Живу уже 20 лет на испанском острове в атлантическом океане. Была у меня машина рено клио, старенькая и уставшая. Наверное, все водители эвакуаторов на острове были знакомы с моей машиной, а механики вздыхали и говорили, что чинить ее нет смысла, нужно покупать новую. А я, каждый раз с глазами, как у кота из мультика Шрек просила ее реанимировать.
Стала моя машина глохнуть и никто не мог найти причину этого. Аккумулятор в порядке, все вроде уже, что могли, поменяли, а не заводится. Ничего не могут понять, только твердят: в утиль ее.
Но мне, оптимистке, всегда везет, мне повстречался механик Артем, он только приехал на остров, посмотрел и говорит: - Приду завтра. Перелопатил он все форумы Рено и нашел причину. Оказалось, что именно у этой модели, эта проблема встречается часто. Релешки расположены так, что ржавеют и их надо очистить от ржавчины. Пришел, снял их, почистил и я поехала.
Опосля, чтобы уже не дергать его, когда не могла завестись, сама снимала их и чистила и сразу заводилась.
Но, это все предыстория. Машины той у меня давно уже нет, но чистить эти релешки я научилась буквально за 5 минут с помощью маникюрной пилки для ногтей.
Приезжаю давеча на бензоколонку, из моей новой машины орет Калинка малинка, а передо мной вижу старенькую машину рено клио, открыт капот, семь испанцев смотрят туда, водитель мучает свой старый драндулет и пытается завести… И, тут я, на шпильках, в шляпке с новым маникюром подхожу и говорю: - Можно я попробую? Они начали от души смеяться, особенно, когда я из своей небольшой сумки достала пилку для ногтей. Гогот стоял невероятный… Снимаю релешки, чищу их пилкой, салфеткой вытираю и ставлю. Ловко, так, потому, как проделывала это не один десяток раз. И говорю: - Заводи машину!
Конечно, она заводится, я дарю ему пилку и иду у своей машине. Смеха уже нет… у мальчиков шок, неподдельное уважение во взгляде, а я уезжаю помахав им рукой…
Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей
27.10.2009, Новые истории - основной выпуск
В прошлую среду в 7 часов 10 минут утра в полицию Германии поступил
звонок из города Бюрена. Если кто не знает, Бюрен - это такая
вестфальская деревенька, 22 тысячи человек, 3 автобусные линии, закрытая
железнодорожная станция, более 90% населения - немцы. Последней громкой
историей было изгнание населением из города 80-ти ССовцев в 45-ом году,
с тех пор - тихий рай для полиции.
Итак, Бюрен, 7.10 утра, звонок в полицию. Немного не проснувшийся, но
достаточно твёрдый мужской голос начинает разговор: "Я ничего не пил".
Учитывая, что пьянство с утра, в принципе, не входит список национальных
вестфальских обычаев, в полиции насторожились. "Я и вчера ничего не
пил", - продолжил звонивший, "но в соседском саду стоит кенгуру.
Одноногий. И ест цветы". В Call-центре полиции работают люди опытные, им
и не с такими ситуациями приходилось сталкиваться, поэтому, не моргнув
глазом, у звонившего поинтересовались его именем, домашним адресом и
успокоили, сказав, что через 2 минуты подъедет патруль. И действительно,
связались с ближайшей патрульной машиной, кратко описав офицерам
сложившуюся ситуацию. Заодно связались с ближайшей больницей - узнать,
есть ли там свободные места в психиатрическом отделении.
Подъехавшие полицейские подошли к дому. Звонивший был очевиден - он так
и стоял на пороге собственного дома, с телефоном, в домашних тапочках и
был явно не в себе. Полицейские осторожно приблизились к нему. "Guten
Morgen, Polizei! Herr...?", - вежливо поинтересовались они. "Говорите,
кенгуру у вас тут..." В ответ мужчина указал на кусты в соседском саду.
Там сидел кенгуру. Одноногий. И ел цветы. Оба полицейских медленно
приобрели цвет своих мундиров. В их головах судорожно прокручивались
параграфы служебных инструкций - как назло, ни один из часто
используемых параграфов в данном случае не подходил, а времени искать
(наверняка существующий) пункт по поведению при столкновении с портящим
чужую собственность одноногим кенгуру ситуация не оставляла.
Полицейские медленно двинулись вперёд, произнося нечто среднее между
"кыс-кыс-кыс" и "попробуй только дёрнись, сволочь". Кенгуру ситуацию
оценил моментально и, прыгая на одной ноге и хвосте, бодро понёсся
прочь, сминая садики добропорядочных бюргеров. При виде убегающего
объекта, наконец, сработали инстинкты и у полицейских - они бросились за
ним в погоню. Пока один из них на бегу доставал оружие и требовал от
кенгуру немедленно остановиться и поднять лапы, второй выхватил рацию и
связался со штабом: "Мы преследуем одноногого кенгуру, имеем серьёзные
основания подозревать его (ну, а как ещё перевести dringend
tatverdächtig?!) в нанесении ущерба чужому имуществу и
сопротивлении при задержании. Подозреваемый направляется по
Зиддингхойзерштрасе в сторону центра города. Нам срочно нужно
подкрепление". Выражение лиц в штабе в этот момент надо было видеть.
Нет, всё-таки инструкции - великая вещь. "Если полицейский вызывает
подкрепление - оно должно быть ему выслано". Поэтому штаб, прежде чем
узнать о наличии уже трёх мест в больнице, перешёл на общую волну: "Всем
постам. Экипаж... преследует одноногого кенгуру, следующего по
Зиддингхойзерштрасе в сторону центра города. Немедленно оказать
поддержку при задержании!" "Чего?!", - одновременно отреагировали оба
поста, гревшихся в своих машинах. "Бегом!!!", - рявкнула в ответ рация.
Через полчаса погони полиция, подкреплённая местным отрядом добровольной
пожарной дружины, обложила кенгуру в очередном саду. Срочно вызванный
местный ветеринар спокойно прошёл сквозь оцепление и подошёл к
животному. То доверчиво прижалось к нему.
Ошеломлённым полицейским ветеринар рассказал, что двухлетний кенгуру
Джиньо сбежал из его дома, где уже полтора года проходил
реабилитационный курс после операции по удалению задней лапы. Кто-то из
посетителей не запер гаражные ворота, а обнаруживший это кенгуру устроил
себе незапланированную прогулку по городу. Ветеринар пообещал полиции
установить автоматический замок на ворота, с тем, чтобы город мог в
будущем и дальше спать спокойно.
звонок из города Бюрена. Если кто не знает, Бюрен - это такая
вестфальская деревенька, 22 тысячи человек, 3 автобусные линии, закрытая
железнодорожная станция, более 90% населения - немцы. Последней громкой
историей было изгнание населением из города 80-ти ССовцев в 45-ом году,
с тех пор - тихий рай для полиции.
Итак, Бюрен, 7.10 утра, звонок в полицию. Немного не проснувшийся, но
достаточно твёрдый мужской голос начинает разговор: "Я ничего не пил".
Учитывая, что пьянство с утра, в принципе, не входит список национальных
вестфальских обычаев, в полиции насторожились. "Я и вчера ничего не
пил", - продолжил звонивший, "но в соседском саду стоит кенгуру.
Одноногий. И ест цветы". В Call-центре полиции работают люди опытные, им
и не с такими ситуациями приходилось сталкиваться, поэтому, не моргнув
глазом, у звонившего поинтересовались его именем, домашним адресом и
успокоили, сказав, что через 2 минуты подъедет патруль. И действительно,
связались с ближайшей патрульной машиной, кратко описав офицерам
сложившуюся ситуацию. Заодно связались с ближайшей больницей - узнать,
есть ли там свободные места в психиатрическом отделении.
Подъехавшие полицейские подошли к дому. Звонивший был очевиден - он так
и стоял на пороге собственного дома, с телефоном, в домашних тапочках и
был явно не в себе. Полицейские осторожно приблизились к нему. "Guten
Morgen, Polizei! Herr...?", - вежливо поинтересовались они. "Говорите,
кенгуру у вас тут..." В ответ мужчина указал на кусты в соседском саду.
Там сидел кенгуру. Одноногий. И ел цветы. Оба полицейских медленно
приобрели цвет своих мундиров. В их головах судорожно прокручивались
параграфы служебных инструкций - как назло, ни один из часто
используемых параграфов в данном случае не подходил, а времени искать
(наверняка существующий) пункт по поведению при столкновении с портящим
чужую собственность одноногим кенгуру ситуация не оставляла.
Полицейские медленно двинулись вперёд, произнося нечто среднее между
"кыс-кыс-кыс" и "попробуй только дёрнись, сволочь". Кенгуру ситуацию
оценил моментально и, прыгая на одной ноге и хвосте, бодро понёсся
прочь, сминая садики добропорядочных бюргеров. При виде убегающего
объекта, наконец, сработали инстинкты и у полицейских - они бросились за
ним в погоню. Пока один из них на бегу доставал оружие и требовал от
кенгуру немедленно остановиться и поднять лапы, второй выхватил рацию и
связался со штабом: "Мы преследуем одноногого кенгуру, имеем серьёзные
основания подозревать его (ну, а как ещё перевести dringend
tatverdächtig?!) в нанесении ущерба чужому имуществу и
сопротивлении при задержании. Подозреваемый направляется по
Зиддингхойзерштрасе в сторону центра города. Нам срочно нужно
подкрепление". Выражение лиц в штабе в этот момент надо было видеть.
Нет, всё-таки инструкции - великая вещь. "Если полицейский вызывает
подкрепление - оно должно быть ему выслано". Поэтому штаб, прежде чем
узнать о наличии уже трёх мест в больнице, перешёл на общую волну: "Всем
постам. Экипаж... преследует одноногого кенгуру, следующего по
Зиддингхойзерштрасе в сторону центра города. Немедленно оказать
поддержку при задержании!" "Чего?!", - одновременно отреагировали оба
поста, гревшихся в своих машинах. "Бегом!!!", - рявкнула в ответ рация.
Через полчаса погони полиция, подкреплённая местным отрядом добровольной
пожарной дружины, обложила кенгуру в очередном саду. Срочно вызванный
местный ветеринар спокойно прошёл сквозь оцепление и подошёл к
животному. То доверчиво прижалось к нему.
Ошеломлённым полицейским ветеринар рассказал, что двухлетний кенгуру
Джиньо сбежал из его дома, где уже полтора года проходил
реабилитационный курс после операции по удалению задней лапы. Кто-то из
посетителей не запер гаражные ворота, а обнаруживший это кенгуру устроил
себе незапланированную прогулку по городу. Ветеринар пообещал полиции
установить автоматический замок на ворота, с тем, чтобы город мог в
будущем и дальше спать спокойно.
19.05.2020, Свежие анекдоты - основной выпуск
Владимир Соловьев опубликовал в Инстаграме своё фото в маске. Первый же комментарий под фотографией: "Вам так идёт закрытый рот".
17.05.2004, Новые истории - основной выпуск
Деревенский детектив (грустная история про нашу демографию)
Лет до семи я жил в небольшой глухой деревеньке.
Напротив нас жила семья. 12 (двенадцать) детей. 11 братьев и младшая
сестра. Все братья по возрасту были гораздо старше меня и я помню их
только визуально, в совместные игрища мы не попадали по возрастному
цензу. Для меня они всегда были взрослыми дядьками.
Семья была вполне обеспеченная. Мать, многажды мать героиня, справно
вела хозяйство. Отец работал на хлебовозке.
Братцы были все как на подбор - здоровые такие красавцы. Погодки. Тягой
к знаниям и умом не блистали. Периодически то один, то другой уходили на
зону. По хулиганке, за воровство… В деревне у них конкурентов не было и
от скуки они иногда дрались между собой. По взрослому, гоняя друг друга
по деревне кольями.
К моменту моего рождения у их старшего брата было уже две ходки. Хорошо
помню, что во всю широченную грудь у него была классно выполненная
татуировка - портрет Ленина. Вполоборота, точь в точь как в букваре.
Мои родители клепали одну за другой девок, а отец хотел парня. В деревне
смеялись и постоянно советовали им (моим родителям и соседям) поменяться
парочкой детей и успокоиться.
Мы продали дом и уехали из деревни. Далеко. Надолго. На «малой родине» с
тех пор и не бывал.
А недавно занесла меня оказия в те края. И в магазине за прилавком в
дородной улыбчивой тетке я признал их младшую сестру. Вернее, она меня
признала. Разговорились, как чего. Как братья?
И жуткая нарисовалась история. Ни один из братьев до означенного дня не
дожил. Ни один!
Младший, Серега, ближний ко мне по возрасту и потому наиболее близкий -
погиб в Афгане. Старший умер от передоза. А дальше пошло-поехало. Два
брата отправились на рыбалку. Один утонул, а другой, вернувшись с
рыбалки, повесился из чувства вины. Не на трезвую, конечно, голову. Еще
один спился и замерз. Про остальных уж я и не расспрашивал.
Жуть! И вся трагедия - в какой-то обыденности. Родители - живы до сих
пор. А одиннадцать (!) сыновей сгинули как один.
Вполне здоровые психически и физически люди. По крайней мере на мой
сторонний непристрастный взгляд.
И осталось у меня в памяти о них только как Серега учил меня играть на
гитаре. Да Олег, служивший на подлодке, схвативший там дозу радиации и
инвалидность, катал на велосипеде и опекал. Потому что в армии
пристрастился к шахматам, а в деревне в эти игры, кроме моего отца,
никто не играл.
