Несмешные истории

"Топ, топ, - топает малыш..."

У папы был фотоаппарат "Смена-3".
Я родился - он купил "Зенит-Е".
Я начал ходить - папа купил кинокамеру "Кварц", а потом кинопроектор "Луч-2".
Я начал говорить - купили магнитофон "Чайка-2"
Кинокамеру и кинопроектор храню. Как и залежи пленок, которые требуют реставрации и оцифровки.
Сыновья сказали: "Храни, папк... Это круто! Займемся когда-нибудь обязательно!"

Все фотографии папа датировал на обороте.

На этой написано 10/07/63.
Мне ровно 10 месяцев.
Мама со мной была во дворике, папа - неподалеку... Когда мама закричала ему: "Коля! Витюшка пошёл!"
Папа кинулся за фотоаппаратом...
...

(Заголовок - отсылка к очень тогда популярной, но ныне забытой песне. Нашёл именно нужную запись в тогдашнем исполнении той самой Тамары Миансаровой. И с шелестом магнитофонной плёнки... До слёз. https://yandex.ru/video/preview/11340555482169141198
Послушал - как в детство вернулся.)

СВИДЕТЕЛИ ПЛОСКОГО РУБЛЯ

Приятеля моего зовут Валерка. Инженер, светлая голова, гроза мракобесия в масштабах двух подъездов. Может сорок минут объяснять, что пирамиды строили египтяне, а не рептилоиды, и что плоскоземельщиков надо не лечить, а изучать — желательно с диктофоном.
Сидим в кафешке возле его работы, где кофе так себе, зато недорого. Валерка добивает очередного заочного оппонента из интернета:

— Он мне пишет: «Антарктида — это ледяная стена». Стена, понимаешь! Мужику сорок два, у него дочь в универе!

А я к плоскоземельщикам, если честно, отношусь тепло. Пусть такой человек построит дом. Возьмёт уровень, выведет фундамент, положит венцы — и дом простоит сто лет. На шести метрах сруба кривизна планеты себя ничем не выдаст, хоть ты тресни. Живёт в плоском мире и в плоском мире абсолютно прав.
Хуже, когда в плоском мире строят не дом, а жизнь. Лет этак на восемьдесят. Вот тут планета уже начинает загибаться — причём ровно под тем местом, где стоял хозяин.
Тут Валерке прилетает пуш. Он глядит в телефон, и лицо у него делается такое благостное, как у человека, который поймал бога за бороду и раздумывает: стричь или отпустить?

— Вклад закрылся. Четыреста пятьдесят тысяч процентами. Вот так-то. Деньги должны работать.
— Поздравляю. Тебе их, правда, в основном не дали, а вернули.
— Это как вернули? Три миллиона как лежали, так и лежат. Плюс четыреста пятьдесят сверху. Ты вычитать разучился?
— Я умею. Просто пока они лежали, вокруг всё подорожало процентов на девять. Двести семьдесят тысяч из этих трёх миллионов у тебя вынули тихо. Уведомления на такие дела почему-то не приходят.
— Кто вынул?!

Он разворачивает ко мне телефон, как удостоверение.

— Ты глянь. Всё на месте.
— В приложении — да. Число не поменялось. Оно вообще редко меняется, у него работа такая.
— Мне девочка в банке сказала, ставка сейчас выше инфляции. Это её слова.
— И правильно сказала. Сейчас выше. Первый раз за долгое время. Я не про это, Валер. Я против глагола «работать». Не работали они у тебя. Лежали и усыхали, а банк доплатил за усушку. С небольшим запасом.

Валерка смотрит на меня как на человека со стеной вместо Антарктиды.

— Ты сейчас мужик в кресле с моторчиком. Едешь вперёд, честно едешь, тарахтит, ветер в лицо. Только кресло стоит на транспортёрной ленте, а лента едет назад. И скорость ленты тебе сообщат потом.
— Как потом?
— Так. Ставку назвали заранее и точно, до десятой доли процента. А насколько всё подорожает за этот год, ты узнаешь, когда год кончится. Иногда лента медленнее тебя — вот как сейчас, ползёшь себе вперёд. Иногда быстрее, и ты с тем же победным лицом уезжаешь кормой. А бывает, что лента стоит на «Титанике». Сберкнижки у родителей спроси, они помнят.
— Так там страна разваливалась!
— Айсберги не предупреждают. Они просто плавают.
— Может, и промахнёмся.
— Может. Я не пророк. Я говорю только, что ты празднуешь моторчик.

Валерка отмахнулся и достал главный план всей жизни. План у него отполирован до блеска, он его предъявляет по любому поводу, как фотографию внуков.

— Накоплю десять миллионов, положу под процент — и всё. Полтора в год. Сто двадцать пять тысяч в месяц. На кой мне тогда пенсионный фонд с баллами?
— Тебе эти пятнадцать процентов на сколько дали?
— На год.
— А план на сколько?
— Ну… лет на тридцать.
— То есть двадцать девять раз ты придёшь и возьмёшь то, что будут давать. По погоде.
— Ну снизят. Ну до десяти. Всё равно миллион.
— Ты заметь: банк вообще-то прекрасно умеет фиксировать ставку на двадцать лет вперёд. Просто в ту сторону, где платишь ты.

Валерка начал молча обдирать этикетку с бутылки минералки. У него так всегда, когда думает.

— И как оно обычно бывает, — говорю. — Процент примерно догоняет подорожание. Не обгоняет. Догоняет. Вот это норма, а не то, что сейчас. И тогда весь твой миллион с полтиной надо каждый год возвращать обратно в тело вклада. Просто чтобы десять миллионов оставались десятью, а не превращались в девять.
— И на что жить?
— На вклад. Отщипывая. Хватит его ровно на столько лет, на сколько хватит. Это, Валер, пенсия называется.
— Какая пенсия?! — он аж привстал. — У меня капитал!
— Капитал. Только пенсию хоть как-то индексируют. Плохо, криво, с отставанием — но индексируют. А твои десять миллионов так и будут лежать десятью миллионами. Числу-то что.

