Начало https://www.anekdot.ru/id/1360991/
Средний вперёд
— Как успехи?
— Переменные.
— Пожар?… наводнение?
— Скорей небольшое землетрясение.
— Опять?… Да когда же вы угомонитесь наконец!
— Одному Богу известно.
— Или ты ничего?…
— Сказал.
— А что она?
— Вернёмся к разговору после Рождества.
— Ну, Антон!… Вот прёт тебе с женщинами! Нет, не судьба тебе, видно, при таком раскладе умереть в семейном кругу.
— Типун тебе на язык.
— Почему так долго?
— Говорит, что пока не готова.
— К чему не готова, блин! Вы четвёртый год вместе! Ждать ещё четыре?!… С головой твоя Марина не дружит. Ты намекни, что, мол, стоит слово сказать, и Настя с радостью тебя примет обратно.
— Ты дурак или прикидываешься?
— Для пользы дела и соврать…
— Даже думать забудь. У нас и так это больная тема.
— Ах, вот оно что!… Она тебе просто не верит.
— Примерно…
— Я не понимаю, — а чем она думала три года! Или что изменилось, а я не в курсе?
— С виду ничего… Как кошка пробежала.
— Ладно тебе, кошка. Тигра пробежала.
— Оставим пока.
— Ну хоть «нет» не сказала?
— После Рождества… Я ещё про венчание заговорил… Может не надо было, а?
— C ума сойти, — Бешеный у меня совета спрашивает. Чего ты с утра съел?
— Как ты меня назвал?!…
— Бешеный. Ты что, не знал?
— Что не знал!
— Да тебя за глаза так уже лет десять называют.
— Кто?
— И у нас, и в группе.
— Раньше сказать не мог?
— Я думал…
— Думал!… думал… Как дам в бубен, чтоб не думал!
— Тох, ну извини. В голову не могло прийти, честное комсомольское.
— Где ты ловок на язык, а где… А-а… пропадать — так с музыкой.
— К Эрни поедем?
— А что, — мысль! Сколько времени?
— Он выходной. Только звякну на всякий пожарный, — мало ли…
— Подожди… притормози у канала.
— Что ты там…
— Зайду в «Грюндиг» , коньяка хлапну для разгона.
— Извращенец… Шампанское только не пей, прошу.
— Не мохай , большой уже.
— Да уж, первый раз что ли.
— О-о!… Кто к нам!… Я же говорил, — не пройдёт и года… Проходите, мы вас ждём.
— Кто это мы!
— Сюрприз… Зира, Антон приехал!
— Зира?!… Мы не договаривались!
— Не договаривались?… Она пришла, сказала, что будет тебя дожидаться. Я и не сомневался нисколько.
— …Здравствуй, Антон. Серхат сказал, что ты крестился. Правда?
— Да, на следующий день.
— Поздравляю… Это тебе в подарок от нас… Тебе и твоей жене.
— Зира, ну это уже переходит все границы.
— Возьми, возьми. Ты не можешь отказать женщине, особенно такой как я.
— Эрни!… Ну что мне делать, подскажи!
— А рожу тебе вареньем не намазать?
— …Эрни, оставьте нас на несколько минут, для дела.
— Виталик, за мной!
— Рассказывай.
— Что, Тошик?
— Всё.
— Всё?… Хм… Серхат бы возражал.
— Ну не в этом смысле.
— Я пошутила.
— Странная ты женщина… Невосточная какая-то.
— Фергана не аул… Училась в столице, муж ленинградец.
— Как ты узнала, что мы приедем?
— А как ты узнал, что у нас будет дочка?
— Дочка?… будет?!… Вот это да… Я рад за вас! Муж твой ещё не плакал от счастья?
— Тошик… никому не говори. Серхат пока не знает.
— Зачем же так!
— Знаю, знаю… Пусть немного помучается.
— Ай хитра девка!… Что ты улыбаешься!
— Я восточная женщина.
— Почему мне сказала?
— А разве ты удивился?
— Кажется… не уверен… Зира, я хочу убедиться, что всё хорошо.
— Хорошо, поверь.
— О нет! В таких вещах словам доверять опасно.
— Что я должна сделать?
— Вспомнить.
— Его?
— Да, как в прошлый раз.
— Попробую…
— Да уж сделай милость, — попробуй.
— Сейчас…
— Что ты улыбаешься?
— Смешной… и глупый… Нет! Какая же он всё-таки дрянь!
— И всё?
— Я свободна.
— Слаба Богу.
— Тошик, кто такая София?
— Она… умерла…
— Ты плакал?… из-за неё, правда?
— Да…
— Прости… я…
— Я пережил. Видишь — живу, улыбаюсь, надеюсь скоро жениться. Она хорошая женщина, очень хорошая. У нас есть дочка.
— Ваша?
— Её… маленькое чудо…
— Я рада за тебя… Тошик, напиши на листочке слова, которыми ты называл свою Софию. Я хочу, чтобы моя дочь их слышала от меня и от своего отца.
— Да… пожалуй… уже пора… Вот, возьми.
— Спасибо… И ещё… Наш дом — твой дом. Когда будет совсем плохо, — вспомни нас, тебе не о чем будет жалеть… Наклонись… я хочу тебя поцеловать как сестра… Какой ты большой… Прощай.
— Прощай, Зира.
— А где Зира?
— Ушла.
— Странная женщина… Даже не заглянула.
— Что с вами, синяками…
— Ну, ты как, — присоединишься, трезвенник?
— Легко и непринуждённо.
— Мы в общем-то не настаиваем.
— …Тоха, ты меня уважаешь?
— Когда ты успел, гадёныш!
— Дурное дело нехитрое.
— Эрни… Ну как тебе не ай–ай–ай!…
— Сейчас и тебя уроем… Ладно, Вит, не притворяйся, всё равно надолго не хватит… Антон, присядь на разговор.
— На тему?
— У меня есть знакомый, старый знакомый, работает хирургом в «Неотложке». Зовут Алексей, Алексей Турчанинов.
— Будем продавать мои способности?
— Поможем хорошему человеку… Лёшка живёт в родительской квартире на Пестеля. С ним старшая сестра и её дочка шестнадцати лет.
— Зачем ты всё это рассказываешь?
— Нам придётся туда ехать.
— Сам не может?
— Он по квартире-то еле–еле на костылях.
— Что с ним?
— Возвращался домой, поскользнулся на ступеньках и спиной прокатился до самого низа.
— Эрни, он хирург, знакомых в медицине больше, чем у меня волос на голове.
— Посмотри хотя бы.
— Только ничего не обещай.
— Это моё дело.
— Всё. Я умываю руки.
— Поступим таким образом… Выпей вина и отправляйся к семье. Завтра буду тебя ждать между пятью и семью часами. Расклад устраивает?
— Надо прикинуть… Нормально… Как будем добираться?
— От «Техноложки» на любом троллейбусе кроме семнадцатого и девятнадцатого до Пестеля, а там пешком меньше пяти минут.
— А-а, знаю… Не стану засиживаться… Виталик, а ну быренько мне налил… Полный, я сказал!… Вот так-то… Ваше здоровье!… Виталий, на минутку… семейный вопрос.
— Виталик, что такое покаяние? Объясни популярно.
— Ты на исповеди был?
— Да.
— Что батюшке рассказывал?
— Проще сказать, чего не рассказывал. У него, наверно, уши опухли.
— И про лечение?
— Конечно!
— А про синдром Кашпировского?
— Сказал, что от лукавого. Бесы, мол, любят людей обманывать, друг друга изгонять.
— Я понял… Ушёл один, а вернулись всемером… От меня-то что нужно?
— Что с этим покаянием делать!
— Понимаешь… исповедь это не покаяние. Исповедь акт, — вот ты взял и рассказал. А покаяние процесс.
— Это как?
— Слушай, ты Фромма изучал! Перемена способа действия.
— Больно умный ты стал. Способ!… действия!
— Ты спросил — я ответил.
— Ну и как мне быть?
— Тебе решать.
— Если по-батюшкиному…
— По-православному!
— Хорошо, только не цепляйся за слова… Я и Алексею помогать не должен?
— Строго — без благословения ты можешь только доктора ему найти, хорошего доктора.
— Так Зире доктора и помогли!
— Ну не знаю, Тох!… тут я пас… Отношения с Церковью вещь личная. Моё мнение хотя бы понятно?
— Да. Либо я рискую своей задницей, либо бросаю Лёшкину задницу на произвол судьбы.
— Точняк!… Не парься, утро вечера мудренее, — завтра всё решишь.
— Зачем дожидаться, — уже решил.
— Что?
— Завтра на Пестеля… Алексей хирург. Скольким людям он помог и ещё поможет! А сейчас он просто тюфяк на палочках. Надо исправлять.
— Эрни разговор передать?
— Ни в коем случае! Это мои проблемы, незачем человека впутывать.
— А не он ли!…
— Неважно. Моё решение, и точка. Обсуждению не подлежит.
— Хорошо… Значит, мы про семью?
— Да. Про меня и про тебя.
— Счастливо, Тоха, до встречи… Подожди, что Зира тебе подарила?
— Я ещё сам не знаю.
— Дай глянуть, ну дай–дай, не щемись!… Нифига себе!… На сколько персон?
— Кажется на шесть.
— Красота… Сколько же он может стоить!…
— Виталик, охолонись, тебе бы всё на бабосики перевести.
— А что, нельзя?
— Приезжайте к нам, вместе будем кофе трескать с коньячком.
— Замётано… Ну всё, отваливай, пока мы с Эрни не передумали.
— Не дождётесь.
— Эрни!… Как я рада!
— Здравствуй, Свет. Как твои?…
— Дела или родственники?
— Начнём с дел.
— Дела как сажа бела, на чаевых.
— Уходить не надумала?
— Да брось ты! Всю жизнь официанткой проработала, а ты говоришь, — уходить. На пенсию что ли?
— А остальные?
— Ирка у одноклассницы уроки делает. Или у одноклассника.
— Растёт.
— Мне бы такую красоту в её годы — я бы родила лет на десять раньше.
— Ты как-то уж самокритично. Твоя ж дочь.
— Не моя, а папина. Вся в него.
— Приезжал?
— Пишет, зовёт в Голландию.
— Чего дожидаешься?
— Ирка, амфибия–переросток… Без неё я ему как рыбке зонтик… Папаша… До пятнадцати лет не нужна была, а тут, видишь ли, отцовские чувства взыграли… Капиталист проклятый.
— Не кипятись, образуется… А брат?
— Лежит. Да сейчас и сами увидите.
— …Эрни, мне повернуться спиной, чтобы меня, наконец, заметили?
— Не извиняюсь… Свет, это Антон, я про него рассказывал.
— Ах вот ты какой!… Ну проходи, интересный мужчина.
— Света, у него семья.
— Что Света! Так, разведка боем… Тапочки… Проводи гостя, я сейчас… Лёш, ребята пришли!
— Странная эта Света.
— Придётся потерпеть.
— За какие грехи…
— Был бы человек, а грехи найдутся… Привет, Лёш. Как ты?
— Падайте, где сможете… Лежу, как видишь.
— Улучшения есть?
— Конечно есть! Только маленькие, я их не ощущаю.
— Видишь, Антон, какая у нас медицина, — сама себе помочь не в состоянии.
— …Антон, тот самый?…
— Наверно. Мама говорит, что тот.
— Ты меня понял.
— Понял… Я в твоём состоянии не нашёл бы сил для шуток.
— Свет!… Ну скоро ты?
— Сейчас, сейчас… пять минуточек.
— Как в ресторане, — хрен чего дождёшься.
— …Алексей, что в анамнезе?
— Ишь ты, грамотный!… Два межпозвоночных диска. Уже не в анамнезе, а в минусе.
— …Лёш, ты не говорил.
— Ну сказал бы! Прочитал бы ты мне заклинание из энциклопедии, и я тут же побежал бы по бабам!
— …Мужчины, двигайтесь к столу.
— …Светлана, мне нужно сполоснуть руки. Я хочу начать прямо сейчас.
— Может, сначала чай?
— Я вижу. Нельзя упускать такую возможность.
— Пойдём, провожу.
— Эрни, он без дураков?
— Пока что да. А чего ты волнуешься! Тебе всё равно нечего терять.
— Резонно… Ну, посмотрим, может действительно без дураков.
— Так, Алексей… На живот… руки по швам… Слушай внимательно… я буду останавливать руку над травмированным диском, а ты мне будешь об этом говорить.
— Мне не видно. Как я узнаю?
— Надеюсь, что узнаешь… Готов?
— Нет ещё, пока жив.
— Весёлые вы ребята…
— …Ух ты!…
— Что?
— Как током шибануло!
— Поехали дальше…
— …Во! Опять!… Что ты там делаешь?
— Потерпи, я быстро…
— Быстро означает хорошо? Что-то новенькое.
— Сегодня быстро означает, что уже достаточно.
— На бок повернуться можно?
— Поворачивайся.
— А ничего, как будто полегчало. Или самовнушение.
— Сейчас бесполезно об этом говорить. Всё равно ещё к вам приезжать… Эрни, ты чая нальёшь, наконец, или здесь самообслуживание?
— Свет, налей Антону в чай бальзама, а то буянить начнёт.
— Я лучше Ирку вызвоню, — быстро обломает.
— …Ребёнок?… меня?! Ты наверно шутишь, Светлана.
— А ты дождись.
— …Ой, Антон, ты бы меня сначала спросил.
— Я что-то не то ляпнул?
— Или бежим, пока не пришла, или надевай бронежилет.
— Я попал…
— Лёша, ну и где этот ваш хвалёный экстрасенс?
— Ира, я мог что-нибудь сделать? Ты же видишь — не получилось.
— Твоё здоровье, Лёшенька, меня сейчас не колышет ну совершенно.
— Вот так всегда… Спроси у матери. Она ходячая.
— Мам?… что молчишь!… Я тебя спрашиваю, — оглохла что ли?
— Что ты себе позволяешь!
— Я тебя, кажется, просила, мамулечка. Ты не забыла?
— Взрослые люди. Встали и пошли.
— Мама, вот когда тебе кто нужен, ты ковриком распластаешься, а из лапок не выпустишь!
— Ирка, прекрати сейчас же!
— …А как для единственной дочери, так нате вам, — распишитесь в получении.
— Ира, ему тридцать шесть, у него семья.
— Ладно… ладно… Вы оба… вы меня хорошо слышите? Я вам это ещё припомню, так и знайте… Я пошла.
— Одиннадцатый час! Куда ты собралась?!
— К Юльке, готовиться к завтрашней контрольной.
— А губнушка зачем?
— У меня губы потрескались, мамулечка. Наверно много на ветру целовалась.
— Я позвоню Юле.
— У них после одиннадцати отключается телефон. Так что звони, мамуля, не зазвонись… А ты, Лёшенька, не улыбайся, не улыбайся. Поулыбаешься у меня, когда маман будет на работе. Я тебе обещаю. Ты меня знаешь… Чао, дорогие мои… родственнички.
Продолжение следует…
Рассказчик: Гарик О
14.12.2022, Остальные новые истории
Начало https://www.anekdot.ru/id/1360991/
17 июля 95г.
— Антон! Что случилось!
— А-а… Макс… Заходи. Пить будешь?
— В девять утра?
— Какие проблемы, начальник! Один раз нальём, и будет десять. А там и до обеда рукой подать.
— Рассказывай.