Или такая вот история. Как двое из этих братьев грабанули магазин. Шурик
с Колькой. Обоим было чуток за двадцать.
В нашей деревне магазина не было. А был в соседней. Километрах в
полутора. Изба без окон на краю деревни.
Вот этот магазин они решили ограбить. Встал вопрос устранения сторожа,
который всю ночь ходил вокруг магазина или спал под дверью на крыльце
(доступа внутрь у него не было), завернувшись в тулуп.
По дороге на дело братья выбирали из двух вариантов: или дать сторожу по
голове, или налить и пообещать долю. Остановились на наиболее гуманном.
Сторожу налили. Выпили сами. А потом, видимо, не сошлись в долях.
Сломали сторожу ногу и пару ребер. С тем вернулись. Решив продолжить
следующей ночью.
Препятствие в лице сторожа было устранено. Оставалась дверь с тремя
замками. Окон, напомню, в целях безопасности, в магазине не было.
Ни фига не понимая в замках, братья поступили проще. Они разобрали крышу
в районе печной трубы, проникли на чердак и оторвав пару потолочных
досок, спрыгнули вниз. В кромешную темноту магазина.
Один приземлился нормально, а второй попал точно в открытую накануне
бочку с селедкой.
Что в те годы можно было взять в маленьком деревенском магазине?
Правильно. Вот они и унесли, сколько смогли вытащить через крышу, водки,
консервов и шоколада.
На утро взлом обнаружился, вызвали ментов. Кто ограбил магазин, знали
все жители трех ближайших деревень, включая глухонемую Нюру с хутора.
Наверное, знал и участковый. Но - менты нам не кенты.
Походив по магазину и обнаружив лужу рассола, приехавшие с района
следаки вызвали кинолога с собакой. Да, собственно говоря, чтобы взять
след по свежему запаху селедки пряного посола, никакого особого нюха и
не требовалось.
Короче, через пятнадцать минут гонки собака вывела ментов во двор моих
соседей. Где посреди двора на веревке сушились и воняли свежим рассолом
штаны.
А на огороде, на травке под рябиной сидело и весело квасило практически
все мужское население деревни. А как вы думаете? Браткам и в голову не
пришло воровать на продажу. Честные бродяги. Поделились со всей
деревней.
Мы, голопузая деревенская малышня, обжирались дармовым шоколадом.
Менты, четверо или пятеро, не орали, не стреляли в воздух, никого не
клали мордой вниз. Подошли, присели к хлебосольной компании, выпили со
всеми, посидели, конфисковали литр водки себе на опохмел, и спросили,
кто из братьев поедет с ними.
Шурик с Колькой препираться не стали, а решили бросить монетку. Чтоб не
обидно. На тот момент ни у одного ни у другого судимостей не было. Но
были три старших брата, уже успевших зону потоптать в разных сроках.
Один как раз чалился. Так что какой никакой начальный авторитет у
хозяина им был обеспечен. Да они и сами ребята были не робкие.
В итоге Шурику два, что ли, или три года дали. Дали бы условно, учитывая
отсутствие судимостей, чистосердечное и помощь следствию. Но Шурик на
процессе обозвал судью пидером косолапым. Чем-то тот ему не приглянулся.
Вот такой деревенский детектив. Куда там Агате Кристи с ее
великосветскими заморочками.
Ракетчик
Лет до семи я жил в небольшой глухой деревеньке.
Напротив нас жила семья. 12 (двенадцать) детей. 11 братьев и младшая
сестра. Все братья по возрасту были гораздо старше меня и я помню их
только визуально, в совместные игрища мы не попадали по возрастному
цензу. Для меня они всегда были взрослыми дядьками.
Семья была вполне обеспеченная. Мать, многажды мать героиня, справно
вела хозяйство. Отец работал на хлебовозке.
Братцы были все как на подбор - здоровые такие красавцы. Погодки. Тягой
к знаниям и умом не блистали. Периодически то один, то другой уходили на
зону. По хулиганке, за воровство… В деревне у них конкурентов не было и
от скуки они иногда дрались между собой. По взрослому, гоняя друг друга
по деревне кольями.
К моменту моего рождения у их старшего брата было уже две ходки. Хорошо
помню, что во всю широченную грудь у него была классно выполненная
татуировка - портрет Ленина. Вполоборота, точь в точь как в букваре.
Мои родители клепали одну за другой девок, а отец хотел парня. В деревне
смеялись и постоянно советовали им (моим родителям и соседям) поменяться
парочкой детей и успокоиться.
Мы продали дом и уехали из деревни. Далеко. Надолго. На «малой родине» с
тех пор и не бывал.
А недавно занесла меня оказия в те края. И в магазине за прилавком в
дородной улыбчивой тетке я признал их младшую сестру. Вернее, она меня
признала. Разговорились, как чего. Как братья?
И жуткая нарисовалась история. Ни один из братьев до означенного дня не
дожил. Ни один!
Младший, Серега, ближний ко мне по возрасту и потому наиболее близкий -
погиб в Афгане. Старший умер от передоза. А дальше пошло-поехало. Два
брата отправились на рыбалку. Один утонул, а другой, вернувшись с
рыбалки, повесился из чувства вины. Не на трезвую, конечно, голову. Еще
один спился и замерз. Про остальных уж я и не расспрашивал.
Жуть! И вся трагедия - в какой-то обыденности. Родители - живы до сих
пор. А одиннадцать (!) сыновей сгинули как один.
Вполне здоровые психически и физически люди. По крайней мере на мой
сторонний непристрастный взгляд.
И осталось у меня в памяти о них только как Серега учил меня играть на
гитаре. Да Олег, служивший на подлодке, схвативший там дозу радиации и
инвалидность, катал на велосипеде и опекал. Потому что в армии
пристрастился к шахматам, а в деревне в эти игры, кроме моего отца,
никто не играл.
Или такая вот история. Как двое из этих братьев грабанули магазин. Шурик
с Колькой. Обоим было чуток за двадцать.
В нашей деревне магазина не было. А был в соседней. Километрах в
полутора. Изба без окон на краю деревни.
Вот этот магазин они решили ограбить. Встал вопрос устранения сторожа,
который всю ночь ходил вокруг магазина или спал под дверью на крыльце
(доступа внутрь у него не было), завернувшись в тулуп.
По дороге на дело братья выбирали из двух вариантов: или дать сторожу по
голове, или налить и пообещать долю. Остановились на наиболее гуманном.
Сторожу налили. Выпили сами. А потом, видимо, не сошлись в долях.
Сломали сторожу ногу и пару ребер. С тем вернулись. Решив продолжить
следующей ночью.
Препятствие в лице сторожа было устранено. Оставалась дверь с тремя
замками. Окон, напомню, в целях безопасности, в магазине не было.
Ни фига не понимая в замках, братья поступили проще. Они разобрали крышу
в районе печной трубы, проникли на чердак и оторвав пару потолочных
досок, спрыгнули вниз. В кромешную темноту магазина.
Один приземлился нормально, а второй попал точно в открытую накануне
бочку с селедкой.
Что в те годы можно было взять в маленьком деревенском магазине?
Правильно. Вот они и унесли, сколько смогли вытащить через крышу, водки,
консервов и шоколада.
На утро взлом обнаружился, вызвали ментов. Кто ограбил магазин, знали
все жители трех ближайших деревень, включая глухонемую Нюру с хутора.
Наверное, знал и участковый. Но - менты нам не кенты.
Походив по магазину и обнаружив лужу рассола, приехавшие с района
следаки вызвали кинолога с собакой. Да, собственно говоря, чтобы взять
след по свежему запаху селедки пряного посола, никакого особого нюха и
не требовалось.
Короче, через пятнадцать минут гонки собака вывела ментов во двор моих
соседей. Где посреди двора на веревке сушились и воняли свежим рассолом
штаны.
А на огороде, на травке под рябиной сидело и весело квасило практически
все мужское население деревни. А как вы думаете? Браткам и в голову не
пришло воровать на продажу. Честные бродяги. Поделились со всей
деревней.
Мы, голопузая деревенская малышня, обжирались дармовым шоколадом.
Менты, четверо или пятеро, не орали, не стреляли в воздух, никого не
клали мордой вниз. Подошли, присели к хлебосольной компании, выпили со
всеми, посидели, конфисковали литр водки себе на опохмел, и спросили,
кто из братьев поедет с ними.
Шурик с Колькой препираться не стали, а решили бросить монетку. Чтоб не
обидно. На тот момент ни у одного ни у другого судимостей не было. Но
были три старших брата, уже успевших зону потоптать в разных сроках.
Один как раз чалился. Так что какой никакой начальный авторитет у
хозяина им был обеспечен. Да они и сами ребята были не робкие.
В итоге Шурику два, что ли, или три года дали. Дали бы условно, учитывая
отсутствие судимостей, чистосердечное и помощь следствию. Но Шурик на
процессе обозвал судью пидером косолапым. Чем-то тот ему не приглянулся.
Вот такой деревенский детектив. Куда там Агате Кристи с ее
великосветскими заморочками.
Ракетчик
15.02.2023, Новые истории - основной выпуск
Дело было, как я полагаю, где-то в степной полосе фронта, стало быть, в 1942-43 гг. Иначе нашлись бы там и другие ориентиры, и высокие точки наблюдения.
Наше подразделение держит фронт почти без потерь. День, другой, третий...
У соседей - и убитые, и раненые от немецкой артиллерии, а эти - как заговоренные.
Пришел комбат к ротному поинтересоваться, как это у него так удачно получается.
А тот ему объясняет:
- Видишь, у нас полдюжины телеграфных столбов оставалось за позицией? Как мы сюда пришли, я той же ночью приказал один спилить, порезать на чурки и надставить этими обрезками оставшиеся. Были столбы по шесть метров высотой, стали по семь. И за водой в балочку я только Сидорова с ведрами отправляю, потому что у него рост - под два метра, а не метр семьдесят, как у других бойцов.
Немецкие артиллеристы считать умеют не хуже наших. Они столбы в бинокль рассмотрели, на бинокулярную сетку положили, перемножили их стандартную длину на сеточный коэффициент, получили дальность до наших позиций. И по Сидорову проверяли, наверное, на всякий случай - всё сходится. С тех пор и кладут мины с пятидесятиметровым недолетом, уже который день...
Наше подразделение держит фронт почти без потерь. День, другой, третий...
У соседей - и убитые, и раненые от немецкой артиллерии, а эти - как заговоренные.
Пришел комбат к ротному поинтересоваться, как это у него так удачно получается.
А тот ему объясняет:
- Видишь, у нас полдюжины телеграфных столбов оставалось за позицией? Как мы сюда пришли, я той же ночью приказал один спилить, порезать на чурки и надставить этими обрезками оставшиеся. Были столбы по шесть метров высотой, стали по семь. И за водой в балочку я только Сидорова с ведрами отправляю, потому что у него рост - под два метра, а не метр семьдесят, как у других бойцов.
Немецкие артиллеристы считать умеют не хуже наших. Они столбы в бинокль рассмотрели, на бинокулярную сетку положили, перемножили их стандартную длину на сеточный коэффициент, получили дальность до наших позиций. И по Сидорову проверяли, наверное, на всякий случай - всё сходится. С тех пор и кладут мины с пятидесятиметровым недолетом, уже который день...
23.05.2007, Новые истории - основной выпуск
БЫЛЬ ПРО ТУРКМЕНБАШИ
(вспомнилась тут мне моя командировка в Туркменистан в начале 2001-го
года. И захотелось поведать о ней миру)
Конечно, следовало прилететь в Туркмению чуть позже.
Через неделю. Только, кто ж это знал? С другой стороны, все было очень
симпатично: нас, то есть группу российских журналистов, радостно
принимали, возили по Ашхабаду, показывали памятники, мечети, накрывали
для нас великолепные сочаки (читай - банкет на ковре). Только вот на
серьезный разговор никто не шел.
- Нет, что вы, только не сейчас, - хмурились солидные люди,
предприниматели, чиновники, ученые, деятели культуры. - После 16-го -
пожалуйста, а сейчас нет.
Между тем, до 16-го января оставалась еще неделя и нам очень хотелось
прожить ее так, чтобы потом не было мучительно больно, за не вовремя
сданные материалы.
- Напрасно стараетесь, - "успокоили" нас туркменские друзья, которых к
третьему дню командировки накопилось уже немало. - Все равно до 16-го
вам никто ничего не скажет. Дураков нет.
- А что будет 16-го?
- А 16-го состоится Ежегодное Совместное Заседание Государственного
совета и самого Туркменбаши. Такая "Большая стирка" для номенклатуры.
Своеобразная лотерея: ни один чиновник не может сказать точно, кем
именно он выйдет из зала заседаний после того, как туда войдет. А
поэтому никто с вами сейчас разговаривать не будет. Это просто опасно.
Неделя в великолепном, чарующе, неповторимо красивом и удивительно
приветливом Туркменистане прошла незаметно. Нам удалось-таки сделать
несколько материалов с людьми, которых 16-е число пугало не особо
сильно. А 16-го мы расположились на квартире у одного из туркменских
друзей и включили телевизор.
Заседание показывали в прямом эфире, так же, как когда-то у нас
показывали съезды народных депутатов. Шло оно без малого пять часов.
На это время город Ашхабад просто вымер. Примерно так же, как умирала
Москва во время премьерного показа знаменитого сериала про
Исаева-Штирлица. И дело тут было вовсе не в культе личности Туркменбаши,
которого в стране было действительно хоть отбавляй, и не в директивных
распоряжениях "Всем смотреть!" (не такие уж они и дисциплинированные эти
туркмены, напротив - нормальные люди). Просто зрелище, которое
представляло собой это заседание действительно стоили того, чтобы его
посмотреть. По крайней мере я не забуду его никогда.