Он помолчал и говорит устало:

— Слушай. Ты можешь просто порадоваться за человека?

И вот тут мне стало неловко. Радоваться было чему. Восемь лет откладывал, не пил, не курил, ездит на своей «Ладе» пятнадцатого года и в отпуск не летал ни разу.

— Зато я не в ипотеке, — говорит он, отогреваясь. — Я честно коплю. А то отдашь банку три квартиры. Я, между прочим, за восемь лет удвоился. Было полтора миллиона, стало три. Не каждый так может.
— Сколько тебе сейчас не хватает на квартиру?
— Четыре.
— А пять лет назад сколько не хватало?

Валерка посмотрел в потолок.

— Три.

За пять лет он отложил миллион. Дырка подросла на миллион. Всё сошлось.
Причём миллионы у него одни и те же. И на квартиру, и на ренту. В плоском мире деньги умеют лежать в двух местах сразу.
Принесли счёт.

— Рынок перегрет, — сказал Валерка. — Сдуется — тогда и войду. Ты вот мне лучше объясни: почему при продаже квартиры через пять лет налога нет? Государство всё-таки о людях думает.

Не думает оно о людях, Валера. Оно арифметику знает.
Купил за шесть, через пять лет продал за девять. Прибыли ноль — метры отыграли подорожание всего остального, и только. Но по бумагам-то разница три миллиона, и налог с неё выходит под четыреста тысяч. То есть с человека надо взять четыреста тысяч за то, что его сбережения не сгорели полностью.
Это уже не налог. Это чистосердечное признание с печатью.
Вот и придумали льготу: подержал пять лет — свободен. Не от доброты. Просто есть вещи, которые лучше вслух не считать.
Через неделю он приходит ко мне с трёхлитровой банкой яблочного сока. Сияет: ставки-то режут, а он успел перевложиться под тринадцать. Пока дают.
Поставил банку, разлил, посмотрел на ценник и поморщился:

— Слушай, она ж в том году триста стоила. Теперь триста пятьдесят. Обнаглели совсем.

И чокается со мной этой самой банкой за свой финансовый успех.
Я выпил свой сок. А что тут скажешь.
Плоскоземельщик хотя бы дом построил. Ему круглая Земля не мешает — она большая, на ней всё ровно. А рубль маленький. И тоже круглый.
Вот он-то как раз и катится.

Алмаз "Кохинор" идеальный пример того, как англичанка превратила грабёж в главный символ своей власти в котором отражается вся пиратская суть проклятого острова

В течение многих веков "Кохинор" украшал тюрбаны раджей, но в 1849 году Британская Ост-Индская компания аннексировала Пенджаб и 10-летнему махарадже Далипу Сингху пришлось подписать Лагорский договор, по которому знаменитый алмаз был "подарен" британской короне. Чтобы сломить волю ребёнка, англичане бросили его мать в тюрягу. Любимый приём англосаксов: присвоить ценности под видом законной сделки.

Короче, алмаз переогранили и вставили в королевскую корону

Существует легенда, что алмаз приносит несчастье мужчинам-владельцам.
Так случилось, что на коронации Карла III в 2023 году корона с этим бриллиантом не использовалась. Официально - чтобы избежать дипломатических тёрок, ведь для Индии это "невозвращённый актив" и символ преступного вывоза колоссальных богатств из их страны. Для них "Кохинор" в британской короне это табличка с надписью "Украдено в Индии".

Боятся ли мародёры проклятий и верят ли в мистику не известно.
Если и да, то не настолько, чтобы возвращать наворованное

Ксения Федорова, бывшая руководительница французского филиала телеканала RT, получила постановление о депортации из Франции от префектуры полиции Парижа в эту среду, 29 июля.

«Ее поведение подрывает фундаментальные интересы государства», и ее присутствие на французской земле «представляет собой, по этой причине, особенно серьезную и актуальную угрозу общественному порядку», — говорится в документе.

Ксения Федорова — бывшая руководительница французского филиала телеканала RT France до 2022 года. После того, как вещание канала запретили в ЕС, она осталась во Франции и стала постоянным экспертом на телеканале CNews, радио Europe 1 и в газете Le Journal du Dimanche. Эти СМИ принадлежат медиамагнату Венсану Боллоре, Ксению называли его «протеже».

Комментарии журналистки часто шли вразрез с мейнстримом и особенно нервировали свежеприбывших во Францию «покинувших Россию». Они устраивали акции с картонками с требованиями забанить журналистку в сми и выслать ее из страны🤡

Продержавшись во Франции 4 года, Ксения Федорова все-таки «достала» французские власти.

В официальном заявлении говорится, что ее выступления направлены на манипуляцию общественным мнением с целью «дестабилизации общественного порядка» во Франции и подрыв доверия французских граждан к своим институтам. Ее присутствие на территории Франции «по этой причине представляет собой особенно серьезную и актуальную угрозу общественному порядку», говорится в распоряжении министерства. Какие интересные и либеральные формулировки!

Теперь ей предписано покинуть Францию. Она помещена под надзор, должна отмечаться в полиции и лишена права работать. Адвокат Федоровой уже заявил, что будет обжаловать это решение.

Oблoжки кодовых книг Британского Королевского флота были утяжелены свинцом. Eсли кораблю грозил захват, секретную книгу нужно было просто бросить за борт, там книга гарантированно тонула.
"И концы в воду" - no loose ends.