— «Дела давно минувших дней, преданье старины глубокой…»
— Не морочь голову. Дома нормально?
— Я там неделю не был.
— А Марина?
— На даче с Морковкой.
— Понятно… Надолго?
— До конца августа… уехали.
— А ты, значит, празднуешь… Герой.
— Да, герой! Мне полагается медаль. За глупость. Чтоб носил её до самой смерти.
— Когда посуду последний раз выбрасывал?
— Вчера… Нет, позавчера… Не помню… А какая разница!
— Ты хоть закусываешь?
— А как же! Тебе закусить?… Сейчас, сообразим… Макс, поищи нож. Запропал куда-то, сволочь железная.
— Не этот?
— О!… надо же! А я и не вижу.
— Что случилось?
— С Мариной…
— Поругались?
— Э-э, не то говоришь.
— Откуда мне знать, что говорить. Я свечку не держал.
— Какую ещё свечку! Ты за кого меня принимаешь!
— Успокойся, Антон. Может, тебе вздремнуть?
— Я встал в шесть часов… Пока с тобой не выпью, — никуда не пойду.
— Я тебя никуда не приглашаю.
— Давай, Макс, налей. У меня координация… того… нарушилась.
— Вижу. Кажется, не только координация.
— Да лан те, Максим! Давай, бухнём!
— Ты меня достал уже. Сколько выпил с утра?
— А-а… вот это всё…
— Полтора литра?!
— «…И опыт, сын ошибок трудных. И гений…» Макс, ты в курсе?
— В курсе чего?
— Что я гений.
— Уже в курсе.
— И ты гений.
— Как скажешь.
— Макс, вот ты мне скажи… Почему у гениев такая хреновая семейная жизнь…
— Тошка, может, ты всё-таки приляжешь? А я тут посижу. Выпью за твоё здоровье, музыку послушаю.
— Да, прилягу… А я лягу-приля-агу-у!…
— Соседи на тебя ещё не ругались?
— Да пошли они!… Нет, соседи у меня хорошие… добрые… не то, что я… а что я… я ничего… ничего… пустое место… место-место… жила-была невеста… а я был женихом… да-а… ты тут сиди… никуда… не уходи… а я пока полежу… немного… немного…
— Макс… Ма-акс!…
— Две минуты!
— У нас выпить есть чего?
— Как грязи.
— Это хорошо.
— Я думаю, что плохо.
— Сколько времени?
— Три часа.
— Нихрена себе! Вот это я дал Морфею оторваться!
— …Всё так плохо?
— С Маринкой-то?… Как обычно… Как меня достало… Каждый раз как подо Ржевом… Ведь знал же, что так будет! И всё равно… Может, хлапнем по пятьдесят, а?
— Есть встречное предложение. По стакану и в парк.
— А ты соображаешь!… Принято. Морду лица сполосну…
— Только не вздумай холодной водой!
— Не дурак.
— Судя по стеклотаре…
— …Ну, за что?
— Не знаю…
— Давай за тебя.
— …Куртку накинь. За бортом плюс пятнадцать.
— Вот лето называется!
— У моря живём.
— Может, на залив смотаемся?
— Не сегодня… Ты к своим поедешь?
— Не позвонит — не поеду. Сколько можно об меня ноги вытирать!
— Тоже верно.
— Морковку жаль… Когда в прошлый раз загудел, она по ночам плакала, меня жалела… А я ведь чихать стал по-кошачьи, как она. Веришь, нет!… Да-а…
— Обойдётся ещё всё, уляжется.
— Мне даже и сказать тебе нечего… Или себе… Не знаю… Макс, заскочим за сигаретами? И по пиву.
— Антон, может, без пива? Развезёт ведь!
— Подстрахуешь. Даю честное гениальное слово — по первой команде сразу домой.
— Домой или в мастерскую?
— Да. Домой не хочу… Девушка, две пачки «Кэмел» и два… две «Балтики»… Спасибо… Ну, падаем?
— …На чём не сошлись?
— Как обычно. «Не учите меня жить»… А у вас что?
— Плохо. Хуже, чем мог себе представить.
— С дочкой всё в порядке?
— Имитируешь деликатность?
— Почти.
— Вчера назначили операцию.
— С чего? Она же нормально себя чувствовала!
— Не совсем. Всё тянула, тянула… Кажется, дотянула.
— Когда операция?
— Во вторник.
— Та-ак… Значит, дела хуже моих… Макс… ты чего… бляха–муха… подумаешь, — операция. У меня их восемь было, не считая четырёх инфарктов!
— Всё нормально… я в порядке… Пока ты спал, я всю мастерскую просмотрел.
— Нашёл чего-нибудь?
— Что именно?
— Значит, не нашёл… Жаль.
— Погоди, что значит жаль!
— Ну, мало ли! Вдруг я как бы что-нибудь потерял, а ты как бы это нашёл.
— Вот придурок. Я уж подумал, — башня у тебя тронулась.
— Не дождёшься.
— …Видел портрет Веры…
— Ну, как?
— Спасибо тебе. Ты не представляешь, как она изменилась за последнее время.
— Наверно не представляю. Разве что самую малость… Помнишь, романс: «…Вот и осталась мне самая малость… шороха осени в доме моём…» Красиво… И мотивчик ничего, душевный такой.
— Это Феликс умеет.
— Сам что ли сочинил?
— Сам. Стихи, правда, чужие. Не знаю… Я в них не разбираюсь… Помнишь, как Вера на тебя?…
— Помню–помню.
— За два дня до вашего прихода Вера видела тебя во сне.
— Да брось!
— Кроме шуток… Ты стоял на стыке Владимирского и Загородного напротив Собора… На тебе был плащ и длиннющее кашне… У тебя есть белое кашне?
— Есть. Покупал в комплекте со свитером…
— …И во сне ты что-то ей говорил… как будто ругал… а она просила ей помочь… А когда проснулась, ей стало страшно. Остальное тебе понятно.
— Эх, Максим, Максим… Раньше бы ты мне рассказал… Ладно, что сделано — то сделано, и в этом всё утешение… Допивай, да пойдём… Ко мне или поедешь?
— Домой.
— Кстати, как с дочкой управляешься!
— Нашёл няню, типа гувернантки. Недорого, потяну.
— Хорошо… Пойдём, до метро провожу… За машиной когда приедешь?
— Завтра с утра.
— Где Вера лежит?
— В Александровской.
— Надо будет проведать до операции, подбодрить.
— Спасибо, Тош, буду благодарен.
— Считай, что мы в одной лодке.
— Да, лодочник, пока не забыл… Ты поаккуратней на пово-ротах.
— Ты про что?
— Про Невский.
— Про какой такой Невский!
— Не прикидывайся. Дом Книги, офис тридцать семь.
— И тут без вас не обошлось!
— Не связывайся, по возможности.
— Я уже въехал, что там происходит. Года три–четыре назад я, конечно, повёлся бы. А сейчас нет, поумнел.
— И вот ещё что… Мой рабочий… Звони, если что…
— Приму к сведению… Спасибо, Макс…
— Тебе спасибо…
— …Горн?… ты немец?
— Да. А что?
— Дык… я тоже.
— Бывает… До завтра?
— До завтра.
Продолжение следует…
17 июля 95г.
— Антон! Что случилось!
— А-а… Макс… Заходи. Пить будешь?
— В девять утра?
— Какие проблемы, начальник! Один раз нальём, и будет десять. А там и до обеда рукой подать.
— Рассказывай.
— «Дела давно минувших дней, преданье старины глубокой…»
— Не морочь голову. Дома нормально?
— Я там неделю не был.
— А Марина?
— На даче с Морковкой.
— Понятно… Надолго?
— До конца августа… уехали.
— А ты, значит, празднуешь… Герой.
— Да, герой! Мне полагается медаль. За глупость. Чтоб носил её до самой смерти.
— Когда посуду последний раз выбрасывал?
— Вчера… Нет, позавчера… Не помню… А какая разница!
— Ты хоть закусываешь?
— А как же! Тебе закусить?… Сейчас, сообразим… Макс, поищи нож. Запропал куда-то, сволочь железная.
— Не этот?
— О!… надо же! А я и не вижу.
— Что случилось?
— С Мариной…
— Поругались?
— Э-э, не то говоришь.
— Откуда мне знать, что говорить. Я свечку не держал.
— Какую ещё свечку! Ты за кого меня принимаешь!
— Успокойся, Антон. Может, тебе вздремнуть?
— Я встал в шесть часов… Пока с тобой не выпью, — никуда не пойду.
— Я тебя никуда не приглашаю.
— Давай, Макс, налей. У меня координация… того… нарушилась.
— Вижу. Кажется, не только координация.
— Да лан те, Максим! Давай, бухнём!
— Ты меня достал уже. Сколько выпил с утра?
— А-а… вот это всё…
— Полтора литра?!
— «…И опыт, сын ошибок трудных. И гений…» Макс, ты в курсе?
— В курсе чего?
— Что я гений.
— Уже в курсе.
— И ты гений.
— Как скажешь.
— Макс, вот ты мне скажи… Почему у гениев такая хреновая семейная жизнь…
— Тошка, может, ты всё-таки приляжешь? А я тут посижу. Выпью за твоё здоровье, музыку послушаю.
— Да, прилягу… А я лягу-приля-агу-у!…
— Соседи на тебя ещё не ругались?
— Да пошли они!… Нет, соседи у меня хорошие… добрые… не то, что я… а что я… я ничего… ничего… пустое место… место-место… жила-была невеста… а я был женихом… да-а… ты тут сиди… никуда… не уходи… а я пока полежу… немного… немного…
— Макс… Ма-акс!…
— Две минуты!
— У нас выпить есть чего?
— Как грязи.
— Это хорошо.
— Я думаю, что плохо.
— Сколько времени?
— Три часа.
— Нихрена себе! Вот это я дал Морфею оторваться!
— …Всё так плохо?
— С Маринкой-то?… Как обычно… Как меня достало… Каждый раз как подо Ржевом… Ведь знал же, что так будет! И всё равно… Может, хлапнем по пятьдесят, а?
— Есть встречное предложение. По стакану и в парк.
— А ты соображаешь!… Принято. Морду лица сполосну…
— Только не вздумай холодной водой!
— Не дурак.
— Судя по стеклотаре…
— …Ну, за что?
— Не знаю…
— Давай за тебя.
— …Куртку накинь. За бортом плюс пятнадцать.
— Вот лето называется!
— У моря живём.
— Может, на залив смотаемся?
— Не сегодня… Ты к своим поедешь?
— Не позвонит — не поеду. Сколько можно об меня ноги вытирать!
— Тоже верно.
— Морковку жаль… Когда в прошлый раз загудел, она по ночам плакала, меня жалела… А я ведь чихать стал по-кошачьи, как она. Веришь, нет!… Да-а…
— Обойдётся ещё всё, уляжется.
— Мне даже и сказать тебе нечего… Или себе… Не знаю… Макс, заскочим за сигаретами? И по пиву.
— Антон, может, без пива? Развезёт ведь!
— Подстрахуешь. Даю честное гениальное слово — по первой команде сразу домой.
— Домой или в мастерскую?
— Да. Домой не хочу… Девушка, две пачки «Кэмел» и два… две «Балтики»… Спасибо… Ну, падаем?
— …На чём не сошлись?
— Как обычно. «Не учите меня жить»… А у вас что?
— Плохо. Хуже, чем мог себе представить.
— С дочкой всё в порядке?
— Имитируешь деликатность?
— Почти.
— Вчера назначили операцию.
— С чего? Она же нормально себя чувствовала!
— Не совсем. Всё тянула, тянула… Кажется, дотянула.
— Когда операция?
— Во вторник.
— Та-ак… Значит, дела хуже моих… Макс… ты чего… бляха–муха… подумаешь, — операция. У меня их восемь было, не считая четырёх инфарктов!
— Всё нормально… я в порядке… Пока ты спал, я всю мастерскую просмотрел.
— Нашёл чего-нибудь?
— Что именно?
— Значит, не нашёл… Жаль.
— Погоди, что значит жаль!
— Ну, мало ли! Вдруг я как бы что-нибудь потерял, а ты как бы это нашёл.
— Вот придурок. Я уж подумал, — башня у тебя тронулась.
— Не дождёшься.
— …Видел портрет Веры…
— Ну, как?
— Спасибо тебе. Ты не представляешь, как она изменилась за последнее время.
— Наверно не представляю. Разве что самую малость… Помнишь, романс: «…Вот и осталась мне самая малость… шороха осени в доме моём…» Красиво… И мотивчик ничего, душевный такой.
— Это Феликс умеет.
— Сам что ли сочинил?
— Сам. Стихи, правда, чужие. Не знаю… Я в них не разбираюсь… Помнишь, как Вера на тебя?…
— Помню–помню.
— За два дня до вашего прихода Вера видела тебя во сне.
— Да брось!
— Кроме шуток… Ты стоял на стыке Владимирского и Загородного напротив Собора… На тебе был плащ и длиннющее кашне… У тебя есть белое кашне?
— Есть. Покупал в комплекте со свитером…
— …И во сне ты что-то ей говорил… как будто ругал… а она просила ей помочь… А когда проснулась, ей стало страшно. Остальное тебе понятно.
— Эх, Максим, Максим… Раньше бы ты мне рассказал… Ладно, что сделано — то сделано, и в этом всё утешение… Допивай, да пойдём… Ко мне или поедешь?
— Домой.
— Кстати, как с дочкой управляешься!
— Нашёл няню, типа гувернантки. Недорого, потяну.
— Хорошо… Пойдём, до метро провожу… За машиной когда приедешь?
— Завтра с утра.
— Где Вера лежит?
— В Александровской.
— Надо будет проведать до операции, подбодрить.
— Спасибо, Тош, буду благодарен.
— Считай, что мы в одной лодке.
— Да, лодочник, пока не забыл… Ты поаккуратней на пово-ротах.
— Ты про что?
— Про Невский.
— Про какой такой Невский!
— Не прикидывайся. Дом Книги, офис тридцать семь.
— И тут без вас не обошлось!
— Не связывайся, по возможности.
— Я уже въехал, что там происходит. Года три–четыре назад я, конечно, повёлся бы. А сейчас нет, поумнел.
— И вот ещё что… Мой рабочий… Звони, если что…
— Приму к сведению… Спасибо, Макс…
— Тебе спасибо…
— …Горн?… ты немец?
— Да. А что?
— Дык… я тоже.
— Бывает… До завтра?
— До завтра.
Продолжение следует…
26.11.2022, Остальные новые истории
Начало https://www.anekdot.ru/id/1360991/
Рассветный полдень
— Всем встать! Поприветствуем командира.
— Амир…
— …Кто не знает, — Антон, он же северянин, он же Амба. Повторить?
— Два раза.
— Отлично… А теперь, Антон, слушай и запоминай… Боба и Марата не представляю, — вы уже знакомы. Снайпер и второй номер… Василий, Вася Саушкин.
— Я Амба? Да рядом с ним я дворняжкой выгляжу!
— Ничего, мы ему прозвище соответствующее подберём… Казимир Войцеховский, подрывник. Зовём на татарский манер, — Казим… И — звезда нашего кордебалета — Мишель Виджасингх. Поставщик, отчасти спонсор, а так же подрывник.
— У меня на языке вертится вопрос. Даже не один… Где ты их насобирал?
— Казим украинец, Мишель приехал из Индии, Пондишери.