Заседание началось не сразу. Сначала камеры показывали постепенно
наполняющийся народом зал. На сцене пустовал длинный стол президиума,
чуть выше него - трибуна для выступающего, а еще выше, наподобие
маленького балкончика, торчало место Отца всех Туркмен (именно так
переводится слово "Туркменбаши"). Это был небольшой столик с креслом. На
столике слева возвышалась стопка папок. В папках были приказы о снятиях,
назначениях и переводах. Жизнь и смерть. Поощрение и наказание. Приговор
и помилование. Неизвестно было только, чьи имена в них значились.
Между тем зал постепенно наполнился. Люди расселись и приготовились
внимать происходящему. В конце концов свободных мест в зале не осталось
ни одного. Минуту спустя в зал вошли члены президиума, однако их
появление особым оживлением в зале встречено не было. Они просто вошли,
и заняли свои места. Зато когда народ увидел Сапармурата Ниязова...
Мне сложно описать реакцию зала на его появление. Насколько я помню,
Леонид Ильич на съездах КПСС с их "бурными и продолжительными" такого
успеха не имел. Зал стоял, президиум стоял, овации не смолкали, на лицах
у многих присутствовавших были слезы, которые операторы брали крупным
планом. Все это продолжалось до тех пор, пока Туркменбаши не поднял
руку. Садились тоже в два приема: сначала президент, потом все
остальные. Усевшись, люди достали каждый по блокноту, и начали
сосредоточено что-то записывать. ЕЩЕ НИКТО НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛ, НО УЖЕ ВСЕ
ПИСАЛИ.
- А что это они пишут? - спросили мы у наших друзей.
- О, это они года три назад придумали. Раньше им тяжело было решить, что
с глазами делать. Вроде, на Туркменбаши смотреть - дерзко, а в сторону
или в пол - значит в чем-то виновен. И вот тогда кто-то достал блокнот и
стал что-то писать. С тех пор так и повелось: все сидят и вроде как
что-то пишут.
Между тем заседание началось. Один за другим на трибуну выходили
министры и отчитывались за проделанную работу перед народом и перед
Туркменбаши лично. По окончании доклада наступал черед задавать
докладчику вопросы. Вопросы задавал Сам. Надо отдать ему должное,
вопросы были весьма компетентные, показывающие, что спрашивающий
находится в курсе всех дел, и не только производственных, но и семейных.
- А что там у тебя с родственниками происходит? - вопрошал он
генерального прокурора республики, госпожу Курбанбиби Атаджанову. - Ты
думаешь, мы не знаем, что у тебя зять наркотиками балуется, а дочка шубы
носит в 5 000 долларов? Что родичи твои дворцы по Ашхабаду понастроили?
МЫ ВСЕ ВИДИМ. Ты с ними решай что-нибудь.
Напуганного до полубессознательного состояния министра сельского
хозяйства он вопрошал, почему в некоторых его хозяйствах отдают
предпочтение низкоурожайным сортам пшеницы, министра печати упрекал в
том, что тот слишком часто к месту и не к месту печатает его имя.
- А что я могу сделать, - виновато улыбался тот, - народ требует...
По окончании допроса Сердар ("сердар" - военноначальник, что-то типа
вождя, еще один вид обращения к Туркменбаши: "наш дорогой Сердар")
отпускал министров с трибуны. Один из отчитывавшихся попытался уйти с
нее сам (то ли ослышался, то ли замотался), но был остановлен грозным
окликом:
- СТОЙ! Я тебя еще не отпускал.
Потупив взор, провинившийся вернулся на трибуну, после чего был с нее
милостиво отпущен. Впрочем, сесть ему не разрешили, пришлось во
искупление вины так и простоять остаток заседания с блокнотом в руках.
Стоял не только он. Дело в том, что мало было дождаться отпуска с
трибуны, сесть на место присутствовавшие тоже могли только с личного
согласия Туркменбаши. Та же генпрокурор также отстояла оставшееся время
на своих двоих. Вместе с еще несколькими проштрафившимися.
Однако нельзя сказать, чтобы стоявшие были недовольны ситуацией. Во
всяком случае, я бы на их месте был бы почти счастлив. Потому, что
головы министров на этом совещании летели просто пачками. Причем, если,
скажем председателя комитета по вопросам науки просто перевели на
должность ректора Государственного университета (интересно, а что
случилось с предыдущим ректором?) с шестимесячным испытательным сроком,
то вице-премьера просто отстранили с формулировкой "за серьезные
недостатки в работе". А это "волчий билет" и никакого испытательного
срока.
Впрочем, даже такое изгнание не было вершиной наказания. Это я понял
после того, как Туркменбаши буквально УНИЧТОЖИЛ министра-председателя
Государственного концерна "Туркменские автомобильные дороги".
Тут надо сперва сделать два отступления. Первое. Надо сказать, что
дороги в Туркмении такие, что по сравнению с ними любой московский
автобан - разбитый проселок. Там в дороги можно именно смотреться как в
зеркало, особенно когда жарко.
Второе. По рассказу наших друзей, примерно за полгода до описываемых
событий этот самый министр-председатель по имени Нурмурад Гульмурадов
построил под Ашхабадом одноэтажный дом о шестидесяти четырех комнатах.
Причем, сдуру, записал этот дом не на родственников, а на себя лично. Об
этом узнал Туркменбаши, дом у министра отобрали, отдали его какому-то
не то детскому саду, не то школе, а перед этим его целую неделю
показывали по телевизору, комнату за комнатой, коридор за коридором. На
всех, кто смотрел эту передачу наибольшее впечатление произвел подвал, в
которой "могли спокойно заехать два КАМАЗа и выехать оттуда не задом, а
просто развернувшись там же, в подвале. В той же передаче Нурмурад
каялся перед народом и молил лично Сердара о прощении. И он его, по
милости своей, простил.
И вот теперь министр-председатель дрожащим голосом зачитал свой доклад и
остановился, ожидая вопросов Вождя. Тот же взял истинно мхатовскую паузу
и, наконец, задал первый вопрос. Совершенно не касавшийся сути доклада.
- Скажи, а зачем тебе 64 комнаты? Вот я - Туркменбаши, я не могу понять,
зачем тебе столько? Мне, например, столько не надо. Мне достаточно
кабинета и спальни. А тебе куда столько? В общем, так (далее за точность
слов я не ручаюсь, переводили друзья, да и диктофон я включить не
догадался). Пошел вон отсюда! С сегодняшнего дня ты - чернорабочий на
укладке твоих же дорог. Завтра ты надеваешь желтую куртку и выходишь на
укладку асфальта. И я лично прослежу, чтобы ты никогда выше
чернорабочего не поднялся. Звание простого рабочего сможешь заработать
себе лишь самым изнурительным трудом. И ты никогда не поднимешься выше
рабочего, ты не станешь ни мастером, ни даже бригадиром.
Еще одно отступление. Надо сказать, что в Туркмении, в отличие от
России, впавший в немилость министр не может пойти, пользуясь старыми
связями, работать президентом коммерческой фирмы, или председателем
фонда. В Туркмении человек, которого с поста снял лично Президент - это
не просто политический труп, это прокаженный носитель тифозной
инфекции, к которому прикоснуться может лишь самоубийца. Его не возьмет
никто и никуда, даже дворником. И если Туркменбаши сказал, что этот
человек будет работать чернорабочим до конца жизни, он будет работать
чернорабочим до конца жизни. Если только ему не удастся сбежать за
границу, что для него лично будет весьма проблематично.
Но на этом показательная порка не закончилась.
- А вот этот человек, - указал рукой в дальний конец зала Великий Вождь,
и камера тут же выхватила стоящего у дверей бледного и небритого
субъекта, - я его знаю. Он у тебя работал бригадиром и все время
перевыполнял план. Вот он с завтрашнего дня выйдет на работу министром.
На новоиспеченном министре был одет серый, как минимум, на три размера
больший его, костюм. Было явно видно, что его только что вытащили с
рабочего места, одели во что подвернулось и доставили пред светлы очи.
Даже побриться не дали.
- Иди сюда, - милостиво подозвал нового министра Президент страны. - Не
бойся. Я вижу, ты плохо одет. Это ничего, просто у тебя денег не было.
Завтра ты хорошо оденешься и будешь министром. А мы тебе поможем. И
деньгами поможем, и техникой, и людьми. Если будут какие-то проблемы -
обращайся прямо ко мне. Напрямую.
Между тем, по лицу нового министра, звали которого, как я выяснил уже
позже, Баймухамет Келов, было прекрасно видно, что проблемы у него уже
начались и он это прекрасно понимал. Ему я, пожалуй, сочувствовал даже
больше, чем брошенному на асфальт Нурмураду. Тот уже, по крайней мере,
достиг дна и мог спокойно осознавать, что больше ничего страшного с ним
произойти не может. Баймухамет же, напротив, парил теперь высоко в
облаках, удерживаемый лишь доброй, пока, рукой Владыки. И кто мог точно
сказать, когда ему надоест и он разожмет пальцы?
На следующее утро повеселевшие министры, из тех, кто уцелел, встречали
нас с распростертыми объятиями и радостно рассказывали, как хорошо им
живется тут.
Кстати, простому народу там и правда живется неплохо. До тех пор, пока
он не станет хотя бы бригадиром.
(с)
(вспомнилась тут мне моя командировка в Туркменистан в начале 2001-го
года. И захотелось поведать о ней миру)
Конечно, следовало прилететь в Туркмению чуть позже.
Через неделю. Только, кто ж это знал? С другой стороны, все было очень
симпатично: нас, то есть группу российских журналистов, радостно
принимали, возили по Ашхабаду, показывали памятники, мечети, накрывали
для нас великолепные сочаки (читай - банкет на ковре). Только вот на
серьезный разговор никто не шел.
- Нет, что вы, только не сейчас, - хмурились солидные люди,
предприниматели, чиновники, ученые, деятели культуры. - После 16-го -
пожалуйста, а сейчас нет.
Между тем, до 16-го января оставалась еще неделя и нам очень хотелось
прожить ее так, чтобы потом не было мучительно больно, за не вовремя
сданные материалы.
- Напрасно стараетесь, - "успокоили" нас туркменские друзья, которых к
третьему дню командировки накопилось уже немало. - Все равно до 16-го
вам никто ничего не скажет. Дураков нет.
- А что будет 16-го?
- А 16-го состоится Ежегодное Совместное Заседание Государственного
совета и самого Туркменбаши. Такая "Большая стирка" для номенклатуры.
Своеобразная лотерея: ни один чиновник не может сказать точно, кем
именно он выйдет из зала заседаний после того, как туда войдет. А
поэтому никто с вами сейчас разговаривать не будет. Это просто опасно.
Неделя в великолепном, чарующе, неповторимо красивом и удивительно
приветливом Туркменистане прошла незаметно. Нам удалось-таки сделать
несколько материалов с людьми, которых 16-е число пугало не особо
сильно. А 16-го мы расположились на квартире у одного из туркменских
друзей и включили телевизор.
Заседание показывали в прямом эфире, так же, как когда-то у нас
показывали съезды народных депутатов. Шло оно без малого пять часов.
На это время город Ашхабад просто вымер. Примерно так же, как умирала
Москва во время премьерного показа знаменитого сериала про
Исаева-Штирлица. И дело тут было вовсе не в культе личности Туркменбаши,
которого в стране было действительно хоть отбавляй, и не в директивных
распоряжениях "Всем смотреть!" (не такие уж они и дисциплинированные эти
туркмены, напротив - нормальные люди). Просто зрелище, которое
представляло собой это заседание действительно стоили того, чтобы его
посмотреть. По крайней мере я не забуду его никогда.
Заседание началось не сразу. Сначала камеры показывали постепенно
наполняющийся народом зал. На сцене пустовал длинный стол президиума,
чуть выше него - трибуна для выступающего, а еще выше, наподобие
маленького балкончика, торчало место Отца всех Туркмен (именно так
переводится слово "Туркменбаши"). Это был небольшой столик с креслом. На
столике слева возвышалась стопка папок. В папках были приказы о снятиях,
назначениях и переводах. Жизнь и смерть. Поощрение и наказание. Приговор
и помилование. Неизвестно было только, чьи имена в них значились.
Между тем зал постепенно наполнился. Люди расселись и приготовились
внимать происходящему. В конце концов свободных мест в зале не осталось
ни одного. Минуту спустя в зал вошли члены президиума, однако их
появление особым оживлением в зале встречено не было. Они просто вошли,
и заняли свои места. Зато когда народ увидел Сапармурата Ниязова...
Мне сложно описать реакцию зала на его появление. Насколько я помню,
Леонид Ильич на съездах КПСС с их "бурными и продолжительными" такого
успеха не имел. Зал стоял, президиум стоял, овации не смолкали, на лицах
у многих присутствовавших были слезы, которые операторы брали крупным
планом. Все это продолжалось до тех пор, пока Туркменбаши не поднял
руку. Садились тоже в два приема: сначала президент, потом все
остальные. Усевшись, люди достали каждый по блокноту, и начали
сосредоточено что-то записывать. ЕЩЕ НИКТО НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛ, НО УЖЕ ВСЕ
ПИСАЛИ.
- А что это они пишут? - спросили мы у наших друзей.
