма банальный: Заметил девушку в углу, Имел в виду, имел ментально, А после трахал на полу. Разврата мусорную прозу Амурчик метил между строк. ...Она порой вставала в позу, Но он и в этой позе мог.
Все хвалят стройных и худых, как Путин Вова, Ну, а про нас-то, про больших, вообще ни слова. Я щас так громко заору, что все оглохнут О том, что толстым хорошо то плохо дохлым.
Нам в ванной не нужна вода. Большое дело! Всю емкость можно без труда заполнить телом. Худой в ней плещется мальком - хмырек в прострации, А пробку …, он сразу ффють… в канализацию.
Большой на складках и жирах разместит ловко В пять бородинских панорам татуировку. И на груди для орденов навалом места, Одних значков про «Будь готов» в ряду штук двести.
Казнить такого тяжело - веревка рвется, А если по хребту веслом - не обернется. Его и током не убьет и лом погнется, Вот, только упадет, то сам убьется.
Здесь кто-то о любви пищал, худых гигантов, И похотливо извещал об их талантах. Ей богу, девки, это ж смех, ну, честно слово. Любовь худых - укус клопа, и то, больного.
Их нужно, минимум, мешок - никак не меньше Для самой маленькой из баб, пардон, из женщин. Вранье, что очень хорошо с худым и слабым, А, вот, большой - большой во всем: учтите бабы!
Худой не весит ни хрена ни в обществе ни в тоннах И не гордится им страна - в стране их миллионы. То, что большой во всем весом - не просто понт Везде и всюду только он - России генофонд.
Ему бы бюст из чугуна на всех вокзалах И гимн трехтомный чтоб страна героев знала. В их честь газонов насажать, сменить колодки, Пустых бутылок насдавать, В копилку двушек набросать, Все марафоны пробежать, Ребенков толстых нарожать И выпить водки.
Уж климакс близится, а Германа все нет. Года идут, а он, подлец, не едет. Хотя бы даже на велосипеде, Не говоря уже про шевроле.
Уж климакс близится, а Германа все нет, И, черт возьми, быть может и напрасно Я жду тебя, вздыхая страстно. Быть может сломан и тебя велосипед... А может быть нога...
А может нет? Быть может не один (кто это знает?) Бутылку под луною распивает, В картишки режется, забыв про белый свет?
Уж климакс близится, а Германа все нет. Не буду больше ждать, А ну тебя к пророку! Чини свой велик и лечи-ка ногу.
Вчера я встретила, гуляя на пруду, Герасима из повести "Му-му". Немногословен, добродушен, Быть может мне такой и нужен?
Шучу, хотя и не до шуток: Он на пруду переловил всех уток. Дитя села, как колобок простой! Зачем мне, к дьяволу такой?!
Ты - мой единственный герой. Гуляй мой милый до поры... Самой придется Дамой пик к тебе придти.
Господа графоманы, вы больше не нужны. Привожу стих на смерть Пиночета, написанный искусственным интеллектом. Не по промту, а в качестве галлюцинации. И он лучше 99% стихов, которые я видел на этом сайте.
Он умер в воскресенье. В декабре. В кругу семьи. В сознании. В Сантьяго. И не висела мертвая коряга В его пустом и вымершем дворе.
Он просто умер. Взял и не проснулся. Никто его к стене не прислонял. Он не слыхал, как щелкнул арсенал, И он стены затылком не коснулся.
А вы-то ждали: клетка, суд, конвой, Последнее решительное слово, И что-нибудь торжественно-стальное Над этой поредевшей головой.
А вы-то ждали: пепел и зола, И чтоб его — за бороду, да в жижу... А Бог сказал: «Я лучше это вижу. Пожалуйте, любезный, до стола».