— Фамилия мне понятна, а вот имя…
— …Штат Пондишери — бывшая французская колония.
— А как здесь появился!
— О, это очень длинная история. Я учился в Ленинграде.
— Вот нелёгкая сюда занесла…
— В отличие от тебя, командир, я здесь по долгу службы. Скажи спасибо человеку, с которым ты разговаривал два дня назад.
— Опять Керим–ака…
— Очень мудрый человек. И очень хитрый, если ты меня понимаешь. Почти как Змей.
— Кто?!…
— Полковник.
— Амир, я тебя поздравляю.
— …Иди ты…
— Мишель, значит, ты спонсор. Что это за слово?
— Контрабанда… Когда посмотришь, что доставил — поймёшь.
— Хорошо… Амир, когда смотрины?
— Хоть сейчас. Завтра во второй половине дня выдвигаемся в сторону Ангрена на двух машинах. В этот раз никаких автобусов.
— Где возьмём вторую?
— Вторую поведёт Владислав, муж Лейлы. Я не стал его сегодня дёргать, — он с нами не пойдёт.
— Хорошо… Вам известно, по какому принципу собиралась команда?
— Антон, все знают. У Мишеля двое детей.
— …Дочка Миллисент и сын Чандра.
— Какого хрена!…
— Командир, я на службе. Моё начальство заинтересовано в этой операции. Учимся, так сказать, где можем.
— Дурдом… Где снаряжение?
— На исполкомовском складе.
— Ну Амир… ты даёшь…
— Спокойно, в него кроме меня и Марата доступа никому нет. Оттуда будем загружаться.
— Дело ваше— Василь, возьми ключи и дуйте с Казимом ко мне. В машине всем не уместиться.
— Считай, что мы там.
— Поехали?…
— Самое основное, без чего наша экскурсия не будет иметь смысла, — Си-4 , тридцать килограммов.
— Ничего себе…
— Дальше… радиоуправляемые взрыватели. Не американские конечно, но вполне надёжные. Мы провели выборочную проверку… Теперь смотри… Компактные рюкзаки с поясным креплением как у станков. Вместимость — пять кг Си-4 и сухой паёк на сутки.
— К чему это излишество?
— От станков избавимся за пару километров до последней стоянки. Дальше налегке.
— Умно… Меня интересуют стволы.
— …Мишель, покажи.
— ВСС «Винторез». Последняя советская разработка. Этой винтовки даже на вооружении ещё нет. Оцените… Коллиматорный и ночной прицелы, с пятиста метров пробивает двухмиллиметровую сталь. Без снаряжения меньше трёх килограммов. Магазины по двадцать патронов, заряжаются прямо из обоймы.
— Это как!
— Смотри… Аналогов в мире нет… Идём дальше… Пистолет Стечкина… Основное преимущество — в магазине те же двадцать патронов. Надеюсь, — не пригодятся. Но должны быть у каждого.
— Мне с пистолетом на амбразуры! Ты что, смеёшься?
— Командир, у меня дети. Иди сюда… Так называемый «Вал». Из той же серии, что и ВСС, но более практичный в ближнем бою. Ну и конечно без снайперских наворотов. Прицельность, соответственно, ниже. Но вам она не нужна. Зато в отличие от винтовки стреляет очередями. Глушитель как у «Винтореза».
— Какая скорость у «Винтореза»?
— Неплохая, я бы даже сказал, — хорошая. Меньше секунды.
— Как ты всё добыл!
— Керим–ака. Я помог со средствами. Американские доллары даже у вас двери открывают.
— Жму руку.
— Спасибо, командир. Я говорил, — у меня дети.
— Мишель, как будем уходить, если станки бросаем?
— Думал, ты забыл… Вот это просто шедевр! Я всегда буду восхищаться русской смекалкой… и русскими женщинами… Складной станок, разработка Амира и Василия. Объём шестьдесят, полезный литров сорок. Нам больше не надо. Рамы изготовлены там же в Туле, совершенно бесплатно. Шили здесь.
— У меня просто нет слов.
— Есть ещё один сюрприз, по питанию. Надеюсь, останешься доволен. В этот раз никакой картошки и тушёнки–сгущёнки.
— Всё. Ты меня убил.
— Для себя стараюсь, командир.
— Не знаю, как тебя и благодарить.
— Приведи нас обратно живыми.
— Слава, Слав, побереги себя.
— …Сестра, не волнуйся, — переночует и на свежую голову домой.
— Тоша, дай тебя поцеловать на прощанье.
— Я вернусь, обещаю. Я ещё дочку вашу не видел. Привет Любаньке от дядьки передавай… Всё, Лейла, мы в пути.
— Антон, когда за вами?
— Две недели твои. Приедешь раньше, — тоже неплохо, нам ждать не придётся.
— Приеду.
— Лейла будет волноваться.
— За меня-то? Я в поле не иду. Со стариком шиш–беш погоняем.
— Если не любишь проигрывать — лучше не садись.
— Мне нравится сам процесс.
— Поиграем?
— С удовольствием. Наберём винища — и вперёд, часа на три–четыре.
— Ага. Пока не упадём.
— Точно. Ох и влетит нам от жены.
— Пусть влетает, я согласен. Помню, как-то Соня… Извини…
— Я понимаю.
— Влад, давай лучше помолчим, потому что нихрена ты не понимаешь. И лучше бы тебе никогда этого не понять.
— Прости…
— Знакомая переправа…
— Туда на двоих, обратно на одной.
— Не думал, что так тяжко будет это видеть.
— Почему?
— Я… сюда провожала Соня, отсюда ждала Соня… Я с каждым шагом произносил её имя… Господи… сколько же ещё… Амир, мне некуда возвращаться. И незачем. Не хочу. Что будет — то будет.
— Есть куда, Амба. Я не хотел говорить до выхода в горы. Мы нашли водителя.
— Когда?!
— В тот же день.
— Почему?!…
— Чтоб у тебя был стимул.
— Где он сейчас, в милиции?
— До милиции дело доводить не будем. Решим сами.
— А если не вернёмся?
— Тогда закончит Дамир.
— Спасибо, брат. Я никогда этого не забуду.
— Брат, говоришь? Пусть буду брат.
— И даже не поспоришь?
— А лень мне что-то… Орлы, две минуты на сборы!
— Участок с виду простой. Десять градусов, тягун, троп никаких. Люди там отродясь не ходили. Ни кустов, ни воды. Сложность четыре–пять. Потом относительно легче. Небольшие перепады. Туда идём — не оглядываемся. На обратном пути, то есть второй раз, — придётся включить обзор триста шестьдесят градусов. Местность открытая, спрятаться негде. В общем-то, если нас обнаружат, то прятаться будет уже бесполезно. Два часа такого удовольствия, не меньше.
— Амир, если всё пойдёт по плану, — здесь искать будут в последнюю очередь. К этому времени уже будем на подходе к долине.
— …А если не по плану?
— По-любому прорываться. Тут уже придётся полагаться только на удачу.
— …Сложный участок от плато до шоссе, примерно половина пути. По карте не понять. Предполагаемая сложность два, не меньше.
— Заши-ибись.
— У нас будет фора. Мы пройдём два раза, туда и обратно. Примечайте всё, что может оказаться полезным.
— И бесполезным тоже. Всяко быват.
— Верно… Задача ясна?… Тогда вперёд. Следующий привал через два часа.
— С возвращением, сынки!
— Спасибо, Керим–ака.
— Как вы?
— Лучше бывает только в кино.
— …Антон, что с глазами?
— Не знаю, пыль, наверно.
— Пыль, говоришь? Вы не в пустыне были… Марат, галазолин командиру, быстро!… Сейчас закапаем, пройдёт… Это солнце… Марат, поезжай в Ангрен. Нужны солнцезащитные очки… Так нельзя.
— …Да знаю я, Керим–ака. Думал, — обойдётся.
— Эх, молодёжь, совсем головой не думаете.
— Не рассчитали маленько. Я виноват.
— Зятю твоему надо выговор сделать. Уж ему-то непростительно.
— Нельзя всего предусмотреть.
— Вы обязаны. Понял?
— Понял… Спасибо.
— Иди в сад, будем ужинать.
— Итак, ребята, слушайте внимательно. Это последняя дневная стоянка. Значит, никаких инструкций и обсуждений больше не будет. Всё, что скажу, вы уже слышали. Но, повторяю, больше никаких разговоров, — только команды и сигналы… Машина выходит ровно через час после прибытия. Прошу учесть психологический момент: после закрытия створов охрана расслабляется. В это время производим закладку. На всё полчаса, не больше.
— Командир, в запасе будет ещё минут пятнадцать до исходной.
— Не будет. У них тоже часы есть. Эти минуты нам будут нужны для выхода на позиции. Перед выездом машины караул начинает смотреть во все глаза. Следовательно, никакой движухи быть не должно. Понятно?
— Да, командир.
— Если закладка пройдёт тихо, ты, Боб, выходишь сюда. Угол градусов пятнадцать. Больше нельзя, — уменьшится возможность для второго выстрела. Марат и Казим по обе стороны дороги дальше на сто пятьдесят. Если у Роберта не получится, — машину придётся гасить любым способом… Мишель, на тебе фейерверк.
— Не подведу.
— После въезда машины поставь на снаряжение час пятнадцать. Это их отвлечёт. Тогда у нас появится дополнительная фора. Правда, лучше на неё не рассчитывать. Хотя я бы купился на раз–два. Опять же… начнут гореть спальники, — могут догадаться.
— Пусть догадываются. Когда шарахнет, им не до них будет.
— В СБ не дураки служат.
— Если в прошлом году вас прошляпили, то и сейчас уйдём.
— …Командир, вы Чаткал по верху прошли?
— Было дело.
— Детям расскажу.
— Если до пенсии доживёшь. Понял?
— Да уж…
— Ну братцы, с Богом…
Продолжение следует…
Рассветный полдень
— Всем встать! Поприветствуем командира.
— Амир…
— …Кто не знает, — Антон, он же северянин, он же Амба. Повторить?
— Два раза.
— Отлично… А теперь, Антон, слушай и запоминай… Боба и Марата не представляю, — вы уже знакомы. Снайпер и второй номер… Василий, Вася Саушкин.
— Я Амба? Да рядом с ним я дворняжкой выгляжу!
— Ничего, мы ему прозвище соответствующее подберём… Казимир Войцеховский, подрывник. Зовём на татарский манер, — Казим… И — звезда нашего кордебалета — Мишель Виджасингх. Поставщик, отчасти спонсор, а так же подрывник.
— У меня на языке вертится вопрос. Даже не один… Где ты их насобирал?
— Казим украинец, Мишель приехал из Индии, Пондишери.
— Фамилия мне понятна, а вот имя…
— …Штат Пондишери — бывшая французская колония.
— А как здесь появился!
— О, это очень длинная история. Я учился в Ленинграде.
— Вот нелёгкая сюда занесла…
— В отличие от тебя, командир, я здесь по долгу службы. Скажи спасибо человеку, с которым ты разговаривал два дня назад.
— Опять Керим–ака…
— Очень мудрый человек. И очень хитрый, если ты меня понимаешь. Почти как Змей.
— Кто?!…
— Полковник.
— Амир, я тебя поздравляю.
— …Иди ты…
— Мишель, значит, ты спонсор. Что это за слово?
— Контрабанда… Когда посмотришь, что доставил — поймёшь.
— Хорошо… Амир, когда смотрины?
— Хоть сейчас. Завтра во второй половине дня выдвигаемся в сторону Ангрена на двух машинах. В этот раз никаких автобусов.
— Где возьмём вторую?
— Вторую поведёт Владислав, муж Лейлы. Я не стал его сегодня дёргать, — он с нами не пойдёт.
— Хорошо… Вам известно, по какому принципу собиралась команда?
— Антон, все знают. У Мишеля двое детей.
— …Дочка Миллисент и сын Чандра.
— Какого хрена!…
— Командир, я на службе. Моё начальство заинтересовано в этой операции. Учимся, так сказать, где можем.
— Дурдом… Где снаряжение?
— На исполкомовском складе.
— Ну Амир… ты даёшь…
— Спокойно, в него кроме меня и Марата доступа никому нет. Оттуда будем загружаться.
— Дело ваше— Василь, возьми ключи и дуйте с Казимом ко мне. В машине всем не уместиться.
— Считай, что мы там.
— Поехали?…
— Самое основное, без чего наша экскурсия не будет иметь смысла, — Си-4 , тридцать килограммов.
— Ничего себе…
— Дальше… радиоуправляемые взрыватели. Не американские конечно, но вполне надёжные. Мы провели выборочную проверку… Теперь смотри… Компактные рюкзаки с поясным креплением как у станков. Вместимость — пять кг Си-4 и сухой паёк на сутки.
— К чему это излишество?
— От станков избавимся за пару километров до последней стоянки. Дальше налегке.
— Умно… Меня интересуют стволы.
— …Мишель, покажи.
— ВСС «Винторез». Последняя советская разработка. Этой винтовки даже на вооружении ещё нет. Оцените… Коллиматорный и ночной прицелы, с пятиста метров пробивает двухмиллиметровую сталь. Без снаряжения меньше трёх килограммов. Магазины по двадцать патронов, заряжаются прямо из обоймы.
— Это как!
— Смотри… Аналогов в мире нет… Идём дальше… Пистолет Стечкина… Основное преимущество — в магазине те же двадцать патронов. Надеюсь, — не пригодятся. Но должны быть у каждого.
— Мне с пистолетом на амбразуры! Ты что, смеёшься?
— Командир, у меня дети. Иди сюда… Так называемый «Вал». Из той же серии, что и ВСС, но более практичный в ближнем бою. Ну и конечно без снайперских наворотов. Прицельность, соответственно, ниже. Но вам она не нужна. Зато в отличие от винтовки стреляет очередями. Глушитель как у «Винтореза».
— Какая скорость у «Винтореза»?
— Неплохая, я бы даже сказал, — хорошая. Меньше секунды.
— Как ты всё добыл!
— Керим–ака. Я помог со средствами. Американские доллары даже у вас двери открывают.
— Жму руку.
— Спасибо, командир. Я говорил, — у меня дети.
— Мишель, как будем уходить, если станки бросаем?
— Думал, ты забыл… Вот это просто шедевр! Я всегда буду восхищаться русской смекалкой… и русскими женщинами… Складной станок, разработка Амира и Василия. Объём шестьдесят, полезный литров сорок. Нам больше не надо. Рамы изготовлены там же в Туле, совершенно бесплатно. Шили здесь.
— У меня просто нет слов.
— Есть ещё один сюрприз, по питанию. Надеюсь, останешься доволен. В этот раз никакой картошки и тушёнки–сгущёнки.
— Всё. Ты меня убил.
— Для себя стараюсь, командир.
— Не знаю, как тебя и благодарить.
— Приведи нас обратно живыми.
— Слава, Слав, побереги себя.
— …Сестра, не волнуйся, — переночует и на свежую голову домой.
— Тоша, дай тебя поцеловать на прощанье.
— Я вернусь, обещаю. Я ещё дочку вашу не видел. Привет Любаньке от дядьки передавай… Всё, Лейла, мы в пути.
— Антон, когда за вами?
— Две недели твои. Приедешь раньше, — тоже неплохо, нам ждать не придётся.
— Приеду.
— Лейла будет волноваться.
— За меня-то? Я в поле не иду. Со стариком шиш–беш погоняем.
— Если не любишь проигрывать — лучше не садись.