- О, это они года три назад придумали. Раньше им тяжело было решить, что
с глазами делать. Вроде, на Туркменбаши смотреть - дерзко, а в сторону
или в пол - значит в чем-то виновен. И вот тогда кто-то достал блокнот и
стал что-то писать. С тех пор так и повелось: все сидят и вроде как
что-то пишут.
Между тем заседание началось. Один за другим на трибуну выходили
министры и отчитывались за проделанную работу перед народом и перед
Туркменбаши лично. По окончании доклада наступал черед задавать
докладчику вопросы. Вопросы задавал Сам. Надо отдать ему должное,
вопросы были весьма компетентные, показывающие, что спрашивающий
находится в курсе всех дел, и не только производственных, но и семейных.
- А что там у тебя с родственниками происходит? - вопрошал он
генерального прокурора республики, госпожу Курбанбиби Атаджанову. - Ты
думаешь, мы не знаем, что у тебя зять наркотиками балуется, а дочка шубы
носит в 5 000 долларов? Что родичи твои дворцы по Ашхабаду понастроили?
МЫ ВСЕ ВИДИМ. Ты с ними решай что-нибудь.
Напуганного до полубессознательного состояния министра сельского
хозяйства он вопрошал, почему в некоторых его хозяйствах отдают
предпочтение низкоурожайным сортам пшеницы, министра печати упрекал в
том, что тот слишком часто к месту и не к месту печатает его имя.
- А что я могу сделать, - виновато улыбался тот, - народ требует...
По окончании допроса Сердар ("сердар" - военноначальник, что-то типа
вождя, еще один вид обращения к Туркменбаши: "наш дорогой Сердар")
отпускал министров с трибуны. Один из отчитывавшихся попытался уйти с
нее сам (то ли ослышался, то ли замотался), но был остановлен грозным
окликом:
- СТОЙ! Я тебя еще не отпускал.
Потупив взор, провинившийся вернулся на трибуну, после чего был с нее
милостиво отпущен. Впрочем, сесть ему не разрешили, пришлось во
искупление вины так и простоять остаток заседания с блокнотом в руках.
Стоял не только он. Дело в том, что мало было дождаться отпуска с
трибуны, сесть на место присутствовавшие тоже могли только с личного
согласия Туркменбаши. Та же генпрокурор также отстояла оставшееся время
на своих двоих. Вместе с еще несколькими проштрафившимися.
Однако нельзя сказать, чтобы стоявшие были недовольны ситуацией. Во
всяком случае, я бы на их месте был бы почти счастлив. Потому, что
головы министров на этом совещании летели просто пачками. Причем, если,
скажем председателя комитета по вопросам науки просто перевели на
должность ректора Государственного университета (интересно, а что
случилось с предыдущим ректором?) с шестимесячным испытательным сроком,
то вице-премьера просто отстранили с формулировкой "за серьезные
недостатки в работе". А это "волчий билет" и никакого испытательного
срока.
Впрочем, даже такое изгнание не было вершиной наказания. Это я понял
после того, как Туркменбаши буквально УНИЧТОЖИЛ министра-председателя
Государственного концерна "Туркменские автомобильные дороги".
Тут надо сперва сделать два отступления. Первое. Надо сказать, что
дороги в Туркмении такие, что по сравнению с ними любой московский
автобан - разбитый проселок. Там в дороги можно именно смотреться как в
зеркало, особенно когда жарко.
Второе. По рассказу наших друзей, примерно за полгода до описываемых
событий этот самый министр-председатель по имени Нурмурад Гульмурадов
построил под Ашхабадом одноэтажный дом о шестидесяти четырех комнатах.
Причем, сдуру, записал этот дом не на родственников, а на себя лично. Об
этом узнал Туркменбаши, дом у министра отобрали, отдали его какому-то
не то детскому саду, не то школе, а перед этим его целую неделю
показывали по телевизору, комнату за комнатой, коридор за коридором. На
всех, кто смотрел эту передачу наибольшее впечатление произвел подвал, в
которой "могли спокойно заехать два КАМАЗа и выехать оттуда не задом, а
просто развернувшись там же, в подвале. В той же передаче Нурмурад
каялся перед народом и молил лично Сердара о прощении. И он его, по
милости своей, простил.
И вот теперь министр-председатель дрожащим голосом зачитал свой доклад и
остановился, ожидая вопросов Вождя. Тот же взял истинно мхатовскую паузу
и, наконец, задал первый вопрос. Совершенно не касавшийся сути доклада.
- Скажи, а зачем тебе 64 комнаты? Вот я - Туркменбаши, я не могу понять,
зачем тебе столько? Мне, например, столько не надо. Мне достаточно
кабинета и спальни. А тебе куда столько? В общем, так (далее за точность
слов я не ручаюсь, переводили друзья, да и диктофон я включить не
догадался). Пошел вон отсюда! С сегодняшнего дня ты - чернорабочий на
укладке твоих же дорог. Завтра ты надеваешь желтую куртку и выходишь на
укладку асфальта. И я лично прослежу, чтобы ты никогда выше
чернорабочего не поднялся. Звание простого рабочего сможешь заработать
себе лишь самым изнурительным трудом. И ты никогда не поднимешься выше
рабочего, ты не станешь ни мастером, ни даже бригадиром.
Еще одно отступление. Надо сказать, что в Туркмении, в отличие от
России, впавший в немилость министр не может пойти, пользуясь старыми
связями, работать президентом коммерческой фирмы, или председателем
фонда. В Туркмении человек, которого с поста снял лично Президент - это
не просто политический труп, это прокаженный носитель тифозной
инфекции, к которому прикоснуться может лишь самоубийца. Его не возьмет
никто и никуда, даже дворником. И если Туркменбаши сказал, что этот
человек будет работать чернорабочим до конца жизни, он будет работать
чернорабочим до конца жизни. Если только ему не удастся сбежать за
границу, что для него лично будет весьма проблематично.
Но на этом показательная порка не закончилась.
- А вот этот человек, - указал рукой в дальний конец зала Великий Вождь,
и камера тут же выхватила стоящего у дверей бледного и небритого
субъекта, - я его знаю. Он у тебя работал бригадиром и все время
перевыполнял план. Вот он с завтрашнего дня выйдет на работу министром.
На новоиспеченном министре был одет серый, как минимум, на три размера
больший его, костюм. Было явно видно, что его только что вытащили с
рабочего места, одели во что подвернулось и доставили пред светлы очи.
Даже побриться не дали.
- Иди сюда, - милостиво подозвал нового министра Президент страны. - Не
бойся. Я вижу, ты плохо одет. Это ничего, просто у тебя денег не было.
Завтра ты хорошо оденешься и будешь министром. А мы тебе поможем. И
деньгами поможем, и техникой, и людьми. Если будут какие-то проблемы -
обращайся прямо ко мне. Напрямую.
Между тем, по лицу нового министра, звали которого, как я выяснил уже
позже, Баймухамет Келов, было прекрасно видно, что проблемы у него уже
начались и он это прекрасно понимал. Ему я, пожалуй, сочувствовал даже
больше, чем брошенному на асфальт Нурмураду. Тот уже, по крайней мере,
достиг дна и мог спокойно осознавать, что больше ничего страшного с ним
произойти не может. Баймухамет же, напротив, парил теперь высоко в
облаках, удерживаемый лишь доброй, пока, рукой Владыки. И кто мог точно
сказать, когда ему надоест и он разожмет пальцы?
На следующее утро повеселевшие министры, из тех, кто уцелел, встречали
нас с распростертыми объятиями и радостно рассказывали, как хорошо им
живется тут.
Кстати, простому народу там и правда живется неплохо. До тех пор, пока
он не станет хотя бы бригадиром.
(с)
16.02.1998, Новые истории - основной выпуск
В студенческие годы я часто подрабатывал на киностудии, в массовке.
Однажды снимали советско-венгерский фильм "Держись за облака", довольно
идиотский, об авиаторах времен гражданской войны. В одном эпизоде
летчики улетают из монастыря, где их принимали за посланцев неба.
(Полная ахинея). Мы изображали этих кретинов-монахов, которые бегут
за взлетающим самолетом, потом должны были бухаться на колени вокруг
нашего главного и в слезах истово креститься. Главным сделали одного
колоритнейшего пожилого мужика по фамилии Колунов, с мордой совершенно
зверской. Этот Колунов оказался гораздо тупее, чем его персонаж.
По сценарию он должен был воздевать руки к небу и кричать текст:
"Улетели наши мессии". Последнее слово было для него совершенно
незнакомо, запомнить его он не мог и каждый дубль кричал полную дичь,
причем каждый раз разную: "мисиси", "мисиписи", "мисисипи". В принципе,
ничего страшного в этом не было (звук записывается позже), но, услышав
эти плюхи, все монахи, молодые парни, начинали кататься от смеха,
и все шло коту под хвост.
Наконец озверевший режиссер сказал:
- Колунов, ты мудак. Загубил почти весь день. Выбери любое слово
на букву "м", которое ты можешь выговорить, повтори его десять раз
этим козлам, чтобы они оторжались, и вперед. Слово можешь выбрать
любое, женщин на площадке не будет.
Тот выбрал. Все отсмеялись. Скомандовали дубль, все побежали
за самолетом, упали на колени, и Колунов вдруг неожиданно для себя
четко прокричал: "Улетели наши мессии". Это его так поразило, что он,
вместо того, чтобы в горе воздевать руки, начал широко, по-детски,
улыбаться. Так он и улыбался, пока не увидел подбегающего к нему
режиссера с воплем:
- Идиот! Какие мессии, когда договорились, что улетают мудаки!
Однажды снимали советско-венгерский фильм "Держись за облака", довольно
идиотский, об авиаторах времен гражданской войны. В одном эпизоде
летчики улетают из монастыря, где их принимали за посланцев неба.
(Полная ахинея). Мы изображали этих кретинов-монахов, которые бегут
за взлетающим самолетом, потом должны были бухаться на колени вокруг
нашего главного и в слезах истово креститься. Главным сделали одного
колоритнейшего пожилого мужика по фамилии Колунов, с мордой совершенно
зверской. Этот Колунов оказался гораздо тупее, чем его персонаж.
По сценарию он должен был воздевать руки к небу и кричать текст:
"Улетели наши мессии". Последнее слово было для него совершенно
незнакомо, запомнить его он не мог и каждый дубль кричал полную дичь,
причем каждый раз разную: "мисиси", "мисиписи", "мисисипи". В принципе,
ничего страшного в этом не было (звук записывается позже), но, услышав
эти плюхи, все монахи, молодые парни, начинали кататься от смеха,
и все шло коту под хвост.
Наконец озверевший режиссер сказал:
- Колунов, ты мудак. Загубил почти весь день. Выбери любое слово
на букву "м", которое ты можешь выговорить, повтори его десять раз
этим козлам, чтобы они оторжались, и вперед. Слово можешь выбрать
любое, женщин на площадке не будет.
Тот выбрал. Все отсмеялись. Скомандовали дубль, все побежали
за самолетом, упали на колени, и Колунов вдруг неожиданно для себя
четко прокричал: "Улетели наши мессии". Это его так поразило, что он,
вместо того, чтобы в горе воздевать руки, начал широко, по-детски,
улыбаться. Так он и улыбался, пока не увидел подбегающего к нему
режиссера с воплем:
- Идиот! Какие мессии, когда договорились, что улетают мудаки!
03.07.2014, Свежие анекдоты - основной выпуск
Сначала нужно было дороги заасфальтировать, а уже потом мат запрещать!
06.07.2019, Новые истории - основной выпуск
Рассказ Володи Ульянова, Разумеется не Ленина:
Тюменская область, деревня Борки. На обочине стоят бабы и торгуют пирожками, с любой начинкой. А, к пирожкам горячая вареная картошечка, соленые огурчики, рыбка малосольная, местного улова и чай! Самым настоящий из самовара! Вкуснотища неимоверная! Запах этой вкуснотищи, на километр чувствуется.
Баб друг от друга, отличить невозможно одеты все одинаково: тулупчик, валенки и всё это перевязано шалью. Сибирь, мороз за 30 однако. Бабуси, внучки и разумеется мамаши. Старуха или молодуха не разобрать.
Покупаю пару пирожков с мясом, ещё пару с капустой и кружку настоящего чая, забираюсь в кабину и начинаю чревоугодничать.
Тут в дверцу машины настойчиво постучали. Открыл. Стоят два перца, рожи до восхищения уголовные, на всех открытых местах, руки шея, тюремная роспись.
Начинается, подумал я. И началось: «братан, мы тут бля будем в натуре отвечаем за твою безопасность в натуре и взнос надо заплатить на грев братков в крытке в натуре бля!»
Какой я тебе братан, на дорогах и без вас было бы безопасно, подумал я. И с чего баня упала, это что новый налог в России появился братков на зоне греть? Тянусь за монтировкой…
Но, тут появляется бабуся, у которой я пирожки купил!
Что тут началось: Ты, фуфел обосранный! Ты чо творишь! На моей земле гоп-стоп устраиваешь я тебе падла шнифты выну в очко засуну и моргать заставлю ты у меня на шемеле всю жизнь кататься будешь, я тебя опомою и опарашу ты у меня под шконкой кататься будешь петух ты прокнутый. Это только та самая малая часть, что я запомнил и понял. Дальше шла такая отборная, цветастая и пятиэтажная феня, что я не понял ни хера.
Но, расписные поняли всё! И на слова Бабуси: пшли отсюда сявки позорные, бегом покинули сие место.
Мой шок был неизмерим.
Бабусю звали тётя Маша. Работала она начальником караула в одной из зон этого района.
