Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Рассказчик: Леонид Хлыновский
По убыванию: %, гг., S ; По возрастанию: %, гг., S
80-е годы. Одесское УКГБ: - Рабинович, вы же известный диссидент, почему вы не подаёте документы на выезд? - Видите ли, мне уже под восемьдесят. Сколько мне ещё осталось: от силы лет пять. А здесь, если я останусь, мне могут дать ещё лет десять.
Одесская семья, глава семьи Абрам читает маленькому Моне "Му-му". Прочитал, а у Мони глаза полны слёз. Абрам спрашивает: - Шо, таки жалко собачку? - Конечно, жалко! Её же можно было кому-нибудь продать.
ЧТО-ТО ВЫ, РЕБЯТА, РАСШУТИЛИСЬ! Писатель-юморист Лион Измайлов вспоминает... Однажды мы с известным конферансье Львом Шимеловым были на дне рождения у Романа Карцева в его театре. Сидели все за столом - Карцев, Жванецкий, артисты... И мы что-то с Шимеловым раздухарились - шутили, дурачились, все вокруг умирали со смеху. А Миша Жванецкий, тем временем, мрачнел-мрачнел... И тут Карцев сказал: - Вы что-то, ребята, расшутились! Здесь только один человек шутит. Вас больше не позовут. И правда - нас больше туда не позвали!
Мать абитуриентки говорит репетитору: - Послушайте, я вам плачу деньги за урок физики моей дочери, а не за поцелуи. - Совершенно верно! Я это делаю абсолютно бесплатно.
ХАЛТУРА Из воспоминаний одесского эстрадного администратора Генриха Григорьевича Пинского.
Конец 20-х годов. В солнечный Сухуми, белеющий среди экзотической зелени, мы приехали знойным летом. Устроившись в уютном номере гостиницы с балконом-террасой, расположенном почти над безбрежной гладью бирюзового и прозрачного, как воздух, моря. С трудом оторвавшись от заполнившей наши сердца красоты, спешим в Репертуарный комитет Абхазской Республики. В кабинете представителя Реперткома приветливый абхазец приглашает нас посидеть и послушать, пока он освободится. Напротив улыбающегося хозяина сидит администратор Халамов. Сердечно поздоровавшись со старым приятелем, мы усаживаемся у открытого окна и, чтобы не мешать окончанию беседы, приготовились любоваться очаровательным пейзажем, словно вписанным в оконный проём талантливым художником. Но не прошло и десяти секунд, как ласковая беседа отвлекла нас от созерцания сухумского пейзажа. Представитель Реперткома с улыбкой говорит Халамову, держащему в руках афишу известного скрипача, заслуженного артиста республики, профессора Кубанской консерватории Михаила Гавриловича Эрденко: - Зачем, дорогой, привёз? Не надо. Халтура. Нервный и экспансивный Халамов кричит: - Кто халтура?! - Кацо, зачем кричишь? Это - халтура! - Позвольте, - волнуется администратор. - О ком вы говорите? - Не я один говорю. Все скажут. Был у нас. Халтура! - О чём вы говорите?! Он две недели назад вернулся из заграничной поездки по Европе. - Всё равно, был у нас. Халтура! - сердится репертком. - Да вы в своём уме?! Это же Эрденко! - орёт Халамов. - Был Эрденко. Выгнал. Халтура! - кричит абхазец. - Это просто возмутительно! Эрденко здесь никогда не был! - Был! - Не был! - Сейчас докажем, - волнуется репертком. Выбежав из-за стола и распахнув дверь, он кричит в соседнюю комнату: - Шалва, зайди, пожалуйста. В кабинет входит молодой сотрудник в длинной белой рубахе. - Скажи, кацо, вот товарищу. Был у нас этот халтура - Эрденко? Парень долго смотрит на афишу, потом переводит взгляд на своего начальника и Халамова. - Ну, говори! - кричит начальник. После большой паузы Шалва, как бы извиняясь, шепчет: - Нет, Эрденко не был. Баядерка был. К счастью для жителей Сухуми, концерт Эрденко в столице гостеприимной Абхазии всё же состоялся.
Брест. Вокзал. Из динамика доносится: "Вниманию граждан, отъезжающих на постоянное место жительства в Израиль! Вас убедительно просят пройти в комнату номер 202 для получения медалей "За освобождение Белоруссии"
Поэт и дипломат Фёдор Иванович Тютчев часто бывал очень рассеян. Однажды великая княгиня Елена Павловна, благоволившая Тютчеву, пригласила его на бал в петергофский дворец. С утра Фёдор Иванович побывал у своих друзей, отобедал там и отдохнул. Его лакей тем временем привёз парадный фрак, повесил на стул и уехал. Проснувшись, Тютчев оделся и, не беспокоя хозяев, отправился во дворец. На ярко освещенных аллеях парка поэта несколько раз останавливали знакомые, выражая удивление по поводу его фрака, но Тютчев не обратил на это внимания. Едва сдержала смех при встрече и великая княгиня. Вскоре Тютчев уехал домой. А наутро его друзья сообщили удивительную новость: кто-то накануне обокрал их выездного лакея: - Ливрея висела в передней и вдруг исчезла. И то удивительно, рядом на стуле лежал ваш фрак - его не взяли, а на поношенную ливрею польстились! Фёдор Иванович добродушно рассмеялся, поняв, в каком наряде он щеголял вчера на придворном балу.
Старушка на скамейке у подъезда должна успеть в этой жизни сделать три вещи: посадить соседа сверху, построить соседей снизу и родить сплетню о соседке за стеной.
На первой же минуте Самуэль Это'О забил красивейший гол, который, к сожалению, не был засчитан из-за офсайда. Недовольный судейским решением Это'О забил пять некрасивых мячей и ещё два - ну просто отвратительных.
В Москве и Питере опять прошли "Марши несогласных", а также марши незаметных, невезучих, некрасивых и незамужних. Полиция стянула к местам шествия спецподразделения незатейливых.
Девушка собирается пойти погулять и спрашивает маму: - Мамуль, может, мне уже пора ноги брить? - Сейчас зима, Люсенька. Просто расчеши и сделай укладку.
Этот дурацкий момент, когда ты пишешь самое обычное слово правильно, но оно выглядит таким неправильным, что ты долго смотришь на него, потупив глаза, думая, а существует ли оно вообще.