— Мне нравится сам процесс.
— Поиграем?
— С удовольствием. Наберём винища — и вперёд, часа на три–четыре.
— Ага. Пока не упадём.
— Точно. Ох и влетит нам от жены.
— Пусть влетает, я согласен. Помню, как-то Соня… Извини…
— Я понимаю.
— Влад, давай лучше помолчим, потому что нихрена ты не понимаешь. И лучше бы тебе никогда этого не понять.
— Прости…
— Знакомая переправа…
— Туда на двоих, обратно на одной.
— Не думал, что так тяжко будет это видеть.
— Почему?
— Я… сюда провожала Соня, отсюда ждала Соня… Я с каждым шагом произносил её имя… Господи… сколько же ещё… Амир, мне некуда возвращаться. И незачем. Не хочу. Что будет — то будет.
— Есть куда, Амба. Я не хотел говорить до выхода в горы. Мы нашли водителя.
— Когда?!
— В тот же день.
— Почему?!…
— Чтоб у тебя был стимул.
— Где он сейчас, в милиции?
— До милиции дело доводить не будем. Решим сами.
— А если не вернёмся?
— Тогда закончит Дамир.
— Спасибо, брат. Я никогда этого не забуду.
— Брат, говоришь? Пусть буду брат.
— И даже не поспоришь?
— А лень мне что-то… Орлы, две минуты на сборы!
— Участок с виду простой. Десять градусов, тягун, троп никаких. Люди там отродясь не ходили. Ни кустов, ни воды. Сложность четыре–пять. Потом относительно легче. Небольшие перепады. Туда идём — не оглядываемся. На обратном пути, то есть второй раз, — придётся включить обзор триста шестьдесят градусов. Местность открытая, спрятаться негде. В общем-то, если нас обнаружат, то прятаться будет уже бесполезно. Два часа такого удовольствия, не меньше.
— Амир, если всё пойдёт по плану, — здесь искать будут в последнюю очередь. К этому времени уже будем на подходе к долине.
— …А если не по плану?
— По-любому прорываться. Тут уже придётся полагаться только на удачу.
— …Сложный участок от плато до шоссе, примерно половина пути. По карте не понять. Предполагаемая сложность два, не меньше.
— Заши-ибись.
— У нас будет фора. Мы пройдём два раза, туда и обратно. Примечайте всё, что может оказаться полезным.
— И бесполезным тоже. Всяко быват.
— Верно… Задача ясна?… Тогда вперёд. Следующий привал через два часа.
— С возвращением, сынки!
— Спасибо, Керим–ака.
— Как вы?
— Лучше бывает только в кино.
— …Антон, что с глазами?
— Не знаю, пыль, наверно.
— Пыль, говоришь? Вы не в пустыне были… Марат, галазолин командиру, быстро!… Сейчас закапаем, пройдёт… Это солнце… Марат, поезжай в Ангрен. Нужны солнцезащитные очки… Так нельзя.
— …Да знаю я, Керим–ака. Думал, — обойдётся.
— Эх, молодёжь, совсем головой не думаете.
— Не рассчитали маленько. Я виноват.
— Зятю твоему надо выговор сделать. Уж ему-то непростительно.
— Нельзя всего предусмотреть.
— Вы обязаны. Понял?
— Понял… Спасибо.
— Иди в сад, будем ужинать.
— Итак, ребята, слушайте внимательно. Это последняя дневная стоянка. Значит, никаких инструкций и обсуждений больше не будет. Всё, что скажу, вы уже слышали. Но, повторяю, больше никаких разговоров, — только команды и сигналы… Машина выходит ровно через час после прибытия. Прошу учесть психологический момент: после закрытия створов охрана расслабляется. В это время производим закладку. На всё полчаса, не больше.
— Командир, в запасе будет ещё минут пятнадцать до исходной.
— Не будет. У них тоже часы есть. Эти минуты нам будут нужны для выхода на позиции. Перед выездом машины караул начинает смотреть во все глаза. Следовательно, никакой движухи быть не должно. Понятно?
— Да, командир.
— Если закладка пройдёт тихо, ты, Боб, выходишь сюда. Угол градусов пятнадцать. Больше нельзя, — уменьшится возможность для второго выстрела. Марат и Казим по обе стороны дороги дальше на сто пятьдесят. Если у Роберта не получится, — машину придётся гасить любым способом… Мишель, на тебе фейерверк.
— Не подведу.
— После въезда машины поставь на снаряжение час пятнадцать. Это их отвлечёт. Тогда у нас появится дополнительная фора. Правда, лучше на неё не рассчитывать. Хотя я бы купился на раз–два. Опять же… начнут гореть спальники, — могут догадаться.
— Пусть догадываются. Когда шарахнет, им не до них будет.
— В СБ не дураки служат.
— Если в прошлом году вас прошляпили, то и сейчас уйдём.
— …Командир, вы Чаткал по верху прошли?
— Было дело.
— Детям расскажу.
— Если до пенсии доживёшь. Понял?
— Да уж…
— Ну братцы, с Богом…
Продолжение следует…
17.06.2018, Новые истории - основной выпуск
Истории, собсна, почти никакой. Обратилась знакомая, мол, у моих друзей проблема: муж храпит так, что его выгоняют спать в другую комнату (хорошо живут – комнаты другие есть). Поможешь, грит? А чего не помочь! Дай мой адрес, свяжемся.
Неделя прошла, другая. Я знакомой: – ну и где твои друзья? А нигде! Ему нравится спать в отдельной комнате.
Что мне оставалось – только молча завидовать.
По теме были вопросы и предложения. Одно из них я и постарался сегодня "кратенько" изложить. Чтобы не засорять ленту, выкладываю ссылку на свою страницу (мэйл.ру, будь он неладен).
https://my.mail.ru/community/garicoldman/479C1A9ED656C891.html#479C1A9ED656C891
Неделя прошла, другая. Я знакомой: – ну и где твои друзья? А нигде! Ему нравится спать в отдельной комнате.
Что мне оставалось – только молча завидовать.
По теме были вопросы и предложения. Одно из них я и постарался сегодня "кратенько" изложить. Чтобы не засорять ленту, выкладываю ссылку на свою страницу (мэйл.ру, будь он неладен).
https://my.mail.ru/community/garicoldman/479C1A9ED656C891.html#479C1A9ED656C891
20.11.2022, Остальные новые истории
Начало https://www.anekdot.ru/id/1360991/
Поцелуй для двоих
— Керим–ака, как я рада Вас видеть, здравствуйте!
— Здравствуй, доченька. Позволь на тебя полюбоваться.
— А Герда?… где Герда?… Герда!… Ой, как повзрослела!…
— Сонечка… какая красавица… Дедушка, посмотри, какая Соня стала!
— Подружка, тебе не говорили, что ты красивее меня?
— Да что ты, Соня, что ты!
— Керим–ака!…
— Пойду от вас, свиристелки бесхвостые.
— Керим–ака, где мой ненаглядный валяется? Живой ещё?
— Живой, нас переживёт… Доченька, проводи Соню в дом.
— Как он тебе, — понравился?… Вижу, что понравился. Ой, подружка, не посмотрю на сестру–заступницу.
— Соня, я ничего такого…
— Шучу я, не обижайся. Нечасто в дом приносят молодых людей с переломанными ногами.
— Ещё спит. Пойдём, чаем напою.
— Только одну пиалу. Нас ждёт машина… Бахрам, что стоишь как неродной, присоединяйся… Ну чего уставился! Это Герда.
— Мы знакомы…
— Ещё бы!… Руки сполосни. Лепёшку хочешь? У Герды всегда в доме свежие лепёшки.
— Почему ты не сказала, что вы…
— Ты мозги свои на леднике отморозил? Я же не знала, куда отправляетесь! Иди уж, недотёпа… Хороший мужик, а такой!… Да ну их всех… Сестра давно приезжала?
— Ой, Сонюшко!…
— Что ты сказала?
— Я сказала… ой…
— Прости, я тебя перебила.
— Дочка, у неё родилась дочка!
— Как я рада! Дай тебя ещё раз обниму, за сестру… Когда?
— Месяц.
— Месяц, говоришь?… Хм…
— Что-то случилось?
— Нет, это я так… Как назвали?
— Как маму, Любовь.
— Красивое имя. А как свою дочку называть будешь?
— Сонечка, какая дочка! У меня жениха нет.
— Ничего, моя хорошая, замуж выйду, и твою судьбу устроим. Ты мне веришь?
— А когда собираешься замуж?
— Как только, так сразу. Года не пройдёт!
— За кого?
— У вас в доме дрыхнет!
— …Уже не дрыхну.
— Ой… Тоша…
— Так, при ребёнке слёзы отставить.
— Тошка, гад, я из-за тебя чуть не умерла!… Прости, Тошенька, я так боялась…
— Привет, Бахрам. Как добрались?
— Ехали как по кладбищу.
— …Ну что ты такое говоришь! Нашёл сравнение, умник.
— Допивайте свой чай, да пора уж и с хозяевами прощаться.
— …Соня, ты к нам ещё приедешь?
— Теперь вы к нам… ко мне. А потом снова я. Передавай привет сестричке.
— Обязательно передам.
— Антон, просыпайся, приехали.
— Бахрам, пусть он спит. Пойдём.
— Зачем?
— Тебя не спросили.
— Собирай всё, что под руку попадётся. Лишнее потом заберёт Амир.
— Что ты делаешь!
— Переселяю Антона к себе. Надоело.
— Что надоело!
— Надоело ждать, надоело одной спать, надоело бояться, как бы с ним что не случилось. На вас с Амиром надежды никакой. То подерётся, то ногу сломает. Он что, хуже всех? Почему с вами ничего не происходит!… Отойди… сама.
— Что собираешься делать? Он же скоро уедет!
— Что-нибудь придумаю. Во всяком случае, на больничном отсидит от и до. А я буду за ним ухаживать.
— Ну приехали!
— Ещё не приехали. Неси вещи в машину, двери закрою… Бахрам, не зли меня. Скажи спасибо, что вчера вам рожи всем не расцарапала.
— Спасибо.
— А ты думал!…
— Антошенька, с добрым утром.
— Где мы…
— Не узнаёшь?
— Это… твой дом!
— Проснулся!… Давай, милый, потихонечку, ножку побережём… И потопали–потопали… Не спеши, торопиться некуда.
— Реактивный самолёт.
— Что?
— Соня — реактивный самолёт.
— С вами, мужиками, только так и надо. Только… так…
— Сонь, что с тобой…
— Часа… без тебя, дурака, прожить не могу… Ну как ты этого не понимаешь, дурья твоя башка!…
— Я здесь. Меньше месяца не пробуду, а может и больше. Как скажут доктора. А потом что-нибудь произойдёт. Надеюсь.
— Обними меня… Я никому тебя не отдам… я буду любить тебя до самой смерти.
— Так уж и до самой! В жизни всякое случается.
— Ты только забери меня отсюда. Я хочу в Россию. Не обязательно в Ленинград. Мы можем купить маленький домик на берегу реки, я буду воспитывать детей, заниматься хозяйством. Знаешь, какая я умелая! Ты вторую такую и за деньги не найдёшь.
— А как же мама, Керим–ака с девочками?
— Мама устроена, я ей не нужна. Захочет внуков понянчить — приедет в гости. Только в гости. В доме должна быть одна хозяйка. А сестрички… У Лейлы семья, а Герду к тебе на выстрел не подпущу, пока замуж не выйдет.
— Лейла… Имя знакомое.
— Что тебе до неё! Она тоже говорила про какого-то Антона. Но вы же не одни на белом свете.
— Конечно… Успокойся, всё будет хорошо. Я живой, здоровый.
— Здоровый, как же. А это что?
— Несчастный случай.
— Последний раз. Тошенька, ты меня слышишь? Чтоб это было в последний раз.
— Я хочу тебя поцеловать.
— Только не сильно, тушь потечёт.
— Тушь?…
— Я могу заплакать… от счастья.
— Ой, ребята! Проходите. Сейчас Тошика позову.
— …Кого она, сказала, позовёт?…
— Я догадываюсь.
— Амир, а Тоха здесь устроился лучше, чем у тебя.
— Не жаловался.
— На тебя пожалуешься… Чем так пахнет?
— Бараньим пловом.
— Ты говорил, что баранину не ест он!
— Сонька сусликов приготовит так, что от куры не отличишь.
— Чудны дела Твои Господи…
— Боб, давай без Евангелиев сегодня. Тут семья такая странная образуется. Он нехристь, она иудейка.
— …Мужики, рад вас видеть.
— Соня, можно тебя спросить?
— Роберт, ну что за политес!
— Ты в Бога веришь?
— Верю. И другим могу посоветовать. Только кто женщину слушает у нас…
— А какого вероисповедания?
— Православные мы. В пятом поколении.
— …Амир, с тебя пиво.
— …Ребята, что-то разговоры какие-то мутные для поднятия аппетита. Садитесь за стол. Сегодня дежурное блюдо — Тошика любимый плов. Я начинаю думать, что меня он любит меньше, чем проклятый плов.
— …Плов совсем даже не проклятый, а благословенный. Накладывайте, не стесняйтесь.
— Антон, тебе.
— Что это?
— Открывай!
— …Ничего себе!… Соня, посмотри, что ребята купили!
— Только этого ножа в доме не хватало! Убери сейчас же.
— …Сонь, это подарок для шурина Антона. Он хотел сам купить. Мы решили опередить.
— Простить вас, что ли? Или не прощать…
— Сонечка, сколько можно дуться! Всё хорошо закончилось.
— Так бы и дала тебе, Амирка, по голове.
— Не забывай, кто тебя с Антоном познакомил.
— Так. Начинается. И как долго собираешься напоминать?… до самой смерти?
— …Сончик…
— А тебя, милый мой Тошик, я не спрашивала… Что хохочете!
— Я так и знал, что этим кончится! Так и знал.
— Я ещё не начинала.
— Верю! Знаешь, — тебе верю… Сонечка, пощади, больше не будем, честное слово!
— …Соня, плов ещё остался?
— Один порядочный мужчина нашёлся, — добавки попросил. Даже спасибо не сказали.
— Мы сказали!
— А чего хором-то! Женились бы скорей, что ли. Управы на вас нет. Посмотрите на Бахрама, — ладненький, шёлковый как халат.
— Если каждый день утюгом приглаживать, — любой шёлковым станет.
— Доберусь я до вас.
— Своего Антона воспитывай.
— …Да, про воспитание. Вы что-нибудь решили?
— Мне надо закончить Муху. Это не обсуждается. Не только потому, что много сил туда вложено. Я за следующий курс экстерном сдал половину экзаменов. И у меня появилась протекция. Очень скоро могут принять в Союз. А это в нашей работе очень много значит. Без дела не останусь никогда.
— Так что, так и будешь приезжать на каникулы?
— В начале июня прилетаю за Соней. Либо женимся здесь, либо в Ленинграде, — для меня совершенно непринципиально. Первое время будем жить у мамы. А потом что-нибудь найдём. Мама, конечно, расстроится. Я уже написал, послал фотографии…
— Хоть бы спросил, дурачок. Выбрал самые плохие.
— Это ты дурочка. Вы с ней обязательно подружитесь. Обещаю.
— Ладно, не сержусь. Всё равно хотела выбросить.
— Сонька!…
— Тошик… мы не одни…
— …Намёк поняли… Боб!…
— Иди, Бобик, иди. Попейте пивка, остудите плов в желудках. Пока–пока!