Тюменская область, деревня Борки. На обочине стоят бабы и торгуют пирожками, с любой начинкой. А, к пирожкам горячая вареная картошечка, соленые огурчики, рыбка малосольная, местного улова и чай! Самым настоящий из самовара! Вкуснотища неимоверная! Запах этой вкуснотищи, на километр чувствуется.
Баб друг от друга, отличить невозможно одеты все одинаково: тулупчик, валенки и всё это перевязано шалью. Сибирь, мороз за 30 однако. Бабуси, внучки и разумеется мамаши. Старуха или молодуха не разобрать.
Покупаю пару пирожков с мясом, ещё пару с капустой и кружку настоящего чая, забираюсь в кабину и начинаю чревоугодничать.
Тут в дверцу машины настойчиво постучали. Открыл. Стоят два перца, рожи до восхищения уголовные, на всех открытых местах, руки шея, тюремная роспись.
Начинается, подумал я. И началось: «братан, мы тут бля будем в натуре отвечаем за твою безопасность в натуре и взнос надо заплатить на грев братков в крытке в натуре бля!»
Какой я тебе братан, на дорогах и без вас было бы безопасно, подумал я. И с чего баня упала, это что новый налог в России появился братков на зоне греть? Тянусь за монтировкой…
Но, тут появляется бабуся, у которой я пирожки купил!
Что тут началось: Ты, фуфел обосранный! Ты чо творишь! На моей земле гоп-стоп устраиваешь я тебе падла шнифты выну в очко засуну и моргать заставлю ты у меня на шемеле всю жизнь кататься будешь, я тебя опомою и опарашу ты у меня под шконкой кататься будешь петух ты прокнутый. Это только та самая малая часть, что я запомнил и понял. Дальше шла такая отборная, цветастая и пятиэтажная феня, что я не понял ни хера.
Но, расписные поняли всё! И на слова Бабуси: пшли отсюда сявки позорные, бегом покинули сие место.
Мой шок был неизмерим.
Бабусю звали тётя Маша. Работала она начальником караула в одной из зон этого района.
25.05.2018, Новые истории - основной выпуск
Когда барон Осман перестраивал Париж, из городского бюджета выделили тридцать миллионов франков на строительство одного из бульваров. Вскоре к нему пожаловали тамошние девелоперы и предложили откат ("лё откат" по-французски). То есть три миллиона, если этот контракт достанется им.
На что, соответственно, Осман сказал «Трэ бьен, теперь ясно, что, на самом деле, этот проект стоит не тридцать, а двадцать семь миллионов».
В итоге, на проект объявили новую цену.
Ну, бывают же в истории по-настоящему масштабные личности.
А наши бляди вороватые скоро до мышей сотрутся..
© robertyumen
На что, соответственно, Осман сказал «Трэ бьен, теперь ясно, что, на самом деле, этот проект стоит не тридцать, а двадцать семь миллионов».
В итоге, на проект объявили новую цену.
Ну, бывают же в истории по-настоящему масштабные личности.
А наши бляди вороватые скоро до мышей сотрутся..
© robertyumen
23.11.2016, Новые истории - основной выпуск
Год, примерно, 1993-95-й. Источник истории не помню. Кажется, было на “русском радио”.
Глубокой ночью, на Garden State Parkway (хайвэй, ведущий в Атлантик Сити) русский водитель лимузина увидел другой лимузин, стоявший на обочине со спущенным колесом. Можно было бы проехать мимо (ААА уже наверняка ехал на вызов), но как наш водила может проехать мимо и не помочь собрату по профессии?! Остановился, помог поставить запаску. Заметил, что одинокий пассажир с интересом наблюдал за работой. Пассажир спросил: “Почему ты ему помогаешь?” Русский ответил, что это нормально - помочь попавшему в беду. Водители пожали руки друг другу и разъехались.
Как правило, на лимузине есть или название компании, или номер телефона. Найти русского водителя было просто. Когда через пару дней он приехал с работы домой, его встречает совершенно охреневшая жена. В руке письмо из банка: “Ваша ипотека за дом полностью оплачена”. Мужик, естесственно, в полном ауте тоже. Стали выяснять, как такое возможно. Выяснили. Тем пассажиром был Трамп.
Глубокой ночью, на Garden State Parkway (хайвэй, ведущий в Атлантик Сити) русский водитель лимузина увидел другой лимузин, стоявший на обочине со спущенным колесом. Можно было бы проехать мимо (ААА уже наверняка ехал на вызов), но как наш водила может проехать мимо и не помочь собрату по профессии?! Остановился, помог поставить запаску. Заметил, что одинокий пассажир с интересом наблюдал за работой. Пассажир спросил: “Почему ты ему помогаешь?” Русский ответил, что это нормально - помочь попавшему в беду. Водители пожали руки друг другу и разъехались.
Как правило, на лимузине есть или название компании, или номер телефона. Найти русского водителя было просто. Когда через пару дней он приехал с работы домой, его встречает совершенно охреневшая жена. В руке письмо из банка: “Ваша ипотека за дом полностью оплачена”. Мужик, естесственно, в полном ауте тоже. Стали выяснять, как такое возможно. Выяснили. Тем пассажиром был Трамп.
07.12.2010, Новые истории - основной выпуск
Упрашиваю шефа сделать таблички: "Не трогай - убьет" и "Не включать -
работают люди". Шеф то забывает, то еще чего, в конечном итоге я иду в
отказ - не полезу без таблички, жизнь дороже. Шеф дает навесной замок с
ключом - повесь, мол, дополнительно в уши на ящик, никто не откроет,
ключ только у тебя. Плюнул я, пошел работать. Написал на бумажке "не
включать", прилепил на скотч, автомат выключил, замок повесил. Работаю.
Заиграло радио. Не обратил внимания сначала, а потом как в голову
стукнуло - радио заиграло! Оно в розетке запитано. Провод отпускаю,
который зачищал, пульс подскочил. Беру пробник - точно есть фазы, а я
ноль зачищал, а фазы в сантиметре от руки были. К 380 прилипнуть не
очень хочется. Если не сдохнешь, то обожжешься сильно, на это напряжение
почему-то залипаешь... Иду на "разбор". Ящик открыт, одно ухо отвинчено,
автомат включен. В организации работает человек 6 узбеков. Начинаем
выяснять - у них в вагончике плита на этом автомате висит, а кюшить
хоца. "Что на бумажке написано? Не виключать. А я и не виключал, я
только щелкнул, плиту сделал, чтоб работала. Зачем отвинтил ухо? А как
туда иначе попасть?" Шеф разумно замечает, ну вот, не помогли бы тебе и
таблички. Тут же был выдвинут ультиматум - до завтра таблички на двух
языках, русском и узбекском. Был вызван самый толковый узбек, который
написал по-узбекски на латинице "Не трогай. Убьет!". Вечером уши
прихватил электросваркой. На следующий день продолжил. 2 таблички,
замок. Работаю. Звонит шеф - срочно дуй на склад, там надо станки
переподключить. На складе подзадержался часа на 3 - подводку пришлось
делать, подключать, фазировать... Заодно перекусил в столовке.
Возвращаюсь назад и офигеваю - радио поет. У шкафа картина - спиленный
замок, а рядом стоит узбек. Как вы думаете, что он там делает? Стоит и
смотрит, чтобы никто ничего лишнего не включил, пока они там у себя
готовят. В полном офигевании звоню шефу - недоступен. Оставляю ему
записку, что увольняюсь, и ухожу оттуда на фиг )))
работают люди". Шеф то забывает, то еще чего, в конечном итоге я иду в
отказ - не полезу без таблички, жизнь дороже. Шеф дает навесной замок с
ключом - повесь, мол, дополнительно в уши на ящик, никто не откроет,
ключ только у тебя. Плюнул я, пошел работать. Написал на бумажке "не
включать", прилепил на скотч, автомат выключил, замок повесил. Работаю.
Заиграло радио. Не обратил внимания сначала, а потом как в голову
стукнуло - радио заиграло! Оно в розетке запитано. Провод отпускаю,
который зачищал, пульс подскочил. Беру пробник - точно есть фазы, а я
ноль зачищал, а фазы в сантиметре от руки были. К 380 прилипнуть не
очень хочется. Если не сдохнешь, то обожжешься сильно, на это напряжение
почему-то залипаешь... Иду на "разбор". Ящик открыт, одно ухо отвинчено,
автомат включен. В организации работает человек 6 узбеков. Начинаем
выяснять - у них в вагончике плита на этом автомате висит, а кюшить
хоца. "Что на бумажке написано? Не виключать. А я и не виключал, я
только щелкнул, плиту сделал, чтоб работала. Зачем отвинтил ухо? А как
туда иначе попасть?" Шеф разумно замечает, ну вот, не помогли бы тебе и
таблички. Тут же был выдвинут ультиматум - до завтра таблички на двух
языках, русском и узбекском. Был вызван самый толковый узбек, который
написал по-узбекски на латинице "Не трогай. Убьет!". Вечером уши
прихватил электросваркой. На следующий день продолжил. 2 таблички,
замок. Работаю. Звонит шеф - срочно дуй на склад, там надо станки
переподключить. На складе подзадержался часа на 3 - подводку пришлось
делать, подключать, фазировать... Заодно перекусил в столовке.
Возвращаюсь назад и офигеваю - радио поет. У шкафа картина - спиленный
замок, а рядом стоит узбек. Как вы думаете, что он там делает? Стоит и
смотрит, чтобы никто ничего лишнего не включил, пока они там у себя
готовят. В полном офигевании звоню шефу - недоступен. Оставляю ему
записку, что увольняюсь, и ухожу оттуда на фиг )))
23.03.2015, Новые истории - основной выпуск
Американцы долго пытались как-нибудь ущучить маленькую Кубу: вводили эмбарго, устраивали покушения на Фиделя Кастро, организовывали всяческие прочие изощрённые пакости. В какой-то момент они придумали как им казалось хитрый ход: приняли закон, который давал всем жителям Кубы право на американское гражданство. Американцы рассчитывали, что кубинцы массово поплывут с Острова Свободы под крылышко дяде Сэму.
Однако мудрый Фидель нашёл асимметричный ответ. Он прошерстил тюрьмы, провёл амнистию и принудительно депортировал всех особо опасных преступников в Америку.
Однако мудрый Фидель нашёл асимметричный ответ. Он прошерстил тюрьмы, провёл амнистию и принудительно депортировал всех особо опасных преступников в Америку.
04.04.2010, Новые истории - основной выпуск
Из интервью с Николаем Валуевым.
Журналист: Почему вы отказались встретиться на ринге с Виталием Кличко?
Валуев: Он мне предложил за это всего лишь два с половиной миллиона
долларов!
Журналист: А вот вы вступили в «Единую Россию»…
Валуев (перебивая): А вот тут было нормальное предложение.
Журналист: Почему вы отказались встретиться на ринге с Виталием Кличко?
Валуев: Он мне предложил за это всего лишь два с половиной миллиона
долларов!
Журналист: А вот вы вступили в «Единую Россию»…
Валуев (перебивая): А вот тут было нормальное предложение.
26.05.2019, Новые истории - основной выпуск
Посмотрел я бурление вокруг школьников из Владивостока, которые как-то не так, по мнению взрослой общественности нарядились на свой последний звонок.
А там полыхает адово! Директор школы в истерике увольняется, почтенные мамаши гневно трясут вторыми подбородками и закатывают глаза, полиция среагировала оперативно, Андрюха, по коням, возможно криминал, выписываются штрафы, ведётся проверка, родителей оштрафовали, и все охают и ахают — вот в наше время такого не было. Да что же это такое!? Наверняка виноваты компьютерные игры и интернет! Вот бы запретить всё это!
Товарищи, если это 11 класс, а в настоящее время одиннадцатиклассникам в основной массе уже 18 лет, ибо учатся они 11 лет, а не 10, как мы когда то, то какие вообще вопросы к совершеннолетним людям? Одеваются, как хотят и ничьего вонючего мнения спрашивать не обязаны. Они могут уже делать всё, что не запрещено УК РФ. А в УК РФ не запрещено носить рваные джинсы с подтяжками и клеить на себя чёрную изоленту. Они уже рожать могут и менять пол, а им тут какие-то рваные джинсы в вину вменяют.
Их осенью, если не поступят, заберут всех в армию, где оденут в форму, в которой убивают и умирают, а именно — в военную. И никто не будет этому возмущаться. Никто не скажет — ну это же дети, им всего 18, какой такой автомат им в руки давать?!
Форму полицейскую купили? А почему она у вас продаётся так свободно, что любой школьник может купить её? А если не школьник её купит, а здоровенные жлоб, и потом в ней придёт к пенсионерке с проверкой и вынесет у неё всё ценное из дома? Может быть магазины, столь фривольно реализующие форму и знаки отличия проверить и закрыть? Зачем вообще её продавать? Полицейским её и так на работе выдают, бесплатно. Остальным она — не нужна.
Наверняка сейчас кто-нибудь скажет — а вот если твои дети так же отчубучат, что ты запоёшь? Ну если мои на последний звонок не придумают ничего лучше, чем нарядиться в милиционеров, то вся моя воспитательная работа, и в частности лукавая, с подвохом просьба сломать веник сначала по одному прутику, а потом оптом — пойдут прахом, конечно. И как педагог я буду посрамлён и повержен безжалостным пубертатом, коему не свойственно сострадание.
Но и закатывать истерики я не стану, поскольку дети мои — не моя собственность, и если у них так мозг сработает, ну значит так, другого то всё равно нет.
Как бы то ни было — никого же не убили, наркотиков не наелись до потери человеческого облика, а значит — и ругать не за что. Пусть веселятся школьники, мы на последнем звонке тоже веселились так, что слава богу за отсутствие в те былинные времена телефонов с камерами и интернетов с ютубами. А то ещё неизвестно, где более дикое веселье было. Так то.
А там полыхает адово! Директор школы в истерике увольняется, почтенные мамаши гневно трясут вторыми подбородками и закатывают глаза, полиция среагировала оперативно, Андрюха, по коням, возможно криминал, выписываются штрафы, ведётся проверка, родителей оштрафовали, и все охают и ахают — вот в наше время такого не было. Да что же это такое!? Наверняка виноваты компьютерные игры и интернет! Вот бы запретить всё это!
Товарищи, если это 11 класс, а в настоящее время одиннадцатиклассникам в основной массе уже 18 лет, ибо учатся они 11 лет, а не 10, как мы когда то, то какие вообще вопросы к совершеннолетним людям? Одеваются, как хотят и ничьего вонючего мнения спрашивать не обязаны. Они могут уже делать всё, что не запрещено УК РФ. А в УК РФ не запрещено носить рваные джинсы с подтяжками и клеить на себя чёрную изоленту. Они уже рожать могут и менять пол, а им тут какие-то рваные джинсы в вину вменяют.
Их осенью, если не поступят, заберут всех в армию, где оденут в форму, в которой убивают и умирают, а именно — в военную. И никто не будет этому возмущаться. Никто не скажет — ну это же дети, им всего 18, какой такой автомат им в руки давать?!
Форму полицейскую купили? А почему она у вас продаётся так свободно, что любой школьник может купить её? А если не школьник её купит, а здоровенные жлоб, и потом в ней придёт к пенсионерке с проверкой и вынесет у неё всё ценное из дома? Может быть магазины, столь фривольно реализующие форму и знаки отличия проверить и закрыть? Зачем вообще её продавать? Полицейским её и так на работе выдают, бесплатно. Остальным она — не нужна.
Наверняка сейчас кто-нибудь скажет — а вот если твои дети так же отчубучат, что ты запоёшь? Ну если мои на последний звонок не придумают ничего лучше, чем нарядиться в милиционеров, то вся моя воспитательная работа, и в частности лукавая, с подвохом просьба сломать веник сначала по одному прутику, а потом оптом — пойдут прахом, конечно. И как педагог я буду посрамлён и повержен безжалостным пубертатом, коему не свойственно сострадание.
Но и закатывать истерики я не стану, поскольку дети мои — не моя собственность, и если у них так мозг сработает, ну значит так, другого то всё равно нет.
Как бы то ни было — никого же не убили, наркотиков не наелись до потери человеческого облика, а значит — и ругать не за что. Пусть веселятся школьники, мы на последнем звонке тоже веселились так, что слава богу за отсутствие в те былинные времена телефонов с камерами и интернетов с ютубами. А то ещё неизвестно, где более дикое веселье было. Так то.
02.04.2015, Новые истории - основной выпуск
Сегодня ехал в трамвае, меня по плечу похлопала женщина средних лет. Я вытащил наушник и тут она мне говорит: "Видишь у девушки справа татуировку - иероглифы на шее? Так вот, я преподавала китайский 15 лет и не могу понять, зачем она написала у себя на шее ПОВТОРНО НЕ ЗАМОРАЖИВАТЬ". Однозначно шокировало...
03.04.2012, Новые истории - основной выпуск
Чтобы помнили
Однажды, когда шкет был ещё пусичкой, мы стояли с ним на светофоре. Есть у нас возле станции переход такой, не через проезжую часть даже, а через выезд рейсовых автобусов со стоянки. Так что народ на этот светофор забил, и не заморачивается особо. Самое обидное, что там цикл такой, 50 секунд для пешеходов, и только 15 для авто. И всё равно.
И вот стоим мы, горит красный, прошел мимо автобус, и все кто стояли рядом, дружным стадом, за редким исключением, попёрли.
И шкет спрашивает.
- Папа, а почему они на красный?
А что я скажу? И так мне стыдно стало перед ребёнком за этих взрослых граждан, что я сказал. Негромко, но вполне отчетливо.
- Это бараны, сынок. Есть такая порода, человек-баран. Им можно на любой.
Так я сказал.
Поднял голову и вижу, как человека три, из уже шагнувших за бордюр, вдруг резко сдали назад и встали рядом. И поглядывают так на пацана. Всем своим видом как бы демонстрируя - нет, мы не бараны! Мужик там один, тётка, и девка ещё. Такая, ничего себе, сама на тротуаре, грудь половину проезжей части перегораживает.
Мне конечно неловко стало, а мальчик стоит, рассматривает всех беззастенчиво, рога пытается разглядеть.
И тут девка эта, поймав на себе его взгляд, наклоняется и говорит, смущенно улыбаясь.
- Мы не бараны, мальчик. Просто мы очень часто об этом забываем.
Однажды, когда шкет был ещё пусичкой, мы стояли с ним на светофоре. Есть у нас возле станции переход такой, не через проезжую часть даже, а через выезд рейсовых автобусов со стоянки. Так что народ на этот светофор забил, и не заморачивается особо. Самое обидное, что там цикл такой, 50 секунд для пешеходов, и только 15 для авто. И всё равно.
И вот стоим мы, горит красный, прошел мимо автобус, и все кто стояли рядом, дружным стадом, за редким исключением, попёрли.
И шкет спрашивает.
- Папа, а почему они на красный?
А что я скажу? И так мне стыдно стало перед ребёнком за этих взрослых граждан, что я сказал. Негромко, но вполне отчетливо.
- Это бараны, сынок. Есть такая порода, человек-баран. Им можно на любой.
Так я сказал.
Поднял голову и вижу, как человека три, из уже шагнувших за бордюр, вдруг резко сдали назад и встали рядом. И поглядывают так на пацана. Всем своим видом как бы демонстрируя - нет, мы не бараны! Мужик там один, тётка, и девка ещё. Такая, ничего себе, сама на тротуаре, грудь половину проезжей части перегораживает.
Мне конечно неловко стало, а мальчик стоит, рассматривает всех беззастенчиво, рога пытается разглядеть.
И тут девка эта, поймав на себе его взгляд, наклоняется и говорит, смущенно улыбаясь.
- Мы не бараны, мальчик. Просто мы очень часто об этом забываем.
05.10.2010, Новые истории - основной выпуск
История подлинная, все мои неточности и ляпы прошу считать моей попыткой
запутать вероятного противника. Любителей точной и полной информации
адресую к специальной литературе. Если она есть, конечно. Если же её
нет, советую компетентным органам и просто бдительным товарищам
перестать наконец бдеть именно по этому вопросу полувековой давности.
Других поводов достаточно. Описанная ниже технология очевидна сейчас
любому специалисту в любой точке планеты.
Неочевидно только то, в каком масштабе и для каких целей наши ученые её
давным-давно применили. Их прославлять надо, пока последние живы, а не
прятать.
Лет десять назад в одном знаменитом, некогда тихом и скромном питерском
вузе взялись наконец за откачку немерянного количества мерзкой болотной
жижи из одного давно затопленного подвала.
Когда эта грандиозная работа была завершена, на дне подвала среди
прочего склизкого хлама нашелся довольно тяжелый ящик с корпусом из
нержавейки. Внутри ящик оказался полон чистейшего, очень мягкого золота
и не менее чистейшего кремния, в очень сложной комбинации на почти
микроскопическом уровне.
На кафедре этажом выше нашелся седой профессор, который с аспирантских
времен помнил, что это такое. Это был привет из конца 50-х. Ящик
тщательно промыли и высушили. Профессор подал на вход ящика один
электрический сигнал, на выходе получил другой –
спустя сорок лет пребывания в грязной воде прибор работал!
В ответ на вопрос, что это за хрень, профессор задал своим аспирантам
весьма головоломную математическую задачку с простыми значениями на
входе и на выходе. Изрядно поприседав, аспиранты элегантно уложились
всего в несколько сотен строк программного текста. Пока они были этим
заняты, профессору тоже пришлось потрудиться – он смастерил из подручных
материалов два весьма примитивных преобразователя электрических
сигналов, а потом подсоединил к ним клавиатуру на входе в ящик и дисплей
на выходе из него.
После этого началось удивительнейшее соревнование загадочного советского
ящика образца пятьдесят затертого года с современным чудом американской
технической мысли – IBM-кой образца 2000-го.
После многочисленных сбоев и отладок, написанная аспирантами программка
наконец стала давать те же правильные ответы, что и ящик.
Разница заключалась только в том, что золотой ящик давал ответы
мгновенно, а компьютер хоть на пару секунд, но задумывался.
Особенно веселым получилось утреннее соревнование. Профессор включил
ящик, ввел данные, сразу получил ответ и принялся ухмыляясь смотреть,
как его аспиранты три минуты сидят перед окошком загрузки Windows.
Конечно, современный компьютер мог много чего еще, но с конкретной
поставленной сложной математической задачей золотой ящик справлялся
несомненно лучше.
Любопытно, что в этом самом месте этого рассказа мой собственный
двухядерный комп образца 2010-го года, словно обидевшись, вдруг взял и
завис. Честное слово! Мне пришлось матерясь набирать текст досюда
заново, теперь уже в ворде с бэкапами, а не в окне рассказчика на сайте.
А вот золотой ящик за время тех испытаний не зависал ни разу.
Как выяснилось впоследствии, он вообще не был на это способен.
И поэтому ему оставалось только одно: исправно работать.
Самым поразительным для аспирантов было то, что никакой операционной
системы, а тем более поддерживаемой ей программы расчета в ящике быть не
могло в принципе. Загружаться и виснуть там было нечему.
И тем не менее, эта длинная программа расчета как-то в ящике всё же
работала.
Наконец к потрясенным аспирантам пришло понимание - сложнейшие
компьютерные операции были реализованы в этом ящике не на программном, а
на аппаратном уровне – «в железе», то есть в золоте.
Невероятной золотой паутиной распускались и цвели там на бескрайних
кремниевых плитах тангенсы и котангенсы, синусы и косинусы, а также
прочие сотни математических операций и логических блоков, объединенных
между собой такими же проводами с одной целью –
мгновенно дать правильный итоговый ответ. Какая там загрузка
операционной системы! Ограничением быстродействия ящика была только
скорость света.
С точки зрения физических законов аспирантам всё стало наконец просто и
понятно. Но недоумение осталось – сколько же нужно было нанороботов,
чтобы сплести эту грандиозную паутину, сколько нужно было инженеров,
чтобы ее спроектировать! И главное зачем? Ящик решал достаточно
ограниченную компьютерную задачу, саму по себе мало кому интересную.
Мгновенное быстродействие ящика было совершенно бессмысленно, если по
обеим его сторонам стояли люди с данными на бумажках. И вот тут к
ошалевшим аспирантам пришло настоящее понимание – этот золотой ящик
очевидно являлся всего лишь маленькой подпрограммкой большого
программного комплекса. У него должны были быть десятки или сотни таких
же собратьев. Найденный в подвале золотой ящик был когда-то просто
ненароком потерян или оставлен как сувенир на память. Очевидно, их было
столько, что о пропаже легко забыли. Это казалось полным безумием –
сделать хотя бы один такой случайно потерянный ящик и для современной
России было бы нешуточной задачей.
Порывшись в своих архивах, профессор протянул аспирантам порядком
пожелтевшую страницу местной ленинградской газеты. Там был опубликован
скромный и краткий некролог бывшему заведующему их кафедры.
Под некрологом стояли имена Брежнева, Подгорного, Суслова, Андропова и
всех прочих членов Политбюро СССР, одного нобелевского лауреата, а также
фамилии нескольких совершенно неизвестных товарищей.
Некролог скромному завкафедрой с такими подписями не мог появиться в
центральной печати – он привлек бы внимание. В маленькой местной газете
он вызвал конечно еще большее недоумение, но так решило Политбюро. В
отличие от нынешних чекистов, они всё-таки осмелились его поблагодарить,
невзирая на государственную тайну.
По чертежам этого завкафедрой некогда работал огромный и очень странный
завод. В его многочисленных цехах под ослепительным светом кварцевых
ламп, в упор склонившись над микросхемами с крошечными паяльниками в
руках, плели свои золотые нити около десяти тысяч молодых девушек, так
называемая лимита. Никто другой на такой работе не задержался бы. Для
нее не требовалось ни высшее, ни среднее образование – нужны были только
безграничное терпение, зоркость и аккуратность. Простые крестьянские
девушки, с детства привыкшие к вышиванию и куда более тяжелому труду,
воспринимали эту работу как рай божий. Правда, у них постепенно падало
зрение в ослепительном постоянном блеске золота, но на их место
приходили новые. Ни одной из этих девушек не могло прийти в голову
потребовать у государства компенсации за потерянное зрение. И дело было
не только в тоталитарной системе – все эти работницы имели пусть очень
приблизительное, но в общем правильное представление о том, что за
удивительные штуковины они изготавливают. Эта золотая паутина была
необходимой частью ракетно-ядерного щита их Родины. Девушки верили, что
своими хрупкими руками и слепнущими глазами они защищают свою страну.
Всем, кто видел хотя бы по телевизору старт космической ракеты, невольно
кажется, что главное – это изготовить саму ракету.
Это не так. Самое сложное – заставить эту здоровенную могучую неуклюжую
дуру прилететь в точности куда надо и когда надо.
Для этой задачи понадобились суперсложные математические расчеты с
высокой степени интерактивности в режиме реального времени.