— Тоша, нам осталось меньше трёх недель. Чего мы ждём?
— Знаешь, в своей жизни я принял одно единственное мужское решение. И до сих пор о нём жалею. Всё остальное только следствие обстоятельств, обязательств, порядочности.
— Тош, благодаря тебе от меня наконец-то все отстали. Ты знаешь, какая у меня была репутация.
— Меня здесь не было.
— Амир ничего не рассказывал?
— Рассказывал. Что ты отзывчивая, умная, своенравная, упорная. Никому не даёшь спуску. А так же чуткая и очень добрая.
— И всё?
— Да, всё.
— Значит, Амир лучше, чем я думала. Или…
— Или?…
— …слишком хорошо меня знает.
— Это что-нибудь меняет?
— Да. Прямо сегодня.
— Ты меня пугаешь, Соня.
— Не пугайся. Сегодня у нас будет настоящий семейный ужин. И за столом будут только двое. Муж со своей любимой женой. И жена со своим любимым и единственным в жизни мужчиной. Только не говори мне, что ты на это не надеялся. Не поверю.
— Всё, мужики, до следующего года. Не забывайте. Я вас теперь точно никогда не забуду… Подождите Соню в машине.
— До скорого, Амба, не пропадай. Будем ждать.
— Тош, прости, что не могу ничем обрадовать, — не получилось.
— Сонечка, малышка, у нас будет столько времени!
— Ты не сердишься?
— Прошу, не переживай.
— Я женщина, мне хочется ребёнка.
— Через полтора года будет.
— Тош… ты это… постарайся пореже… изменять.
— Какая ты глупенькая! От любимой жены никто не гуляет!… Ты не веришь, что любимая?
— Ох…
— Я никогда в жизни не писал писем. Сначала было незачем, потом нельзя, потом некому. Я хочу разрушить это правило. Поможешь?
— Помогу.
— Я буду писать тебе каждую неделю. Если получится, то и чаще. Не дожидайся ответов на свои письма. Захочешь поговорить, — просто пиши.
— Я помогу… я буду… с тобой… говорить… до самой смерти…
— Прощай, любовь моя… Сонюшко.
— Скажи ещё раз.
— Сонюшко.
— Ещё!…
— Любовь моя…
— Любовь моя…
Продолжение следует...
Поцелуй для двоих
— Керим–ака, как я рада Вас видеть, здравствуйте!
— Здравствуй, доченька. Позволь на тебя полюбоваться.
— А Герда?… где Герда?… Герда!… Ой, как повзрослела!…
— Сонечка… какая красавица… Дедушка, посмотри, какая Соня стала!
— Подружка, тебе не говорили, что ты красивее меня?
— Да что ты, Соня, что ты!
— Керим–ака!…
— Пойду от вас, свиристелки бесхвостые.
— Керим–ака, где мой ненаглядный валяется? Живой ещё?
— Живой, нас переживёт… Доченька, проводи Соню в дом.
— Как он тебе, — понравился?… Вижу, что понравился. Ой, подружка, не посмотрю на сестру–заступницу.
— Соня, я ничего такого…
— Шучу я, не обижайся. Нечасто в дом приносят молодых людей с переломанными ногами.
— Ещё спит. Пойдём, чаем напою.
— Только одну пиалу. Нас ждёт машина… Бахрам, что стоишь как неродной, присоединяйся… Ну чего уставился! Это Герда.
— Мы знакомы…
— Ещё бы!… Руки сполосни. Лепёшку хочешь? У Герды всегда в доме свежие лепёшки.
— Почему ты не сказала, что вы…
— Ты мозги свои на леднике отморозил? Я же не знала, куда отправляетесь! Иди уж, недотёпа… Хороший мужик, а такой!… Да ну их всех… Сестра давно приезжала?
— Ой, Сонюшко!…
— Что ты сказала?
— Я сказала… ой…
— Прости, я тебя перебила.
— Дочка, у неё родилась дочка!
— Как я рада! Дай тебя ещё раз обниму, за сестру… Когда?
— Месяц.
— Месяц, говоришь?… Хм…
— Что-то случилось?
— Нет, это я так… Как назвали?
— Как маму, Любовь.
— Красивое имя. А как свою дочку называть будешь?
— Сонечка, какая дочка! У меня жениха нет.
— Ничего, моя хорошая, замуж выйду, и твою судьбу устроим. Ты мне веришь?
— А когда собираешься замуж?
— Как только, так сразу. Года не пройдёт!
— За кого?
— У вас в доме дрыхнет!
— …Уже не дрыхну.
— Ой… Тоша…
— Так, при ребёнке слёзы отставить.
— Тошка, гад, я из-за тебя чуть не умерла!… Прости, Тошенька, я так боялась…
— Привет, Бахрам. Как добрались?
— Ехали как по кладбищу.
— …Ну что ты такое говоришь! Нашёл сравнение, умник.
— Допивайте свой чай, да пора уж и с хозяевами прощаться.
— …Соня, ты к нам ещё приедешь?
— Теперь вы к нам… ко мне. А потом снова я. Передавай привет сестричке.
— Обязательно передам.
— Антон, просыпайся, приехали.
— Бахрам, пусть он спит. Пойдём.
— Зачем?
— Тебя не спросили.
— Собирай всё, что под руку попадётся. Лишнее потом заберёт Амир.
— Что ты делаешь!
— Переселяю Антона к себе. Надоело.
— Что надоело!
— Надоело ждать, надоело одной спать, надоело бояться, как бы с ним что не случилось. На вас с Амиром надежды никакой. То подерётся, то ногу сломает. Он что, хуже всех? Почему с вами ничего не происходит!… Отойди… сама.
— Что собираешься делать? Он же скоро уедет!
— Что-нибудь придумаю. Во всяком случае, на больничном отсидит от и до. А я буду за ним ухаживать.
— Ну приехали!
— Ещё не приехали. Неси вещи в машину, двери закрою… Бахрам, не зли меня. Скажи спасибо, что вчера вам рожи всем не расцарапала.
— Спасибо.
— А ты думал!…
— Антошенька, с добрым утром.
— Где мы…
— Не узнаёшь?
— Это… твой дом!
— Проснулся!… Давай, милый, потихонечку, ножку побережём… И потопали–потопали… Не спеши, торопиться некуда.
— Реактивный самолёт.
— Что?
— Соня — реактивный самолёт.
— С вами, мужиками, только так и надо. Только… так…
— Сонь, что с тобой…
— Часа… без тебя, дурака, прожить не могу… Ну как ты этого не понимаешь, дурья твоя башка!…
— Я здесь. Меньше месяца не пробуду, а может и больше. Как скажут доктора. А потом что-нибудь произойдёт. Надеюсь.
— Обними меня… Я никому тебя не отдам… я буду любить тебя до самой смерти.
— Так уж и до самой! В жизни всякое случается.
— Ты только забери меня отсюда. Я хочу в Россию. Не обязательно в Ленинград. Мы можем купить маленький домик на берегу реки, я буду воспитывать детей, заниматься хозяйством. Знаешь, какая я умелая! Ты вторую такую и за деньги не найдёшь.
— А как же мама, Керим–ака с девочками?
— Мама устроена, я ей не нужна. Захочет внуков понянчить — приедет в гости. Только в гости. В доме должна быть одна хозяйка. А сестрички… У Лейлы семья, а Герду к тебе на выстрел не подпущу, пока замуж не выйдет.
— Лейла… Имя знакомое.
— Что тебе до неё! Она тоже говорила про какого-то Антона. Но вы же не одни на белом свете.
— Конечно… Успокойся, всё будет хорошо. Я живой, здоровый.
— Здоровый, как же. А это что?
— Несчастный случай.
— Последний раз. Тошенька, ты меня слышишь? Чтоб это было в последний раз.
— Я хочу тебя поцеловать.
— Только не сильно, тушь потечёт.
— Тушь?…
— Я могу заплакать… от счастья.
— Ой, ребята! Проходите. Сейчас Тошика позову.
— …Кого она, сказала, позовёт?…
— Я догадываюсь.
— Амир, а Тоха здесь устроился лучше, чем у тебя.
— Не жаловался.
— На тебя пожалуешься… Чем так пахнет?
— Бараньим пловом.
— Ты говорил, что баранину не ест он!
— Сонька сусликов приготовит так, что от куры не отличишь.
— Чудны дела Твои Господи…
— Боб, давай без Евангелиев сегодня. Тут семья такая странная образуется. Он нехристь, она иудейка.
— …Мужики, рад вас видеть.
— Соня, можно тебя спросить?
— Роберт, ну что за политес!
— Ты в Бога веришь?
— Верю. И другим могу посоветовать. Только кто женщину слушает у нас…
— А какого вероисповедания?
— Православные мы. В пятом поколении.
— …Амир, с тебя пиво.
— …Ребята, что-то разговоры какие-то мутные для поднятия аппетита. Садитесь за стол. Сегодня дежурное блюдо — Тошика любимый плов. Я начинаю думать, что меня он любит меньше, чем проклятый плов.
— …Плов совсем даже не проклятый, а благословенный. Накладывайте, не стесняйтесь.
— Антон, тебе.
— Что это?
— Открывай!
— …Ничего себе!… Соня, посмотри, что ребята купили!
— Только этого ножа в доме не хватало! Убери сейчас же.
— …Сонь, это подарок для шурина Антона. Он хотел сам купить. Мы решили опередить.
— Простить вас, что ли? Или не прощать…
— Сонечка, сколько можно дуться! Всё хорошо закончилось.
— Так бы и дала тебе, Амирка, по голове.
— Не забывай, кто тебя с Антоном познакомил.
— Так. Начинается. И как долго собираешься напоминать?… до самой смерти?
— …Сончик…
— А тебя, милый мой Тошик, я не спрашивала… Что хохочете!
— Я так и знал, что этим кончится! Так и знал.
— Я ещё не начинала.
— Верю! Знаешь, — тебе верю… Сонечка, пощади, больше не будем, честное слово!
— …Соня, плов ещё остался?
— Один порядочный мужчина нашёлся, — добавки попросил. Даже спасибо не сказали.
— Мы сказали!
— А чего хором-то! Женились бы скорей, что ли. Управы на вас нет. Посмотрите на Бахрама, — ладненький, шёлковый как халат.
— Если каждый день утюгом приглаживать, — любой шёлковым станет.
— Доберусь я до вас.
— Своего Антона воспитывай.
— …Да, про воспитание. Вы что-нибудь решили?
— Мне надо закончить Муху. Это не обсуждается. Не только потому, что много сил туда вложено. Я за следующий курс экстерном сдал половину экзаменов. И у меня появилась протекция. Очень скоро могут принять в Союз. А это в нашей работе очень много значит. Без дела не останусь никогда.
— Так что, так и будешь приезжать на каникулы?
— В начале июня прилетаю за Соней. Либо женимся здесь, либо в Ленинграде, — для меня совершенно непринципиально. Первое время будем жить у мамы. А потом что-нибудь найдём. Мама, конечно, расстроится. Я уже написал, послал фотографии…
— Хоть бы спросил, дурачок. Выбрал самые плохие.
— Это ты дурочка. Вы с ней обязательно подружитесь. Обещаю.
— Ладно, не сержусь. Всё равно хотела выбросить.
— Сонька!…
— Тошик… мы не одни…
— …Намёк поняли… Боб!…
— Иди, Бобик, иди. Попейте пивка, остудите плов в желудках. Пока–пока!
— Тоша, нам осталось меньше трёх недель. Чего мы ждём?
— Знаешь, в своей жизни я принял одно единственное мужское решение. И до сих пор о нём жалею. Всё остальное только следствие обстоятельств, обязательств, порядочности.
— Тош, благодаря тебе от меня наконец-то все отстали. Ты знаешь, какая у меня была репутация.
— Меня здесь не было.
— Амир ничего не рассказывал?
— Рассказывал. Что ты отзывчивая, умная, своенравная, упорная. Никому не даёшь спуску. А так же чуткая и очень добрая.
— И всё?
— Да, всё.
— Значит, Амир лучше, чем я думала. Или…
— Или?…
— …слишком хорошо меня знает.
— Это что-нибудь меняет?
— Да. Прямо сегодня.
— Ты меня пугаешь, Соня.
— Не пугайся. Сегодня у нас будет настоящий семейный ужин. И за столом будут только двое. Муж со своей любимой женой. И жена со своим любимым и единственным в жизни мужчиной. Только не говори мне, что ты на это не надеялся. Не поверю.
— Всё, мужики, до следующего года. Не забывайте. Я вас теперь точно никогда не забуду… Подождите Соню в машине.
— До скорого, Амба, не пропадай. Будем ждать.
— Тош, прости, что не могу ничем обрадовать, — не получилось.
— Сонечка, малышка, у нас будет столько времени!
— Ты не сердишься?
— Прошу, не переживай.
— Я женщина, мне хочется ребёнка.
— Через полтора года будет.
— Тош… ты это… постарайся пореже… изменять.
— Какая ты глупенькая! От любимой жены никто не гуляет!… Ты не веришь, что любимая?
— Ох…
— Я никогда в жизни не писал писем. Сначала было незачем, потом нельзя, потом некому. Я хочу разрушить это правило. Поможешь?
— Помогу.
— Я буду писать тебе каждую неделю. Если получится, то и чаще. Не дожидайся ответов на свои письма. Захочешь поговорить, — просто пиши.
— Я помогу… я буду… с тобой… говорить… до самой смерти…
— Прощай, любовь моя… Сонюшко.
— Скажи ещё раз.
— Сонюшко.
— Ещё!…
— Любовь моя…
— Любовь моя…
Продолжение следует...
05.05.2023, Новые истории - основной выпуск
ЭФФЕКТ МАНДЕЛЫ
Вряд ли на этом ресурсе найдутся пиплы, не слышавшие ни разу, что это такое.
Для чуть более глубокого ознакомления с темой предлагаю посмотреть ролик известной "паникёрши и нагнетательницы" Галины Царёвой.
На Ютубе естественно его нет, нашёл лишь на ТГ-канале.
На мой взгляд некоторые факты кажутся надуманными, но большинство буквально бьёт по глазам своей очевидностью.
https://t.me/poiskistiny8/5912
Если ссылка не пройдёт здесь, продублирую в комменте.
А теперь, собсна, то, ради чего я это затеял…
Личный опыт разделился на две категории, — прямой и косвенный,
сейчас поймёте, про что я.
Был знакомый шахматист по фамилии Карпов.
Крепкий мастер, серьёзно мы не играли, была любимая тема — консультативные партии.
Шахматисты поймут, а остальным необязательно, на сюжет не влияет.
Как-то разговорились, и я спросил, — а ты не ассоциировал свою фамилию с Анатолием Карповым?
Никогда, говорит, мне и в голову это не приходило.
Это был конец 80-х.
Но когда спустя 10 лет у нас состоялся похожий диалог, он сказал, что да, всегда, и по-другому быть не могло.
Я не стал его разочаровывать, ему и так от меня доставалось.
Второй эпизод со знакомым мареманом, в Ладоге рыбу брал, на сухогрузе по рекам ходил.
Однажды рассказал любопытную вещь...
Есть, говорит в Ладоге интересная вещь... Тюлени часто крутятся вокруг судов, им всегда есть чем поживиться.
И вот если кто засмотрится на купание тюленей, обязательно окажется в воде.
Прям, говорит, магия какая-то.