Бухгалтерские счеты и машинки «Феликс», имевшиеся в наличии к тому
времени, для этой цели подходили не очень.
Над той же самой проблемой одновременно с нами мучились американцы.
По сравнению с нами, они выбрали более легкий путь, использовав для
управления ракетами полупроводниковые компьютеры. Это путь привел
впоследствии к IT-революции, принес баснословные прибыли разработчикам и
в общем сделал нашу жизнь такой, какая она сейчас есть.
Но вот для решения той конкретной задачи, за которую первые разработчики
собственно и получили первые пентагоновские огромные деньги в
пятидесятых, этот путь был не лучшим, а в каком-то смысле и просто
халтурным. В случае упреждающего ядерного удара с советской стороны все
компьютеры повышибало бы из строя электромагнитным импульсом в радиусе
десятков и сотен километров от места каждого взрыва. А вот нашим ящикам
из золота и кремния электромагнитный импульс был по барабану.
Кроме того, первые компьютеры, как собственно и современные, время от
времени висли и подолгу перезагружались, материнские платы достаточно
быстро выходили из строя – в общем, для управления ракетно-ядерным
комплексом сверхдержавы это был не самый надежный вариант. Полагаю,
американские разработчики прекрасно знали, что эту задачу можно решить
аппаратно, как это сделали мы. Они просто отступили перед масштабом
задачи. У США было достаточно золота и кремния, достаточно трудолюбивых
инженеров, но где бы они нашли столько готовых потерять свое зрение
молодых девушек.
В результате американские компьютерные фирмы впарили малосведующим в
физике дядям из Вашингтона технологию с большими недостатками, но
гораздо дешевле. Из-за этих недостатков компьютерной техники США
оставалось надеяться только на свой упреждающий удар, сделанный до того,
как их управляющие ракетами компьютеры выйдут из строя.
Вместо ядерного щита им пришлось делать ядерный меч, и соблазн первыми
начать апокалипсис возрос у них многократно.
Выбрав неописуемую по трудности технологию, советские инженеры на этом
не остановились. Они ненароком забрели в область новейших разработок XXI
века. В их золотых микросхемах была аппаратно заложена троичная логика –
вместо обычных компьютерных «да-нет»
реализовано было третье значение – «не знаю». Конечно, компьютер тоже
можно научить говорить «не знаю», но в них это делается на уровне
алгоритмов и программных кодов, то есть теряются драгоценные секунды.
Наши ящики осознавали это логическое значение мгновенно.
При нештатном поведении ракет и сбоях радиосигналов это иногда имело
решающее значение. На старте космической гонки мы теряли ракеты реже,
чем американцы, и летели наши ракеты метче конечно не только поэтому, но
в том числе.
Напоследок я задумался о разной судьбе железяк с обеих сторон –
участников той далекой гонки. Полагаю, что американские соперники наших
золотых ящиков, первые компьютеры пятидесятых, сейчас находятся на
свалках. Может, несколько сломанных оставили в музеях, кажется я даже
видел один такой в музее аэронавтики и космической технике в Хьюстоне.
Может, какой-то из них даже работает по особым случаям на запасных
деталях, как со вставной челюстью. Время беспощадно к полупроводниковым
компьютером. Собранные теми советскими девушками ящики из золота и
кремния так же вечны, как и заложенные в них математические формулы – их
можно включить через тысячу лет и получить правильный ответ. Эти ящики
могут уничтожить только люди.
Почему-то хочется верить, что последующее поколение не переплавили эти
ящики в золотишко, как некогда невежественные испанцы переплавляли в
монеты золотые изделия ацтеков. Скорее всего, конечно, вместо них сейчас
стоит на вахте мощный современный программный комплекс на какой-нибудь
операционке, слизанной в свое время у американцев.
А мне вот, например, было бы спокойнее на душе, если бы те сотни золотых
ящиков оставались подпрограммами этого комплекса хотя бы на самых
ответственных участках – именно там, где надо вовремя сказать «не знаю»,
и подождать более надежной информации.
Возможно, так оно и сделано.
Я подписываюсь сейчас пустым ником, потому что не ищу ни славы, ни хулы
за эту потрясающую историю. Она не моя заслуга. Я просто пересказал
своими словами и частично увидел на месте чужой рассказ.
С безграничным уважением к российским ученым и тем тысячам золотых
девушек, ныне подслеповатых пенсионерок…
запутать вероятного противника. Любителей точной и полной информации
адресую к специальной литературе. Если она есть, конечно. Если же её
нет, советую компетентным органам и просто бдительным товарищам
перестать наконец бдеть именно по этому вопросу полувековой давности.
Других поводов достаточно. Описанная ниже технология очевидна сейчас
любому специалисту в любой точке планеты.
Неочевидно только то, в каком масштабе и для каких целей наши ученые её
давным-давно применили. Их прославлять надо, пока последние живы, а не
прятать.
Лет десять назад в одном знаменитом, некогда тихом и скромном питерском
вузе взялись наконец за откачку немерянного количества мерзкой болотной
жижи из одного давно затопленного подвала.
Когда эта грандиозная работа была завершена, на дне подвала среди
прочего склизкого хлама нашелся довольно тяжелый ящик с корпусом из
нержавейки. Внутри ящик оказался полон чистейшего, очень мягкого золота
и не менее чистейшего кремния, в очень сложной комбинации на почти
микроскопическом уровне.
На кафедре этажом выше нашелся седой профессор, который с аспирантских
времен помнил, что это такое. Это был привет из конца 50-х. Ящик
тщательно промыли и высушили. Профессор подал на вход ящика один
электрический сигнал, на выходе получил другой –
спустя сорок лет пребывания в грязной воде прибор работал!
В ответ на вопрос, что это за хрень, профессор задал своим аспирантам
весьма головоломную математическую задачку с простыми значениями на
входе и на выходе. Изрядно поприседав, аспиранты элегантно уложились
всего в несколько сотен строк программного текста. Пока они были этим
заняты, профессору тоже пришлось потрудиться – он смастерил из подручных
материалов два весьма примитивных преобразователя электрических
сигналов, а потом подсоединил к ним клавиатуру на входе в ящик и дисплей
на выходе из него.
После этого началось удивительнейшее соревнование загадочного советского
ящика образца пятьдесят затертого года с современным чудом американской
технической мысли – IBM-кой образца 2000-го.
После многочисленных сбоев и отладок, написанная аспирантами программка
наконец стала давать те же правильные ответы, что и ящик.
Разница заключалась только в том, что золотой ящик давал ответы
мгновенно, а компьютер хоть на пару секунд, но задумывался.
Особенно веселым получилось утреннее соревнование. Профессор включил
ящик, ввел данные, сразу получил ответ и принялся ухмыляясь смотреть,
как его аспиранты три минуты сидят перед окошком загрузки Windows.
Конечно, современный компьютер мог много чего еще, но с конкретной
поставленной сложной математической задачей золотой ящик справлялся
несомненно лучше.
Любопытно, что в этом самом месте этого рассказа мой собственный
двухядерный комп образца 2010-го года, словно обидевшись, вдруг взял и
завис. Честное слово! Мне пришлось матерясь набирать текст досюда
заново, теперь уже в ворде с бэкапами, а не в окне рассказчика на сайте.
А вот золотой ящик за время тех испытаний не зависал ни разу.
Как выяснилось впоследствии, он вообще не был на это способен.
И поэтому ему оставалось только одно: исправно работать.
Самым поразительным для аспирантов было то, что никакой операционной
системы, а тем более поддерживаемой ей программы расчета в ящике быть не
могло в принципе. Загружаться и виснуть там было нечему.
И тем не менее, эта длинная программа расчета как-то в ящике всё же
работала.
Наконец к потрясенным аспирантам пришло понимание - сложнейшие
компьютерные операции были реализованы в этом ящике не на программном, а
на аппаратном уровне – «в железе», то есть в золоте.
Невероятной золотой паутиной распускались и цвели там на бескрайних
кремниевых плитах тангенсы и котангенсы, синусы и косинусы, а также
прочие сотни математических операций и логических блоков, объединенных
между собой такими же проводами с одной целью –
мгновенно дать правильный итоговый ответ. Какая там загрузка
операционной системы! Ограничением быстродействия ящика была только
скорость света.
С точки зрения физических законов аспирантам всё стало наконец просто и
понятно. Но недоумение осталось – сколько же нужно было нанороботов,
чтобы сплести эту грандиозную паутину, сколько нужно было инженеров,
чтобы ее спроектировать! И главное зачем? Ящик решал достаточно
ограниченную компьютерную задачу, саму по себе мало кому интересную.
Мгновенное быстродействие ящика было совершенно бессмысленно, если по
обеим его сторонам стояли люди с данными на бумажках. И вот тут к
ошалевшим аспирантам пришло настоящее понимание – этот золотой ящик
очевидно являлся всего лишь маленькой подпрограммкой большого
программного комплекса. У него должны были быть десятки или сотни таких
же собратьев. Найденный в подвале золотой ящик был когда-то просто
ненароком потерян или оставлен как сувенир на память. Очевидно, их было
столько, что о пропаже легко забыли. Это казалось полным безумием –
сделать хотя бы один такой случайно потерянный ящик и для современной
России было бы нешуточной задачей.
Порывшись в своих архивах, профессор протянул аспирантам порядком
пожелтевшую страницу местной ленинградской газеты. Там был опубликован
скромный и краткий некролог бывшему заведующему их кафедры.
Под некрологом стояли имена Брежнева, Подгорного, Суслова, Андропова и
всех прочих членов Политбюро СССР, одного нобелевского лауреата, а также
фамилии нескольких совершенно неизвестных товарищей.
Некролог скромному завкафедрой с такими подписями не мог появиться в
центральной печати – он привлек бы внимание. В маленькой местной газете
он вызвал конечно еще большее недоумение, но так решило Политбюро. В
отличие от нынешних чекистов, они всё-таки осмелились его поблагодарить,
невзирая на государственную тайну.
По чертежам этого завкафедрой некогда работал огромный и очень странный
завод. В его многочисленных цехах под ослепительным светом кварцевых
ламп, в упор склонившись над микросхемами с крошечными паяльниками в
руках, плели свои золотые нити около десяти тысяч молодых девушек, так
называемая лимита. Никто другой на такой работе не задержался бы. Для
нее не требовалось ни высшее, ни среднее образование – нужны были только
безграничное терпение, зоркость и аккуратность. Простые крестьянские
девушки, с детства привыкшие к вышиванию и куда более тяжелому труду,
воспринимали эту работу как рай божий. Правда, у них постепенно падало
зрение в ослепительном постоянном блеске золота, но на их место
приходили новые. Ни одной из этих девушек не могло прийти в голову
потребовать у государства компенсации за потерянное зрение. И дело было
не только в тоталитарной системе – все эти работницы имели пусть очень
приблизительное, но в общем правильное представление о том, что за
удивительные штуковины они изготавливают. Эта золотая паутина была
необходимой частью ракетно-ядерного щита их Родины. Девушки верили, что
своими хрупкими руками и слепнущими глазами они защищают свою страну.
Всем, кто видел хотя бы по телевизору старт космической ракеты, невольно
кажется, что главное – это изготовить саму ракету.
Это не так. Самое сложное – заставить эту здоровенную могучую неуклюжую
дуру прилететь в точности куда надо и когда надо.
Для этой задачи понадобились суперсложные математические расчеты с
высокой степени интерактивности в режиме реального времени.
Бухгалтерские счеты и машинки «Феликс», имевшиеся в наличии к тому
времени, для этой цели подходили не очень.
Над той же самой проблемой одновременно с нами мучились американцы.
По сравнению с нами, они выбрали более легкий путь, использовав для
управления ракетами полупроводниковые компьютеры. Это путь привел
впоследствии к IT-революции, принес баснословные прибыли разработчикам и
в общем сделал нашу жизнь такой, какая она сейчас есть.
Но вот для решения той конкретной задачи, за которую первые разработчики
собственно и получили первые пентагоновские огромные деньги в
пятидесятых, этот путь был не лучшим, а в каком-то смысле и просто
халтурным. В случае упреждающего ядерного удара с советской стороны все
компьютеры повышибало бы из строя электромагнитным импульсом в радиусе
десятков и сотен километров от места каждого взрыва. А вот нашим ящикам
из золота и кремния электромагнитный импульс был по барабану.
Кроме того, первые компьютеры, как собственно и современные, время от
времени висли и подолгу перезагружались, материнские платы достаточно
быстро выходили из строя – в общем, для управления ракетно-ядерным
комплексом сверхдержавы это был не самый надежный вариант. Полагаю,
американские разработчики прекрасно знали, что эту задачу можно решить
аппаратно, как это сделали мы. Они просто отступили перед масштабом
задачи. У США было достаточно золота и кремния, достаточно трудолюбивых
инженеров, но где бы они нашли столько готовых потерять свое зрение
молодых девушек.
В результате американские компьютерные фирмы впарили малосведующим в
физике дядям из Вашингтона технологию с большими недостатками, но
гораздо дешевле. Из-за этих недостатков компьютерной техники США
оставалось надеяться только на свой упреждающий удар, сделанный до того,
как их управляющие ракетами компьютеры выйдут из строя.
Вместо ядерного щита им пришлось делать ядерный меч, и соблазн первыми
начать апокалипсис возрос у них многократно.