А водичка в Ладоге это что-то, плавал, знаю; человека, бывало, вытащить-то вытащили, а спасти не удавалось.
Спустя примерно те же 10 лет я вернулся к этому разговору.
— А помнишь?..
— Иваныч! Да я никогда такой хуйни тебе сказать не мог! Ты бредишь.
Ладно бы человек по пьяни мог чего наговорить, но этот не бухарик, даже по праздникам выпьет малость, и всё.
Третий эпизод был с моими родственниками.
Кратенько... В один гостевой приезд угостили вкусным кофе (марка не важна).
Я специально записал, чтоб не забыть, и по возможности стараюсь его покупать.
Спустя три-четыре года обратил внимание, что у них Нескафе.
А почему, спрашиваю, сменили марку?
Ничего мы не меняли, ты что-то путаешь.
Ну, значит, опять я...
Это были прямые... Косвенные связаны с печатным словом (в ролике эта тема затронута).
Впервые столкнулся... Даже и не помню...
В начале 80-х был как-то дома у однокурсницы, и увидел на книжной полке словарь Даля.
До этого я про него только слышал.
Ну и полез туда. Зачем?
Искать любимое слово "блядь".
Нашёл, почитал, местами поудивлялся.
С появлением дома скоростного Интернета решил скачать словарь в домашнее пользование.
Ну скачал. Только в репринтной версии (в репринтной!) слово "блядь" отсутствует.
(прим. — при написании текста потратил 3 мин. для подтверждения слов).
Остался только блуд.
Кому интересно, в комментах отвечу на наводящие.
В церковно-славянском словаре прот. Гр. Дьяченко это слово сохранилось, можете убедиться сами.
Должен заметить, что с точки зрения языка "блуд" более ругательное слово, нежели "блядь".
Когда я увидел это несоответствие ожиданий реальности, вспомнил публикацию в прессе по поводу анафемы Льву Толстому (начало 1900-х).
В формулировке были в том числе такие слова — "за блядословие против Церкви".
(блядословие у нас потом стало словоблудием)
Конечно, Инет нам в помощь.
Что?.. А ничего, т.е. хуюшки, нет там этих слов.
Третий случай ещё вчера был в голове, а утром вылетел. Звиняйте.
Ну и последнее...
Вчера наконец-то закончил новую повесть.
"Последнее дело Жерново́"
В Личной Гостиной публикации начались 19 апреля.
Черновые варианты, само собой.
Текст редактируется.
По запросу вышлю в PDF-формате.
Вряд ли на этом ресурсе найдутся пиплы, не слышавшие ни разу, что это такое.
Для чуть более глубокого ознакомления с темой предлагаю посмотреть ролик известной "паникёрши и нагнетательницы" Галины Царёвой.
На Ютубе естественно его нет, нашёл лишь на ТГ-канале.
На мой взгляд некоторые факты кажутся надуманными, но большинство буквально бьёт по глазам своей очевидностью.
https://t.me/poiskistiny8/5912
Если ссылка не пройдёт здесь, продублирую в комменте.
А теперь, собсна, то, ради чего я это затеял…
Личный опыт разделился на две категории, — прямой и косвенный,
сейчас поймёте, про что я.
Был знакомый шахматист по фамилии Карпов.
Крепкий мастер, серьёзно мы не играли, была любимая тема — консультативные партии.
Шахматисты поймут, а остальным необязательно, на сюжет не влияет.
Как-то разговорились, и я спросил, — а ты не ассоциировал свою фамилию с Анатолием Карповым?
Никогда, говорит, мне и в голову это не приходило.
Это был конец 80-х.
Но когда спустя 10 лет у нас состоялся похожий диалог, он сказал, что да, всегда, и по-другому быть не могло.
Я не стал его разочаровывать, ему и так от меня доставалось.
Второй эпизод со знакомым мареманом, в Ладоге рыбу брал, на сухогрузе по рекам ходил.
Однажды рассказал любопытную вещь...
Есть, говорит в Ладоге интересная вещь... Тюлени часто крутятся вокруг судов, им всегда есть чем поживиться.
И вот если кто засмотрится на купание тюленей, обязательно окажется в воде.
Прям, говорит, магия какая-то.
А водичка в Ладоге это что-то, плавал, знаю; человека, бывало, вытащить-то вытащили, а спасти не удавалось.
Спустя примерно те же 10 лет я вернулся к этому разговору.
— А помнишь?..
— Иваныч! Да я никогда такой хуйни тебе сказать не мог! Ты бредишь.
Ладно бы человек по пьяни мог чего наговорить, но этот не бухарик, даже по праздникам выпьет малость, и всё.
Третий эпизод был с моими родственниками.
Кратенько... В один гостевой приезд угостили вкусным кофе (марка не важна).
Я специально записал, чтоб не забыть, и по возможности стараюсь его покупать.
Спустя три-четыре года обратил внимание, что у них Нескафе.
А почему, спрашиваю, сменили марку?
Ничего мы не меняли, ты что-то путаешь.
Ну, значит, опять я...
Это были прямые... Косвенные связаны с печатным словом (в ролике эта тема затронута).
Впервые столкнулся... Даже и не помню...
В начале 80-х был как-то дома у однокурсницы, и увидел на книжной полке словарь Даля.
До этого я про него только слышал.
Ну и полез туда. Зачем?
Искать любимое слово "блядь".
Нашёл, почитал, местами поудивлялся.
С появлением дома скоростного Интернета решил скачать словарь в домашнее пользование.
Ну скачал. Только в репринтной версии (в репринтной!) слово "блядь" отсутствует.
(прим. — при написании текста потратил 3 мин. для подтверждения слов).
Остался только блуд.
Кому интересно, в комментах отвечу на наводящие.
В церковно-славянском словаре прот. Гр. Дьяченко это слово сохранилось, можете убедиться сами.
Должен заметить, что с точки зрения языка "блуд" более ругательное слово, нежели "блядь".
Когда я увидел это несоответствие ожиданий реальности, вспомнил публикацию в прессе по поводу анафемы Льву Толстому (начало 1900-х).
В формулировке были в том числе такие слова — "за блядословие против Церкви".
(блядословие у нас потом стало словоблудием)
Конечно, Инет нам в помощь.
Что?.. А ничего, т.е. хуюшки, нет там этих слов.
Третий случай ещё вчера был в голове, а утром вылетел. Звиняйте.
Ну и последнее...
Вчера наконец-то закончил новую повесть.
"Последнее дело Жерново́"
В Личной Гостиной публикации начались 19 апреля.
Черновые варианты, само собой.
Текст редактируется.
По запросу вышлю в PDF-формате.
07.11.2022, Новые истории - основной выпуск
Эпиграф
— Алло!... Дмитрий Алексеевич?... «Красную строку» хочу.
Преамбула (предупреждаю, — буков будет много)
Мемуаристика без художественного свиста — не моё. Но я попытаюсь. В общем, так… Это было почти 40 лет назад…
В нашем коллективе выделялся костяк из трёх негодяев, младшему было 27, Владимиру Николаевичу 30, Валерию Алексеевичу 36. Володя и Валера уже «на казённых хлебах», так что скрывать имена не имеет смысла.
В свободное время, чаще всего в конце рабочего дня собирались в отделе, там и происходило самое интересное. Включали ТВ, ставили чайник, на длинном столе нарды, — за нардами хозяйничали мы с Николаичем. Иногда кто-то присоединялся, после жёсткого разгрома либо валил домой, либо оставался в роли зрителя. Как ни странно, но пьянок не было. Совсем.
Алексеич с семьёй жил в своей квартире, мы с Николаичем — в служебном, он на первом этаже, я на седьмом. Отношения у нас были приятельские, как старший он присматривал за мной, помогал в работе иногда. Но если что, мог доской прямо во время игры по башке настучать. На следующий день шёл извиняться. Что поделать… Вырос в Грозном.
Зимой у Николаича была одна тема — всё свободное от работы время зимняя рыбалка на Ладоге. Ебнутый. Больше добавить нечего.
Фабула 1
Совсем кратенько. Как-то сижу в отделе после трудов праведных, играть не с кем, собрался домой. Вдруг на пороге появляется Вовчик. Одет в своё рыбацкое… Как это говно назвать, даже и не знаю. Ну в чём рыбаки обычно шастают!... И поддатый.
— Иваныч, я хочу вмазать.
— Ну, вперёд.
— Я с тобой хочу.
— Блять, Вова, ты уже вмазал. Без меня.
— Я ещё хочу… Давай-давай, собирайся быстро, пока кабак не закрылся.
Ну хуле делать… слаб человек.
Бегом до кабака, в зал с таким чучелом не пустят, мы в буфет.
— …Мальчики, а я буфет уже закрыла. Время десять.
— Рая, ну хоть вина бутылочку.
— Володя, иди в жопу.
— Рай, а что там за коробки в углу?
— Да пиво чешкое… «Радкост».
— Зае… Очень хорошо… Иваныч, сколько брать, по три?
— Вова, хватит по две, ты уже датый.
— Гарь, ну давай по три, угощаю же!
— Ну хорошо, по три так по три…
— Рая, нам восемь бутылок.
— Вова, ты не охуел с такой арифметикой?... Трижды два будет шесть.
— Не пизди…
Припёрлись к нему домой, пивка попили… Просыпаюсь у себя дома… Как домой попал — не помню. Спустился к Вовану… Оказывается, мы восьмую бутылку только открыли, так и стояла на подоконнике. Что за пиво такое делали чехи, — ничего подобного потом в жизни пить не довелось. А я бы повторил.
Фабула 2
Алексеич был интересным рассказчиком. И пожил подольше, и помотало побольше. Да и вообще язык был подвешен что надо, ещё и жена была режом в театре, — та ещё семейка.
Потом уже выяснилось, что к своим правдивым байкам он всегда добавлял немного свиста, «для красоты изложения». Иногда свистело так, что ухи закладывало. Но мы-то не знали! Инета не было, попробуй первоисточник отыщи!... Помнится, как-то работал с газетами в Публичке, так за месяц чуть умом не тронулся.
Но к делу…
И толкает Валера такую тему… В начале восьмидесятых… то ли в «Труде», то ли в «Комсомолке»… была большая статья.
В общем один мужик поздно вечером возвращался домой, и чуть-чуть не успел на метро, на Московском возале. Там, где железная решётка.
Тепло, белые ночи. Может, далеко было добираться, а на тачку не хватало, может ещё что, — решил у решётки дождаться открытия. Покрутился, покрутился, — вдруг видит в углу «дипломат». Помните, были первые советские?... Чемодан стоит, а хозяина нету. Ну, думает, здорово! В компании веселей будет. Наверно хозяин за сигаретами отлучился.
Ходит, значит, ходит, а хозяина всё нет. Прошёл час — никого. Мужик стал приглядываться к чемодану. Слегка побитый, замки перехвачены синей изолентой. Дай, думает, посмотрю. Открывает, а он доверху забит банковскими упаковками.
Мужик чемодан в зубы и ходу до следующей станции.
Утром появился дома, наврал жене с три короба, бабосики втихаря пересчитал… Два лимона!… И началась у мужика райская жизнь. Жене плёл, что попало: то премию дали, то зарплату повысили… Та, естественно, вся из себя довольная… А на работе у него на примете была одна бабёнка. Он давно на неё глаз положил, да не знал, как подъехать. Помните «Итальянцев в России»? — «Андрюша, хочешь заработать миллион?...»
— …Подходит, значит, он к ней, и говорит, — хочу, мол, тебя купить. Та ему, — я дорого стою. Сколько, спрашивает?… Ну, бабец решила, — борзеть так по полной. Пятьдесят тысяч!… Нет проблем. Вынимает из кармана пятьдесят штук, — держи… Ну, и понятно сразу — я твоя!…
А у неё была лепшая подружка, а у той муж в уголовке, майор.
А в это время!… По всему Питеру — грузинская мафия на перепродаже машин ищет пропавшие деньги. Как их клоуны потеряли!… И милиция в курсе. Вопрос — кто найдёт первым… Молодца сразу приняли, — что да как. Тот запираться не стал, выложил всё без утайки, как было. Хотели статью пришить, да вовремя одумались. Ну, пришёл бы он с этим чемоданом. И кто бы ему поверил?… Ещё и почки бы отбили для профилактики.
В общем, послушали мы, поохоли, поржали, разошлись до следующего раза.
На следующий день сидим с Вовой за нардами, папиросы, чай…
— Николаич, не верю я, что в дипломат поместились два миллиона. Чё-та пиздит Глаголев.
— А давай проверим!
— Как! Я последний стольник вчера разменял, а там два ляма.
— Иваныч, ты дурак? Щаз всё сделаем.
Взял свой кожаный дипломат, вытряхнул барахло, нашёл линейку, стал прикидывать размер упаковки, ну и так далее… Долго народ развлекал… Арифметикой занялся! Вычислял габариты, объём. Всё по науке… Пока Валера не пришёл.
— А чего это вы тут делаете?
— Да, проверяю, — говорит, — могут ли в «дипломате» два лимона поместиться.
— Ну, проверяй, проверяй. Тебя Гарик заставил?...
— А что?…
— А мы уже проверяли.
Блять, как я бежал… Говорят, из-под башмаков даже искры летели и жареным запахло. Насчёт жареного не знаю, но я чуть не обосрался.
Он отдел чуть по кирпичам не разнёс.
Вот, собсна, и всё. Кто не умер — молодец.
— Алло!... Дмитрий Алексеевич?... «Красную строку» хочу.
Преамбула (предупреждаю, — буков будет много)
Мемуаристика без художественного свиста — не моё. Но я попытаюсь. В общем, так… Это было почти 40 лет назад…
В нашем коллективе выделялся костяк из трёх негодяев, младшему было 27, Владимиру Николаевичу 30, Валерию Алексеевичу 36. Володя и Валера уже «на казённых хлебах», так что скрывать имена не имеет смысла.
В свободное время, чаще всего в конце рабочего дня собирались в отделе, там и происходило самое интересное. Включали ТВ, ставили чайник, на длинном столе нарды, — за нардами хозяйничали мы с Николаичем. Иногда кто-то присоединялся, после жёсткого разгрома либо валил домой, либо оставался в роли зрителя. Как ни странно, но пьянок не было. Совсем.
Алексеич с семьёй жил в своей квартире, мы с Николаичем — в служебном, он на первом этаже, я на седьмом. Отношения у нас были приятельские, как старший он присматривал за мной, помогал в работе иногда. Но если что, мог доской прямо во время игры по башке настучать. На следующий день шёл извиняться. Что поделать… Вырос в Грозном.
Зимой у Николаича была одна тема — всё свободное от работы время зимняя рыбалка на Ладоге. Ебнутый. Больше добавить нечего.
Фабула 1
Совсем кратенько. Как-то сижу в отделе после трудов праведных, играть не с кем, собрался домой. Вдруг на пороге появляется Вовчик. Одет в своё рыбацкое… Как это говно назвать, даже и не знаю. Ну в чём рыбаки обычно шастают!... И поддатый.
— Иваныч, я хочу вмазать.
— Ну, вперёд.
— Я с тобой хочу.
— Блять, Вова, ты уже вмазал. Без меня.
— Я ещё хочу… Давай-давай, собирайся быстро, пока кабак не закрылся.
Ну хуле делать… слаб человек.
Бегом до кабака, в зал с таким чучелом не пустят, мы в буфет.
— …Мальчики, а я буфет уже закрыла. Время десять.
— Рая, ну хоть вина бутылочку.
— Володя, иди в жопу.
— Рай, а что там за коробки в углу?
— Да пиво чешкое… «Радкост».
— Зае… Очень хорошо… Иваныч, сколько брать, по три?
— Вова, хватит по две, ты уже датый.
— Гарь, ну давай по три, угощаю же!
— Ну хорошо, по три так по три…
— Рая, нам восемь бутылок.
— Вова, ты не охуел с такой арифметикой?... Трижды два будет шесть.
— Не пизди…
Припёрлись к нему домой, пивка попили… Просыпаюсь у себя дома… Как домой попал — не помню. Спустился к Вовану… Оказывается, мы восьмую бутылку только открыли, так и стояла на подоконнике. Что за пиво такое делали чехи, — ничего подобного потом в жизни пить не довелось. А я бы повторил.
Фабула 2
Алексеич был интересным рассказчиком. И пожил подольше, и помотало побольше. Да и вообще язык был подвешен что надо, ещё и жена была режом в театре, — та ещё семейка.
Потом уже выяснилось, что к своим правдивым байкам он всегда добавлял немного свиста, «для красоты изложения». Иногда свистело так, что ухи закладывало. Но мы-то не знали! Инета не было, попробуй первоисточник отыщи!... Помнится, как-то работал с газетами в Публичке, так за месяц чуть умом не тронулся.
Но к делу…
И толкает Валера такую тему… В начале восьмидесятых… то ли в «Труде», то ли в «Комсомолке»… была большая статья.
В общем один мужик поздно вечером возвращался домой, и чуть-чуть не успел на метро, на Московском возале. Там, где железная решётка.
Тепло, белые ночи. Может, далеко было добираться, а на тачку не хватало, может ещё что, — решил у решётки дождаться открытия. Покрутился, покрутился, — вдруг видит в углу «дипломат». Помните, были первые советские?... Чемодан стоит, а хозяина нету. Ну, думает, здорово! В компании веселей будет. Наверно хозяин за сигаретами отлучился.
Ходит, значит, ходит, а хозяина всё нет. Прошёл час — никого. Мужик стал приглядываться к чемодану. Слегка побитый, замки перехвачены синей изолентой. Дай, думает, посмотрю. Открывает, а он доверху забит банковскими упаковками.
Мужик чемодан в зубы и ходу до следующей станции.
Утром появился дома, наврал жене с три короба, бабосики втихаря пересчитал… Два лимона!… И началась у мужика райская жизнь. Жене плёл, что попало: то премию дали, то зарплату повысили… Та, естественно, вся из себя довольная… А на работе у него на примете была одна бабёнка. Он давно на неё глаз положил, да не знал, как подъехать. Помните «Итальянцев в России»? — «Андрюша, хочешь заработать миллион?...»
— …Подходит, значит, он к ней, и говорит, — хочу, мол, тебя купить. Та ему, — я дорого стою. Сколько, спрашивает?… Ну, бабец решила, — борзеть так по полной. Пятьдесят тысяч!… Нет проблем. Вынимает из кармана пятьдесят штук, — держи… Ну, и понятно сразу — я твоя!…
А у неё была лепшая подружка, а у той муж в уголовке, майор.
А в это время!… По всему Питеру — грузинская мафия на перепродаже машин ищет пропавшие деньги. Как их клоуны потеряли!… И милиция в курсе. Вопрос — кто найдёт первым… Молодца сразу приняли, — что да как. Тот запираться не стал, выложил всё без утайки, как было. Хотели статью пришить, да вовремя одумались. Ну, пришёл бы он с этим чемоданом. И кто бы ему поверил?… Ещё и почки бы отбили для профилактики.
В общем, послушали мы, поохоли, поржали, разошлись до следующего раза.
На следующий день сидим с Вовой за нардами, папиросы, чай…
— Николаич, не верю я, что в дипломат поместились два миллиона. Чё-та пиздит Глаголев.
— А давай проверим!
— Как! Я последний стольник вчера разменял, а там два ляма.
— Иваныч, ты дурак? Щаз всё сделаем.
Взял свой кожаный дипломат, вытряхнул барахло, нашёл линейку, стал прикидывать размер упаковки, ну и так далее… Долго народ развлекал… Арифметикой занялся! Вычислял габариты, объём. Всё по науке… Пока Валера не пришёл.
— А чего это вы тут делаете?
— Да, проверяю, — говорит, — могут ли в «дипломате» два лимона поместиться.
— Ну, проверяй, проверяй. Тебя Гарик заставил?...
— А что?…
— А мы уже проверяли.
Блять, как я бежал… Говорят, из-под башмаков даже искры летели и жареным запахло. Насчёт жареного не знаю, но я чуть не обосрался.
Он отдел чуть по кирпичам не разнёс.
Вот, собсна, и всё. Кто не умер — молодец.
21.01.2023, Новые истории - основной выпуск
По следу похожестей. (см. историю Камерера https://www.anekdot.ru/id/1372307/#c2368505)
Не смешно и не грустно, мне показалось удивительно.
1. В 88-м по своим маклям познакомился с одним пассажиром. Нехороший был человек, но деваться было некуда, пришлось общаться.
Внешностью был чуть благообразней большой чёрной крысы, в очках и в усах.
Звался сей персонаж Юрием Михайловичем.
Я бы не вспомнил это имя никогда, если бы спустя 6 лет не встретился с доктором (тот ещё маклак был).
Один в один Юрий Михайлович. Я даже засомневался сначала, но первый точно доктором не был.
И звали этого доктора — Юрий Михайлович.
2. С начала 80-х много общался с музыкальными мастерами, — гитары, бабалайки и прочие баяны (завод "Аккорд" в Ленинграде—Петербурге).
Работал там один настройщик роялей Толя П.. Иногда побухивал в нашей компании.
Потом долго его не видел, и вот в 2002 г. встречаю Толю на улице.
— Здорово, Толя.
— Здравствуйте. Мы знакомы?
— Толь, ты не охуел? Это же я! Ну в Аккорде!...
— А что это такое?
Я понял, что сам охуел, извинился и отвалил в сторону.
В 2003 у молодого приятеля родился сын, и я решил заскочить в Аккорд, поздравить, так сказать, с первенцем.
Ну и попутно спросил, — а Толя ещё работает?
Работает, куда он до пенсии денется.
Я спустился на два этажа, Толю мне быстро высвистали, встречаемся.
Я ему, — Толя, что за дела?
Он глаза вытаращил... Ты чего, мол?... Не помню такого, да и нечего мне на Обуховке твоей делать, на Юго-Западе живу.
И тут я обратил внимание на его фиксы. Оп-паньки!... А у того "Толика" были ровные белые зубы.
Можно свалить на плохую память, был бухой. Но!...
1. У меня уникальная память на лица, это знают все мои знакомые и жёны. Плюс, конечно, профдеформация, много работал с доками и личными делами.
2. Не бухал, только собирались с приятелем на бутылочку на берегу Невы.
Ну и напоследок... Однажды на Московском вокзале пнул в башмак дремавшего на скамейке мужика. (1987 год, кажется).
— Вставай, Пашка, чего расселся тут.
Поднимается двухстворчатый шкаф... И тут я понял, что сейчас меня будут пиздить.
— Да вы заебали уже! Поспать мне дадут сегодня?...
Бить не стал, отпустил просто так.
Всё-таки есть на свете добрые и отзывчивые люди.
Не смешно и не грустно, мне показалось удивительно.
1. В 88-м по своим маклям познакомился с одним пассажиром. Нехороший был человек, но деваться было некуда, пришлось общаться.
Внешностью был чуть благообразней большой чёрной крысы, в очках и в усах.
Звался сей персонаж Юрием Михайловичем.
Я бы не вспомнил это имя никогда, если бы спустя 6 лет не встретился с доктором (тот ещё маклак был).
Один в один Юрий Михайлович. Я даже засомневался сначала, но первый точно доктором не был.
И звали этого доктора — Юрий Михайлович.
2. С начала 80-х много общался с музыкальными мастерами, — гитары, бабалайки и прочие баяны (завод "Аккорд" в Ленинграде—Петербурге).
Работал там один настройщик роялей Толя П.. Иногда побухивал в нашей компании.
Потом долго его не видел, и вот в 2002 г. встречаю Толю на улице.
— Здорово, Толя.
— Здравствуйте. Мы знакомы?
— Толь, ты не охуел? Это же я! Ну в Аккорде!...
— А что это такое?
Я понял, что сам охуел, извинился и отвалил в сторону.
В 2003 у молодого приятеля родился сын, и я решил заскочить в Аккорд, поздравить, так сказать, с первенцем.
Ну и попутно спросил, — а Толя ещё работает?
Работает, куда он до пенсии денется.
Я спустился на два этажа, Толю мне быстро высвистали, встречаемся.
Я ему, — Толя, что за дела?
Он глаза вытаращил... Ты чего, мол?... Не помню такого, да и нечего мне на Обуховке твоей делать, на Юго-Западе живу.
И тут я обратил внимание на его фиксы. Оп-паньки!... А у того "Толика" были ровные белые зубы.
Можно свалить на плохую память, был бухой. Но!...
1. У меня уникальная память на лица, это знают все мои знакомые и жёны. Плюс, конечно, профдеформация, много работал с доками и личными делами.
2. Не бухал, только собирались с приятелем на бутылочку на берегу Невы.
Ну и напоследок... Однажды на Московском вокзале пнул в башмак дремавшего на скамейке мужика. (1987 год, кажется).
— Вставай, Пашка, чего расселся тут.
Поднимается двухстворчатый шкаф... И тут я понял, что сейчас меня будут пиздить.
— Да вы заебали уже! Поспать мне дадут сегодня?...
Бить не стал, отпустил просто так.
Всё-таки есть на свете добрые и отзывчивые люди.
18.05.2025, Новые истории - основной выпуск
Преамбула
15–25% литературы — сновидческая.
У некоторых авторов как Лукьяненко, Бушков, Пелевин-ст. наверно в районе 50%
Сегодня яркий пример такого опуса.
Кейси, девочка из сновидений
— Держась за руки, всегда проще подниматься. Попробуй сама… вместе. Ну?..
— Дядь Саш, не могу.
— Саша, просто Саша. Сколько повторять?
— Ты вон какой взрослый… старый уже, весь белый, а мне всего тринадцать.
— Не важно, сколько тебе, главное это твоя душа.
— Я такая старая?.. ужас…
— Мы здесь равны, и никто нам не указ.
— Дядь… Саша, а почему ты внешность не меняешь?.. Это же легко!
— Мы тратим энергию и время на бесполезные разговоры. Сама-то вон какая неуклюжая.
— Уклюжая!
— А ты похожа на молодую Анну Герман.
— Знаю, мне бабушка рассказывала… Полетели?
— Наконец-то…
— Уй-й!..
С Кейси мы познакомились недавно совсем. На самом деле я не знаю настоящего имени, оно неважно. Почему, — расскажу ниже. "Кейси!.." — пришло мне в голову, как только я её увидел. Назвал так в честь известного предсказателя и медиума двадцатого века. И об этом тоже чуть ниже.
По роду деятельность я давно интересуюсь темой контролируемых сновидений. Это началось задолго до папы Карло, так что когда его книги появились в свободном доступе, я уже был совсем даже не новичком.
Например, одно руководство (авторство опускаю) зачитал до дыр. Любопытное было чтиво, должен заметить, — каждая глава заканчивалась словами "опасно… очень опасно, рискуете остаться на казённых хлебах".
К тому же, несмотря на то, что в то время я был весьма далёк от христианства, святоотеческую литературу почитывал, да и среди друзей семьи были весьма просвещённые в этой области люди, воцерковлённые.
Много лет я готовил группы по пять–десять человек для обучения полётам в сновидении. Два–три раза, и всё, люди готовы. Спустя месяц — следующая группа. Но последние года полтора никаких групп. Меня это совсем не расстроило, — беспокойное это занятие, а я люблю пожить в своё удовольствие, и поспать тоже. Тем более, что никаких денег я, естественно, не видел. А бесплатно, говорил Шаляпин, только птички поют.
Но последние дней, наверно, десять, появилось какое-то предчувствие.
И вот случилась Кейси.
Кратенькая справка… Ей тринадцать, рост выше среднего. Внешностью, как уже писал, похожа на молодую Герман.
Воспитывает папа, — мама умерла при родах, когда девочке было пять, ребёнок погиб тоже. А вскоре следом ушла и бабушка.
От девочки папе одно беспокойство. Мало того, что с отцом и в доме вообще ведёт себя как взрослая, так ещё с ней происходят удивительные вещи. И папа считает, что творится непонятно что, а вещи эти его совсем не радуют.
Имени папы я так же не знаю, ни разу с ним не встречался и не буду.
В виртуальной реальности время течёт иначе. Это одна из причин, почему я считаю по меньше мере глупо называть виртуальностью Интернет.
— Мы не машем крыльями, потому что их нет. Не шагаем и не бегаем.
— Почему! Ноги ведь есть.
— Толку с них. Спина прямая, взгляд вперёд, и мгновенно попадаешь в любое выбранное место.
— В другие миры также?
— Нет, для этого нужны проводники… Попроси папу, чтобы купил тебе тугой браслет.
— Зачем?
— Попроси, он всегда должен быть на руке в момент засыпания.
— Саша, ну посмотри… у меня ручки тоненькие… Где папа тугой найдёт…
— Не думаю, что для него такая уж проблема. Придумает что-нибудь.
— А всё-таки, для чего?
— Путешествие в другие миры может завести слишком далеко, ты можешь застрять в них навсегда.
— Мы сейчас в другом.
— Нет, пойми… В этот мы попали сразу, а в другие без проводника не попадёшь.
— А-а… поняла… А браслет?
— Он будет сжимать руку и напоминать о нашем мире, с помощью этого ощущения ты всегда сможешь проснуться дома.
— Как у вас тут всё запущено…
— Кейси, девочка моя, мне осталось двадцать два года, к тому времени ты будешь взрослой, самостоятельной и сильной женщиной. А для этого тебе надо долго и упорно учиться.
— Саша, но мне и здесь интересно!
— Ну… во-первых, оттуда в наш мир можно приносить разные полезные вещи, во-вторых, чаще всего именно там встретишь людей, с которыми тебе придётся… как бы помягче… Бороться.
— Саш, так я отсюда приносила… и встречала здесь… Как это может быть?
— Никак. Выходит, дорожку уже протоптала. В следующий раз без браслета не вздумай даже ложиться в постель. Поняла?
— Что я, дурочка какая…
— Точно поняла?
— Ну Саша…
Теперь по Кейси, который был провидцем, именам и прочая…
Исторически так сложилось… В общем, бывают пророчества, которые сбываются, а бывает, что нет. Причём, на первый взгляд нельзя сказать, почему это происходит. Сейчас я не готов обсуждать чужие предвиденья, могу рассказать про свои.
Что СССР распадётся, я знал за семнадцать лет до этого события.
Однажды мама спросила, нечто вроде "когда ж ты, сынок, женишься…", я точно назвал срок, причём так случайно вышло — просто день в день. Мама потом ещё пытала меня, — мол, сынок, ну откуда ты мог знать!.. От верблюда, очевидно. Детей мы не планировали, как получилось — так и получилось.
Таких вещей в моей жизни был вагон и маленькая тележка.