Выбрав неописуемую по трудности технологию, советские инженеры на этом
не остановились. Они ненароком забрели в область новейших разработок XXI
века. В их золотых микросхемах была аппаратно заложена троичная логика –
вместо обычных компьютерных «да-нет»
реализовано было третье значение – «не знаю». Конечно, компьютер тоже
можно научить говорить «не знаю», но в них это делается на уровне
алгоритмов и программных кодов, то есть теряются драгоценные секунды.
Наши ящики осознавали это логическое значение мгновенно.
При нештатном поведении ракет и сбоях радиосигналов это иногда имело
решающее значение. На старте космической гонки мы теряли ракеты реже,
чем американцы, и летели наши ракеты метче конечно не только поэтому, но
в том числе.
Напоследок я задумался о разной судьбе железяк с обеих сторон –
участников той далекой гонки. Полагаю, что американские соперники наших
золотых ящиков, первые компьютеры пятидесятых, сейчас находятся на
свалках. Может, несколько сломанных оставили в музеях, кажется я даже
видел один такой в музее аэронавтики и космической технике в Хьюстоне.
Может, какой-то из них даже работает по особым случаям на запасных
деталях, как со вставной челюстью. Время беспощадно к полупроводниковым
компьютером. Собранные теми советскими девушками ящики из золота и
кремния так же вечны, как и заложенные в них математические формулы – их
можно включить через тысячу лет и получить правильный ответ. Эти ящики
могут уничтожить только люди.
Почему-то хочется верить, что последующее поколение не переплавили эти
ящики в золотишко, как некогда невежественные испанцы переплавляли в
монеты золотые изделия ацтеков. Скорее всего, конечно, вместо них сейчас
стоит на вахте мощный современный программный комплекс на какой-нибудь
операционке, слизанной в свое время у американцев.
А мне вот, например, было бы спокойнее на душе, если бы те сотни золотых
ящиков оставались подпрограммами этого комплекса хотя бы на самых
ответственных участках – именно там, где надо вовремя сказать «не знаю»,
и подождать более надежной информации.
Возможно, так оно и сделано.
Я подписываюсь сейчас пустым ником, потому что не ищу ни славы, ни хулы
за эту потрясающую историю. Она не моя заслуга. Я просто пересказал
своими словами и частично увидел на месте чужой рассказ.
С безграничным уважением к российским ученым и тем тысячам золотых
девушек, ныне подслеповатых пенсионерок…
Послать донат автору/рассказчику
08.09.2009, Новые истории - основной выпуск
Прошлой осенью довелось мне быть в командировке в Болгарии. Сделали мы
там с приятелями все дела и решили прокатиться по стране. Объехали все,
что можно было, всю страну по сути дня за 2. Вечером, уже темнеет,
подъезжаем к Варне с намерением заночевать там. На подъезде к городу,
еще на автобане, с правой стороны много фур, а за ними ГАИшники
болгарские, тормозят нас. Ну, я с чувством собственного достоинства, км
90\час ехал всего-то, спрашиваю, какие проблемы. Показывает на радар, 95
и говорит: здесь ограничение скорости 40 км\час, там знак, вы очень
серьезно нарушили правила и начинает составлять протокол. Сколько,
спрашиваю, тянет у вас такое нарушение? Устал, целый день за рулем, не
до препираний. Называет в левах, перевожу – в районе 100 евро. Черт,
думаю с вами, подавитесь, не видел я знак за фурами, до сотни на
автобане – нормальная цивилизованная езда, но что спорить в чужой
стране, на прокатной машине, не зная своих прав - обязанностей. Придется
платить. Приготовил уже 100 евро, смотрю, заполняет протокол, спрашивает
временами, уточняя. Знаю, что в Европе (а Болгария одной ногой уже вроде
там) не принято давать взятки, на лапу не пытаюсь дать, думаю, честно
заплачу по протоколу, а то за дачу взятки полицейскому можно круто
попасть. Заполнил полицай протокол, подпишитесь, говорит, вам нужно
завтра поехать в банк, оплатить штраф (сегодня банк уже не работает),
после этого подъехать в наше полицейское управление которое находится на
ул. такой-то, где вы и получите свои права.
Меня аж подкинуло. Индифферентность обычного нарушителя, готового
заплатить штраф и уехать сменилась ужасом человека, остающегося без прав
на ночь в незнакомом городе в чужой стране (забыл сказать: завтра
вечером мы вылетали из Бургаса -200 км). А если права не дойдут и
затеряются, а где искать это полицейское управление и этот банк –
замучаешься. Не-е-ет, приходит второе дыхание, блеск в глазах.
Простойте, говорю, давайте еще раз. Да, я нарушил, но я не злостно
нарушил, вы видите, я положительный серьезный человек, а не оболтус
какой-то. Я просто не увидел знак, что неудивительно в чужой стране на
незнакомой дороге. Вот у нас бы в России полицейский на дороге так бы не
поступил. А как спрашивает полицейский, что со мной беседует, поступил?
Ну, я говорю, вот нашим полицейским на дорогах важно ведь не наказать
человека, а чтобы он понял, осознал свою вину и больше так не поступал.
Главное ведь что, профилактика, тогда и аварийность будет уменьшаться. У
нас, говорю (вешаю лапшу) есть разные способы наказания: замечание,
предупреждение, а уж если человек не понимает, то тогда штраф и все
остальное. Вот наш бы ГАИшник увидев, что я, въезжая в незнакомый город
незначительно превысил скорость (всего-то км на 50) сделал бы мне
замечание, а я бы ему в ответ с благодарностью сказал: спасибо, клянусь
2 недели ездить не нарушая правил ДД. Тут, смотрю, полицейского
зацепило, он вступает в диалог: а почему две недели только не нарушать?
Ну, говорю, смотри, ты же сам водитель, когда приходишь со службы,
можешь ли ты никогда не нарушать? Да нет, отвечает парковка бывает, ну и
по мелочи. Вот, говорю, если я пообещаю никогда не нарушать я – обману.
А 2 недели я смогу продержаться. А для наших полицейских это главнее –
порядок на дороге. Поэтому он с меня берет честное слово не нарушать 2
недели и отпускает. Ну а я уж держусь своего слова. Тут он протягивает
мне документы и говорит: Да, в Болгарии тоже есть такие полицейские,
которым важнее, чтобы не нарушали, а не штрафы платили. Держи твои
права: две недели – не нарушаешь, обещаешь? Клянусь! Тут второй полицай
снизу из машины высовывается, который слушал весь этот диалог и мне так:
Да, ну ты прямо Кашпировский, фиг с тобой езжай. А первый вдогонку:
смотри же, 2 недели. Конечно, отвечаю я, железно. С учетом того, что мы
завтра вечером улетали, пришлось мне остаток двух недель в России ездить
не нарушая. А что, слово – держать надо. Когда я нашим ГАИшникам
рассказываю про этот случай они ржут, но тоже отпускают. Главное, что не
злостно нарушил и осознал вину. А 2 недели если все начнут ездить по
правилам – уже очень доброе дело будет. Вот так.
там с приятелями все дела и решили прокатиться по стране. Объехали все,
что можно было, всю страну по сути дня за 2. Вечером, уже темнеет,
подъезжаем к Варне с намерением заночевать там. На подъезде к городу,
еще на автобане, с правой стороны много фур, а за ними ГАИшники
болгарские, тормозят нас. Ну, я с чувством собственного достоинства, км
90\час ехал всего-то, спрашиваю, какие проблемы. Показывает на радар, 95
и говорит: здесь ограничение скорости 40 км\час, там знак, вы очень
серьезно нарушили правила и начинает составлять протокол. Сколько,
спрашиваю, тянет у вас такое нарушение? Устал, целый день за рулем, не
до препираний. Называет в левах, перевожу – в районе 100 евро. Черт,
думаю с вами, подавитесь, не видел я знак за фурами, до сотни на
автобане – нормальная цивилизованная езда, но что спорить в чужой
стране, на прокатной машине, не зная своих прав - обязанностей. Придется
платить. Приготовил уже 100 евро, смотрю, заполняет протокол, спрашивает
временами, уточняя. Знаю, что в Европе (а Болгария одной ногой уже вроде
там) не принято давать взятки, на лапу не пытаюсь дать, думаю, честно
заплачу по протоколу, а то за дачу взятки полицейскому можно круто
попасть. Заполнил полицай протокол, подпишитесь, говорит, вам нужно
завтра поехать в банк, оплатить штраф (сегодня банк уже не работает),
после этого подъехать в наше полицейское управление которое находится на
ул. такой-то, где вы и получите свои права.
Меня аж подкинуло. Индифферентность обычного нарушителя, готового
заплатить штраф и уехать сменилась ужасом человека, остающегося без прав
на ночь в незнакомом городе в чужой стране (забыл сказать: завтра
вечером мы вылетали из Бургаса -200 км). А если права не дойдут и
затеряются, а где искать это полицейское управление и этот банк –
замучаешься. Не-е-ет, приходит второе дыхание, блеск в глазах.
Простойте, говорю, давайте еще раз. Да, я нарушил, но я не злостно
нарушил, вы видите, я положительный серьезный человек, а не оболтус
какой-то. Я просто не увидел знак, что неудивительно в чужой стране на
незнакомой дороге. Вот у нас бы в России полицейский на дороге так бы не
поступил. А как спрашивает полицейский, что со мной беседует, поступил?
Ну, я говорю, вот нашим полицейским на дорогах важно ведь не наказать
человека, а чтобы он понял, осознал свою вину и больше так не поступал.
Главное ведь что, профилактика, тогда и аварийность будет уменьшаться. У
нас, говорю (вешаю лапшу) есть разные способы наказания: замечание,
предупреждение, а уж если человек не понимает, то тогда штраф и все
остальное. Вот наш бы ГАИшник увидев, что я, въезжая в незнакомый город
незначительно превысил скорость (всего-то км на 50) сделал бы мне
замечание, а я бы ему в ответ с благодарностью сказал: спасибо, клянусь
2 недели ездить не нарушая правил ДД. Тут, смотрю, полицейского
зацепило, он вступает в диалог: а почему две недели только не нарушать?
Ну, говорю, смотри, ты же сам водитель, когда приходишь со службы,
можешь ли ты никогда не нарушать? Да нет, отвечает парковка бывает, ну и
по мелочи. Вот, говорю, если я пообещаю никогда не нарушать я – обману.
А 2 недели я смогу продержаться. А для наших полицейских это главнее –
порядок на дороге. Поэтому он с меня берет честное слово не нарушать 2
недели и отпускает. Ну а я уж держусь своего слова. Тут он протягивает
мне документы и говорит: Да, в Болгарии тоже есть такие полицейские,
которым важнее, чтобы не нарушали, а не штрафы платили. Держи твои
права: две недели – не нарушаешь, обещаешь? Клянусь! Тут второй полицай
снизу из машины высовывается, который слушал весь этот диалог и мне так:
Да, ну ты прямо Кашпировский, фиг с тобой езжай. А первый вдогонку:
смотри же, 2 недели. Конечно, отвечаю я, железно. С учетом того, что мы
завтра вечером улетали, пришлось мне остаток двух недель в России ездить
не нарушая. А что, слово – держать надо. Когда я нашим ГАИшникам
рассказываю про этот случай они ржут, но тоже отпускают. Главное, что не
злостно нарушил и осознал вину. А 2 недели если все начнут ездить по
правилам – уже очень доброе дело будет. Вот так.
14.09.2000, Свежие анекдоты - основной выпуск
Вбегает муж домой и говорит жене:
- У нас через полчаса будут гости. Я начальника своего пригласил.
Жена:
- Ты что, с ума сошел? У нас же дома нечем угощать.
- Ну сообрази что-нибудь. Обязательно его надо принять, завтра будут решать,
кому оклад прибавят.
- Ну у нас же нет ничего. Только суп для тебя да банка горошка.
- Так, слушай меня. Когда он придет, я скажу, что ты готовишь отбивные
с горошком. Я его пока здесь домашней наливкой угощу. А потом ты на кухне
разбей тарелку, запричитай, я тебя спрошу, в чем дело, ты крикнешь, мол,
уронила отбивные в помойку. Подашь горошек, делать нечего.
Короче, договорились, приходит начальник. Муж его в комнате угощает наливкой,
потом кричит жене:
- Ну как там наши отбивные с горошком?
На кухне падают тарелки, грохот, причитания.
Муж:
- Ну что, криворукая? Неужто отбивные в помойку уронила?
Их кухни рыдания:
- Нет, горошек.
- У нас через полчаса будут гости. Я начальника своего пригласил.
Жена:
- Ты что, с ума сошел? У нас же дома нечем угощать.
- Ну сообрази что-нибудь. Обязательно его надо принять, завтра будут решать,
кому оклад прибавят.
- Ну у нас же нет ничего. Только суп для тебя да банка горошка.
- Так, слушай меня. Когда он придет, я скажу, что ты готовишь отбивные
с горошком. Я его пока здесь домашней наливкой угощу. А потом ты на кухне
разбей тарелку, запричитай, я тебя спрошу, в чем дело, ты крикнешь, мол,
уронила отбивные в помойку. Подашь горошек, делать нечего.
Короче, договорились, приходит начальник. Муж его в комнате угощает наливкой,
потом кричит жене:
- Ну как там наши отбивные с горошком?
На кухне падают тарелки, грохот, причитания.
Муж:
- Ну что, криворукая? Неужто отбивные в помойку уронила?
Их кухни рыдания:
- Нет, горошек.
Наши чемпионы
Самые популярные авторские десятки
Самые популярные авторские сотни
Сводный рейтинг всех зарегистрированных авторов и рассказчиков
Лучшие работы зарегистрированных пользователей
Звёзды сайта
Лидер месяца
Рейтинг лучших за день