А некоторые не сбылись. Тут без мистики никак. А мистика связана с другими мирами. И вот "некоторые не очень хорошие люди" ползают по этим мирам и портят людям судьбу. Я писал, — время там течёт иначе. В некоторых быстрей, в некоторых медленней.
Поэтому чем меньше мы предоставляем информации "неверным людям", тем наша судьба прямей. Поэтому информации о девочке Кейси ноль. Даже сам стараюсь не влезать, — не могу гарантировать, что мои мысли никто не прочтёт, я ведь читаю.
Кейси же предстоит серьёзная работа — исправлять, что другие ломают. У неё колоссальный потенциал, она в свои тринадцать вытворяет такое, что родной папа в ужасе, думает, дочь колдунья.
Продолжение не обещаю.
15–25% литературы — сновидческая.
У некоторых авторов как Лукьяненко, Бушков, Пелевин-ст. наверно в районе 50%
Сегодня яркий пример такого опуса.
Кейси, девочка из сновидений
— Держась за руки, всегда проще подниматься. Попробуй сама… вместе. Ну?..
— Дядь Саш, не могу.
— Саша, просто Саша. Сколько повторять?
— Ты вон какой взрослый… старый уже, весь белый, а мне всего тринадцать.
— Не важно, сколько тебе, главное это твоя душа.
— Я такая старая?.. ужас…
— Мы здесь равны, и никто нам не указ.
— Дядь… Саша, а почему ты внешность не меняешь?.. Это же легко!
— Мы тратим энергию и время на бесполезные разговоры. Сама-то вон какая неуклюжая.
— Уклюжая!
— А ты похожа на молодую Анну Герман.
— Знаю, мне бабушка рассказывала… Полетели?
— Наконец-то…
— Уй-й!..
С Кейси мы познакомились недавно совсем. На самом деле я не знаю настоящего имени, оно неважно. Почему, — расскажу ниже. "Кейси!.." — пришло мне в голову, как только я её увидел. Назвал так в честь известного предсказателя и медиума двадцатого века. И об этом тоже чуть ниже.
По роду деятельность я давно интересуюсь темой контролируемых сновидений. Это началось задолго до папы Карло, так что когда его книги появились в свободном доступе, я уже был совсем даже не новичком.
Например, одно руководство (авторство опускаю) зачитал до дыр. Любопытное было чтиво, должен заметить, — каждая глава заканчивалась словами "опасно… очень опасно, рискуете остаться на казённых хлебах".
К тому же, несмотря на то, что в то время я был весьма далёк от христианства, святоотеческую литературу почитывал, да и среди друзей семьи были весьма просвещённые в этой области люди, воцерковлённые.
Много лет я готовил группы по пять–десять человек для обучения полётам в сновидении. Два–три раза, и всё, люди готовы. Спустя месяц — следующая группа. Но последние года полтора никаких групп. Меня это совсем не расстроило, — беспокойное это занятие, а я люблю пожить в своё удовольствие, и поспать тоже. Тем более, что никаких денег я, естественно, не видел. А бесплатно, говорил Шаляпин, только птички поют.
Но последние дней, наверно, десять, появилось какое-то предчувствие.
И вот случилась Кейси.
Кратенькая справка… Ей тринадцать, рост выше среднего. Внешностью, как уже писал, похожа на молодую Герман.
Воспитывает папа, — мама умерла при родах, когда девочке было пять, ребёнок погиб тоже. А вскоре следом ушла и бабушка.
От девочки папе одно беспокойство. Мало того, что с отцом и в доме вообще ведёт себя как взрослая, так ещё с ней происходят удивительные вещи. И папа считает, что творится непонятно что, а вещи эти его совсем не радуют.
Имени папы я так же не знаю, ни разу с ним не встречался и не буду.
В виртуальной реальности время течёт иначе. Это одна из причин, почему я считаю по меньше мере глупо называть виртуальностью Интернет.
— Мы не машем крыльями, потому что их нет. Не шагаем и не бегаем.
— Почему! Ноги ведь есть.
— Толку с них. Спина прямая, взгляд вперёд, и мгновенно попадаешь в любое выбранное место.
— В другие миры также?
— Нет, для этого нужны проводники… Попроси папу, чтобы купил тебе тугой браслет.
— Зачем?
— Попроси, он всегда должен быть на руке в момент засыпания.
— Саша, ну посмотри… у меня ручки тоненькие… Где папа тугой найдёт…
— Не думаю, что для него такая уж проблема. Придумает что-нибудь.
— А всё-таки, для чего?
— Путешествие в другие миры может завести слишком далеко, ты можешь застрять в них навсегда.
— Мы сейчас в другом.
— Нет, пойми… В этот мы попали сразу, а в другие без проводника не попадёшь.
— А-а… поняла… А браслет?
— Он будет сжимать руку и напоминать о нашем мире, с помощью этого ощущения ты всегда сможешь проснуться дома.
— Как у вас тут всё запущено…
— Кейси, девочка моя, мне осталось двадцать два года, к тому времени ты будешь взрослой, самостоятельной и сильной женщиной. А для этого тебе надо долго и упорно учиться.
— Саша, но мне и здесь интересно!
— Ну… во-первых, оттуда в наш мир можно приносить разные полезные вещи, во-вторых, чаще всего именно там встретишь людей, с которыми тебе придётся… как бы помягче… Бороться.
— Саш, так я отсюда приносила… и встречала здесь… Как это может быть?
— Никак. Выходит, дорожку уже протоптала. В следующий раз без браслета не вздумай даже ложиться в постель. Поняла?
— Что я, дурочка какая…
— Точно поняла?
— Ну Саша…
Теперь по Кейси, который был провидцем, именам и прочая…
Исторически так сложилось… В общем, бывают пророчества, которые сбываются, а бывает, что нет. Причём, на первый взгляд нельзя сказать, почему это происходит. Сейчас я не готов обсуждать чужие предвиденья, могу рассказать про свои.
Что СССР распадётся, я знал за семнадцать лет до этого события.
Однажды мама спросила, нечто вроде "когда ж ты, сынок, женишься…", я точно назвал срок, причём так случайно вышло — просто день в день. Мама потом ещё пытала меня, — мол, сынок, ну откуда ты мог знать!.. От верблюда, очевидно. Детей мы не планировали, как получилось — так и получилось.
Таких вещей в моей жизни был вагон и маленькая тележка.
А некоторые не сбылись. Тут без мистики никак. А мистика связана с другими мирами. И вот "некоторые не очень хорошие люди" ползают по этим мирам и портят людям судьбу. Я писал, — время там течёт иначе. В некоторых быстрей, в некоторых медленней.
Поэтому чем меньше мы предоставляем информации "неверным людям", тем наша судьба прямей. Поэтому информации о девочке Кейси ноль. Даже сам стараюсь не влезать, — не могу гарантировать, что мои мысли никто не прочтёт, я ведь читаю.
Кейси же предстоит серьёзная работа — исправлять, что другие ломают. У неё колоссальный потенциал, она в свои тринадцать вытворяет такое, что родной папа в ужасе, думает, дочь колдунья.
Продолжение не обещаю.
22.08.2024, Новые истории - основной выпуск
Так "шар" или "нешар"?
Я сам уже засомневался. А что, если правда?.. Версия "сотовой" планеты мне оч. даже хорошо зашла. Ну, мы все учились в школе, нам доходчиво объяснили, почему Земля круглая. Но нам так же говорили, что человек произошёл от обезьяны, что конечно же не так. В общем, в моём лице сомневающихся прибыло. И тут ещё...
В общем так... Земля, как мы её представляем на карте или глобусе, расчерчена координатной сеткой — на параллели и меридианы, всем это хорошо известно и понятно. Меридианы в данном случае нам не интересны, широты ещё называют параллелями.
Нулевая параллель это экватор. Полярные круги, северный и южный проходят примерно по 66,5° параллели. 90° это полюса. Пока всё сходится.
Вчера посмотрел одно старенькое кино, название раскрывать не стану, уж извините. В фильме есть один эпизод, в котором фигурирует американская арктическая полярная станция. Вы понимаете, что такие станции не располагаются на широте Мурманска, да и температуры за минус 60 это точно не про Мурманск.
Так вот отсчёт параллелей сотрудники станции ведут — опаньки! — от Северного полюса. Фигурально выражаясь, наш Мурманск у них на 21 параллели, Питер на 30-й, Москва, соответственно, на 35-й (без мелочи).
Запишите меня в конспирологи. 😊
Я сам уже засомневался. А что, если правда?.. Версия "сотовой" планеты мне оч. даже хорошо зашла. Ну, мы все учились в школе, нам доходчиво объяснили, почему Земля круглая. Но нам так же говорили, что человек произошёл от обезьяны, что конечно же не так. В общем, в моём лице сомневающихся прибыло. И тут ещё...
В общем так... Земля, как мы её представляем на карте или глобусе, расчерчена координатной сеткой — на параллели и меридианы, всем это хорошо известно и понятно. Меридианы в данном случае нам не интересны, широты ещё называют параллелями.
Нулевая параллель это экватор. Полярные круги, северный и южный проходят примерно по 66,5° параллели. 90° это полюса. Пока всё сходится.
Вчера посмотрел одно старенькое кино, название раскрывать не стану, уж извините. В фильме есть один эпизод, в котором фигурирует американская арктическая полярная станция. Вы понимаете, что такие станции не располагаются на широте Мурманска, да и температуры за минус 60 это точно не про Мурманск.
Так вот отсчёт параллелей сотрудники станции ведут — опаньки! — от Северного полюса. Фигурально выражаясь, наш Мурманск у них на 21 параллели, Питер на 30-й, Москва, соответственно, на 35-й (без мелочи).
Запишите меня в конспирологи. 😊
01.01.2023, Новые истории - основной выпуск
Лучший НГ в моей жизни.
31 декабря 1995 года. Вернулся из отпуска и нате вам, пожалте за ворота.
Хероватенько, однако...
Пошарили с женой, детям подарки приготовили, скромненько, но по-человечески.
А самим вот нихера. То есть на стол салат и всё. Просто всё, если без чая.
Идём по Московскому от Сенной до рынка, и вдруг вижу, как мужик пинает что-то, а это что-то улетает к стене дома.
— Саш, да что ты...
Я подошёл... кошелёк, там порядка 20 баков (в рублях).
А тут и рынок рядом...
Ну да, сейчас я могу ссать шампанским, любимый харч жрать и ложкой, и вилкой, и руками...
А тогда была жена.
31 декабря 1995 года. Вернулся из отпуска и нате вам, пожалте за ворота.
Хероватенько, однако...
Пошарили с женой, детям подарки приготовили, скромненько, но по-человечески.
А самим вот нихера. То есть на стол салат и всё. Просто всё, если без чая.
Идём по Московскому от Сенной до рынка, и вдруг вижу, как мужик пинает что-то, а это что-то улетает к стене дома.
— Саш, да что ты...
Я подошёл... кошелёк, там порядка 20 баков (в рублях).
А тут и рынок рядом...
Ну да, сейчас я могу ссать шампанским, любимый харч жрать и ложкой, и вилкой, и руками...
А тогда была жена.
23.10.2024, Новые истории - основной выпуск
Цельнотянутое...
"Мой папа шпион"
Батя мой попал на фронт из тюрьмы, затем плен три года, штафбат, плен три месяца, штрафбат... выучил немецкий; когда был пьяный, то разговаривал по ночам исключительно на немецком, что наводило меня на мысль, что папа шпион, только законсервированный. А когда папа приволок домой радиостанцию (такие стояли на газиках директоров совхозов), то я уверовал окончательно. "На, играй", — сказал папа и отошёл куда-то.
Я кричал в рацию "Немцы, немцы, какое у папы задание?!.."
Немцы молчали как партизаны, поэтому, чтоб у папы не было с ними связи, я взял молоток и расхерачил рацию.
Вернулся папа, посмотрел и сказал, — "Быстро же ты наигрался".
Зато я спас папу и Родину сам не знаю от чего.
Павел Пестов ©
"Мой папа шпион"
Батя мой попал на фронт из тюрьмы, затем плен три года, штафбат, плен три месяца, штрафбат... выучил немецкий; когда был пьяный, то разговаривал по ночам исключительно на немецком, что наводило меня на мысль, что папа шпион, только законсервированный. А когда папа приволок домой радиостанцию (такие стояли на газиках директоров совхозов), то я уверовал окончательно. "На, играй", — сказал папа и отошёл куда-то.
Я кричал в рацию "Немцы, немцы, какое у папы задание?!.."
Немцы молчали как партизаны, поэтому, чтоб у папы не было с ними связи, я взял молоток и расхерачил рацию.
Вернулся папа, посмотрел и сказал, — "Быстро же ты наигрался".
Зато я спас папу и Родину сам не знаю от чего.
Павел Пестов ©
09.11.2020, Новые истории - основной выпуск
Прошёлся по лабазам… Картина удручающая. Продавцы и управляющие визжат как резаные "наденьте маску". Меж тем все едальни на улице, а их у нас немало, открыты, в них сидят люди и люди эти, прикиньте, едят. Без масок. И никакого визга. Выходит, если человек в состоянии оплачивать своё питание в ресторане — ему без маски можно. А если он готовит еду дома — сдохни, тварь, и не выёживайся. И не важно как ты будешь подыхать — в маске или потому, что тебе просто не продали еду. Некоторые называют это фашизмом. Я не уверен, что это так, но некоторые признаки видны.
…Во втором магазине картина повторилась один в один:
— Без маски никто вас обслуживать не будет.
— Как скажете. Тогда я заберу еду бесплатно.
Эх, какое было шапито... Даже корзину из рук вырывали. Ага, щаз, у голодного мужика еду отнять... идиоты…
— Ладно, не буду. Но и маску не надену. Вызывайте полицию.
Нюансы опущу, там много чего ещё было.
Приехали космонавты из Росгвардии.
— Мужик, опять ты!... Ну надень, ну пожалуйста, их же штрафуют.
— У меня нет маски.
— Мы ж тебе давали!…
— Выбросил.
— На протокол напрашиваешься?
— Вы же знаете, какой потом будет геморрой.
— Витя, принеси из машины, у меня там одна осталась…
Еду оплатил, принёс домой. Размышляю. Что делать-то будем, люди? Это не временная мера, это навсегда. Разве что вместо масок будут, например, нашивки в виде красных звёзд. Пока нашивки. Потом дело дойдёт и до клейма. Я так думаю.
…Во втором магазине картина повторилась один в один:
— Без маски никто вас обслуживать не будет.
— Как скажете. Тогда я заберу еду бесплатно.
Эх, какое было шапито... Даже корзину из рук вырывали. Ага, щаз, у голодного мужика еду отнять... идиоты…
— Ладно, не буду. Но и маску не надену. Вызывайте полицию.
Нюансы опущу, там много чего ещё было.
Приехали космонавты из Росгвардии.
— Мужик, опять ты!... Ну надень, ну пожалуйста, их же штрафуют.
— У меня нет маски.
— Мы ж тебе давали!…
— Выбросил.
— На протокол напрашиваешься?
— Вы же знаете, какой потом будет геморрой.
— Витя, принеси из машины, у меня там одна осталась…
Еду оплатил, принёс домой. Размышляю. Что делать-то будем, люди? Это не временная мера, это навсегда. Разве что вместо масок будут, например, нашивки в виде красных звёзд. Пока нашивки. Потом дело дойдёт и до клейма. Я так думаю.
Гарик О (163)